Буду ли я понят и любим?

      Когда Сюэ Ян проснулся следующим утром, он продолжил притворяться спящим так долго, как только мог. Было так уютно, так хорошо — лучше, чем ему было за долгое время. За ночь Сяо Синчэнь придвинулся ближе к Сюэ Яну и тихонько посапывал, прижавшись к нему.              Затем, все утро напролет, Сяо Синчэнь вел себя очень непринужденно и не упоминал прошлую ночь, лишь пожелав Сюэ Яну доброго утра.              — Позволишь мне снова проверить твои меридианы? — спросил Сяо Синчэнь после того, как они поели.              — Разве ты не делал этого вчера? Не нащупался? — ответил Сюэ Ян, подозрительно относясь к вопросу заклинателя.              — Проверял, но это было очень быстро. Я хотел бы сделать это снова, — проговорил Сяо Синчэнь и протянул Сюэ Яну руку ладонью вверх. Сюэ Ян некоторое время разглядывал ее и наконец решил, что Сяо Синчэнь, вероятно, не собирается делать ничего плохого.              — Ладно, — сказал он и подал Сяо Синчэню правую руку. Даочжан притянул ее ближе и положил указательный и средний пальцы ему на запястье, рядом с пульсом. Затем он, казалось, сосредоточился на некоторое время, изучая духовную энергию Сюэ Яна.              — Что ты делаешь? — спросила А-Цин, с любопытством глядя куда-то в их сторону. — Как это проверяют?              — Он тычет своими пальцами мне в задни…              — Обычно проверяют по запястью, — прервал Сяо Синчэнь, не давая ему продолжить. — Я просто смотрю, как его духовная энергия течет по меридианам. Если есть закупорки или нарушения, это может вызывать болезни, боль… или плохое настроение, — закончил он объяснение.              — Что? То есть ты объясняешь мой характер чем? Испорченными меридианами? — спросил Сюэ Ян, слегка обидевшись. Он знал, на что намекал его даочжан этим самым «плохим настроением».              — Конечно, не все можно этим объяснить, но это может вызывать раздражительность или тревожность. А практика темного пути усугубляет это. Как я и подозревал, твои меридианы в ужасном состоянии, духовная энергия циркулирует неправильно, — сказал Сяо Синчэнь, нахмурившись.              — Ну, досадно. Ты собираешься что-то с этим делать? — сказал Сюэ Ян, снова с легким подозрением, но проигнорировал замечание Сяо Синчэня о темном пути.              — Я могу попробовать помочь с нарушениями, акупунктура тоже может помочь, — пробормотал Сяо Синчэнь и начал передавать духовную энергию из кончиков своих пальцев под кожу Сюэ Яна.              — Парное совершенствование было бы быстрее, — хихикнул Сюэ Ян, раздраженный замечаниями Сяо Синчэня.              — А что это? — спросила А-Цин. У нее было озадаченное выражение лица, но она была умной и, скорее всего, уже складывала кусочки мозаики воедино.              — Просто… техника совершенствования. Сколько тебе было лет, когда ты начал практиковать демоническое совершенствование? — спросил Сяо Синчэнь, от неловкости быстро сменив тему. Видимо, Сюэ Яну не позволялось игнорировать вопросы о демоническом совершенствовании.              — Не помню точно, может, двенадцать или тринадцать? — лишь сказал Сюэ Ян, не утруждая себя подсчетами.              Сяо Синчэнь нахмурился сильнее, но не прекратил медленный поток духовной энергии.              — Почему ты начал? — наконец спросил даочжан.              — Слышал, как люди говорили об этом. Говорили, что Старейшина Илина с его помощью победил клан Вэнь, но потом люди начали беспокоиться о его методах. Хотя то, что он использовал, вообще-то не было демоническим совершенствованием, но вы же знаете, как распространяются слухи. А когда ты грязный уличный мальчишка, людям все равно, что говорить при тебе, так что я много чего слышал. Мне было гораздо легче этому научиться, чем классическому пути, и это был способ защитить себя. Я не был таким уж сильным или крупным, поэтому меня легко могли избить, но как только я освоил демоническое совершенствование, люди начали меня бояться. Никто больше не пытался связываться со мной, — объяснил Сюэ Ян.              После этого ему больше не нужно было воровать, потому что люди давали ему вещи бесплатно. Ему не приходилось спать в маленьких, незаметных местах, где он постоянно боялся, что его найдут, — он мог снять себе комнату на постоялом дворе. Так распространилась его репутация босяка из Куйчжоу, известного своей лучезарной улыбкой, бесчеловечными поступками и безжалостным характером. А затем появился Цзинь Гуанъяо и все последствия этого.              — А что такое демоническое совершенствование? — спросила А-Цин. Она больше не расспрашивала о парном совершенствовании. Сяо Синчэнь выглядел неуверенно, прежде чем ответить.              — Оно… использует иной источник энергии, чем обычный путь совершенствования, при котором используется духовная энергия. В демоническом совершенствовании черпают энергию из обиды мертвых, и да, хотя ему, возможно, легче научиться, оно гораздо опаснее и вреднее для тела и разума, — объяснил Сяо Синчэнь, но не стал вдаваться в подробности о жертвоприношениях живых людей или экспериментах, которые также были его частью.              — И все же, мне жаль, что тебе пришлось прибегнуть к этому, — продолжил Сяо Синчэнь, и, к растущему раздражению Сюэ Яна, прозвучало это совершенно искренне.              — Не надо. В конце концов, мне это сослужило хорошую службу, — сказал Сюэ Ян. В его практике не было ничего достойного жалости, она лишь показывала, на что он способен и что его не так легко затоптать.              — … это все равно не оправдывает всей той бессмысленной жестокости, которую ты творил, — сказал Сяо Синчэнь, помолчав мгновение.              — То есть лучше бы мне было умереть с голоду в каком-нибудь углу? — саркастически спросил Сюэ Ян.              — Нет, но не все, что ты делал, было ради выживания, ты ведь многое делал из мести, — проговорил Сяо Синчэнь с суровым выражением лица. Тем не менее, он продолжил очищать меридианы Сюэ Яна.              — Ну, мне было неинтересно быть добрым после того дерьма, которым была наполнена моя жизнь. А-Цин знает, о чем я говорю. Сяо Синчэнь, неужели ты никогда не желал отомстить? Ты злишься на меня, так разве ты не хочешь отомстить? — спросил Сюэ Ян, наклоняясь ближе. Он знал, что Сяо Синчэнь зол на него по многим причинам. НЕ может же быть, чтобы у этого человека не было дурных мыслей по отношению к Сюэ Яну. Сяо Синчэнь, возможно, и не воплощает их в жизнь, потому что это «неправильно», но Сюэ Ян был уверен, что мысли все равно остаются.              — Ян-гэ прав, даочжан. Есть много ублюдков, которых я бы отлупила, если бы могла, — пробормотала А-Цин и стукнула бамбуковой палкой по земле. Возможно, представляя, как вонзает нож в тех, кто пользовался ее беспомощностью.              — Когда кто-то причиняет мне вред, я не питаю мыслей о мести. Когда я вижу несчастного, я помогу ему с достоинством обрести удачу. Доброта всегда лучше мести, — сказал Сяо Синчэнь, словно повторяя фразу, которую уже говорил тысячу раз раньше, так что, вероятно, этому его научил шифу. Легко произносить такие красивые слова, но поступать в соответствии с ними — совсем другое дело.              — Ну, и почему я должен быть добрым и помогать людям, если никто не помог мне? — спросил Сюэ Ян, пытаясь сдержать эмоции, рвущиеся наружу.              — Было несправедливо и жестоко, что тебе никто не помог, но теперь ты в более безопасном и устойчивом положении. Ты можешь помогать людям и следить за тем, чтобы никто другой не оказался в том же положении, в котором был ты, — ответил Сяо Синчэнь, словно все было так просто. Затем он наконец перестал передавать свою духовную энергию Сюэ Яну и на мгновение, казалось, сосредоточился на том, чтобы проверить, много ли он исцелил. В конце концов он удовлетворенно кивнул сам себе и отпустил запястье Сюэ Яна.              — Зачем мне это делать? — спросил Сюэ Ян. И правда, зачем? Это не отменит весь тот вред, который он уже причинил, и даже если он поможет одному человеку, тут же найдется тысяча других. Это бесполезное и невыполнимое занятие, а у него есть куча других дел, на которые можно тратить время.              — Почему нет? Ты всегда жалуешься, что тебе быстро становится скучно, это стало бы тебе занятием. Жестокость — это порочный круг, люди ищут мести, но разве доброта не может быть такой же? Один добрый поступок порождает другие, вдохновляет людей на хорошие дела, — проговорил Сяо Синчэнь с задумчивым выражением лица.              — И снова твоя наивность вылезает наружу. Люди так не работают. Один добрый поступок не заставит их измениться, — сказал Сюэ Ян, гадая, когда же даочжан наконец поймет это. А-Цин тоже посмотрела на Сяо Синчэня и покачала головой, но вслух комментировать ничего не стала.              Тогда Сяо Синчэнь повернулся в сторону Сюэ Яна, и мягкая улыбка играла на его губах, но в голосе слышалась определенная самоуверенность, когда он спросил:              — С тобой же сработало, разве нет?              Сюэ Ян лишился дара речи.              

