No Love in Moderation

Цзян Чэн сидел у подножия дерева уже долгое время, готовый при необходимости провести здесь всю ночь. Упрямые ланьские засранцы хотят, чтобы я сдался. Он раздражённо закатил глаза, когда небо начало темнеть. В этот момент послышались размеренные шаги. Он встал, облегчённо вздохнул, надеясь, что это наконец Лань Сичэнь — тот хотя бы способен слушать доводы разума. Но когда он повернулся к входу в Облачные Глубины, его желудок сжался от ужаса: к нему приближался не Сичэнь, а Лань Цижэнь. Меня не пустят. Он выпрямил спину и почтительно поклонился. — Что вы здесь делаете? — Лань Цижэнь даже не удосужился поздороваться. — Я приехал навестить брата и племянника. — Тогда можете уезжать. Никому из них сейчас не нужна ваша компания. — Откуда вам это знать?! — Цзян Чэн вспылил, его терпение испарилось перед холодностью старейшины. Проповедует свои драгоценные правила, но уж я-то знаю, какой сукой он может быть. — Кто-нибудь вообще сообщил Вэй Усяню, что я здесь? — спросил он, уже зная ответ. Брат встретил бы его сразу, несмотря ни на что. — Считайте, что вам повезло, что ни он, ни Лань Ванцзи не знают о вашем визите. Мой племянник особенно разгневан. — Я просто хочу поговорить с Сычжуем и Вэй Ином. Убедиться, что с ними всё в порядке. Гнев покинул его голос, и Цзян Чэн надеялся, что его искренность поможет достучаться до Лань Цижэня. — Никто не заинтересован в ваших оправданиях за главу ордена Цзинь. — Я не за этим приехал. Я здесь ради семьи и не уеду, пока не поговорю с ними. Он не блефовал, и по выражению лица Лань Цижэня было видно, что тот это понимает. На его лица отразилось недовольство, и Цзян Чэн понял, что победил. — Вы можете войти, но предупреждаю: Лань Сычжуй всё ещё без сознания, и мы не знаем, когда он очнётся. Вэй Усянь тоже в хрупком состоянии, так что мы не потерпим, если вы его спровоцируете. — А почему вы не предупреждаете, чтобы я не причинил вред Лань Ванцзи? Все знают, что Вэй Ин — позор вашего драгоценного клана! — Цзян Чэн балансировал на грани неуважения, но ему было всё равно. — Мне не нужно оправдываться перед вами, хотя вас можно понять — вы же не общаетесь с братом, чтобы узнать новости, — с драматичным взмахом синих одежд Лань Цижэнь развернулся и пошёл обратно. Цзян Чэн застыл в шоке, не в силах даже разозлиться. — Идёмте, я провожу вас к брату. С трудом сглотнув ком в горле, Цзян Чэн последовал за ним. Он не прав! Мы с Вэй Ином часто переписываемся! Но что содержат твои письма? Оскорбления, жалобы и насмешки. Голос, слишком похожий на Шицзе, звучал у него в голове: Когда ты в последний раз спрашивал А-Сяня, как у него дела? Почему не звал домой? Он сам мне ничего не рассказывает о его жизни здесь, что я должен был делать?! Ты знаешь, что он пытался, но ты сразу его отвергал. Сейчас было не время разбирать все ошибки в их отношениях. Лань Цижэнь спросил у ученика о местонахождении Вэй Усяня, и тот тихо указал на цзинши. Цзян Чэн не пропустил ненавидящие взгляды, бросаемые ему по пути. Ему пришлось ждать, пока Лань Цижэнь постучит в дверь. Её открыл Лань Ванцзи. Цзян Чэн наблюдал, как двое Ланей тихо беседуют. Лань Ванцзи бросил на него беглый взгляд. Он выпрямился. Каждый раз, когда Лань Ванцзи смотрел на него, он чувствовал себя недостойным. Я здесь! Я пытаюсь! Ему хотелось закричать это всем, но он никогда не произнёс бы этого вслух. Наконец Лань Цижэнь жестом разрешил ему подойти. Сердце бешено