No Love in Moderation

Последние ноты Очищения замерли в цзинши, волна энергии захлестнула присутствующих в комнате. Все они почувствовали успокаивающий эффект, и в помещении воцарилась тишина, когда звук стих. — Лань Цзиньи, пойди к главному целителю и сообщи ему, что у нас есть ученик, который почти подвергся отклонению Ци. Будь осторожен, но действуй быстро, он знает, что делать, — приказал Лань Сичэнь, заметив выражение лица молодого ученика. — Мы все тебе объясним, но сначала тебе нужно привести целителя. На необычно бледном лице Лань Цзиньи застыло выражение ужаса, но он все же кивнул и бросился выполнять поручение. — Ванцзи, ты можешь использовать свою духовную энергию, чтобы попытаться стабилизировать его состояние. Будь осторожен и начинай медленно, чтобы это не навредило ему, — Лань Ванцзи сделал, как сказал его брат, и осторожно направил энергию в висок своего сына. Золотое ядро Лань Сычжуя было явно нестабильным, но он приветствовал знакомую энергию своего отца, успокаиваясь, когда их энергии смешивались вместе. Это было лишь временное решение, и Лань Ванцзи надеялся, что целители разума скоро прибудут. Вэй Усянь застыл на месте, глядя на кровь, которая быстро высыхала на лице его сына. Ему отчаянно хотелось протянуть руку, но он не мог заставить себя. Что, если от этого станет только хуже? Кровь окрасила бледную кожу, и даже на губах она была в виде жутковатой помады. Время шло, а он все стоял, завороженный открывшимся перед ним зрелищем. Вэй Усянь смутно осознавал, что его муж и шурин пытаются привлечь его внимание, но он не обращал на них внимания. Только когда Вэй Усянь заметил четырех целителей в белоснежных одеждах, окруживших его сына, он вышел из оцепенения. Они пытались сдвинуть его с места — они пытались забрать его А-Юань. — Остановитесь! Вы не можете забрать его! — закричал он, наваливаясь всем телом на Лань Сычжуя. — Вэй Ин, пожалуйста, дай им сделать свою работу. Лань Ванцзи, он пытался оттащить его от их сына! — Нет! Я им не позволю! — Вэй Ин. Он будет в безопасности. Вэй Усянь был притянут в объятия своего мужа, и оставался в таком положении, несмотря на свои попытки вырваться. Знакомая сила этих рук обняла его и помогла успокоиться. — Мы должны позволить им работать, это лучший шанс для Сычжуя, — мягко сказал Лань Сичэнь, и Вэй Усянь наконец-то разобрал его слова. Целители снова тщательно завернули Лань Сычжуя для транспортировки, на этот раз без вмешательства его отца. Он просто смотрел, широко раскрыв глаза, как они подхватили его сына и подняли его между собой. Главный целитель тихо сообщил Лань Сичэню, что они поместят Лань Сычжуя в изолированную комнату, специально предназначенную для психического исцеления. Они пришлют ученика сообщить его родителям, когда они смогут навестить его, но до тех пор лучше всего позволить целителям работать без перерыва. Лань Сичэнь поблагодарил его поклоном и кивнул, чтобы они увели его племянника. — Что, черт возьми, происходит? — Следи за языком, Лань Цзиньи. — Извините, Цзэу-Цзюнь. Что происходит? Ученик Лань склонил голову в знак извинения, но все еще явно жаждал объяснений. Его резкость можно было простить, его лицо было бесцветным и лишенным обычного выражения. Его взгляд метался между взрослыми и красными пятнами, покрывавшими кровать, на которой до недавнего времени лежал Лань Сычжуй. — Сичэнь, ты не мог бы вывести Лань Цзиньи на улицу и объяснить ситуацию? — спросил Лань