Птенчик

Чонгук — омега с глазами испуганного олененка, казался чужим среди лощеных коридоров элитной школы, в которой учился. Одиночество — его постоянный и верный спутник в этом море уныния. Он был тенью, скользящей вдоль стен, стараясь не привлекать лишнего внимания. Его сердце, словно хрупкий цветок, тянулось к альфе, что был его личным кошмаром и тайной мечтой. Ким Тэхён. Высокий, сильный и с насмешливым блеском в глазах. Он был соткан из надменности и превосходства. Тэхён выбирал Чонгука своей мишенью. Всегда. Едкие замечания, толчки в плечо, украденные и выкинутые в мусорное ведро вещи — арсенал его издевательств был очень разнообразен. Каждый раз, когда Ким касался его, пусть даже в грубой форме, по телу Чонгука пробегала дрожь, смешивая страх и болезненное возбуждение в одно целое. Альфа ненавидел омегу, это было очевидно. Но стоило кому-то другому попытаться задеть Чонгука, Тэхён мгновенно превращался в разъяренного зверя. Готовый к драке взгляд — и потенциальный обидчик отступал, пораженный внезапной яростью альфы. Чонгук не понимал, зачем Тэхён защищает его, если сам же и мучает? Этот парадокс разрывал изнутри, подпитывая и без того сильные чувства, превращая их в клубок из противоречий. Чон продолжал молча страдать, наблюдая за своим мучителем со стороны, и втайне надеялся, что однажды поймет смысл этой жестокой игры. 13 мая. 12:35. Чонгук незаметно втянул голову в плечи, когда Тэхён, как обычно, перегородил ему дорогу в школьном коридоре. В руках омеги непроизвольно задрожали учебники. Тэхён хищно ухмыльнулся, заметив его испуг. Он питался негативными эмоциями других людей, как энергетический вампир.  — Ну что, птенчик, опять прячешься от меня? — голос альфы прозвучал насмешливо и громко, привлекая внимание нескольких учеников поблизости.  Чонгук покраснел, стараясь не смотреть ему в глаза. Ким всегда называл его ласковой кличкой. Птенчик. Чонгук был уверен, что это своеобразная форма издевательств.  Тэхён выхватил один учебник из рук омеги и бесцеремонно швырнул его на пол. Страницы раскрылись, а листы бумаги рассыпались по грязному полу.  — Неуклюжий птенчик, как и всегда, — прошипел Ким, наступив на один из листов ботинком.  Чонгук сглотнул, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он знал, что не должен показывать свою слабость, но с Тэхёном это было просто невозможно. — Оставь меня в покое, — прошептал Чон. Альфа наклонился ближе.  — Зачем мне тебя оставлять? Ты же мое любимое развлечение, — ласково промурлыкал он, а затем грубо толкнул Чонгука в плечо, заставив того потерять равновесие и больно приземлиться на колени. — Смотри под ноги, птенчик, а то опять упадешь и сломаешь себе крылышки. Будет неинтересно тебя донимать, — после этих слов Ким со смехом удалился. Чон, быстро собрав разбросанные листы и учебник, скрылся в одном из пустых коридоров. Унижение жгло щеки. Омега стиснул зубы, чтобы не заплакать. Он должен быть сильнее, должен научиться давать отпор, но страх каждый раз предательски сковывал его и заставлял чувствовать себя беззащитным кроликом перед лапами хищника.  В этот же день. 15:05. Чонгук медленно плелся по залитой солнцем улице. Тяжелый портфель бил его по бедру. Школа осталась позади, а вместе с ней очередной день, наполненный издевательствами Тэхёна. Он знал, что должен игнорировать альфу, презирать его за жестокость, но сердце замирало каждый раз, когда он оказывался рядом. Дома его встретила тишина и запах свежеиспеченного печенья. Чонгук машинально съел свой обед, даже не чувствуя вкуса. В голове снова и снова всплывали моменты из школьного дня, где главным действующим лицом был Тэхён. Его насмешливый взгляд, сильные руки и точеные скулы… Чонгук отчаянно пытался отогнать мысли, но они становились лишь навязчивее. Кажется, что Чон сходил с ума.  После обеда парень поднялся в свою комнату и закрыл дверь на замок.  Экран телефона замерцал в полумраке, освещая сосредоточенное лицо Чонгука. Его пальцы осторожно пролистывали фотографии Тэхена. Вот он забавно смеется, запрокинув голову, а солнце играет лучами в его темных волосах. На другой фотографии Ким стоит, облокотившись на свой спортивный автомобиль, а взгляд темных глаз излучает самоуверенность. Омега прикусил губу.  