колотилось, но он игнорировал это. Я глава ордена Цзян. Я не нервничаю. Лань Цижэнь удалился, оставив их наедине. Цзян Чэн не знал, что сказать. В последний раз они виделись, когда Лань Ванцзи нападал на Цзинь Лина. А как бы ты поступил, если бы кто-то так же ранил Цзинь Лина? — Вэй Ин спит, но он расстроится, если я не пущу тебя к нему. Это было болезненное признание, и Цзян Чэн отчаянно желал, чтобы оно принесло ему хоть какое-нибудь облегчение. Он посмотрел на небо. — Сейчас едва вечер. Вэй Ин никогда не ложится так рано. — Устал. — Очевидно, — Цзян Чэн не сдержался. — Почему он так измотан? Ты о нём не заботишься? — он тут же пожалел о словах, когда Лань Ванцзи ледяным взглядом пронзил его. — У Сычжуя было отклонение Ци, когда он очнулся. Вэй Ин дни напролёт создавал талисманы для стабилизации его ядра. Я только что уговорил его поспать. Если расстроишь его — вылетишь вон. Лань Ванцзи развернулся и вошёл в цзинши. Необычно тихий Цзян Чэн последовал за ним. Лань Ванцзи опустился рядом со спящим мужем, недовольно скривив губы. — Вэй Ин. Глава ордена Цзян здесь, — тихо сказал он, обхватив лицо мужа ладонью. Веки дрогнули, и он увидел, как Вэй Ин резко выпрямился в тот момент, когда до него дошли слова. Широко раскрыв глаза, он оглядел цзинши и без труда нашел Цзян Чэна. Тот стоял неловко, не зная, что сказать. Брат выглядел измождённым, лицо изрезано морщинами беспокойства. — Зачем ты здесь? — боже, от этой растерянности в голосе Вэй Усяня стало так больно. — Я здесь ради племянника и брата, конечно, — фыркнул он. Фальшивая бодрость звучала неестественно. Вэй Усянь сузил глаза, но через мгновение его лицо вновь исказилось усталостью. — Я знаю, ты хочешь заступиться за Цзинь Лина, но я пока не готов это обсуждать. Я даже не поговорил как следует с А-Юанем… Всё ещё очень плохо, — боль в голосе брата была невыносима. — Я не за этим, — он попытался успокоить, но Вэй Усянь лишь вздохнул. — Не надо притворяться. Мне просто нужно время. — Почему так сложно поверить, что я переживаю за племянника?! — взорвался Цзян Чэн. Вэй Усянь вздрогнул от громкого голоса. — Так ты признаёшь его своим племянником? Где ты был на его днях рождения? Когда он получал травмы? — Я отправлял поздравительные письма! — Да, очень вежливые письма от главы ордена Цзян, — Вэй Усянь язвительно усмехнулся. — Ты бы вообще приехал, если бы не Цзинь Лин? Цзян Чэн хотел возразить, но… не смог. Первые годы жизни Сычжуя его можно было понять, но Вэй Усянь и Лань Ванцзи официально усыновили его уже давно. А он даже не пытался наладить контакт. Большинство информации о мальчике он получал от Цзинь Лина. Разве это не позор? — Я знаю, что ты думаешь. Тебе нужно, чтобы я простил Цзинь Лина, тогда Лань Чжань последует примеру, и Гусу Лань успокоится. Политический кризис предотвращён, работа сделана. Повторяю: я пока не готов это обсуждать. Не раньше, чем буду уверен, что мой сын в безопасности и не умрёт! Лицо Вэй Усяня покраснело, глаза блестели от слёз. Лань Ванцзи потянулся обнять его, но тот отстранился. — Ты можешь остаться на ночь. Завтра целители попробуют разбудить А-Юаня. Если он будет в состоянии, ты сможешь его увидеть. Прости за мои слова — я слишком устал, — его голос был монотонным и пустым. Что можно было ответить на правду? — Вэй Ин… — Думаю, тебе стоит уйти. Лань Ванцзи поднял его на ноги и вывел за дверь, не утруждая себя проводами. Когда дверь закрылась, Цзян Чэн даже не смог злиться.