Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

- Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь назвать пред вами, девственные звезды, ее вину. Стереть ее с лица земли... Нёвиллет в жизни своей никогда не был так измотан. Он чувствовал себя тряпичной куклой, лежа на импровизированной кровати, сделанной из подручных материалов. Из раза в раз они повторяли одну и ту же сцену. - Она умрет, чтоб больше не грешить. Задую свет. Сперва свечу задую, потом ее. Когда я погашу светильник и об этом пожалею, не горе - можно вновь его зажечь, когда ж я угашу тебя, сиянье живого чуда, редкость без цены, на свете не найдется Прометея, чтоб вновь тебя зажечь, как ты была. Клоринда медленно и тяжело шагала по сцене, весь вид ее выражал явное сопротивление, которое и должно быть у Отелло. Вот только изнуренный взгляд девушки говорил чересчур громко. Нёвиллет уже не видел смысла тратить силы на игру. Что тут играть? Спящую красавицу, которую вот-вот задушат? Он бездумно смотрел на ряд прожекторов, висящих аккурат над сценой. - Должна увянуть сорванная роза. Как ты свежа, пока ты на кусте! Клоринда склонилась над Нёвиллетом. Весь вид ее умолял его хоть что-то предпринять. Они репетировали начало второго акта уже девятый раз подряд. Нёвиллет отчаянно покачал головой - что-то говорить у него уже не было сил. Клоринда прижалась щекой к его щеке. На сцену снова - опять-таки, черт возьми! - выскочил Ризли. - Так. Стоп-стоп. Нет-нет. Поцелуй здесь совершенно ни к чему! Клоринда глубоко и протяжно вздохнула. И по новой. Нёвиллет словно оказался в каком-то аду, где одно и то же действие повторялось из раза в раз. - Кто впустил его в актовый зал?! - свирепо закричала тоже уставшая Фурина. - Он через другой вход зашел, - провыл Лини, стоя у входа в зал. Ризли, успевший за сегодняшний день надоесть решительно каждому, важно расхаживал по сцене, словно павлин: - Фурина! Головой подумай! Какой поцелуй?! - Прощальный! - Ну уж нет! Без сцены с поцелуями. Фурина бросила листы с пьесой на пол, казалось, она вот-вот начнет волосы на себе рвать: - Да они даже не целуются! Никто не увидит эту сцену! Угомонись уже! - А тебя устраивает вот это… - он указал на все еще прижавшийся к Нёвиллету силуэт Клоринды. Фурина даже не посмотрела на них, она смерила Ризли нечитаемым взглядом. - Постановка послезавтра! Меня не устраивает ничего! Но больше всего меня бесит, что ты мешаешь нам отрепетировать последний акт! Клоринда выпрямилась, Нёвиллет тоже кое-как поднялся. Продолжать репетицию никому не хотелось: ни сил, ни желания больше не оставалось. Даже Фокалорс, питавшаяся подобными сценами всю жизнь, теперь лишь сидела среди зрителей, устало потирая виски. Все и без истерики Ризли были на нервах из-за предстоящего выступления. Сегодня они с обеда до семи вечера репетировали три последних акта. Нёвиллет, у которого слов было не так много, чувствовал вселенское истощение. Про остальных ребят он молчал. - Убери сцену с поцелуем, - настоял Ризли. Фурина внезапно вздохнула, чтобы послать того куда подальше, однако взгляд ее невольно зацепился за Нёвиллета. Тот чуть было не кивнул, мол: «Поставь идиота на место и ударь сверху. Если еще и плюнешь - никто не будет возражать». Но Фурина резко замолчала. Она осмотрела остальных своих актеров и махнула рукой: - Мы все на взводе. Нет смысла продолжать репетицию. Завтра утром начнем с пятого акта. Нёвиллет вдруг услышал мелодичные песнопения. Ангельские голоса зазвучали прямо у него в ушах, райские врата широко раскрылись пред ним, озаряя сияющим золотым светом. Наконец-то свобода! Свобода! По актовому залу прокатилась волна утомленных вздохов - один актер за другим облегченно выдохнули с таким же благоговейным чувством, как и Нёвиллет. Фурина обошла стороной Ризли, который виновато смотрел на нее. Он хотел что-то сказать напоследок, но не смог. Фурина спустилась к креслам, схватила свою сумку и быстро ушла из зала. Фокалорс даже не стала бежать за сестрой, что удивило Нёвиллета. Последние дни между Фуриной и Фокалорс явно что-то происходило, из-за чего сестры почти не разговаривали. Это отражалось и в школьных буднях, и на репетициях. Фокалорс даже не доставала Нёвиллета своими шутками, что его, конечно, радовало, но не от всего сердца. Нёвиллет не придумал ничего лучше. Он хотел пригласить Ризли в бургерную, но тот со стороны выглядел таким колючим, что Нёвиллет размышлял, стоит ли заговаривать с другом в целом. Клоринда скрестила руки и недовольно смотрела на Ризли. - Не начинай, - нахмурился Ризли, когда почти все их друзья разошлись. - Это ты тут начал не понятно что, - едко процедила Клоринда. - У тебя нет никакого самоконтроля, никакого уважения к окружающим. Ты чем руководствовался, когда девять долбанных раз срывал репетицию? Нёвиллет умолял судьбу сделать его невидимым и бесшумным. Он кинул осторожный взгляд на Фокалорс - той и след простыл. Он бесшумно крался к ближайшему выходу из актового зала, лишь бы не попасть под горячую руку. Ревность Ризли была неуместна, тот сам понимал это, но, вероятно, Ризли нервничал из-за грядущего выступления больше самой Фурины. Ему бы успокоиться или взорваться окончательно. Никто лучше Клоринды ему и в первом, и во втором варианте не поможет. - А как мне еще донести до Фурины, что эта сцена не нужна в последнем акте?! - Ты Фурину в свои фантазии не привлекай! - гаркнула