Фотографии с чужого аккаунта давали ему иллюзию близости, позволяли хотя бы на мгновение представить, что между ними есть нечто большее, чем просто ненависть и презрение. Чонгук закрыл глаза, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Образ Тэхена заставлял тело трепетать в предвкушении. Чон знал, что это всего лишь фантазия, мираж, но не мог противиться сладкому яду желания. Пальцы задрожали, когда он коснулся своего члена сквозь ткань спортивных штанов. Парень закрыл глаза, представляя, как Тэхен смотрит на него, как его губы растягиваются в очередной дьявольской усмешке. Эта мысль заставила кровь закипеть, а половой орган затвердеть. Не желая медлить, Чон спустил штаны и трусы, обхватив возбужденное основание рукой. Омега начал двигаться по длинному стволу сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. В голове всплывали обрывки воспоминаний: случайные прикосновения Тэхена, его язвительные замечания, мимолетные взгляды, полные непонятной тоски и отвращения. Дыхание Чонгука участилось. Он представил, что Ким стоит перед ним — высокий и сильный, с хищным блеском в глазах. Его альфа-сущность чувствовала присутствие омеги, ощущала страх и желание. Чонгук застонал, не в силах сдержать рвущийся наружу оргазм. Рука задвигалась еще быстрее. Он уже совсем близко, еще немного, и…  Внезапно Чонгука накрыла волна блаженства. Омега  выдохнул, судорожно сжимая телефон в ладони. Капли горячей спермы упали на экран, а член продолжал яростно пульсировать и дергаться. После оргазма наступила приятная слабость, и Чон провалился в сладкий сон.  14 мая. 07:24. Утро началось как обычно: будильник прозвенел слишком рано, тошнотворный запах кофе из кухни резал нос, а привычная тревога перед выходом из звенела в районе груди. Чон поправил безупречно сидящую форму, стараясь не смотреть в зеркало — там отражался усталый школьник, каким он был каждый божий день. 13:40. День Чонгука проходил слишком спокойно. На перемене он не слышал насмешек за спиной. В столовой не встретил презрительного взгляда, прожигающего насквозь. Омега то и дело оглядывался, ожидая какого-то подвоха, но Тэхен словно испарился. Будто его никогда и не было.  На уроках Чонгук не мог сосредоточиться. Вместо конспектов он машинально рисовал в тетради незамысловатые узоры, а в голове был только один вопрос:  Где его мучитель? Без привычного давления, без унижений и без Тэхена все вокруг казалось каким-то неправильным и плоским.  Это было странное облегчение, смешанное с необъяснимой тревогой. Но это облегчение длилось не слишком долго. Затишье всегда наступает перед бурей. Звонкий свисток прорезал духоту спортивного зала, возвещая о начале урока физкультуры. Чонгук, ссутулившись, стоял в конце площадки, стараясь слиться с серыми стенами помещения. Общая суета и крики одноклассников казались какофонией, чуждой его внутреннему миру. В спортзале было несколько классов. Сегодня играли в баскетбол. Чон всей душой не любил эту игру. Командные виды спорта всегда давались ему тяжело. Чувство ответственности за результат давило, а неизбежные насмешки в случае промаха заставляли сердце сжиматься в ледяной комок. Поэтому он выбрал самый дальний угол, надеясь остаться незамеченным. Краем глаза омега заметил, как Тэхен, стоявший с группой друзей возле центра площадки, смотрит в его сторону. Ким буквально испепелял его взглядом. Он все-таки здесь. Чон прекрасно знал, что за этим последует волна усмешек и травли, но Тэхен просто отвернулся, продолжив свою беседу. Омега нахмурился, но выдохнул с некоторым облегчением. Парень морально уставал от выходок альфы, пребывая в постоянном напряжении. Видимо, Тэхёну тоже порой надоедала эта игра. Урок продолжался. Чонгук все также старался держаться подальше от мяча и игроков. Ким продолжал кидать загадочные взгляды в его сторону. Может, он просто ждет подходящего момента, чтобы унизить Чонгука перед всеми? Это было самое логичное предположение.  