No Love in Moderation

Фиолетовые молнии заполнили зал вспышками света, Цзыдянь беспокойно извивалась за спиной Цзян Чэна. Глава Юньмэн Цзян проявлял нехарактерную сдержанность, ещё не нападая на Лань Ванцзи. — Дядя, не трогай его, — хрипло выдохнул Цзинь Лин, всё ещё держась за шею. Цзян Чэн перевёл взгляд на племянника, смягчившись от беспокойства. Он вернул Цзыдянь на палец и сердито откинул рукава, опускаясь рядом с Цзинь Лином и осматривая его шею. Покраснение, вероятно, превратится в синяк, но серьёзных повреждений не было. Взгляд скользнул на перевязанную руку. — Это моя вина, — Цзинь Лин махнул больной рукой, не желая разозлить дядю ещё больше. — Кто-нибудь объяснит, что за чертовщина здесь происходит? Я получаю от тебя письмо с просьбой срочно приехать и приезжаю как раз, чтобы увидеть, как великий Ханьгуан-Цзюнь пытается тебя убить! — Цзян Чэн посмотрел на Лань Ванцзи. — Объясни, почему мне не стоит нападать на тебя? — Дядя… — Цзинь Лин ухватился за шелковый рукав. — Я был серьёзен в своем письме. Я облажался. Поэтому Ханьгуан-Цзюнь здесь. Я… совершил ужасную ошибку, — слёзы выступили на глазах, и глаза Цзян Чэна расширились от шока. Он в уме начал лихорадочно перебирать возможные варианты. — Всё равно Ханьгуан-Цзюнь должен быть выше таких действий по отношению к главе ордена. Каким бы ни было прегрешение Цзинь Лина, уверен, это чрезмерная реакция. Лань Ванцзи лишь напрягся ещё сильнее, ярость сквозила в каждом мускуле. Теперь Цзян Чэн был обеспокоен и немного напуган, поэтому он использовал то, что было обычно его козырной картой: — Где Вэй Усянь? Что бы он сказал, узнав, что ты так обращаешься с его племянником? «О нет. Стало только хуже», — с нарастающим ужасом подумал Цзян Чэн, а Цзинь Лин застыл рядом с ним. — Кто-нибудь скажет мне, что, чёрт возьми, происходит?! — рявкнул Цзян Чэн, не вынося тяжёлого молчания. Лань Ванцзи перевёл взгляд на Цзинь Лина. — Сычжуй… — юноша поморщился, когда рука Лань Ванцзи сжала Бичэнь, — он предложил мне свою налобную ленту. Я был не в себе, он пытался помочь, но я не думал и поступил жестоко. Я сжёг ленту и наговорил ему гадостей. Он улетел в слезах. «Вот блядь», — с чувством подумал Цзян Чэн и прикрыл глаза. — И все мои уроки о традициях других кланов прошли мимо тебя в тот момент? — Я… запаниковал, — тихо признался юноша. — Всего месяц назад ты спрашивал моего совета о подарках для ухаживаний за Сычжуем, — Лань Ванцзи бросил на них острый взгляд, — и вот так поступаешь, когда он предлагает тебе именно то, чего ты хотел? — Я знаю, — голос Цзинь Лина был несчастным. Цзян Чэн открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но его перебил Лань Ванцзи: — Я возвращаюсь в Облачные Глубины. Ожидайте письма от брата об несчастливых… изменениях… в отношениях между Гусу Лань и Ланьлин Цзинь. — Не слишком ли это жёстко? — Нет, — твердо сказал Лань Ванцзи. — То, что предложил Сычжуй, священно. Отказ может привести к смерти. Его выживание… не гарантировано. Цзинь Лин ахнул в ужасе, глядя на дядю, но не смог поймать его взгляд. «Сычжуй не может умереть из-за этого», — в отчаянии думал он. — Подробности сообщит брат. Мне нужно быть с сыном. Яркие глаза вновь посмотрели на Цзинь Лина, и он почувствовал, как взгляд пронзает его насквозь. Глава ордена Цзинь бросился на землю, распростёршись перед Лань