в ответ Клоринда. - Фантазии... - взгляд Ризли сузился от обиды. - Фантазии?! Нёвиллету стало неудобно в собственном теле. Он тихо и быстро шел к выходу. - А что это еще по-твоему?! - взорвалась первой Клоринда. - Вертишься вокруг меня, глаза мне мозолишь... Сам придумал в своей голове не понятно что... - Что я придумал? - голос Ризли охрип. Он прерывисто шагнул к Клоринде. - Что я придумал? - повторил он с нажимом. - Что можешь так просто срывать постановку из-за поцелуя, которого нет! Я не твоя девушка, которую можно ревновать... Нёвиллет с другого конца зала услышал, как Ризли стиснул зубы. Феноменальное стечение обстоятельств: единственным человеком, не замечавшим симпатии Клоринды к Ризли, оставался сам Ризли. И Клоринда явно пыталась вывести его на нужный разговор. Вот только ошибка Клоринды была в том, что голова Ризли ничем не отличается от баскетбольного меча - оба наполнены воздухом. - Понятно, - процедил Ризли, уходя со сцены. Нёвиллету стало уже совсем неловко. Он не привык к тому, чтобы Ризли выяснял свои отношения хоть с кем-то, а тут еще и с Клориндой. Он считал, что подобные разговоры не для чужих ушей, но навряд ли эти двое обращали на него внимание. Когда Нёвиллет закрыл за собой дверь актового зала, он облегченно выдохнул. Ризли следовало бы отыскать и успокоить, но голову Нёвиллета посетила идея лучше. Он ничего не смыслит в отношениях, ему самому нужна помощь, потому что они с Фуриной перестали разговаривать и начали многозначительно друг на друга смотреть. Где-то в глубине души он догадывался, что ему нужно сделать хоть что-нибудь, но он даже не представлял себе, что. Фокалорс как раз была не в духе, думал Нёвиллет. Сбагрить на нее Клоринду и Ризли - все равно что дать страждущему по пустыне обезвоженному путнику глоток родниковой воды. Нёвиллет быстро спускался по лестнице, надеясь, что подруга еще не ушла. - Мне все это надоело. Грубый голос Фурины заставил Нёвиллета застыть на лестничном пролете. - Ты ведь знаешь, что я всегда на твоей стороне, - спокойно ответила сестре Фокалорс. - Это и есть твоя поддержка?! - Не моя вина в том, что такие элементарные вещи до тебя не доходят. Нёвиллет хмуро отошел ближе к стене. Он уже второй раз подряд стал свидетелем личного разговора. - Ты обещала мне! - вскрикнула Фурина с болью в голосе. - Обещала, что никогда тебя не брошу, - холодно парировала Фокалорс. - Но я ведь не говорила, что обязана нянчиться с тобой вечно. Нёвиллет почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал осторожный шаг вверх по ступеням - он просто обойдет крыло и спустится в холл по другой лестнице. Да, так лучше. - Да ты... - голос Фурины сорвался. - Ты просто невыносима! Только и думаешь, что о себе, да о каких-то своих грандиозных планах! Выходи из своего идеального мира уже! - Это ты невыносима, - отрезала Фокалорс, заставив Нёвиллета замереть и внимательно вслушиваться. Никогда раньше он не слышал, чтобы подруга общалась с сестрой подобным тоном. - Ты как капризное дитя. Тебе скоро восемнадцать, а ты даже сходить поесть без напоминания не можешь. Мне надоело постоянно носиться вокруг тебя. - Ты поэтому уезжаешь?! Фокалорс решила уехать? С каких пор? Нёвиллет даже не знал об этом... - Я уезжаю, потому что в Пуассоне сильный юридический университет. - Очередная твоя отговорка! Ты о маме подумала?! - О матери речь пошла, значит? - язвительно усмехнулась Фокалорс. - Когда это тебя начало заботить ее мнение? Тебя никто, кроме тебя, не волнует! Нёвиллет взглянул верх, размышляя, какое решение принять. Влезать в семейную ссору - грубо и неуместно. Подбодрить обеих сестер одновременно? Вероятно, он рискует нарваться на непредсказуемые последствия. Следовать за Фокалорс? Как тогда поступить с Фуриной? Остаться рядом с Фуриной? Но ведь и Фокалорс дорога ему. Похоже, единственное разумное действие сейчас - позволить сестрам высказать друг другу накопившееся. - Какая же ты... - Какая? - не выдержала Фокалорс, повысив голос. Фурина фыркнула. Нёвиллет был готов поклясться, что та вздернула подбородок и отвернулась. - Снова ты уходишь от разговора! - уже кричала Фокалорс. - Думаешь, мне хочется расставаться так? - Хочется! - ядовито процедила Фурина. - Ты только о себе и думаешь! - Это ты думаешь только о себе! - по новой начали перебрасываться обвинениями сестры. - Привыкла к тому, что за тебя все делают другие! Фурина! Куда ты уходишь?! Фурина! Их голоса медленно удалялись вниз по лестнице. Нёвиллет сжал переносицу. Все его проблемы довольно быстро отошли на второй план. Да, его очень сильно расстроили слова Фокалорс об отъезде. Да, он проклинает день, когда они познакомились. Да, Фокалорс высосала из него все нервные клетки. Но ее грядущий переезд после выпуска заставил его невольно сжаться от пронзительного чувства холода. Как он будет без Фокалорс? И - самое главное - как Фурина будет без Фокалорс? Они же как два кокоса на пальме - оставь один и картинка будет неполной и неэстетичной. Нёвиллет представить себе не мог Фурину без Фокалорс и наоборот. Их разлука даже для окружающих людей могла показаться чем-то противоестественным и незаконным. Нёвиллет медленно обошел школьное крыло и заперся в кабинке туалета. Он не знал, сколько просидел там, пытаясь переварить весь стресс, который великодушно подарил ему сегодняшний день. Постановка была сорвана еще до своего начала.