***

      

      Несколько дней спустя, когда Сяо Синчэнь снова был на рынке, к нему подошел тот мужчина, у жены которого он осматривал синяк, и сказал, что она получила новую травму. И он хотел бы, чтобы кто-нибудь пришел ее осмотреть. Сяо Синчэнь пообещал прийти тем же вечером.              Он снова взял с собой Сюэ Яна и потратил много времени, споря с ним о его трости. Сюэ Ян утверждал, что она ему не нужна и боль уже утихла, а Сяо Синчэнь сказал, что не возьмет Сюэ Яна с собой, если тот намерен игнорировать его указания по лечению. В конце концов Сяо Синчэнь победил.              Хотя Сяо Синчэнь никому не желал боли, в глубине души его успокаивало осознание того, что Сюэ Ян не может передвигаться так свободно.              — С тростью все в порядке? — спросил Сяо Синчэнь, когда они прошли некоторое расстояние.              — Было бы проще идти нормально, — проворчал Сюэ Ян. Было ясно, что младший был полон решимости загнать себя в могилу.              — Это создаст нагрузку на твою ногу, я серьезно насчет трости. Она дает тебе опору и не усиливает боль, ты привыкнешь, — повторил Сяо Синчэнь, в сотый, казалось, раз за сегодня.              — Да-да, как скажешь, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь пока оставил эту тему. Вскоре они добрались до знакомого дома.              — Здравствуйте, Сяо-даочжан, спасибо, что снова пришли, извините, что нам приходится так часто вас беспокоить, — сказала женщина, когда Сяо Синчэнь поприветствовал ее.              — Все в порядке, для меня это не в тягость, — успокаивающе проговорил Сяо Синчэнь и начал задавать вопросы о том, что случилось.              — Я не смотрела, куда иду, и неплотно закрыла один из своих шкафчиков и прямо в него и врезалась. Надеюсь, я не слишком сильно повредила глаз, — женщина усмехнулась, ее голос звучал смущенно.              — А-Ян, как он выглядит? — спросил Сяо Синчэнь. Это имя теперь слетало с его языка легче.              — Обычный фингал, волноваться не о чем, —Сюэ Ян сказал то, что Сяо Синчэнь и подозревал.              — Вы хорошо им видите? — спросил он женщину.              — Не могу открыть его полностью, но в остальном — да, — ответила женщина, все еще говоря очень легкомысленным тоном. Вероятно, она просто испугалась из-за сильного синяка, судя по голосу, ничего серьезного не было.              — Тогда лучшее, что я могу сделать, — дать вам еще той же целебной мази. Синяк может выглядеть и ощущаться хуже, чем есть на самом деле, но он должен зажить сам, — сказал Сяо Синчэнь и улыбнулся женщине.              — Хорошо, большое вам спасибо, — сказала женщина, сжимая руку Сяо Синчэня в своих ладонях, и он почувствовал, как Сюэ Ян рядом с ним напрягся. Ее руки были холодными и слегка дрожали.              — Да, спасибо вам, даочжан. Могу поспорить, вы очень заняты, так что не будем вас дольше задерживать. Вот, возьмите эту скромную компенсацию за ваше время, — неожиданно сказал муж женщины, который тоже вошел в комнату. Он пытался придать своему тону непринужденность, но это звучало несколько натянуто.              — О, я не тороплюсь, — сказал Сяо Синчэнь, но все же взял мешочек, который сунули ему в руки.              — Ну, возможно, есть и другие люди, которые ждут вашей помощи, а у нас тоже много дел, — сказал мужчина, его голос становился все более тревожным, и он вывел их обоих на улицу.              — Хорошо, тогда всего доброго, — сказал Сяо Синчэнь, чувствуя себя немного растерянным.              — И вам, и вам, — пожелал мужчина в ответ и вернулся внутрь. Сяо Синчэнь остался стоять в замешательстве — неужели он сказал что-то не так?              — Ну, это было совсем не странно, — насмешливо бросил Сюэ Ян, когда они пошли обратно домой.              — Что ты имеешь в виду? — спросил Сяо Синчэнь, обрадованный тем, что он не единственный, кто это почувствовал.              — Тебе не кажется странным, что у нее за такое короткое время появились такие синяки? А теперь он нас чуть ли не вышвырнул, — ответил Сюэ Ян, и в его голосе послышалась обида.              — Ты подозреваешь, что на нее наложили проклятие? — спросил Сяо Синчэнь, беспокоясь, не стоит ли ему вернуться.              — Я думаю, тут кое-что попроще. Я думаю, он просто ее избивает, — сказал Сюэ Ян, но в его голосе не было особой обеспокоенности — он словно объявлял, что скоро пойдет дождь.              — Что? Зачем ему это делать? — спросил Сяо Синчэнь, чувствуя, как у него внутри все оборвалось.              — Откуда мне знать? Может, она раздражающая, — хмыкнул Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь почувствовал вспышку раздражения из-за его легкомысленного тона.              — Мне следует выяснить, так ли это на самом деле, она не заслуживает того, чтобы он причинял ей боль, — сказал Сяо Синчэнь.              — Конечно, но сомневаюсь, что кто-то из них в чем-то признается, — с сомнением сказал Сюэ Ян.              — Почему бы ей не признаться, что муж причиняет ей боль? — спросил Сяо Синчэнь, снова чувствуя растерянность.              — Наверное, она любит его и думает, что сможет это вытерпеть. И у них еще есть тот тощий ребенок, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь вспомнил, что действительно слышал в доме маленькие шаги.              — Почему бы ей тогда просто не уйти? — спросил он Сюэ Яна.              — И куда? Если у нее нет семьи, которая готова ее принять, то ей придется всю жизнь прятаться от мужа. А молодая женщина с ребенком на улице… Как ты думаешь, к чему это приведет? Вероятно, она считает, что остаться — лучший вариант, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь понял, что тот прав. Сюэ Ян был прав и в том, что если бы она ушла, у нее бы ничего не осталось, и ей пришлось бы жить на улице, а к чему бы это ее вынудило?              — Я бы попытался выяснить, есть ли у нее семья, которая могла бы ее приютить, или найти для нее место, где она могла бы остановиться, и помочь ей на первых порах, — задумался Сяо Синчэнь. Всегда были храмы или небольшие кланы и ордены, которые могли принять людей, или, по крайней мере, взять ребенка в ученики и предоставить женщине место для жилья.              — Конечно, действуй. Я просто сомневаюсь, что она согласится на твой план, если вообще мы правильно все поняли, — сказал Сюэ Ян, пессимистичный как всегда.              — Что ж, я не могу просто оставить все как есть, если она в опасности, — твердо сказал Сяо Синчэнь. Он что-нибудь придумает.              

