Буду ли я понят и любим?

      Когда наступил следующий день, Сяо Синчэнь решил, что навестит ту женщину еще раз, чтобы понять, сможет ли он что-то выяснить. Сюэ Ян настоял на том, чтобы пойти с ним, потому что, по его мнению, Сяо Синчэнь совершенно не умел лгать.              Когда они вернулись к тому дому, там было очень тихо, но, так как все еще стояло раннее утро, так что ничего необычного в этом не было. Сяо Синчэнь тихо постучал в дверь и постарался придать своему лицу нейтральное выражение, не позволяя никакому беспокойству отразиться на нем.              — Молодой господин, вы здесь? — спросил он, когда никто не открыл дверь. Он был почти уверен, что слышит тяжелое дыхание изнутри.              — Они там, просто почему-то не открывают, — пробормотал Сюэ Ян, явно раздраженный. Беспокойство Сяо Синчэня усилилось, и, толкнув дверь, он смог открыть ее.              Первое, что он почувствовал, — это вонь крови, ударившая в нос.              — Ну что ж, похоже, мы опоздали, — с удивлением сказал Сюэ Ян. — Он мертв.              — С-Сяо-даочжан, что вы здесь делаете? — спросила женщина. Ее голос доносился с пола, где она, скорее всего, сидела. Она либо плакала, либо ее трясло, и от этого ее голос дрожал.              — Кажется, она заколола его. Несколько раз, судя по всему, — сказал Сюэ Ян, но голова у Сяо Синчэня так шла кругом, что он не мог разобрать его тон — забавлялся ли тот, ужасался или ему было просто все равно.              — Что случилось? — спросил он, наконец сумев связать слова.              — Я… я должна была, он был, он был… — заикаясь, проговорила женщина, и ее голос надорвался. — Он пытался причинить вред нашему ребенку, он был в ярости после вчерашнего. А я… это касается, то я могу стерпеть, но не нашего ребенка. А теперь… он… он мертв. О, Небеса.              Сяо Синчэнь услышал, как она проползла на несколько шагов ближе к нему.              — Прошу вас, прошу, это была самооборона! Я не хотела, чтобы что-то случилось с моим ребенком, вы должны понять. По крайней мере, пожалуйста, не причиняйте вреда моему ребенку! Я возьму всю вину на себя, только присмотрите за моим ребенком, умоляю! — молила она сквозь слезы. Сяо Синчэнь услышал, как Сюэ Ян фыркнул.              — Нет, я не… я здесь не для того, чтобы причинить вам боль. Я волновался, — проговорил Сяо Синчэнь, его голова все еще шла кругом. Запах крови вызывал у него головокружение, и впервые он был рад, что не может увидеть труп.              — Даочжан, тебе стоит выйти на улицу. Здесь воняет, — сказал Сюэ Ян и осторожно взял его под руку, чтобы вывести наружу. Сяо Синчэнь последовал за ним, свежий воздух сразу помог ему почувствовать себя лучше. Как? Как до этого дошло? Ему следовало остаться вчера, почему он ушел?! Несмотря на то, что рядом с ним был Сюэ Ян — из всех людей на свете, — он был благодарен за хоть какую-то опору, иначе его ноги уже точно подкосились бы. Он даже не был уверен, почему это так сильно на него повлияло. Он не в первый раз находил мертвое тело, кровь его не смущала, смерть не смущала. Он видел много мертвецов. Людей, которых убил Сюэ Ян. Просто все случилось так внезапно.              И теперь этот самый убийца подвел его сесть на скамейку, и Сяо Синчэнь медленно вдохнул свежий воздух.              — Где… где она? — спросил Сяо Синчэнь у Сюэ Яна, когда успокоился.              — Прямо здесь, я скажу ей подойти поговорить с тобой. Я приберусь внутри, тебе не придется пачкать руки, — сказал Сюэ Ян и встал.              — Нужно провести похороны, не избавляйся от тела, — рассеянно пробормотал Сяо Синчэнь, прежде чем Сюэ Ян ушел.              — Конечно, — был его единственный ответ. Шаги Сюэ Яна исчезли внутри дома, и Сяо Синчэнь услышал, как женщина села рядом с ним.              — Сяо-даочжан, простите мою прямоту, но что бы ни случилось, я просто хочу знать, что с моим ребенком все будет в порядке. Даже если я не смогу остаться с ним, — сказала она с тревогой в голосе.              — Я не буду разлучать вас с ребенком, не волнуйтесь. У меня уже были кое-какие сомнения насчет поведения вашего мужа, так что я вам верю, — сказал Сяо Синчэнь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Потому что что он мог сделать? Она действовала, чтобы защитить своего ребенка, и какой смысл арестовывать эту женщину, оставляя ребенка в неопределенном положении? Он просто надеялся, что небеса простят эту женщину, если она пообещает отныне обеспечить своему ребенку хорошую жизнь.              — Все равно нужно провести достойные похороны, чтобы он не вернулся из-за обиды, — продолжил Сяо Синчэнь.              — Спасибо, спасибо! Вы слишком добры, даочжан, — сказала она, снова заплакав, и Сяо Синчэнь услышал, как она опускается на колени, возможно, собираясь отвесить земной поклон, и он быстро остановил ее.              — Не нужно этого. Единственное, о чем я вас прошу, — это подготовиться к похоронам. Когда будете готовы, я смогу прийти и убедиться, что он должным образом перешел в мир иной, а после этого я хочу, чтобы вы заботились о своем ребенке. Я хочу, чтобы отныне вы жили хорошей жизнью, — сказал Сяо Синчэнь, потянув женщину за руку, чтобы она снова села.              — Да, я начну подготовку прямо сейчас. Спасибо вам еще раз, Сяо-даочжан. Вы слишком добры для этого мира. Если вам от меня будет что-то нужно, я это дам, — снова поблагодарила она, но теперь ее голос звучал более оптимистично. Они продолжали сидеть так, женщина все благодарила Сяо Синчэня, а он в ответ убеждался, что отныне она сможет выжить самостоятельно. Он не задавал больше вопросов о прошлой ночи, и женщина ничего не рассказывала. Какой смысл поднимать эту тему сейчас, когда все уже случилось?              Некоторое время спустя Сюэ Ян вернулся и сказал, что полы теперь чисты, а тело находится за домом. В том, что Сюэ Ян занимался трупами и кровью, было что-то тревожное, но Сяо Синчэнь в основном испытывал облегчение от того, что ему не пришлось делать эту работу самому. Женщина пообещала сообщить ему, как только закончит с похоронами, и Сяо Синчэнь сказал, что прийдет снова. По пути домой он чувствовал какую-то опустошенность.              

***

             Несколько дней, которые потребовались женщине, чтобы все подготовить, прошли тихо. Сяо Синчэнь казался… более хрупким, словно одно неверное слово могло вывести его из равновесия, но вот в какую сторону — в гнев или в отчаяние — Сюэ Ян не был уверен. Они с А-Цин оба это заметили и свели свои пререкания к минимуму, хотя отчасти Сюэ Яну было любопытно: что сделает Сяо Синчэнь, если его подтолкнуть к краю? Попытается ли снова ударить Сюэ Яна или разрыдается?              Когда женщина наконец пришла за Сяо Синчэнем, он, казалось, испытал облегчение от того, что ожидание закончилось, но на этот раз настоял на том, чтобы пойти одному. Не слишком тонко намекнув, что похороны — это уязвимый момент для людей, даже похороны тех, кто причинил им боль, а Сюэ Ян не всегда умеет подбирать деликатные слова. Поэтому он остался в гробовом доме вместе с А-Цин. Слова Сяо Синчэня его не оскорбили — в конце концов, тот был прав, — но его раздражало, что его заставили остаться.              — Не надувай губы, он скоро вернется, — сказала А-Цин и ткнула бамбуковой тростью в ногу Сюэ Яна.              — Кто надувает губы? И как ты вообще можешь это увидеть? — сказал Сюэ Ян, сразу же уцепившись за подозрительный выбор слов.              — Я просто слышу. Ты всегда надуваешь губы, когда его нет или когда он на тебя злится, — насмехалась А-Цин. Она выглядела не рассерженной, а скорее довольной тем, что наконец может сказать те резкие слова, которые сдерживала ради Сяо Синчэня.              — Ну конечно, потому что ты бы никогда не сделала ничего подобного, плакса, — сказал Сюэ Ян и бросил в ее сторону маленький камешек. Тот легонько попал ей в руку.              — Пес ты! Кто это тут вообще-то в него влюблен? — хихикнула А-Цин в сторону Сюэ Яна.              — А? — только и спросил Сюэ Ян, слегка ошеломленный таким обвинением.              — Влюблен. В него. И ответ — ты. Ты в него влюблен, — медленно повторила А-Цин и затем улыбнулась, словно сказала что-то забавное.              — Ага, конечно. Влюблен я в него. В какой такой романтической книжке ты живешь? — сказал Сюэ Ян, почему-то чувствуя себя особенно раздраженным ее словами. Он знал, что она всего лишь пытается его завести, но это заявление было настолько глупое!              — В лучшей, чем ты, — сказала она и встала. Покрутив в руке бамбуковую трость, она сделала несколько взмахов в воздухе.              — Было бы немного эффективнее с мечом, — сказал Сюэ Ян, решив в итоге проигнорировать ее обвинения.              — Ну, у меня нет меча, а они просто так на деревьях не растут, — сказала А-Цин, сверкнув на него глазами, но опустила трость.              — Тьфу, у меня тоже нет Цзянцзая, даочжан его конфисковал. Но я могу сделать тебе деревянный меч, вот они как раз на деревьях растут, — сказал Сюэ Ян, и, возможно, он действительно это сделает. Будет, чем занять руки, и, может быть, после этого А-Цин станет более терпимой.              — Конечно, ты назвал свой меч такой пафосной хренью. Я бы дала своему мечу имя получше, что-то вроде того, что дал даочжан, — сказала А-Цин, сосредоточенно глядя в свое предполагаемое будущее с мечом.              — Ладно, договорились, я сделаю тебе деревянный меч, чтобы потом посмеяться над тем, какое вычурное имя ты ему дашь, — насмешливо бросил Сюэ Ян, не зная, что Сяо Синчэнь подумает о том, чтобы давать А-Цин оружие. Она продолжала крутить в воздухе свою трость, и взгляд Сюэ Яна остановился на деревянной лисьей заколке в ее волосах. Сяо Синчэнь сделал ее однажды ночью, в ту же ночь, когда впервые дал Сюэ Яну конфету. Он тоже хотел вырезать что-то подобное. Его попытки пока что ограничивались грубыми формами, но он мог быстро стать лучше. Сяо Синчэнь, казалось, всегда ценил маленьких деревянных зверушек. Дело было не в том, что Сюэ Ян не умел обращаться с ножом — он просто никогда не пробовал делать что-то милое и изящное, вроде этого.              Когда вечером потемнело, а Сяо Синчэнь все не возвращался, Сюэ Ян начал нервничать. Что так долго его задерживает? Не то чтобы заклинателю пришлось оставаться там и оплакивать кого-то часами, он уже должен был вернуться.              — А-Цин, я пойду поищу даочжана, он, наверное, заблудился, — сказал Сюэ Ян, когда прошло достаточно времени.              — Я тоже пойду, — сказала она и сделала движение, чтобы встать.              — Оставайся здесь. Тебе разве не пора уже спать? И если он вернется, то испугается, что никого из нас нет, — сказал Сюэ Ян. А-Цин что-то пробормотала, на что он не обратил особого внимания, но она согласилась остаться и ждать.              