Внезапно учитель разделил класс на две команды. Чон похолодел, понимая, что избежать участия в игре не удастся. Его определили в команду с альфой. Как заманчиво. Стараясь не смотреть в его сторону, Чонгук занял свою позицию, готовясь к худшему. Игра началась. Тэхен, как и следовало ожидать, взял на себя роль лидера, уверенно ведя мяч к корзине. Облегающая черная футболка подчеркивала рельеф его мышц, игра света и тени на крепких бицепсах добавляла ему выразительности. В руках он держал оранжевый мяч. Легкий поворот корпуса, короткий дриблинг — и Ким уже движется к кольцу. Его движения были отточены до автоматизма. Взгляд сфокусирован на цели. В какой-то момент Тэхен, оказавшись в окружении противников, неожиданно отдал пас Чонгуку, озарив того улыбкой. Он это специально. Чонгук растерялся, но поймал летящий на него объект. Мяч словно приклеился к его рукам. Он почувствовал на себе десятки взглядов, в том числе и пронзительные глаза Тэхена. Собравшись с духом, Чонгук машинально бросил мяч в кольцо, а тот, в свою очередь, описав идеальную дугу, провалился в корзину. В зале стало неприлично тихо. Такого исхода не ожидал никто.  Тэхен хлопнул в ладоши, как ребенок. — Браво! Неплохо для омеги, правда, ребята? — хохот прокатился по толпе. — Но, знаешь, что еще неплохо у тебя получается?  — Тэхен приблизился к Чонгуку, продолжив: — быть жалким.  — Да ладно тебе, Тэхен, — вяло попытался возразить кто-то из парней его свиты, но альфа испепелил того взглядом.  — Не вмешивайся. Чонгук рванул к выходу из душного спортзала, не желая выслушивать очередную порцию оскорблений. Смех Тэхена, резкий и злой, начал преследовать его по пятам, как удары хлыста. Чон вылетел из зала, не разбирая дороги. Ноги несли его прочь от мучителя.  Но Тэхен, который последовал за ним, был быстрее. Грубая рука резко схватила Чонгука за плечо и развернула лицом к себе. Омега вздрогнул, как от удара током. Тэхен смотрел на него сверху вниз, в глазах плясали искры гнева и… чего-то еще, что Чонгук не мог понять. Ким насмешливо молчал, лишь крепче сжимая его плечо, а затем резко толкнул Чонгука к холодной стене. Спина парня болезненно отозвалась на удар.  — Опять пытаешься сбежать от меня? — голос Тэхена был низким и в нем чувствовалась угроза. — Ты думаешь, если будешь тише воды, ниже травы, я тебя оставлю в покое?   Чонгук опустил взгляд. — Смотри на меня, — приказал Ким, наклоняясь так близко, что их лица почти соприкоснулись.   От такой близости у обоих застучало сердце. Омега медленно поднял глаза, начиная чувствовать, как дрожат коленки. Альфа ухмыльнулся, а его рука скользнула по щеке Чонгука, оставляя после себя мурашки.   — Ты знаешь, что я тебя ненавижу, да? — прошептал он, а его дыхание обожгло кожу омеги. — Но почему-то мне жутко нравится, как ты дрожишь, пока я рядом.   Чон не ответил, пытаясь унять эмоции. Он хотел убежать, спрятаться, но в то же время желал, чтобы прикосновения длинных пальцев альфы никогда не заканчивались.  Омега сглотнул, его губы слегка затряслись. Он ненавидел себя за то, что  его тело реагировало на Тэхена неправильно.  — Ким, — голос Чонгука был настолько тихим, что альфа едва расслышал.   — Что, мой птенчик? — Тэхен наклонился еще ближе, а его губы почти касались чужого уха. — Скажи, чего ты хочешь.   Чонгук закрыл глаза.    — Я… — начал он, но слова застряли где-то в горле.   — Говори, Чонгук, — прошептал альфа. — Я жду. Чон резко отпрянул, чувствуя адский холод стены.  — Тэхен, прошу… просто оставь меня в покое, — проговорил он, опуская взгляд на свои дрожащие руки. Слова звучали жалко и неубедительно, даже для него самого.  Ким продолжал нависать над ним, словно грозовая туча, заслоняя собой тусклый свет от окна. Его темные глаза, обычно насмешливые и холодные, сейчас горели странным, нечитаемым огнем. В них плескалось что-то хищное, голодное. Он не отпустил его, на что Чонгук так отчаянно надеялся. Вместо этого, Тэхен резко схватил парня за горло. Длинные пальцы сомкнулись вокруг шеи, не причиняя боль, но лишая возможности дышать полной грудью. Это был не просто захват, это было заявление о власти и контроле.  