Ванцзи, не сводя глаз с неподвижной фигуры своего мужа. — Ванцзи, может быть, будет лучше, если мы останемся? — Пожалуйста. Мы скоро присоединимся к тебе. Кивнув в знак согласия, Лань Сичэнь вывел ученика из цзинши, стараясь не уходить слишком далеко. Лань Ванцзи остался с Вэй Усянем, который выглядел таким же ошеломленным, как и в тот раз, когда Цзинь Лин ударил его ножом. Почему это всегда он? — Вэй Ин. Посмотри на меня, — пустые глаза повиновались, встретившись с его. Прошло всего несколько мгновений, и лицо Вэй Усяня исказилось. — Лань Чжань! — он повернулся в объятиях мужа и уткнулся лицом ему в грудь, вдыхая успокаивающий аромат. На одежде Лань Ванцзи быстро появились мокрые пятна от слез, но он не мог их остановить, несмотря ни на что. — Вэй Ин. Прислушайся моему сердцу. Прерывисто дыша, он так и сделал. Вэй Усянь прижался ухом к груди Лань Ванцзи и, прислушиваясь к ровному биению своего сердца, настроил его на нужный лад. Это была единственная эффективная форма медитации, которую мог выдержать обычно активный человек, и она, как всегда, творила чудеса. Лань Ванцзи закрыл глаза и сосредоточился на их общем ритме, позволяя ему успокоить и свои эмоции. Со временем рыдания Вэй Усяня стихли, а затем и вовсе прекратились. Тем не менее, они продолжали стоять в объятиях, утешая друг друга. Лань Ванцзи первым открыл глаза, и его внимание привлекли запятнанные постель и простыни. С напряженным выражением лица он стоял, все еще держа мужа на руках — вид крови не должен был снова вызвать у него нервный срыв. Он подошел ко входу в цзинши и опустил Вэй Усяня на пол только после того, как усадил его так, чтобы им обоим было комфортно. — С Вэй Ином все в порядке? — Насколько это возможно. А как насчет тебя, Лань Чжань? Я знаю, что для тебя это тоже ужасно. — Я верю в целителей. Сычжуй поправится, — Лань Ванцзи говорил так уверенно, что Вэй Усянь позавидовал. — Я чувствую себя таким беспомощным. Я не знаю, что сделать, чтобы помочь ему, — признался он. — Я… напугав Цзинь Лина, я почувствовал себя лучше, — признался Лань Ванцзи. Это помогло найти выход, что-то осязаемое, на что можно было бы возложить вину за сложившуюся ситуацию. При упоминании этого имени по лицу Вэй Усяня пробежала тень. — Как он мог? Я знаю, что он может быть вспыльчивым, но А-Юань такой… хороший. Это было трудно осознать; Цзинь Лин был его племянником, и он мог быть несносным, но сердце у него было доброе. По крайней мере, он так думал. Лань Ванцзи некоторое время боролся с собой, прежде чем заговорить. — Цзинь Лин извинился. Сказал, что любит Сычжуя. — Тогда почему? — Я не знаю. Дальнейший разговор был прерван знакомым громким голосом снаружи, Вэй Усянь вытер с лица остатки слез и, насколько мог, поправил одежду Лань Ванцзи, прежде чем направиться на звук шума. Его муж, как всегда, следовал за ним по пятам. — Ты не можешь пойти в Ланьлин Цзинь, — говорил Лань Сичэнь таким тоном, словно повторял это уже много раз. — Я могу, и я сделаю это! Только потому, что этот сопляк — глава ордена, это не значит, что ему это сойдет с рук! — раскрасневшийся Лань Цзиньи открыто бросал вызов другому мужчине и, похоже, не собирался отступать. — Цзинь Лин не должен сидеть сложа руки в своей дурацкой Башне Кои после того, как чуть не стал виновником отклонение Ци у Сычжуя! — Никто с тобой не спорит, но быть главой ордена означает, что мы не можем так легко осуществить твою версию правосудия — К черту это! — Лань