Twelve Minutes Past Midnight

Я проснулся посреди ночи. Клянусь, я был уверен, что не приводил с собой девушек, это было бы проблематично, потому что сегодня мы все делили комнату с двухъярусными кроватями, и все же кто-то лежал рядом со мной. Я лежал в полу-объятиях, моя голова покоилась на чужой макушке, и в полудреме я не был уверен, кто это был. Лишь пока к моему носу не припорхал больно знакомый запах шампуня. Я точно знал, кто им пользовался. — Брюс, какого черта ты здесь делаешь? — Сердито прошептал я, сразу же перестав жаться к нему. — Э-э-э… — Было его единственным ответом. — Брюс! — Я слегка толкнул его. — Ай! Твою мать, Харри, я говорил тебе, что не смогу спать на той кровати, на ней выскочила пружина! Прям в центре! Не будь таким злым — Сказал он и повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Спал бы тогда на коврике! Не надо было прыгать на нее с разбега, я говорил, что в этом клоповнике кровати видели королеву Викторию! И вообще, почему ты улёгся именно ко мне? — Я потянулся и перевернулся на спину, чтобы немного стряхнуть его с себя. — Клайв храпит! Ты же слышишь… — И тут наш товарищ будто специально хотел подтвердить слова Брюса, издав чёткий звук храпа. Мы оба прислушались, убеждаясь, что никого не разбудили своим взаимным агрессивным шепотом. — А Дэйви и Эйч… ну, ты знаешь… — Брюс сделал такое лицо, что я, в целом, понял конец его фразы. Наши гитаристы, конечно, тоже интересные люди. — О-о, а я не помню, чтобы на моем лбу было написано, что я с нетерпением жду, чтобы сэр Дикинсон использовал меня в качестве плюшевого медведя.  Через секунду я осознал, что не хотел быть таким грубым и обстреливать колкими фразочками. Мне не хотелось до конца признавать, но рядом с ним было теплее, и я бы даже, может, проспал так всю ночь, прижимаясь к нему, батареи тут работали не слишком исправно, и так мы бы не простыли и не отморозили ноги к утру. Но я должен был поддерживать свою честь и не обмякать так просто: вдруг, парни бы встали раньше нас, и что бы подумали, увидев в таком… компроментирующем положении? Как минимум, нам обоим не давали бы покоя до конца жизни, припоминая что, о боже, Харри и Дикинсон сплелись в клубок и уютно пускали друг на друга слюни в той самой вонючей съёмной комнате, где Эйч и Дэйви ещё пролили пиво на ковёр; какой стыд. Чтобы восстановить честь, я должен буду набить морду Брюсу в ближайшее время, а так ли оно было мне нужно? Когда я замечаю, что оставленные мной синяки слишком долго на нём не проходят, я даже начинаю сомневаться, что мне не стоит начать контролировать свой пыл и ярость хотя бы чуть-чуть. Новые совместные недели; я узнаю его всё лучше, оставляю ссадины на неизученных местах, и всё больше понимаю страшную для себя вещь — что не хочу этого. Он нравился мне как друг, вызывало улыбку то, как он дурачился, с ним было интересно поговорить на многие темы, в которые мы по совпадению углублялись до этого. И эта симпатия не давала мне как следует пихнуть его ногой, как футбольный мяч, и свалить на пол у кровати, чтобы он спал там и не препятствовал моему личному комфортному сну.  Брюсу полагалось спать на единственной одноярусной кровати в комнате, и он все равно умудрился накосячить и вынудить себя ходить по тонкой грани моей раздражительности всю оставшуюся ночь. Но что поделать, если он у нас такой. Я готов был простить Брюсу все его дурные выходки, странности, необдуманные решения, и много-много-много ещё чего, если задуматься. И сейчас я был готов простить ему всё пересечение моих личных границ (иначе как бы мы уместились на одноместной койке?) ради сна, теплоты, и… присутствия.   Мои глаза закрывались сами собой. Мне нужно было поспать, но я чувствовал, что не могу, теперь, когда я знал, что Брюс рядом со мной. Больше всего меня беспокоила перспектива того, что нас всё-таки застанут в таком положении. Мы все были друг у друга на ладонях, ну, или хотя бы в зоне видимости. Клайв лежал на верхней койке надо мной, Дэйви свернулся калачиком на другой верхней койке, а на другой кровати под ним лежал Адриан. Кто знает, может, ещё одно слово от кого-то из нас или ещё один скрип чёртового жёсткого матраса под нами, и мы наконец разбудим кого-то из парней. — Брюс, свали — Прошептал я. — Да черт, почему ты так настаиваешь на том, чтобы я ушёл? — Он сделал ударение на слове "так", закатив глаза. — Потому что с тобой тут тесно, твои волосы лезут в рот, и ты мешаешь мне, а я, черт возьми, хочу спать — Пробормотал я, хмуро глядя на него. О, как бы я хотел, чтобы он просто послушался и ушел как нормальный человек, чтобы мне не пришлось разбираться с этой ситуацией. Он выглядел грустным, когда я продолжал