***

      Сяо Синчэня с той женщиной не было — она все еще оплакивала гроб своего мужа. Какая дура: сама его убила, а теперь рыдает. Сюэ Ян направился на рынок. Было уже поздно, народу и открытых лавок оставалось немного, но, может быть, Сяо Синчэнь пошел заняться чем-то… чем бы он там ни занимался.              Прибыв на рынок, Сюэ Ян огляделся, но даочжана нигде не было видно. Раздраженный, он начал расспрашивать немногочисленных оставшихся людей, не видели ли они его. Спустя некоторое время кто-то наконец указал Сюэ Яну направление к ресторану, который все еще работал. Сюэ Ян не побежал, но и время на неторопливую прогулку к открытым дверям заведения тратить не стал. Быстро оглядевшись, он все еще не заметил никаких признаков Сяо Синчэня. В нем начало расти раздражение, и он подошел к ближайшему мужчине.              — Вы не видели здесь Сяо-даочжана? Заклинателя в белых одеждах? — спросил Сюэ Ян, стараясь сохранить голос и выражение лица в пределах вежливости. Если бы он проявил слишком много раздражения или отчаяния, этот человек попытался бы взять с него плату за информацию, а его терпение этого бы не вынесло. Он уже мог представить, как начинает разрезать лицо этому мужчине, пока тот не выложит все, что знает.              — О да, он в задней части. Попросил одну из тех отдельных комнат, — к счастью, сказал мужчина, сам того не зная, что спас себе жизнь.              Сюэ Ян не стал дожидаться, продолжит ли тот, и направился в указанную сторону. И, черт возьми, наконец-то. Вот он, за занавеской, сидит за столом, а перед ним два… нет, три кувшина с вином. Щеки Сяо Синчэня раскраснелись, и он медленно крутил в руке чашу.              — Даочжан? — спросил Сюэ Ян, озадаченный этим зрелищем. За все то время, что они жили здесь, Сяо Синчэнь ни разу не покупал им вина, да и Сюэ Ян его не просил. Какое-то время он даже думал, что путь совершенствования Сяо Синчэня вообще запрещает алкоголь, но, видимо, нет. Если только Сяо Синчэнь внезапно не решил взбунтоваться.              — Сюэ Ян? — Сяо Синчэнь поднял голову, словно мог видеть, как Сюэ Ян заходит в комнату.              — Разве ты не должен был не использовать это имя при других людях? — только и сумел спросить Сюэ Ян, подходя и садясь рядом с Сяо Синчэнем. Он посмотрел на кувшины: два уже были пусты, а третий опустел как минимум наполовину.              — Ах, да. Прости, не стоило, — сказал Сяо Синчэнь и позволил Сюэ Яну вытащить чашу из своих рук.              — Ты не вернулся. Я думал, ты заблудился или что-то в этом роде, — с укором сказал Сюэ Ян. Сяо Синчэнь на мгновение замер, его лицо исказилось от сильного напряжения, словно он пытался осмыслить обращенные к нему слова.              — Я пришел сюда… проветрить голову. Думаю, теперь я не смогу найти дорогу домой, — сказал Сяо Синчэнь, и он действительно выглядел немного нестабильным.              — Я отведу тебя домой, пошли, — сказал Сюэ Ян, поднимая Сяо Синчэня на ноги. Заклинатель оставил небольшой серебряный кусочек расплатиться за выпивку, а затем позволил Сюэ Яну вытащить себя на улицу. Когда мужчина пошатнулся, Сюэ Ян положил руку Сяо Синчэня себе на плечи, чтобы удержать его.              — О, спасибо, диди, — сказал Сяо Синчэнь и коротко хихикнул.              — Фу, не называй меня так, — сказал Сюэ Ян, возмущенный выбором слов Сяо Синчэня.              — Прости, Ян-Ян? — сказал Сяо Синчэнь, совсем не извиняющимся тоном и продолжил противно хихикать.              — Черт возьми, — пробормотал Сюэ Ян и начал медленное идти к гробовому дому. Одной рукой он поддерживал Сяо Синчэня, а в другой держал трость, время от времени используя ее как дополнительную опору. Сяо Синчэнь продолжал придумывать все более ужасные прозвища: Ян-эр, Ян-ди, Ян-мэй, все время хихикая. И Сюэ Яну пришлось не раз подхватывать заклинателя, когда тот спотыкался о собственные ноги.              — Сяо Синчэнь, давай, всего несколько шагов. Присядь здесь, я принесу тебе воды, — сказал Сюэ Ян и подвел даочжана к лестнице, усаживая его. А-Цин, к счастью, уже ушла спать, и это было хорошо. Сюэ Ян не хотел, чтобы она проснулась и присоединилась к этому хаосу. Когда он вернулся с водой, Сяо Синчэнь снова был на ногах, направляясь неизвестно куда.              — Даочжан! Я сказал — сидеть. Почему ты вдруг решил играть в прятки? — проворчал Сюэ Ян и, ухватив мужчину за одежду, заставил его сесть обратно. Сяо Синчэнь снова рассмеялся, пряча смех в рукаве.              — Ты такой забавный, Сяо-Ян. И ты делаешь меня таким, таки-и-им грустным, но потом ты делаешь меня таким, таки-и-им счастливым, и я чувствую себя сбитым с толку, — сказал Сяо Синчэнь сквозь хихиканье.              Какого черта.              — Ну, я не хочу делать тебя грустным, — признал Сюэ Ян. Сяо Синчэнь, скорее всего, все равно забудет весь этот разговор к завтрашнему утру.              — Очень приятно это слышать, — сказал Сяо Синчэнь, и повязка вокруг его глаз начала медленно пропитываться красным.              — Только не начинай плакать! Сяо Синчэнь, серьезно. Почему ты такой? — воскликнул Сюэ Ян и снял пропитанную алым повязку полностью.              — Какой такой? — Сяо Синчэнь повернулся в сторону Сюэ Яна с искренне недоумевающим видом.              — Ты странный, мальчик с горы. И слишком эмоциональный, — сказал Сюэ Ян, но помог Сяо Синчэню выпить принесенную воду, а затем вытер кровь с его лица все той же повязкой.              — Ты такой злой, — сказал Сяо Синчэнь и… неужели он надул губы? Его нижняя губа выпятилась, а брови сошлись вместе.              — Черт возьми. Это не плохо, мне нравится странное, — сказал Сюэ Ян с раздражением. Как он и говорил, слишком эмоциональный, и, очевидно, опьянение только подчеркивало это.              — О, спасибо, А-Ян. Ты мне тоже нравишься, — сказал Сяо Синчэнь, снова меняя выражение лица. Его чересчур искренняя улыбка, которую он подарил Сюэ Яну, заставила того на мгновение забыть, чем они вообще занимаются. Несправедливо, что у даочжана такая светлая улыбка.              — Чт… нет! Я не это имел в виду! — воскликнул Сюэ Ян, встряхиваясь от оцепенения, в которое поверг его этот мужчина всего лишь одним движением губ. Серьезно, это глупо. Сначала Сяо Синчэнь подумал, что Сюэ Ян питает к нему симпатию, а А-Цин обвинила его в том, что он влюблен. А теперь такое чувство, будто они пытаются манипулировать им, чтобы он вел себя так, будто это правда. Возможно, все это слишком затянулось.              — Я тебе не нравлюсь? — спросил Сяо Синчэнь, снова надув губы.              — Серьезно, даочжан? Выуживаешь признание? — поддразнил Сюэ Ян. — Зачем ты вообще пил? Я уже начал думать, что тебе нельзя пить.              — Хм, нет, я могу пить. Но мне стоит больше тренировать свою устойчивость. Я просто… чувствовал себя таким бесполезным. Я хотел помочь той женщине, а теперь… я не хотел, чтобы все так обернулось, — сказал Сяо Синчэнь, и из его глаз снова потекли кровавые слезы.              — Это же не ты убил того мужчину. Такие вещи постоянно случаются, могут происходить где-то прямо сейчас. Так что хватит из-за этого убиваться, — сказал Сюэ Ян, вытирая еще больше крови, опасаясь, что она испачкает одежду Сяо Синчэня. Но его слова не остановили плач, скорее, сделали его сильнее. Сяо Синчэнь поднес руку к лицу, и его тело сотрясли сильные рыдания.              — Я знаю, и я ничего не могу с этим поделать. Какой во всем этом смысл? Я даже не смог помочь ей. Что я сделал, кроме того, что все ухудшил? Для нее и для… для Цзычэня, — рыдал Сяо Синчэнь, задыхаясь. — Я скучаю по нему. И я скучаю по своему дому, по своей семье. Я… я всегда думал, что проклятие на нас — это просто слухи, но, может быть, оно настоящее. Может быть, мое проклятие в том, что единственный человек, который готов остаться со мной, единственный, чью жизнь я не испорчу — это ты. А я тебе даже не нравлюсь.              Сюэ Ян растерялся и почувствовал себя оскорбленным. Что это за сравнение его с проклятием? И что он должен сказать, чтобы этот заклинатель перестал так сильно плакать? Он не знал, как утешать людей.              В его голову пришло воспоминание, возможно, годичной давности: Сяо Синчэнь пытался вылечить одного из местных сорванцов, но в конце концов болезнь забрала ребенка, и он умер. Родители, конечно, рыдали навзрыд, а Сяо Синчэнь просто сидел там и держал мать за руку. Сюэ Ян тогда спросил, почему он просто не сказал им завести нового ребенка — это же было бы решением их проблемы.              Людям не всегда нужно решение их проблем, иногда им нужно, чтобы кто-то просто выслушал их и разделил их боль.              Плач Сяо Синчэня, казалось, не собирался заканчиваться, и Сюэ Ян осторожно притянул мужчину ближе к себе и неловко обхватил его руками. Сяо Синчэнь тут же прижался к нему и уткнулся головой в плечо Сюэ Яна. От этого его рыдания, кажется, только усилились. Сюэ Ян начал медленно водить рукой по волосам Сяо Синчэня. Даочжан иногда делал так, когда утешал людей — разве это не должно было помочь?              Спустя неизвестно сколько времени, рыдания Сяо Синчэня наконец утихли, но он не отпускал Сюэ Яна, крепко вцепившись в его одежду.              — Я… я пачкаю твою одежду кровью, — наконец сумел выговорить Сяо Синчэнь.              — Тьфу, ерунда. Я умею ее стирать, — сказал Сюэ Ян, продолжая размеренно гладить Сяо Синчэня по волосам. Его даочжан кивнул, уткнувшись ему в плечо, его дыхание все еще было немного прерывистым. Сюэ Яну пришел в голову еще один прием, и он начал тихо напевать. Он не помнил слов, только мелодию, которая всплыла в памяти из Куйчжоу. Он слышал, как ее пели какие-то пожилые женщины, когда стирали белье на улице. В конце концов, дыхание Сяо Синчэня успокоилось. Было так холодно, особенно в этот поздний час. Им стоило бы поскорее зайти внутрь, где их ждали теплые одеяла.              — Звучит красиво. Как называется? — спросил Сяо Синчэнь, его слова звучали немного невнятно.              — Откуда, блин, мне знать, — только и сказал Сюэ Ян. Он не помнил слов, не говоря уже о том, чтобы знать название. — Думаю, тебе пора спать.              — Ты прав. Спасибо, — сказал Сяо Синчэнь и наконец выпутался из объятий Сюэ Яна. Его лицо было в крови. — Идет снег?              — А, похоже, что так, — сказал Сюэ Ян, слегка вздрогнув. Было темно, поэтому он не сразу обратил внимание, но теперь он чувствовал, как маленькие холодные снежинки падали и таяли на его лице.              Сюэ Ян помог Сяо Синчэню зайти внутрь, осторожно умыл его лицо, помог снять верхнюю одежду и проводил его, чтобы тот лег на соломенную кровать. Сюэ Ян оставил свою одежду отмокать в воде — он постирает ее завтра, сейчас же он хотел остаться рядом с Сяо Синчэнем, чтобы убедиться, что тот больше никуда не убежит. Он лег на кровать рядом с Сяо Синчэнем, как они делали это уже много раз, чтобы согреться.              Его даочжан, казалось, уже уснул, от его дыхания волосы вокруг лица слегка колыхались. Поддавшись порыву, Сюэ Ян убрал эти пряди за ухо Сяо Синчэня и уставился на спящее лицо. Какого черта он делал? Ему действительно стоило бы прекратить это, он слишком сильно привязывался. Это было небезопасно. «Завтра. Я покончу с этим завтра», — подумал Сюэ Ян и закрыл глаза, погружаясь в сон.