Чонгук вздрогнул, подавляя стон. Альфа наклонился ближе и его горячее дыхание опалило нежную кожу чужих губ.  — Этому не бывать, — прошипел Тэхен, сжимая ладонь сильнее.  Чон попытался вырваться, оттолкнуть его, но хватка Тэхена была нерушимой. Безумная смесь чувств разрывала обоих  изнутри — страх, отвращение, и, стыдно признаться, возбуждение. Омега ненавидел Тэхена за то, что тот делал с ним. Как и Тэхен ненавидел его по той же причине.  — Ты мой, понимаешь? — неожиданно спросил Ким.  Его губы скользнули по шее Чонгука, оставляя за собой след из мурашек. —Только мой. Тэхен впился в шею парня, словно хищник, нашедший долгожданную добычу. Терпкое дыхание опаляло бледную кожу, заставляя омегу невольно вздрагивать от каждого прикосновения. Белые зубы оставили на шее предательский след — пульсирующий отголосок чужой власти. Коленкой Тэхен грубо раздвинул ноги Чонгука, лишая его и без того шаткой опоры. Школьный коридор, обычно гудящий от голосов и смеха, сейчас казался мертвенно тихим. Лишь прерывистое дыхание двух парней нарушало эту зловещую тишину. Чон, загнанный в угол, чувствовал себя одновременно униженным и убийственно возбужденным. Колено Тэхена вновь с силой надавило на твердый член Чонгука сквозь ткань брюк. Омега невольно застонал, пытаясь сдержать рвущийся наружу порыв. В глазах альфы плясали черти, смешанные с непонятным собственническим огнем. Он всегда издевался над Чонгуком, высмеивал его слабость и беззащитность, но никому другому не позволял даже коснуться его. Это была странная, извращенная форма защиты, проявление альфа-инстинктов, которые Тэхен не мог или же не хотел контролировать. Ким отстранился на мгновение, глядя Чонгуку прямо в глаза. В его взгляде читалась сложная смесь презрения и желания, будто он сам не мог разобраться в своих чувствах. Парень провел большим пальцем по пухлым губам Чонгука, стирая невидимую пыль, а после бесцеремонно впился в его рот жестким, требовательным поцелуем. Чонгук, ошеломленный этим действием, ответил не сразу, но быстро сдался, позволяя увлечь себя в этот водоворот запретных ласк. Это был не нежный и робкий поцелуй, а скорее требовательный и собственнический. Тэхен кусал нижнюю губу Чонгука, заставляя его стонать. Руки альфы зарылись в мягкие волосы, оттягивая их на затылке. Чонгук чувствовал, как его ладони невольно тянутся к плечам Тэхена. Поцелуй становился глубже и яростнее. Они буквально пожирали друг друга. В голове у обоих не было ни мыслей, ни страха, только желание быть ближе. У альфы создавалось впечатление, что его член вот-вот разорвет ткань брюк.  Наконец, Ким отпустил губы Чонгука, оставляя на подбородке тонкую ниточку слюны. Он опустился ниже, обжигая поцелуями ключицы, спускаясь к чувствительной впадинке на шее. Чон запрокинул голову, давая Тэхену больше доступа, позволяя ему полностью завладеть собой. Он ненавидел себя за это, но в то же время не мог остановиться мечтать, как Ким подчинит его. Это было похоже на зависимость, от которой омега не смог бы избавиться никогда. Тэхен поднял взгляд, и в его глазах больше не было злости и усмешки. Лишь необузданная похоть, животная потребность обладать. Он прижался пахом к бедру Чонгука, давая тому почувствовать твердое доказательство своего возбуждения. Омега задрожал всем телом, не в силах сдержать стон. Он знал, что это безумие, что Тэхен просто использует его, но в этот момент ему было все равно. Чон хотел быть использованным. — Тэхен… — прошептал Чонгук, будто моля о пощаде, но в то же время подталкивая альфу к дальнейшим действиям. Он знал, что они переступили черту, но пути назад уже не было. В этот момент омега не хотел возвращаться в реальность. Он хотел быть здесь, в этом пустом коридоре, в объятиях своего личного тирана, полностью отдавшись во власть запретным желаниям. В один миг альфа отстранился от Чонгука, испытывая при этом физическую боль неудовлетворения. Он шумно выдохнул и быстрым шагом удалился, ничего не объяснив. Чонгук замер, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце бешено колотилось, будто пойманная птица, а губы все еще хранили вкус Тэхена.  