хмуриться. И я понял ужасную для себя вещь — что это не то, чего я на самом деле хотел. Я хотел, чтобы он остался. — Ладно, ты можешь спать здесь, но если утром я обнаружу себя без одеяла или с лужей твоих слюней на мне — убью, слышишь? — Заявил я, повернул голову, и закрыл глаза. Теперь, когда я сказал ему, что он может остаться, я подумал, что мы наконец-то выспимся и на этом все закончится. Проблема решена. Но этого не произошло. — Спасибо, Харри! — Он улыбнулся, когда лег рядом со мной и прижался ко мне. Я чувствовал его дыхание на своей шее и биение его сердца. Он был так близко. И тут я понял, что наше дыхание стало синхронным. Меня пробила маленькая дрожь. — Тебе не холодно? — Спросил Брюс. — Может чуть-чуть — неуверенно ответил я. Я не знал, нервничал ли я, замерзал, или просто дрожал из-за его близости. Брюс прижался ко мне еще теснее и положил руку мне на грудь. Он удовлетворенно выдохнул. Я слегка пошевелился, потому что почувствовал внезапный прилив крови к промежности. Я был зол. В основном на себя, потому что ничего не понимал. Брюс, моя реакция, что угодно. И я не мог заставить себя мыслить ясно и рационально. Он медленно погладил мою грудь через футболку. У меня перехватило дыхание, потому что я этого не ожидал.  — Извини, — Брюс убрал руку. Я взял ее в свою и положил обратно. Так было лучше, чем если бы он случайно опустил ее чуть ниже, когда убирал. — Просто спи, Брюс, пока я не передумал. — Строго сказал я ему, продолжая держать его за руку, и снова закрыл глаза. Удивительно, но он продолжал молчать. Однако, когда я немного погодя открыл глаза, он все еще не спал. — Брюс, — начал я свою фразу, а затем решил просто делать все, что придет мне в голову, и поэтому отпустил его руку и погладил по волосам, как будто хотел успокоить испуганное животное. Он посмотрел на меня своими глубокими карими глазами, в которых, как всегда, был тот самый озорной блеск, даже в темноте. Внезапно вся моя кровь прилила к щекам, ушам, и еще больше ее направилось к промежности. Я сглотнул, надеясь, что мне станет легче. Похоже, это было не так, поэтому я просто отвернулся от него. — Просто... не злись, пожалуйста, — прошептал он и положил голову мне на плечо. Как будто почувствовал, что я немного расстроился. — Я не злюсь. — Я спокойно сказал — Я просто... — Боже, я не мог сказать ему, что у меня стояк, это было бы не лучшим решением. — Что? — Он подвинулся, чтобы лучше видеть мое лицо. Я еще сильнее отвел взгляд. — Ничего. Я не злюсь. Просто устал. — Заявил я, оглянувшись на него. Отчасти это было правдой. Я хотел уснуть, но он не давал мне этого сделать, а может, это был не он, а я сам. Он снова погладил мою грудь. На этот раз я почувствовал, как от движения моя футболка немного задралась. — Тебе снились плохие сны или что-то в этом роде? — Я заговорил, чтобы отвлечь себя и, надеюсь, Брюса. — Вроде того. — Он сильнее прижался к моему плечу. — Хочешь поговорить об этом? — Спросил я, но он только покачал головой. Так что я, по крайней мере, взял его за руку, чтобы показать, что у меня хорошие намерения. Она была теплее и немного меньше. — Прости, если я кажусь каким-то странным... — нервно прошептал он через некоторое время. Он измерил наши ладони, мы погладили друг друга большими пальцами, и Брюс начал с нескрываемым трепетом изучать кончики моих пальцев, как будто ему в руки попала миниатюрная модель военного самолёта. Я видел, как он был очарован мозолями на них. Он слегка провел по ним своими собственными пальцами.  Я не знал, что ему ответить. Он, конечно, вел себя так, словно был либо пьян, либо видел какой-то ужасный сон о моей смерти, или что-то в этом роде. В конце концов, я просто улыбнулся. Я улыбнулся, потому что, несмотря ни на что, все, что делал Брюс, было невероятно милым. Он никогда этого не делал, и я подумал, что он больше любит выпендриваться, чем быть таким деликатным или заботливым с кем бы то ни было. И уж точно не со мной. Я придерживал его за спину другой рукой, которую убрал из-под него, так как не хотел, чтобы он заснул. С другой стороны, я и сам этого очень хотел. Продолжая обнимать его, я попытался закрыть глаза и уснуть. Я проснулся мгновенно, как будто меня окунули в ледяную воду, когда он положил на меня свою ногу. Я был уверен, что он этого не заметил, но он слегка коснулся ею моей промежности, и я просто молился, чтобы стояк в конце концов прошел незаметно для него. Я слегка погладил его по боку, проверяя, проснулся ли он или уже заснул. Он медленно открыл глаза, и я увидел, что он тоже почти проснулся. — Брюс, тебе лучше спать на другой кровати, правда, — тихо прошептал я. — Нет, я уже никуда отсюда не уйду, — заявил Брюс, положил на меня руку и прижал еще теснее. — Тогда убери чертову ногу или... не смейся надо мной, пожалуйста... — С чего я должен? — Потому что... У меня стоит... — Признался я. Он хихикнул, но быстро прикрыл рот рукой. Я успел подумать, что вся моя репутация в глазах Брюса и чуть позже в глазах всей группы улетела далеко нахер без намерения когда-либо вернуться, и от этого у меня в груди похолодело.  