***

Нёвиллет искренне пытался сделать домашнее задание по черчению, вот только рука так и не смогла дотянуться до карандаша. Хотя весь вечер он провел спокойно сидя в своем кресле, голова его бессильно лежала на поверхности стола, усталость достигла предела. Он даже смог поспать пару часов днем, но отдых не помогал. Мысли беспорядочными волнами возвращали его к Фурине, Фокалорс, Ризли и Клоринде. С каких пор его волнуют проблемы чужих людей? Разум услужливо поправил: «Не чужих людей, а друзей». Нёвиллет страдал от бессилия. Помочь он никак не мог, только парой подбадривающих слов. А нужны ли его друзьям эти слова? Его почти никогда не успокаивали добрые слова, когда он чувствовал себя ужасно. Ему казалось, что нужно что-то делать, а не бросать на ветер пустые звуки. Нёвиллет протянул руку к телефону. После мучительных десяти минут размышлений он отправил сообщение Ризли: «Ну, как твои дела?» Нёвиллет отправил, чувствуя себя круглым идиотом. Даже когда Ризли ответит, навряд ли Нёвиллет сможет написать что-то действительно стоящее. Телефон завибрировал в кармане от уведомления, Нёвиллет вздрогнул, увидев сообщение не от Ризли, а от Фурины: «Забери меня со станции». Он перевернул кресло, резко встав, схватив брошенную на кровать куртку. Нёвиллет выбежал на улицу в шортах и домашних тапочках, даже не удосужившись убедиться, идет дождь или нет. Черные грозовые облака принесли проливной дождь. За считанные минуты, стремительно мчась по пустынным городским улочкам, Нёвиллет вымок до последней нитки. Его настроение мгновенно сменилось с подавленного на тревожно-напряженное: сердце учащенно билось в груди, грудь сдавливало тяжелым грузом страха. Он никогда ранее не встречал Фурину со станции, особенно - около своего дома. Видеть ее так поздно вечером, без предупреждения, означало одно: произошло нечто серьезное. От жутких догадок морозец побежал по спине, смешиваясь с прохладными струйками дождя. Спотыкаясь и скользя в домашних тапочках, Нёвиллет потерял счет своим падениям на мокрый тротуар. Несколько раз больно ушиб колени, содрал кожу на ступнях и пальцев ног, пытаясь быстрее добраться до нужного места. Фурина стояла под навесом платформы, крепко обнимая себя за плечи. Тело ее слабо дрожало, и Нёвиллет умолял небеса сжалиться над ним. Лишь бы дрожала она от холода - он отогреет. Он умоет, накормит, напоит, завернет в миллион теплых одеял - просто для того, чтобы Фурина больше не выглядела настолько хрупкой и одинокой. Та смотрела на него обеспокоенно, взгляд ее скользил по промокшему насквозь юноше с разбитым коленом. - Ты в таком виде вышел на улицу? Из ума выжил? Нёвиллет опешил, потеряв способность и думать, и говорить. Фурина выглядела иначе. Он бездумно подошел вплотную, провел рукой по ее коротким волосам, теперь едва достающим до плеч. - Ты подстриглась, - выдавил он из себя. Фурина все еще глазела на него, словно на умалишенного, Нёвиллету показалось, что он действительно свихнулся. - Я... - Фурина отвела хмурый взгляд. - Захотелось что-то изменить в себе. Спустя бесконечно долгие десять секунд она спросила: - Мне идет? - Очень, - выпалил Нёвиллет. - Тебе идет любая прическа. Он не стал расспрашивать, почему. Не стал говорить о ее новой стрижке, потому что Ризли как-то сказал, что девушки стригут каре, потому что это их какой-то тайный ритуал очищения и жажда перемен. Если Фурине потребовалось расстаться с длинными волосами - видимо, ей действительно это было необходимо. Нёвиллет ее поддержит в этом случае. Они быстрым шагом шли до дома Нёвиллета, тот накинул на голову Фурины свою тонкую куртку, потому что это была единственная его вещь, которая хоть как-то могла бы спасти Фурину от дождя, несмотря на то, что куртка тоже промокла насквозь. Когда они наконец поднялись на этаж Нёвиллета, тот обнаружил, что даже не закрыл дверь. Фурина вошла первой, Нёвиллет - за ней. - Иди в душ, я сейчас принесу полотенце и чистые вещи. Нёвиллет снял тапки и босиком прошелся по полу до своей комнаты. Он долго искал свои старые шорты, в которые уже не влезал, надеясь, что Фурина хотя бы в них не утонет. Он аккуратно постучался в ванную, обозначая свое присутствие, сложил вещи и полотенце у раковины и вышел на кухню. Фурина долго отмокала, Нёвиллет за это время успел согреть овощи с мясом, которые готовил Сцилла прошлым вечером. Нёвиллет кинул взгляд на часы - одиннадцать вечера. Отец, вероятно, вернется ближе к трем ночи. Как ему объяснить наличие Фурины у них дома? В целом, объяснять тут нечего. Вот только... Телефон снова завибрировал в кармане. Помяни черта, называется. «Если с