Под ними
26 мая 2025 г., 08:57
Он всё ещё верил, что способен сказать «нет».
Что может держаться. Что его степь — свободна. Что дух его — никто не сломит.
Но тело уже дрожало.
— Ты всё ещё борешься, малыш? — голос России был низким, тёмным, как гул в подземке.
Рука — крепкая, тёплая — легла на шею, слегка надавливая. Просто чтобы напомнить: он уже не принадлежит себе.
Слева, почти шёпотом, Китай наклонился к уху:
— Он такой красивый, когда ломается… Не правда ли?
Казахстан захрипел — от избытка чувств.
Он стоял между ними, одежда почти сорвана, кожа пылала, а душа металась.
Это было слишком. Слишком властно. Слишком умно. Слишком горячо.
Россия сжимал его, будто втискивал в собственную территорию. Его губы — грубые, жадные — оставляли следы на шее, ключице, и ниже…
Он не спрашивал. Он брал.
— Ты не должен думать, — выдохнул он в волосы. — Думать — наша работа.
Ты — чувствуешь.
— И ощущаешь, — подхватил Китай, опускаясь ниже, оставляя влажные следы поцелуев. — Нас. Меня… и его.
Ты — наш мост. Наше золото. Наша связь.
Его язык был тёплым, нежным, но под ним скрывался хищник.
Он знал, куда касаться, чтобы лишить Казахстана мыслей.
Чтобы тот плавился, как масло на солнце.
Чтобы тело просилось — не к одному, а ко всем сразу.
— Я… не могу… — прошептал Казахстан, голос сорвался.
— И не надо, — отозвались оба в унисон.
Россия вошёл в него, как входит в землю — с правом, с силой, без спешки.
Китай целовал губы, пальцы, грудь, нашёптывая:
— Ты — центр мира. Между нами. В центре власти.
Казахстан плакал. Не от боли.
От ощущения, что он не один. Что он не просто нужен — он желаем.
Что его держат, наполняют, владеют и восхищаются.
— Мой, — прошипел Россия у уха.
— Наш, — поправил Китай, целуя висок.
— Я… ваш, — выдохнул Казахстан, сдаваясь, распадаясь, растворяясь между двумя силами, что ненавидят друг друга, но делят его с одинаковой жадностью.