— Ладно, тогда сделаем, как ты хочешь, — сдался Сюэ Ян. Он звучал не слишком разочарованно, но и не особо заинтересованно. Если подумать о том, как он вырос, насилие между людьми, скорее всего, было для него повседневностью. Настороженность Сяо Синчэня, казалось, не слишком его заботила. ***

      

      «Вот в чем твоя проблема, даочжан: ты суешь нос в чужие дела и в итоге страдаешь», — подумал Сюэ Ян, пока Сяо Синчэнь продолжал размышлять, что делать с той женщиной. Так или иначе, Сюэ Ян не позволит, чтобы с ним что-то случилось. Сяо Синчэнь может поступать, как сочтет нужным, а Сюэ Ян вмешается, если потребуется.              — Знаешь, когда мы только встретились, я подумывал прийти за тобой попозже. Я имею в виду, после того, как мы основали бы наш орден, и попросить тебя присоединиться, — внезапно сказал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян понятия не имел, как тот пришел к этой теме в своих мыслях.              — Хм, было бы забавно. Может, я бы даже согласился, — сказал Сюэ Ян, и он говорил серьезно. Возможно, его бы так позабавила эта просьба, что он присоединился бы, просто чтобы посмотреть, чем все кончится и как долго они продержат его у себя, прежде чем в конце концов выгнать.              — Может, если бы я спросил тогда сразу, всего этого можно было бы избежать, — проговорил Сяо Синчэнь и сжал губы, но он выглядел не рассерженным, а просто печальным, и это бесило Сюэ Яна. У даочжана был такой талант — делать себя несчастным, слишком много думая и застревая в «что, если» и «может быть». Сюэ Ян мало что мог сделать, чтобы помешать Сяо Синчэню впадать в печаль. Было бы проще, если бы это был кто-то другой — можно было бы просто выбить ему зубы.              — Сомневаюсь, — только и ответил Сюэ Ян, потому что, как он уже говорил, воображаемые «что, если» бесполезно обдумывать, если только ты не изобретаешь заклинание путешествия во времени.              — Почему? — спросил Сяо Синчэнь, выглядя одновременно расстроенным и разочарованным.              — Ну, я все равно убил бы клан Чан. Вступление в твой орден не помешало бы этому случиться. И тогда мы бы вернулись на ту же дорожку, — просто объяснил Сюэ Ян. Он вынашивал мысли о мести с того самого судьбоносного дня, когда ему было семь лет, и вступление в хороший орден с красивыми даочжанами не смогло бы заставить его отказаться от нее.              — Но что, если бы ты передумал… — попытался возразить Сяо Синчэнь.              — Я бы не передумал, так что не трать время на размышления об этом, — сказал Сюэ Ян, пытаясь свернуть тему, которая явно расстраивала Сяо Синчэня.              — Просто…              — Серьезно, даочжан. Ничто из того, что ты мог бы сказать или сделать, не изменило бы моих планов. Так что не пытайся чувствовать себя виноватым из-за моей тяжелой работы, — прервал его Сюэ Ян. Его даочжан всерьез пытался взять вину на себя? Что, черт возьми, было не так с этим человеком? Разве той вины, которую он уже нес, было недостаточно?              — Ты… пытаешься меня утешить? — спросил Сяо Синчэнь, на мгновение растерявшись.              — А? Нет? Просто говорю, что ты глупый и чувствуешь вину за то, чего даже не делал, — сказал Сюэ Ян. Он, черт возьми, не умел утешать людей, он просто излагал факты.              — Я думаю, ты пытаешься меня утешить. По-своему. Спасибо. И ты прав. Я не могу изменить прошлое, поэтому не должен зацикливаться на нем. Я буду сосредоточен на настоящем, — Сяо Синчэнь улыбнулся, снова повторив свой же совет, только на этот раз — самому себе.              — Тьфу, конечно. Странный ты, — сказал Сюэ Ян, но шагнул немного ближе к даочжану, позволяя их рукам слегка соприкоснуться. У него возникло внезапное желание схватить Сяо Синчэня за руку, схватить его всего, притянуть к себе и прижаться друг к другу, близко, так близко, чтобы их ничего не разделяло — ни воздух, ни одежда. Но Сяо Синчэнь и так был не в самом лучшем расположении духа, так что нарушать границы сейчас, пожалуй, было бы не самым мудрым поступком, и поэтому Сюэ Ян подавил свои желания.