моей сестрой что-нибудь случится, я убью тебя». Нёвиллет закатил глаза. Да он сам расшибется, лишь бы с Фуриной ничего плохого не случилось. Недолго думав, он набрал ответ: «Я накормлю ее и уложу спать, ты тоже не накручивай себя допоздна». «Так я и думала, что она к тебе пойдет». Нёвиллет нахмурился. Выходит, Фурина даже Фокалорс не сказала, куда собралась так поздно. «Мне написать Эгерии?» Спустя минуту прилетело новое сообщение: «Мама будет больше волноваться за сохранность нервных клеток Сциллы. Они поругались вечером, и Фурина куда-то сбежала». Нёвиллет долго думал, стоит ли ему затрагивать эту тему. Но он все же спросил: «Из-за твоего отъезда?» «Из-за моего отъезда. Фурина хотя бы не плачет там?» Нёвиллет тепло улыбнулся, читая последнее сообщение. Он не знал, почему на него так сильно повлияла эта их ссора, словно он прямой участник. «Думаю, она будет в порядке. Сама убедишься завтра». Фокалорс долго печатала ответ. Нёвиллет приготовился к стене текста, но увидел короткое: «Я люблю ее больше всех на свете». Нёвиллет снова улыбнулся. Конечно, это так. Конечно, все об этом знают. Никто бы и подумать не посмел об обратном. «Я уверен, что Фурина это знает». Нёвиллет заблокировал экран телефона и положил его в карман. Фурина вышла из ванной и прошла на кухню. Выглядела она умопомрачительно, стоя посреди его кухни в его растянутой белой футболке и длинных шортах. Фурина сушила волосы полотенцем, взгляд ее был красным и заплывшим. Нёвиллет поставил чай и тарелку с ужином на стол, а сам ушел в душ. Когда Нёвиллет вернулся, то обнаружил, что вся посуда вымыта, а сама Фурина скромно сидела в гостиной напротив выключенного телевизора. Заметив Нёвиллета, взгляд ее невольно задержался на нем, а потом отвелся в сторону. Нёвиллет присел на край дивана возле Фурины, не решаясь подсаживаться ближе. - Ты выглядишь уставшей, - тихо сказал он, боясь нарушить спокойную атмосферу слишком громким голосом. Фурина кивнула: - Бешеный день. - Я верю. Нёвиллет пошел в свою комнату и снял постельное белье с кровати. Он потратил добрые пять минут, пытаясь выбрать цвет постели для Фурины. Фурина то ли заметила его замешательство, то ли прямо прочитала его мысли - впрочем, как и всегда - достала из его шкафа темно-синий комплект белья и принялась застилась кровать. - Я бы сам это сделал, - неловко почесал затылок Нёвиллет, не зная куда девать руки. Это Фурина в гостях у него. Это он должен заботиться о таких мелочах. Но почему-то вид Фурины, расправляющей простынь по матрасу, вызвал у Нёвиллета какое-то необъяснимое чувство покоя. Снова какое-то простое действие Фурины отозвалось в его сердце желанием видеть это самое действие каждый день всю оставшуюся жизнь. Нёвиллет не понимал, чем руководствовался, когда сел на край кровати рядом с Фуриной. Та подозрительно долго молчала, явно что-то недоброе задумала. Ожидая развязки, Нёвиллет пребывал в смятении. Он понимал, что следующий шаг Фурины способен окончательно лишить его покоя, заставить робкое сердце сделать сальто и оставить язык беспомощно молчащим в поисках достойного ответа. Но Фурина молча легла на кровать, отодвигаясь ближе к стене, освобождая место для Нёвиллета. Он медленно, дав ей шанс передумать, опустился рядом. Места было предостаточно, но Нёвиллет чувствовал жизненную необходимость соприкоснуться с Фуриной плечами. Фурина даже бровью не повела, лишь устроила голову на подушке удобнее. Нёвиллет слушал ее дыхание с упоением - спокойное, медленное, расслабленное. От одной мысли, что она в таком положении не испытывает дискомфорта, хотелось расплакаться. Нёвиллет повернул голову в ее сторону и сразу пожалел об этом своем решении, потому что Фурина все это время искоса на него смотрела. Фурина, пойманная на подглядывании, так совсем потеряла связь с реальностью, удивив, казалось, саму себя - она перевернулась на бок. Вся тревога, все переживания и проблемы Нёвиллета мгновенно улетучились. Он мягко улыбнулся Фурине. Она лежала в его кровати. В его одежде. Накормленная. Чистая. Разве есть в мире что-нибудь более прекрасное, чем это осознание? - Ты ничего не спросишь у меня? Голос ее охрип, стал уязвимым, таким, от которого под ребрами неприятно закололо. - Если хочешь поговорить - я спрошу. Если хочешь помолчать - я послушаю тишину с тобой. Это самое романтичное, что он мог из себя выдать, Фурина, казалось, это поняла. Она слегка поерзала на постели, уперев лоб в его плечо, глубоко вздыхая. Нёвиллет наклонил голову, позволив запаху своего шампуня на волосах Фурины наполнить каждый микрон его легких. Он не сдвинулся с места, Фурина тоже. Едва