16 мая. 17:25.  Выходные Чонгук провел в уничтожающих мыслях. Он радовался и горевал одновременно, не понимая, что произошло в тот день.  Почему? Почему он просто ушел, оставив после себя лишь смятение и горькое разочарование? Он ведь чувствовал… Чонгук был уверен, что альфа чувствовал ответное пламя в этом внезапном поцелуе. Или это всего лишь его больные фантазии? Слезы обожгли глаза, но Чон упрямо сглотнул их. Он не позволит себе сломаться.  17 мая. 20:20.  Тонкий луч заходящего солнца пробивался сквозь высокие окна школьного коридора, освещая пыльные половицы. Шаги Чонгука гулко отдавались в пустом пространстве, эхом разлетаясь по классам, где днем кипела жизнь. Парень собирался домой после дополнительных занятий, уставший и немного подавленный. В голове вертелись сложные формулы и теоремы. Когда Чонгук поравнялся с туалетом, все произошло мгновенно. Сильная рука схватила его, затащила внутрь, и дверь в уборную с грохотом захлопнулась. Омега даже не успел опомниться, как его прижали к холодной кафельной стене. Запах хвои и мускуса ударил в нос, безошибочно определяя присутствие Тэхена. Прежде чем Чон успел что-либо сказать, Ким накрыл его губы своими. Чонгук попытался оттолкнуть его, давая понять, что нельзя его использовать, как душе Тэхена угодно, но хватка альфы была слишком сильной. Внутри боролись злость и желание. Желание победило. Омега ответил на поцелуй неумело, но страстно. Руки сами собой обвились вокруг шеи Тэхена, притягивая его ближе. Запах альфы дурманил сознание, заставляя забыть обо всем на свете. Чонгук таял в этих объятиях, позволяя себе хоть на мгновение поверить, что этот момент — реальность, а не очередная жестокая игра его любимого тирана. Тэхен углубил поцелуй, покусывая нижнюю губу Чонгука. Он отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание, и посмотрел парню прямо в глаза. В них плескалась смесь вины и желания, будто два зверя боролись за первенство. — Прости, — прошептал Ким, его голос звучал хрипло и неуверенно. — Я не должен был… Чон не дал ему договорить. Он не хотел слушать оправдания. Омега снова прижался к его губам, отчаянно нуждаясь в этом. Разумеется, Чонгук не понимал, что происходит. Почему Тэхен вдруг проявляет к нему такой интерес? Все издевательства были каким-то поводом сблизиться? В этот момент ему было плевать на это. Он просто хотел насладиться этой страстью и альфой.  Ким охотно ответил на поцелуй, а его руки переместились с плеч Чонгука на талию, притягивая парня еще ближе к себе. Они целовались долго, забыв обо всем на свете. Когда воздух в легких закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Чонгук опустил глаза, не в силах выдержать взгляд Тэхена. Ему было стыдно, и в то же время безумно хорошо. Он не знал, что делать дальше, что говорить и думать. Все было очень странно. Альфа вновь прижал Чонгука к стене.  — Ты мой, — прорычал он, хватая омегу за подбородок. — И мне плевать, что ты об этом думаешь.  Не дожидаясь ответа, Ким вновь впился в губы Чонгука грубым и властным поцелуем. Он не мог насытиться им.  Ким, как обычно, был жестким и требующим, но в то же время в нём чувствовалась сдерживаемая страсть. Альфа кусал губы омеги, проникал языком в его рот, словно пытаясь заявить свои права на него.  Чонгук чувствовал, как слабеют его колени. Он обхватил плечи Тэхёна руками, пытаясь удержаться. Ким оторвался от уст Чона, тяжело дыша.  —Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прижимаясь лбом ко лбу. — Не смей смотреть ни на кого, кроме меня.  Его слова были грубыми, но в них сквозила неприкрытая собственническая любовь. Чон молчал, опустив глаза. Он знал, что Тэхён никогда не признается в своих чувствах открыто, но их поцелуи говорили громче любых слов. И он был готов принять эту жестокую, эгоистичную любовь, даже если она причинит ему много боли. Чонгук поднял взгляд и в его глазах Тэхён увидел смесь страха и обожания. Это пьянило сильнее любого вина. Альфа провел большим пальцем по нежной щеке омеги, чувствуя, как тот дрожит под его прикосновением. Ким знал, что играет с огнем, что эта одержимость может обернуться для них обоих трагедией. Чонгук был его слабостью, его проклятием и его единственной надеждой на спасение. Тэхён резко отстранился. Он не мог позволить себе потерять контроль. Не сейчас. Альфа, в своей привычной манере, развернулся и быстрым шагом направился прочь из длинного туалета, опять оставив Чонгука в полном одиночестве. Без слов.  