Я почувствовал, что мои щеки снова запылали. Я пошевелился и хотел встать сам, но он остановил меня. — Стив, я не возражаю, — он снова погладил мою грудь, — На самом деле, — он сглотнул, — я мог бы помочь тебе с этим, — ухмыльнулся он. Я не мог поверить в то, что он сказал, но когда он опустил руку ниже и провел пальцами по моему животу, я убедился, что это не такая уж плохая идея. Он приблизил губы к моему уху. — Это из-за меня у тебя такой твёрдый? — Он прошептал. — Я… заткнись. — я прерывисто вздохнул, когда он поцеловал меня в мочку уха.  Я почувствовал, как он ухмыльнулся, уткнувшись мне в шею. Затем он опустил руку еще ниже и сжал твёрдость через трусы. Я почувствовал, как они увлажнились от преякулята. И я больше всего сосредоточился на том, чтобы молчать. Мне было все равно, хотел ли Брюс превратить это в то, чем он будет дразнить меня всю оставшуюся жизнь. Я просто не хотел, чтобы кто-то еще это заметил. Он двигал рукой очень медленно, а я не открывал глаз, вцепившись в одеяло так, словно держался за него изо всех сил. — Стив? — Он совсем перестал двигать рукой. — Да? — Смог произнести я, тяжело дыша. — Я могу продолжать? — Его голос звучал обеспокоенно. Из последних сил я перевернулся на бок, чтобы оказаться к нему лицом: — Если ты пообещаешь, что будешь держать это в секрете, тогда да — Решительно сказал я. Он пристально посмотрел мне в глаза, а затем медленно придвинулся ближе. Теперь он не только прижался ко мне гораздо теснее, в основном своей промежностью, но и начал покачивать бедрами напротив моих. Все это было так медленно. Мы держались за футболки друг друга. Когда я осмелился открыть глаза, то был вознаграждён невероятным зрелищем: он прикусил нижнюю губу, чтобы не шуметь, его челка прилипла ко лбу от пота, а глаза были приоткрыты, но все еще светились. Кровать тихонько поскрипывала, но внезапно меня стало волновать только то, как бы кончить. Меня не волновало ничего, кроме происходящего. Я наслаждался горячим дыханием Брюса на своей шее, его руками, сжимающими мои бедра, когда он удерживал меня на месте, и когда я наконец кончил, мне было наплевать на свои испорченные боксеры. По крайней мере, никто из нас не кончил на простыни. Брюс кончил вскоре после меня. Он погладил меня по щеке и улыбнулся: — Стоило ли позволять мне оставаться здесь? — Он тихо спросил. — Да. — Я ответил просто. Мне хотелось убрать челку с его лба, хотелось поцеловать его и снова прижать к себе, но я был парализован. Я не был уверен, было ли это от страха или просто от внезапного осознания того, что мы только что сделали. Я прислушивался к каждому тихому звуку, который мог бы означать, что кто-то проснулся. Брюс тоже остановился и подождал, не услышит ли он чего-нибудь. Клайв вдруг захрапел, что сначала напугало нас, но во второй раз мы постарались не рассмеяться вслух, так как почувствовали облегчение от того, что все-таки были в безопасности. — Если ты когда-нибудь захочешь повторить это, мы сделаем это где-нибудь наедине. — Брюс полушепотом-полусмеянием произнес. — Согласен. — Я улыбнулся в ответ. Он погладил меня по щеке и снова придвинулся ближе. У меня были сомнения, но я надеялся, что они просто глупые и беспокоиться на самом деле не о чем. Сначала он только легонько чмокнул меня в щеку, а потом поцеловал в губы. Мое сердце бешено колотилось в груди, я протянул руку и провёл пальцами по его волосам. Они были такими мягкими. Как и поцелуй. Мы остановились, немного послушали, все ли еще крепко спят, и, когда решили, что они уснули, поцеловались снова. Я дрожал. Я не смог бы ничего придумать, даже если бы захотел. Я даже не боялся, что все это больше не сон. Это было так же реально, как храп Клайва, или пение птиц, или мягкий утренний свет, и легкий ветерок, проникающий в полуоткрытое окно. — Ты обещаешь никому не рассказывать? — Спросил Брюс. По крайней мере, он был со мной согласен. — Никому не скажу. Это только между нами. — Я обнял его крепче. — Кажется, ты начинаешь мне нравиться, Харрис, — Шутливо сказал он. — Что ж, в таком случае нам стоит как-нибудь повторить это, — Тихо рассмеялся я, снова проверяя остальных. — Конечно, — он уткнулся носом мне в шею и, наконец, расслабился. — Теперь ты будешь спать? — Я погладил его по волосам. — Определённо.