ли в таком отчаянном состоянии она была способна на обдуманные решения. Когда Фурина потянулась вперед, касаясь дрожащими пальцами предплечья Нёвиллета, тот плавно сел, накрывая Фурину одеялом. Фурина рвано вздохнула, не решаясь смотреть на Нёвиллета. Она зарылась лицом в его подушку, пока сам Нёвиллет бережно гладил ее по спине. - Засыпай, - прошептал он. - Нам рано вставать. Фурина ничего не ответила. Она слабо кивнула, медленно расслабляясь под его поглаживаниями. Когда ее дыхание выровнялось, стало глубоким и тихим, Нёвиллет осторожно встал с кровати, боясь перебить ее сон. Он хотел лечь в гостиной или в одной из свободных спален, но ноги сами привели его в комнату отца. Нёвиллет не понимал, зачем ему ложиться на кровать Сциллы, им двигала какая-то давно забытая боль в груди, от которой хотелось спрятаться. Словно отцовский матрас мог смягчить его страх будущего, а покрывало - пообещать, что Нёвиллет все вынесет. Он сильный и стойкий... на самом деле нет. Он тревожный и до глупого хрупкий. Но для Фурины он будет стараться быть тем, к кому впредь она сможет прийти в моменты слабости. Во сне Нёвиллет уловил звук открывающейся входной двери. Тихие шаги отца показались ему подозрительными. Хмурясь, Нёвиллет почувствовал, как створка его спальни медленно заскрипела. Оценив спокойное дыхание спящего подростка, отец задержался на мгновение и бесшумно покинул комнату.

***

Нёвиллет проснулся под будильник, он хотел привычно отложить сигнал на пару минут, но услышал приглушенные голоса из кухни. Нёвиллет выскочил из спальни отца и побежал на звук голосов. Он уже пытался придумать, как оправдать наличие в квартире Фурины, ждал выговора или нравоучений, но застыл, увидев, как отец ставит перед сидящей за столом Фуриной тарелку с тостами. - Нёви, - нежно окликнул отец, - наконец-то очнулся. Давай-ка завтракать. Я отвезу вас в школу. Фурина улыбалась, что заставило Нёвиллета на пару секунд ощутить короткое замыкание где-то на задворках сознания. При свете утреннего солнца Фурина выглядела неземной. Богиней, до которой ему и в жизни не дотянуться. Нёвиллет сел рядом с ней, Сцилла поставил перед сыном его порцию, а Нёвиллет забыл, как отводить взгляд. Фурина уж слишком казалась спокойной и умиротворенной. - Пойду я разомну старые кости, - неловко почесал затылок Сцилла. - Вы делаете зарядку по утрам? - поинтересовалась Фурина. - Да. Ну, знаешь, возраст уже такой, когда даже от сидячей работы начинаешь мучиться. Нёвиллет подавил тяжелый вздох, а Фурина хихикнула своим мыслям. Когда Сцилла закрылся в своей комнате, она повернулась к Нёвиллету: - Вы очень похожи. Нёвиллет хмыкнул. Чем это он может быть похож на своего отца? - Одинаково паникуете, когда чувствуете неловкость, - пояснила Фурина. Нёвиллет низко наклонил голову, надеясь, что длинные густые волосы скроют его горящие уши. Ему пришлось есть быстрее, потому что он всеми фибрами души чувствовал, что Фурина встанет мыть посуду, как они закончат завтрак, а этого он допустить не мог. Утро с Фуриной казалось каким-то далеким раем, которого Нёвиллет посмел коснуться кончиками пальцев. Когда Сцилла отвез их в школу, настрой Фурины резко стал боевым. Она уверенно шла по полупустынному школьному коридору, явно обдумывая что-то очень нехорошее, потому что такую же эмоцию Нёвиллет часто наблюдал у Фокалорс. - О чем думаешь? - Надо закрыть Клоринду и Ризли в подсобном помещении на втором этаже. Уборщица никогда не запирает ту дверь, а у нее как раз время уборки туалетов на третьем этаже сейчас. Вот только ключи она носит с собой. Нёвиллет закатил глаза - яблоко от яблони. - Она всегда начинает с мужского. - Нет, - сразу же отвечает Нёвиллет. Фурина притворно надула губы, глядя на Нёвиллета исподлобья. Воистину оружие массового поражения. Но Нёвиллет ради приличия продолжил отнекиваться. - Это же воровство. Нас поймают и... - Мы оставим ключ в двери. Уборщице под шестьдесят, мало ли, она сама забыла вытащить ключ. Зато впредь будет запирать подсобное помещение. Наверное. Фурина невинно хлопала своими роскошными глазками, пока Нёвиллет пытался выразить хоть какую-то эмоцию. - Иногда я забываю, что вы с Фокалорс одного поля ягоды. Они поднялись на третий этаж, Нёвиллет уже морально готовился к своему самому ужасному преступлению в жизни, когда на лестничной площадке они столкнулись Фокалорс. - Какие люди, - Лорс сделала важное и крайне недовольное лицо, смотря на Фурину. - Что ты здесь делаешь? - вздернула подбородок Фурина. Фокалорс пристально смотрела на сестру, взгляд ее остановился на волосах. Фокалорс никак не прокомментировала