Чон стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел вслед уходящей фигуре Тэхёна. Действия альфы ранили, но в глубине души он понимал, что это лишь маска. Тэхён боялся своих чувств, боялся открыться и показать свою истинную сущность. Но Чонгук видел его насквозь. Он знал, что под маской грубости и равнодушия скрывается ранимое сердце, жаждущее любви и признания. Этим они были похожи.  20 мая. 12:00.  Школьный звонок прозвенел, возвещая об окончании учебного дня. Чонгук, привычно закинув рюкзак на плечо, направился к своему шкафчику. Открыв дверцу, он заметил сложенный вчетверо листок бумаги, прикрепленный к ко внутренней стенке зеркала. Любопытство взяло верх, и он быстро развернул записку. Аккуратным, слегка небрежным почерком было выведено:  „Жду тебя после уроков на стоянке у моей машины. Тэхен.” Что ему понадобилось? Он не видел его уже несколько дней после тех поцелуев. Ким не преследовал его, не задирал и не унижал, как было раньше. Все это время альфа наоборот сторонился Чонгука. Это радовало и огорчало одновременно.  Неуверенность боролась с волнением. Стоит ли идти? А если это какая-то шутка? Вздохнув, Чон решил рискнуть. Ему нужно разобраться с происходящим. Толпа учеников постепенно рассасывалась, а школьная стоянка пустела. Издалека Чон заметил знакомый силуэт, опирающийся на капот черной машины. Это был Тэхен. Он выглядел задумчивым и немного напряженным. Омега медленно перегнул парковку и приблизился к нужной машине. Ким поднял голову и встретился с ним взглядом. В его глазах читалось облегчение.  — Привет, птенчик, — тихо сказал он.  Чонгук, не говоря ни слова, проворно юркнул на пассажирское сиденье. Ким последовал его примеру и завел машину. Дверь с тихим щелчком захлопнулась, и Тэхен резко сорвался с места, оставив школьную стоянку позади. Машина неслась по улицам, заглушая тишину в салоне лишь приглушенным рычанием мотора. Наконец, альфа прочистил горло, нарушая молчание.  — Слушай, Чонгук, я… я должен извиниться, — его голос звучал непривычно глухо. — Я знаю, что был полным придурком в школе, вел себя как последний мудак. Прости, — он бросил быстрый взгляд на Чонгука, словно пытаясь прочитать его реакцию. Чон молчал, уставившись в окно. Он думал о том, стоит ли прощать человека, который каждый его день превращал в личный ад. — И еще кое-что, — продолжил Тэхен, сжимая руль. — Птенчик, ты… ты меня бесишь. Бесишь до чертиков. Но знаешь… Я терпеть не могу, когда кто-то другой смеет тебя трогать. Ты мой. И плевать, что ты об этом думаешь. Ты, черт возьми, мой. Эти слова, грубые и прямолинейные, врезались в тишину, оглушая омегу больше, чем рев мотора. Признание, высказанное в такой форме, было как пощечина, но вместе с тем — как долгожданный глоток воздуха. Возможно ли это? Неужели его мучитель, его тайная страсть, испытывает к нему нечто большее, чем просто презрение? Омега обернулся на Тэхена, разглядывая его черты лица. Он словно сошел со страницы глянцевого журнала, идеальный в своей непринужденной красоте. Его волосы, цвета воронова крыла, плотно облегали голову, подчеркивая безупречную линию челюсти и высокие скулы. Этот контраст темных волос и светлой кожи придавал ему какой-то аристократический вид, будто он был рожден для света софитов и восхищенных взглядов. Чон сглотнул. Но, пожалуй, самой примечательной деталью его лица были пухлые губы. Они имели идеальную форму, словно созданные для поцелуев. Их нежный розовый оттенок манил, заставляя фантазировать о том, как они снова могут ощущаться на коже. Когда Ким улыбался — а улыбался он редко, но метко — его губы слегка приоткрывались, обнажая белоснежные