Цзиньи! Извинись перед Цзэу-Цзюнем, — Вэй Усянь прервал спор, хотя Лань Ванцзи, казалось, молча одобрял слова молодого ученика. Упомянутый ученик хотел было продолжить спор, но передумал, увидев опухшее от слез лицо Вэй Усяня. —Учитель Вэй, — он низко поклонился ему, а затем, в свою очередь, Лань Сичэню, — Цзэу-Цзюнь, я приношу извинения за то, что был груб и повысил голос. — Извинения приняты. Мы все беспокоимся о Сычжуе, — Лань Сичэнь жестом попросил его подняться с поклона. — Я не хочу, чтобы у кого-то сложилось неправильное представление. Это серьезно, и Гусу Лань отнесется к этому именно так, я надеялся лично поговорить с Сычжуем, прежде чем принимать решения, но очевидно, что это требует действий. Я намерен отозвать всех учеников Лань с должностей поддержки в Ланьлине и свяжусь по этому поводу непосредственно с главой ордена Цзинь. У Вэй Усяня отвисла челюсть, и он переводил взгляд с одного Нефрита Лань на другого. — Это… не слишком? — Глава ордена и их ученики должны знать и уважать обычаи других кланов. Никто не может утверждать, что не знает о том, что такое налобные ленты и как мы их ценим. Если бы вы с Ванцзи сделали что-то подобное, когда мы были молоды, я уверен, что в результате пострадали бы дипломатические отношения с орденом Цзян. — Я бы никогда так не поступил! — Вэй Усянь задохнулся от ужаса при одной только мысли об этом. — Цзинь Лин тоже не должен был, — на этот раз заговорил Лань Ванцзи. Его муж подавил свой инстинктивный протест, поняв, о чем идет речь. — А-Юань не захочет, чтобы орден Цзинь была наказана навсегда. Он знал, что его сын придет в ужас при мысли об этом. — Сычжуй слишком добр, вот почему всем нам придется быть к нему жестче, — твердо сказал Лань Цзиньи. — Что ты скажешь остальным членам клана Лань? — поинтересовался Вэй Усянь. — Мы расскажем им правду. Я был склонен сохранить это в тайне, но проблема отклонения Ци серьезна, и ученикам нужно будет пройти обучение, чтобы обеспечить надлежащую поддержку. Я расскажу об этом только тем, кто находится в Ланьлине, как только они вернутся, чтобы избежать попыток возмездия, — Лань Сичэнь был серьезен, когда отвечал. — Конечно, есть правило, запрещающее это? — спросил Вэй Усянь. — Они не находятся в Облачных Глубинах, поэтому, хотя они и не должны нарушать правила… — Известные только им сети и лазейки, — выражение лица Вэй Усяня стало спокойнее, чем раньше. — А-Юань может смутиться, если все узнают об этом. — Это необходимо. Если мы будем знать, то сможем защитить его и помочь ему почувствовать себя лучше. Это не то, чего он должен стыдиться, все ученики будут это знать. — Может быть, мне стоит пойти и сопроводить некоторых учеников, возвращающихся из Ланьлина… — пробормотал Цзиньи себе под нос. — Ни в коем случае. — Прекрасно! Я надеюсь, что этот сопляк попытается прийти сюда, он получит по заслугам. Вэй Усянь хотел закатить глаза, но они снова наполнились слезами. На этот раз это было не от горя и беспокойства, а от облегчения. Когда-то давно он отвергал идею жить в Облачных Глубинах, уверенный, что клан Лань и их правила слишком суровы для таких, как он. Теперь он видел, что Лани использовали свою внешнюю холодность как щит, за которым скрывалась глубокая страсть. Один из которых теперь был направлен на его сына и на то, чтобы уберечь его. Впервые с тех пор, как Лань Сычжуй упал с меча, Вэй Усянь поверил, что все будет хорошо. Гусу Лань не позволил бы себе меньшего.