новую прическу Фурины, она подняла руку, звеня связкой ключей от школьных помещений: - Одна делаю то, что вам двоим в жизни никогда бы не удалось. Напряжение в воздухе можно было резать, настолько плотным оно ощущалось. Нёвиллет впервые в своей жизни начал думать, что ему сказать, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Вопреки его ожиданиям, общая цель неожиданно сплотила сестер. Фурина выхватила ключи из рук Фокалорс. - Клоринда думает, что мы с Нёвиллетом еще у него дома. Замани ее на второй этаж, а я пойду к Ризли, скажу, что хочу с Нёвиллетом уединиться в подсобке. Он умеет замки вскрывать, попрошу якобы помочь открыть дверь. - Головой подумай, - ответила Лорс, - Каким образом я Клоринду в подсобку запихну? - Скажи, что кто-то пролил на сцену сок или что-то липкое, и нужно вытереть моющими средствами из подсобки, - подсказал Нёвиллет. Фокалорс хмуро глядела на них: - У вас ложь складывается глупая и неправдоподобная. - Все, иди за Клориндой, - махнула рукой Фурина. - А я в спорзал сбегаю. Нёвиллет стоял неподвижно, не зная, что ему делать. - От меня что требуется? - спросил он. - Иди в актовый. У тебя постельная сцена. Предвосхищающий тон речи Фокалорос заставил Нёвиллета инстинктивно сжаться. Быстро поняв эмоциональный настрой сестры, Фурина одобряюще кивнула головой. Нёвиллет осознал, что оказался втянутым в грандиозный проект девушек. Ему ничего не оставалось, кроме как пойти в пустой актовый зал. Нёвиллет распустил свои волосы, снял темно-синий пиджак и разлегся на деревянной хлипкой кровати, собранной Лини и Ризли из всех возможных незадействованных дощечек, которые они только нашли. Отыгрывать спящую Дездемону ему нравилось больше всего - лежишь себе с закрытыми глазами, тебя целуют, душат, вокруг царит хаос. Нёвиллет даже не открыл глаза, когда тяжелая скрипучая дверь актового снова открылась. Он узнал Фурину по стуку каблуков. - Уже все? - спросил он. - Фокалорс сторожит коридор. Нёвиллет усмехнулся. Хорошо, думает он. Клоринда и Ризли должны поговорить. Он едва разлепил веки, переводя взгляд на поднимающуюся на сцену Фурину. А они с Фуриной не должны поговорить? О чем? О чувствах? А разве непонятно? А вдруг Фурине непонятно? Глупость какая. Фурина всегда все знает. Но ведь Нёвиллет и сам до сих пор ничего не понимает, но упорно делает вид, что это не так. Фурина выглядела напряженной, спина ее была чересчур прямой, а выражение ее лица и вовсе каменным. - Что-то случилось? - спросил Нёвиллет. - Репетируем, - голос Фурины неожиданно охрип. Без остальных? Разве нужно? У Нёвиллета с Фуриной больше не будет общих сцен. Или она хочет повторить что-то из предыдущих актов? Нёвиллет продолжил лежать, думая, что Фурина сейчас начнет зачитывать свои реплики. - Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь назвать пред вами, девственные звезды, ее вину. Стереть ее с лица земли... Нёвиллет вздрогнул, когда Фурина неожиданно взяла на себя роль Отелло. Весь ленивый настрой Нёвиллета магическим образом испарился. Он закрыл глаза. - Должна увянуть сорванная роза. Как ты свежа, пока ты на кусте! Фурина медленно приближалась к кровати. Поцелуя, из-за которого вчера была сорвана репетиция, не последовало. - Я задушу тебя - и от любви сойду с ума. Последний раз, последний. Фурина опустилась на кровать рядом с Нёвиллетом, скрип досок отозвался в Нёвиллете табуном мурашек по загривку. - Так мы не целовались никогда. Я плачу и казню, совсем как небо, которое карает, возлюбив. Тихий голос Фурины вывел его из душевного равновесия. Нёвиллет облизнул пересохшие губы: - Это ты, Отелло? - Да, Дездемона. Он шумно сглотнул, когда Фурина перекинула свое бедро через его, нависнув над ним. - Ты не ляжешь спать? - комкано спросил он голосом, от которого даже Фурина рвано вздохнула. Ладони Фурины опустились на его шею - холодные до дрожи. Нёвиллет боролся с желанием протянуть свои руки и обхватить ее пальцы своими. Фантазия начала предательски представлять, что бы было, если бы Фурина сжала пальцы. - Молилась ли ты на ночь, Дездемона? У Нёвиллета сперло дыхание, он смотрел на Фурину из-под опущенных ресниц, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он снова облизнулся, пытаясь выдать из себя хоть что-то, но слова застряли в горле. Ладони Фурины скользнули вверх к его щекам. Она повторила вопрос. Нёвиллет кое-как набрал в легкие воздух, чтобы продолжить сцену, стоило его губам разомкнуться, а первым буквам реплики прозвучать, как Фурина резко наклонилась вперед, припав своими губами к его. Увидев порывистый жест Фурины, Нёвиллет настороженно приподнял брови, ожидая