зубы, в те секунды его красота становилась почти невыносимой. Омега выдохнул, сгоняя наваждение. — Не сбегай больше, — проговорил Чон. — Я этого не вынесу. Машина остановились у дома Тэхена. Чонгук даже не понял, как они оказались в его комнате. Воздух загустел от напряжения, которое преследовало их от самой школы. Ким, прижав Чонгука к стене, посмотрел в его глаза с нескрываемым голодом. Первый поцелуй был требовательным, будто Тэхен пытался вырвать из Чонгука все его тайные мысли и желания. Губы столкнулись, сминаясь в жадном танце. Чонгук ответил не сразу, но вскоре его собственное тело взяло верх. Руки, до этого беспомощно висевшие вдоль тела, вцепились в широкие плечи Тэхена. Поцелуй углубился. Ким властно проник языком в рот Чонгука, исследуя каждый уголок, вызывая волну мурашек по всему телу. Чон застонал, давая Тэхену еще больше власти над собой. Они целовались долго и жадно, словно пытаясь утолить жажду, которая мучила их обоих уже очень давно. Оторвавшись на секунду, чтобы перевести дыхание, альфа прошептал:  — Ты сводишь меня с ума, птенчик. Новый поцелуй был более нежным и чувственным. Ким мягко обводил языком контур чужих губ, а после покусывал, как волк. Чонгук, опьяненный прикосновениями, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. В этом поцелуе было обещание, страсть и какая-то необъяснимая нежность, которая тронула его до глубины души. Не говоря ни слова, Ким подхватил Чонгука на руки и понес к кровати. Не церемонясь, Тэхен бросил парня на мягкое покрывало, которое моментально смялось под чужим телом. Чонгук уставился на объект своей нездоровой влюбленности снизу вверх. Тень Тэхена накрыла лицо омеги.  — Не смотри на меня так, иначе я захочу тебя еще больше, — произнес Ким.  Резким движением он стянул с Чонгука футболку, обнажая его бледную кожу. Альфа принялся покрывать бархатистую кожу глубокими засосами и мокрыми поцелуями. Тэхён словно обезумел, он нежно кусал, царапал своими зубами молочную кожу, оставляя на ней красные отметины. Чонгук тихо застонал от переполняющих ощущений и грубых ласк. Его тело била мелкая дрожь. Он чувствовал, как волна возбуждения накрывает его с головой. Чон всегда мечтал об этом, о прикосновениях Тэхена, о его внимании, пусть даже грубом и властном. Он был готов отдать ему все без остатка.  Рука альфы накрыла пульсирующий член омеги через брюки, а после сжала. Чон закусил губу до боли. Ему безумно хотелось получить долгожданную разрядку. Ким быстро пробрался под белье парня и умело стянул его вместе с брюками. Половой орган Чонгука ударился о них живота, отзываясь болезненной пульсацией. Тэхён обхватил твердый ствол рукой и начал движение. Вверх и вниз, вверх и вниз. Омега жалобно застонал, откинув голову назад. Это было прекрасно. Чонгук, обычно робкий и застенчивый, сейчас извивался под Тэхеном, цепляясь за широкие плечи альфы, будто ища спасения в этом водовороте ощущений.  Ким то ускорял, то замедлял темп, изводя омегу сладострастными ощущениями.  Чон ловил ртом воздух, ощущая, как волна оргазма накрывает с головой. Напряжение, копившееся часами и днями, вдруг нашло свой выход, прорываясь сквозь все барьеры. Это был катарсис. Волна тепла, словно расплавленное золото, разлилась от эпицентра живота, проникая в самые отдаленные уголки тела. Чон застонал, впиваясь пальцами в одеяло. Мир в его глазах расплылся и потерял четкость. Сперма брызнула на пол.  Оргазм схлынул, оставляя после себя чувство глубокой удовлетворенности.  Ким оставил поцелуй на лбу омеги и поднялся с кровати. Перед глазами Чонгука появилась натянутая ширинка темных брюк. Тэхён ласково поднял голову парня за подбородок и тихо сказал:  — Теперь твоя очередь, птенчик, доставлять удовольствие. Повернись ко мне спиной.  Чон беспрекословно выполнил просьбу. Он развернулся спиной, становясь на четвереньки. Омега услышал звук открывающиеся молнии и прикусил губу. Член его вновь стал твердым, как камень.  Ким выудил небольшой тюбик масла из тумбочки и вылил несколько капель на ладонь. Чонгук услышал приятный аромат.  