Между двух империй

Он устал. Устал от взглядов, от намёков, от слов, что значили больше, чем казались. — Ты слишком доверчив, малыш, — холодное дыхание России скользнуло по его шее. Он стоял слишком близко. Слишком. Как всегда. Казахстан напрягся — казалось, сделай ещё шаг назад, и упрётся спиной в стену. — И через чур горд, чтобы просить, — отозвался Китай, появившись с другой стороны. Ни звука шагов, только лёгкий аромат зелёного чая и чего-то сладкого, терпкого — как цветы, что растут в саду и умеют душить. — Но я умею читать между строк. Тебе ведь хочется, чтобы тебя поняли, не так ли? Он не ответил. Они не трогали его. Почти. Но каждый день — как пытка вниманием. Россия — медленный, тяжёлый, как зима в Сибири, взгляд, смотрящий в душу. Китай — мягкий, тёплый, но с острыми краями. Он всегда оставлял ощущение, что тобой играют. Казахстан не был наивным. Он всё понимал. Он знал — они не просто “друзья”. Им нужно не только его доверие. Им нужно влияние. Им нужен он — со всеми ресурсами, маршрутами, душой и телом. И это пугало. И… будоражило. Кто я в их глазах? — думал он. — Поле битвы или приз? — У тебя дрожат пальцы, — заметил Россия, его голос был хриплым, почти ласковым. — Это от холода? Или… от ожидания? — Перестаньте… — прошептал Казахстан, отводя взгляд. Но никто не отступил. Китай провёл пальцем по вороту его одежды, почти игриво. — Я умею делать так, чтобы никто тебя не тронул. Чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Просто… будь рядом со мной. — Защита — моя привилегия, — перебил Россия. — Я всегда защищал. Я первый встал рядом, когда тебя не было даже на карте. Казахстан закрыл глаза. Шум в голове. Степь внутри него рвалась в ветер, но снаружи было тесно. И тут, словно судьба решила подбросить монету — дверь распахнулась. — Йо! — весело сказал Узбекистан, входя с мешком хурмы и абсолютно не считывая атмосферу. — А чё вы тут такие… напряжённые? Опять выясняете, кто из вас альфа-альфов? Он глянул на Казахстан, расплылся в улыбке. — Брат, я хурму принёс. Поможет от этих вот… душных. — Выйди, — сказали в унисон Россия и Китай. — Э-э, я уйду, конечно, но ты подумай, Казах, — Узбекистан прищурился. — Эти двое тебя не любят. Они тебя делят. А я — люблю… по-братски. Но если передумаешь — свистни. Дверь захлопнулась. Повисло молчание. Россия и Китай смотрели друг на друга. Потом — на Казахстана. Он стоял, прижав ладони к груди. Грудь вздымалась от дыхания. Он не знал, что чувствует больше — беспомощность или смущение.