чего угодно, но никак не такого внезапного проявления чувств. Удивление на лице Нёвиллета моментально сменилось блаженным расслаблением. Интуитивно он ответил на нежность Фурины, мягко касаясь губами ее мягких, теплых губ. Почувствовав легкий захват нижней губы, он осторожно коснулся верхней, повторяя движение. Фурина - наконец-то - села на него сверху, Нёвиллет робко обхватил ее лицо ладонями, продолжая целовать. Совершенно непривычное ощущение близости сделало его движения неуклюжими, но искренними. Фурина тихо вздохнула, а сердце Нёвиллета галопом отплясывало и в груди, и в ушах. Ее теплые ладони легли на его шею, притягивая ближе. Нежное дыхание коснулось кожи, вызывая трепет и непонятное беспокойство. Каждая секунда соприкосновения их губ была наполнена волнующей новизной, каждой клеточкой души Нёвиллет впитывал ощущения, впервые осознавая настоящую глубину своих чувств к Фурине. Мозг затуманивался, эмоции захлестывали, сердце отчаянно стучало в такт нерешительным движениям рук и губ. Этот миг казался вечностью, и вместе с тем пролетел мгновенно, оставив сладостное послевкусие его первого настоящего поцелуя.  Нёвиллет неожиданно легко освоил искусство поцелуя, забыв прошлые переживания о своей неуверенности. Оказалось достаточно одного раза, чтобы понять. Фурина покраснела до кончиков ушей. Она прервала поцелуй первой, отстранившись от его губ, делая глубокие жадные глотки воздуха. Нёвиллет не мог отпустить ее щеки. Он не хотел. Он лучше будет исключен из школы за какую-нибудь глупость, чем отпустит Фурину сейчас. Ему хотелось еще. Он потерся кончиком носа о нос Фурины, не зная, как еще ему выразить все свои эмоции. Хорошо, что у него была Фурина, которая в последние дни понимала его лучше всех. Второй поцелуй получился более сознательным, осторожным и внимательным. Медленно исследуя друг друга губами, они тщетно старались сохранить ровное дыхание. Кислород из актового зала испарился, заменившись загадочной смесью возбуждающих веществ. Казалось, то, чем они дышали - было чем-то взрывоопасным. Легкий шелковистый шепот Фурины, растворившийся в поцелуе, отозвался внутри Невиллета волной тепла, распространяющейся по всему телу приятной сладостной дрожью. - Ты... - начал было он, но Фурина в очередной раз коснулась его губ своими. - Ты мне тоже. Он не это хотел сказать. Мысли превратились в густую кашу, в которой варились не то комплименты Фурине, не то оды в ее честь, но Нёвиллет был рад, что ничего не смог произнести. Так даже лучше. Он плавно сел - Фурина сползла ему на колени. Цепкие объятия казались глотком свежего воздуха, бескрайним океаном, чистым небом, развернувшимся внутри него. Была Фурина. Было ее тепло, запах его шампуня на ее волосах, ее дыхание - сбивчивое и глубокое. Была она одна, а весь мир где-то остался в закромах его естества, но тот мир тоже был Фуриной. Гул голосов в коридоре вывел их из оцепенения. Фурина встала, поправляя волосы. Она хотела привычно провести рукой по всей длине, но забыла, что подстриглась. Лицо ее все еще горело в тон лицу Нёвиллета. Актовый зал медленно наполнялся актерами. Атмосфера резко контрастировала с той, что была днем ранее. Завтрашнее выступление больше не пугало. Постановка «Отелло» перестала казаться чем-то сродни казнью, наоборот, смешки и шутки гуляли по зрительским рядам, когда вбежавшие запыхавшиеся Клоринда и Ризли принялись отыгрывать свои роли сходу и без подготовки. Их потрепанный вид никого не смутил. Как и след от бардовой губной помады Клоринды на белоснежной рубашке Ризли. Даже Фурина заметно расслабилась. Она уже не реагировала на заливистый смех на сцене, когда кто-то запинался или путал реплики. На скромный взгляд Нёвиллета генеральная репетиция прошла успешно. Понял он это по приятной усталости и севшему от смеха голосу. Восемь часов прошли мимолетно. Эскофье подготовилась к последней репетиции основательно - приготовила много пирожных и сладостей, чтобы им всем было чем перекусить на перерывах. Ризли хотел заказать пиццу, но никто не согласился - шедевры Эскофье выглядели аппетитнее. Нёвиллет, как и многие, уходить с той репетиции не хотел. Ощущение, что эта часть их жизни неумолимо подходит к концу, оставляло на душе слабый неприятный остаток грусти. С одной стороны они успели сплотиться, сами того не понимая, с другой - жизнь ведь идет дальше. Ничего не мешает им собираться дальше таким же составом. Нёвиллет все фантазировал, что разнервничается в ночь перед выступлением так сильно, что глаз не смокнет, но, стоило ему прийти домой вечером, как он сразу же уснул от резко навалившей усталости.