Сначала ощущался яркий и сочный аккорд свежего персика, а затем на смену пришел более мягкий, обволакивающий отголосок миндаля. Запах не приторный и не навязчивый, а деликатный и изысканный. Он вызывал чувство полной безмятежности.  Ким размазал масло по члену и медленно толкнулся в Чонгука. Омега сжался, застонав.  — Расслабься, птенчик, будет приятно, — зазвенел бархатный голос над ухом.  Омега выдохнул, расслабляясь. Возбуждение кружило голову. Еще один толчок. Член Тэхёна сжало кольцо мышц, заставляя того застонать от удовольствия. Масло создавало идеальный эффект скольжения.  Толчки становились все яростнее, а стоны громче. Омега ощущал движение в себе, которое отдавалось жесткой пульсацией в члене. Ким прижал Чонгука к постели, продолжая трахать его с остервенением. Член омеги заскользил по мягкому одеялу вверх-вниз, стимулируя его. Чон задыхался от нарастающих ощущений.  Тэхен рычал, а его зубы оставляли багровые отметины на нежной коже омеги. Он всегда ненавидел эту свою одержимость Чонгуком, эту болезненную потребность владеть им, ломать и собирать заново. Но сейчас, когда Чон был так близко, так податлив, Тэхен просто не мог сдерживаться. Он хотел оставить на нем свой след, заявить всему миру, что этот омега его. — Тэхен… прошу…— выдохнул Чонгук, его голос дрожал от боли и наслаждения.  Альфа проигнорировал его мольбу, лишь сильнее впиваясь в него, утоляя свой зверский голод. В этой грубой страсти была какая-то извращенная нежность, какое-то болезненное признание в чувствах, которые они оба тщательно скрывали. Посреди этого хаоса, в танце боли и извращенного удовольствия, эти двое нашли что-то настоящее. Что-то, что связывало их вопреки всем правилам и ожиданиям. Их страсть была проклятием и спасением, тюрьмой и свободой. Масло согревало кожу, усиливая каждое прикосновение. Тэхен переместил свои поцелуи с шеи ниже к лопаткам. Яркий оргазм застал их практически одновременно.  Волна предвкушения нарастала, охватывая Тэхёна целиком. Дыхание участилось, прерываясь короткими, судорожными вздохами. Каждый нерв, каждая клетка тела пульсировали в унисон, подчиняясь нарастающему ритму. Мощный, неконтролируемый спазм пронзил его тело, выплескивая волну эйфории наружу. Сперма вырвалась струей на чужую спину. Мир сузился до этого единственного, всепоглощающего ощущения. Ким на секунду потерял связь с реальностью.  В следующий момент дыхание омеги сорвалось, превратившись в прерывистый стон. Он чувствовал, как нарастающее напряжение, словно тугая пружина, готово вот-вот сорваться. Чонгук вцепился пальцами в простыни, сминая их в руках, будто пытаясь удержаться на краю бездны. Его глаза были плотно закрыты, а лицо исказила гримаса нестерпитого удовольствия. Он чувствовал, как пульсирующая волна тепла разливается по всему телу, достигая самых кончиков пальцев. И вот, когда Чон уже был на пределе вторая разрядка свершилась. Ослепительная вспышка заполнила собой все вокруг. Чонгук издал хриплый крик, полный восторга и истомы. Тело еще долго содрогалось после страстного секса, а дыхание оставалось прерывистым и неровным. Чон чувствовал себя опустошенным и в то же время наполненным до краев. На губах его играла слабая улыбка, а в глазах застыла пелена удовлетворения. Послевкусие оргазма было опьяняющим.  Ким оставил поцелуй на щеке обессиленного Чонгука, укрыв его тело одеялом.  — Спи, мой птенчик, тебе нужно набираться сил перед следующей ночью. _________________________________ В сумраке душ, где сплетенье теней, Любовь рождается, словно злодей. Два юных сердца в плену у страстей, Связаны нитью коварных идей. Один — будто ангел, с невинным лицом, Второй — словно демон, в сердце с огнем. Тайная страсть их пылает костром, Но каждый шаг — это лезвие в нем. В объятьях жарких — лишь боль и обман, Слова, как яд, проникают в туман. Он шепчет им клятвы, они — лишь дурман, И каждая встреча — смертельный капкан. Но разве возможно бежать от судьбы? Когда их души навек сплетены. В этой игре, где нет правоты, Они вдвоем, увы, обречены. Пусть мир не знает об этой любви, Что расцветает в темной дали. ___________________________________