Ванцзи. — Я никогда не хотел причинить ему боль, пожалуйста, знайте это. Я не хотел, чтобы всё так вышло, — громкие рыдания вырвались из груди наружу, слёзы текли по лицу и капали на пол. — Я люблю его. Правда. Искренне, — он плакал, а грудь его вздымалась от безудержных рыданий. — Моему сыну не нужна твоя любовь, если она принимает такие формы, — с этими словами Лань Ванцзи взобрался на Бичэнь и взлетел, чтобы вернуться в Облачные Глубины. Прошло несколько мгновений тишины, прежде чем Цзян Чэн дёрнул Цзинь Лина на ноги. — Иди к лекарю, пусть он осмотрит твою шею, а потом отдохни. Мне нужно сейчас же отправиться в Облачные Глубины, — его поза была напряженной, а сам он еле сдерживался, чтобы не потерять контроль и не наброситься на племянника. — Но дядя! Мне нужна твоя помощь, помоги мне всё исправить! — протестующе закричал Цзинь Лин. — Ты её получишь, но сначала я должен лично навестить Сычжуя. Я пройду весь путь пешком, чтобы дать им время остыть. Вернусь через неделю. — Неделю?! Это слишком долго! — Цзинь Лин, послушай меня. Это серьёзно, и потребуется время, — Цзян Чэн сжал его плечо. — Если кто и поможет исправить ситуацию, так это Вэй Усянь. Но тебе тоже нужно подумать. Читай, учись, выполняй обязанности главы ордена. Не принимай необдуманных решений и жди моего возвращения, прежде чем предпринимать что-либо радикальное. Не пытайся связаться с Гусу Лань — уверен, это только навредит. Цзян Чэн, вздохнув, покачал головой, а затем сжал плечи племянника, надеясь, что это выглядит утешительно. — Я знаю, ты не хотел намеренно быть жестоким. Что случилось? — Старейшина Чжи выступал против наших отношений с Гусу Лань и намекал, что Сычжуй плохо на меня влияет. Он сказал, что мама и папа были бы в ярости, видя, как я сближаюсь с Вэнем, — Цзинь Лин опустил голову, и его лицо запылало. — Я отправил его курировать проект в Илине и убрал из совета за дерзость. Когда Сычжуй попытался поговорить, я думал только о том, как родители разочаровались бы во мне. И когда он предложил налобную ленту, я увидел в этом… клеймо позора, — последнее слово было произнесено шепотом. — Цзинь Лин, Чжи явно не знал твоих родителей. Шицзе была добрейшим человеком. Она никогда не судила людей за происхождение, и твой отец тоже. Они хотели бы только твоего счастья, — Цзян Чэн с трудом сдержал слёзы, вспоминая сестру. — В следующий раз, если задумаешься о том, что сказали бы родители, спроси меня или Вэй Усяня. Мы лучше этих старейшин знаем, о чём бы они думали. Решив, что разговор принял слишком опасный оборот, он продолжил: — Но это не отменяет того, что ты облажался по полной. Делай, как я сказал и позволь мне самому отправиться в Облачные Глубины. Отправь бабочку, если будет что-то срочное. Цзинь Лин наконец понимающе кивнул. — Прости, дядя. — Ещё бы, болван. У меня уже голова болит, а я ещё даже не дошёл до Гусу. Поддразнивание было попыткой наладить отношения, но все равно чувствовалось скрытое напряжение, от которого ни один из них не мог избавиться. «Шицзе, почему тебя нет рядом, чтобы разобраться с этим бардаком?» — в отчаянии подумал Цзян Чэн. — Он… умрёт? — робко спросил племянник. — Если ты думаешь, что Старейшина Илина и Ханьгуан-Цзюнь просто так позволят своему сыну умереть, то ты настоящий дурак. Цзинь Лин только потом заметил, что дядя так и не ответил на вопрос.