***

Нёвиллета мучили сомнения вплоть до момента, пока он не увидел Клоринду, которой нанесли грим, сделав ее лицо темного цвета. В тени кулис он так и не разобрался, каким оттенком новый цвет кожи Клоринды отливал больше - фиолетовым или черным. Ризли стоял возле нее с лицом великомученика, ему было запрещено смеяться. Нёвиллет же думал, как ему отыгрывать свои реплики рядом с ней и не засмеяться. Фурина явно не стала красить лицо Клоринде на репетициях намерено. Признаться, градус нервозности вид Клоринды сбавил. Первые шаги по сцене казались самыми тяжелыми, но Нёвиллет не чувствовал дрожи ни в голосе, ни в теле. Язык не заплетался, даже мимика его не подводила. У всей этой театральной деятельности явно была своя магия, иными словами свои впечатления о постановке Нёвиллет назвать не мог. Сцена не пугала его, он ждал ее перед каждым своим выходом. Притвориться, что актовый зал не набит зрителями оказалось легче, чем он думал. Ему было достаточно знать, что где-то там сидит отец, Эгерия и Ремус. Одна мысль, что эти трое снова вместе пробуждала в Нёвиллете что-то неизвестное. Новые эмоции. Не то облегчение и надежда, не то предвкушение чего-то обязательно хорошего. На этот раз все его тревожные мысли куда-то испарились. И все равно отвести взгляд от Фурины, блистающей в мужском воинском наряде на сцене, было нереально. Та, оказавшись в своей естественной среде обитания, смотрелась на сцене рядом с ними гармонично. Не так, как было на репетициях, когда была Фурина и остальные актеры. Нёвиллет сначала думал, что постановка вся эта была только для Фурины, чтобы выставить ее в хорошем свете. Но каждый раз, когда смотрел на нее из-за кулис, он видел, как легко и просто она сливается со всеми актерами, как она выглядит непринужденно среди менее опытных обитателей сцены. «Отелло» перестал быть чем-то далеким и недостижимым. Уже было неважно отыграть превосходно. Важно было отыграть так, чтобы запомнили в первую очередь они сами. Правильно это или нет, Нёвиллет не знал. И знать не хотел. Когда же последние слова пьесы слетели с губ Линетт, со зрительских мест послышались оглушительные аплодисменты и свисты. Нёвиллет встал и помог подняться Клоринде. Все актеры выстроились в ряд у края сцены, кланяясь. Взгляд невольно поймал самых крикливых фанатов постановки. Сцилла хлопал едва ли не громче всех, заметив, что сын смотрит на него, тот поднял большие пальцы вверх. Эгерия и Ремус тоже хлопали, но менее безудержно. Нёвиллет уже хотел выдохнуть, но сразу после выступления появилась новая проблема - грим Клоринды, который оказалось сложнее смыть, чем нанести. К тому моменту, когда они все уже вышли из школы и шли в ближайшую бургерную праздновать - потому что Ризли снова всех достал - совсем стемнело. Фурина подхватила локоть Нёвиллета, она привстала на носки, целуя его в щеку. - Поговорила с Ремусом? Фурина кивнула: - Летом поедем в Пуассон подавать документы Фокалорс, а потом вернемся сюда и подадим мои. Нёвиллет поправил воротник рубашки Фурины, пригладив мятую ткань пальцами. Они шли позади всей их компании, остальные отчаянно делали вид, что их вовсе не интересует то, что Фурина и Нёвиллет идут чуть ли не в обнимку. Нёвиллет подавил улыбку, услышав «ну наконец-то!» откуда-то спереди. - Как ты? - спросил Нёвиллет. - Как будто от меня отрежут мою половину и куда-то украдут, - призналась Фурина. - Это на пару лет. Фокалорс вернется. - Знаю, - вздохнула Фурина, сжимая его локоть. Они вышли к парковке и застыли, увидев Фокалорс, недовольно смотрящую в сторону машины Ремуса. - А мама курит, - пожаловалась Лорс. Взрослые, похоже, совсем не обратили внимания на появление подростков. Эгерия, Сцилла и Ремус сосредоточенно передавали друг другу зажженную сигарету, ритмично делая короткие затяжки, они о чем-то переговаривались, периодически хохоча чуть ли не во весь голос. Было забавно наблюдать, как взрослые ведут себя, как подростки, но было что-то в их поведении очаровывающее. Надежда, что даже спустя много лет Нёвиллет и его школьные друзья останутся теми, кем они были рядом друг с другом. - Мы же не будем такими? Голос Ризли позади заставил невольно вздрогнуть. Нёвиллет обернулся к нему через плечо: - О чем ты? - Нас же ничего не рассорит и не заставит разлучиться на много лет? Нёвиллет улыбнулся наивной фразе Ризли, хотя друг выглядел серьезным. Говорят, в детстве у человека есть одна семья - та, что породила и воспитала. А когда человек вырастает, он создает вторую вместе с теми, кого он выберет сам. Нёвиллет хотел верить, что окружающие его Фурина, Фокалорс и Ризли, ведущий за руку Клоринду, станут его второй семьей. Неважно, насколько отчаянно жизнь попытается их разъединить, он твердо знал одно... - Дурак ты, Ризли, - рассмеялась Фурина. - Сама такая! - прошипел Ризли. Он будет делать все, что от него зависит, чтобы никого из них не потерять.