Самая главная миссия

                                         Намджун проснулся довольно рано. На часах было 5:21, когда он взглянул на них одним глазом. Видимо, выспался, ведь вчера они с Сокджином довольно рано уснули. Кстати, о нём. Повернув голову, Намджун с улыбкой встретил закрытые веки своего мужчины, что так сладко и очень тихо спал рядом. Он ещё тогда заметил, да и в машине мог наблюдать за тем, как неподвижно и бесшумно лежал Сокджин. Удивительно даже. Он спал так, как вчера его уложил Намджун после того, как задремал полусидя. Мужчина тихонечко усмехнулся этому, целуя любимого в лоб.       Не смея отвести глаз, Намджун вдруг вспомнил, как раньше представлял себе того человека, которого он когда-нибудь полюбит. Он творческий и мечтательный человек, которого очень часто фантазия уносила туда, куда он и не думал попасть. Она рисовала ему нежный, заботливый, чуткий и эмпатичный образ с доброй улыбкой и весёлым характером. Намджуну всегда было интересно, как этот человек жил, что он делал, когда он сам учился в школе. Как он дышал, что он ел, чем увлекался. Читал ли он книги или играл в видеоигры. Или может он… увлекался чем-то необычным, например, полетами в космос. Думал ли он также, как и Намджун о нём? Был ли счастлив? Кто он? В этой ли стране вообще он жил и рос? Намджун много о чём думал и гадал, когда представлял себе своего будущего избранника. У этого человека никогда не было внешности, только образ, не более того. Но кое-что было неизменно: этот образ всегда был ласков и заботлив.       А ведь Сокджин был именно таким. Получается, у Намджуна получилось найти того самого? Единственного, кто ему предназначен? Единственного, ради которого он был готов на всё? Может, тогда при первой встрече у него сердце сжалось не от неловкости, а это судьба подсказала, что он тот самый? Намджун не знал, но улыбался этим мыслям в голове, укрывая оголившееся плечо Сокджина и поглаживая его по голове. В одном он был уверен точно – сейчас он самый счастливый человек на свете, ведь рядом с ним его любимый.       Намджун улыбнулся ярко, устраиваясь снова на груди Сокджина. Руки заняли привычные места, а он сам прикрыл глаза. Не хотелось уходить из постели, да и так можно было разбудить драгоценное сокровище рядом, поэтому он решил ещё поспать. В конце концов, когда ещё он сможет так безмятежно провести утреннее время? Он надеялся, что теперь каждый день будет начинаться с этого. В идеале, конечно же.       Как только Намджун прикрыл глаза, Сокджин тихо засмеялся и совершенно сонным голосом пробормотал:       – А я-то думал, когда же ты уже перестанешь на меня пялиться.       Сокджин говорил без какой-либо злобы или осуждения, скорее просто констатировал факт, после которого открыл глаза и посмотрел на Намджуна с особой теплотой.       – Нравится смотреть как я сплю?       – Очень нравится, – мужчина поднял на него взгляд, оставляя лёгкий поцелуй на подбородке. – Я тебя разбудил? Если хочешь ещё поспать, то спи, я отлеплюсь от тебя.       Только что проснувшийся Сокджин выглядел ещё милее, чем когда спал. И голос такой низкий и красивый, что хотелось записать его на диктофон где-то в голове и слушать эту великолепную запись каждый день.       Сокджин медленно помотал головой и сразу же обнял Намджуна в ответ, чтобы тот ни в коем случае не отодвинулся от него.       – Нет, ты не виноват. Это просто рефлексы. Я уже чувствую, когда на меня смотрят и сразу же просыпаюсь. Так что ты тут не виноват. И на самом деле это... Приятно.       Последнюю фразу Джин сказал тише и даже как-то совсем смущённо. Он прикрыл глаза и шумно выдохнул.       – Я, наверное, ещё посплю, но ты не уходи. С тобой вот так спокойнее и лучше.       – Я и не собирался уходить. Поспим ещё вместе, как и планировали вчера. Сладких снов, малыш.       Намджун устроился удобнее на груди Сокджина, чувствуя тепло и прислушиваясь к чужому сердцебиению. Так спокойно и хорошо, что тело само начало обмякать. Медленно, но верно голова опустела. Намджун успел закинуть ногу на своего мужчину, после проваливаясь в дремоту.       А вот Сокджин в свою очередь почему-то заснуть быстро не смог. Он открыл глаза и просто смотрел в стену. Комната была наполнена тусклым светом и было так тихо и хорошо... Иногда тишина прерывалась на слабое копошение Намджуна или пение ранних птиц. Сокджин вслушивался в каждый из этих звуков и ощущал себя как-то особенно хорошо. Он невольно чуть опустил голову и зацепился взглядом за мирно вздымающуюся от ровного дыхания спину Намджуна. Улыбка сама появился на его лице, и он тихо прошептал:       – Что я буду делать, если ты вдруг уйдёшь? – он медленно погладил Намджуна по спине и тяжело выдохнул. – Легче будет застрелиться, чем лишиться тебя...       Какое-то время Сокджин ещё пролежал вот так, находясь наедине со своими мыслями и мирно спящим Намджуном, а затем всё же закрыл глаза, позволяя себе вновь заснуть.       Парфюмер просыпался несколько раз: сначала он был на груди Сокджина, как и засыпал, потом он как-то оказался на животе мужчины, затем на плече, а после он вообще сгребал своего возлюбленного в объятиях, едва ли не заваливая его на себя. Что такого ему снилось, он не помнил, зато он чувствовал, как крепко прижимал к себе Сокджина. Тот вроде как тоже спал. По крайней мере, Намджун на это надеялся, ведь с такими аттракционами едва ли можно было погрузиться в безмятежность. Да и он, по всей видимости, ползал по нему, всё время просыпаясь в разных местах.       Намджун тихо усмехнулся своим мыслям, целуя висок любимого и прикрывая глаза. Едва ли он уснёт ещё раз, время было 12:56. Он не стал пялиться на мужчину, а просто обнял его нежнее и зарылся носом в чужие волосы, вдыхая их аромат. Одна идейка промелькнула у него в голове, заставляя голову работать на все двести процентов. Где-то внутри снова загорелся огонёк профессионального парфюмера, творца, как это бывало в мастерской. Чаще там, но и дома он периодически ловил себя на том, что вынюхивал то на улице, то дома у родителей тот или иной шлейф, который в дальнейшем вдохновлял его на шедевры.       Сокджин тоже уже стал просыпаться. Для него в принципе было редкостью спать вот так долго. Обычно он всегда был на ногах в пять, ну, или край в шесть. Однако в этот раз он, кажется, впервые позволил себе расслабиться и всласть выспаться за все годы недосыпа на службе. Открыв глаза уже ясные, а не сонные как в прошлый раз, он уставился на Намджуна, который уткнулся в его волосы и кажется замер.       – Намджун? Ты чего так замер? Если боишься, что разбудил, то не волнуйся, я сам проснулся…       – А? – пришёл в себя. – А, да нет. Я просто задумался. Одна идея пришла в голову, вот и крутил её в голове, чтобы лучше и правильнее её исполнить. Выспался? Что хочешь на завтрак?       Но не успел Сокджин ответить, как сразу же был нежно поцелован в губы. Намджун тихо засмеялся, полностью укладывая мужчину на себя и вновь любуясь им в ожидании ответа.       – А, кстати, завтрак сделать или заказать? Сделаю всё, что пожелаешь, малыш.       Сокджин от таких резких действий даже немного словил панику. Он не ожидал, что его так "нагло" поцелуют, даже не позволив дать ответ.       – Ну, – пребывая в замешательстве, Сокджин и сам не заметил, как немного покраснел, а после, откашлявшись и даже немного нахмурившись, чтобы вернуть себе самообладание, продолжил, – Я бы не отказался от домашнего завтрак, если тебе и правда не сложно. Я могу помочь, если скажешь, чем.       – Ни капли не сложно. Я ведь обещал кормить тебя завтраками. Что хочешь? Могу как в прошлый раз сделать, могу что-нибудь другое. Например, какие-нибудь вафли или гренки с овощами. Или что-нибудь поплотнее, так как уже время обеда. Что ты хочешь, м?       Мужчина медленно поглаживал по спине и талии Сокджина, откровенно наблюдая за ним и мягко улыбаясь на его смущение. Это просто невозможно мило смотрелось. А Сокджин от чего-то вновь засмущался.       – Не знаю, всё будет приемлемо.       Его слова в этот момент звучали смешно даже для него самого, и Сокджин шумно выдохнул, прикрывая глаза и мысленно давая себе пощёчину.       – Разнервничался так, будто ты у меня неизвестно что спросил, а не про завтрак.       Открыв глаза, Сокджин посмотрел на Намджуна и улыбнулся.       – Вафли с чем-нибудь сладким будут в самый раз. Но я бы не отказался и от чего-то солёного. Не могу есть на завтрак только сладкое…       – У меня где-то лежит джем из крыжовника. Мне друзья из России привозили. У них джем как-то по-другому называется, но не суть. Он не слишком сладкий, с кислинкой. Можно вафли с ним тогда подать, – размышлял Намджун. – А по поводу соленого… Можно зажарить тот же бекон или ветчину с яйцами. Я что-то прям очень хочу сейчас съесть такое сочетание. Да, будет хорошо.       Намджун поцеловал Сокджин в щёку, чуть сильнее сжимая в объятиях и снова смеясь с этого. Что-то его резко накрыла нежность к этому прекрасному созданию на нём.       – Тогда давай так поступим. Я возьму на себя вафли, а ты яйца. Чай потом выберем вместе. Но сначала в ванну, разумеется. Как тебе план? И расскажешь как раз, почему нервничаешь.       – Ванна звучит хорошо, – Сокджин усмехнулся и кивнул. – И вафли с джемом, и яйца с беконом – всё это хорошо. Намного лучше чем то что я ем обычно.       Мягко поднявшись с тела Намджуна, Сокджин немного потянулся, а затем слегка наклонился сначала в одну сторону, а потом в другую, разминаясь.       – Без утренней тренировки и после такого продолжительного сна ощущаю себя немного странно. Как будто это не я, а моя плохая копия.       – Ни ты, ни твоя копия не можете быть плохими. Вот никак не можете.       Руки Намджуна медленно проскользили по бёдрам, подбираясь к талии. Потрясающе красиво. И эта медовая кожа, что так и зазывала коснуться её губами, оставить заметный след и облизать всю; и этот рельеф крепких мышц, по которому рыдает Лувр, ведь это произведение искусства; и руки Сокджина, что теперь упирались в ребра и пресс Намджуна. Всё было в его мужчине великолепно.       Закончив свою импровизированную разминку, Сокджин развернулся и опёрся ладонями о Намджуна, фиксируя его на месте.       – А вот кое-кто точно ведёт себя плохо и распускает руки. Не думаешь, что это можно считать за домогательство, м? Я спокойно себе тут разминаюсь, а ты меня нагло лапаешь. У вас у красивых парфюмеров всегда так принято?       Сокджин ухмыльнулся и слегка изогнул бровь, будто бы и правда задавал свои вопросы всерьёз.       – У одного парфюмера, у которого самый потрясающий жених, он же бывший военный, да. Вот у него однозначно да. Это теперь будет утренний ритуал. Да и разве я прям лапал? Я понимаю, если бы я твои замечательные булочки укусил или шлёпнул по ним, вот тогда бы лапал сто процентов. А это так… лёгкий намек на флирт и заигрывания. Да и ты настолько прекрасен, что мне ужасно хочется тебя касаться.       Намджун всё же умудрился подняться к Сокджину, снова воруя у него поцелуй. Нежный, мягкий, без единого намёка на что-то. Просто проявление любви.       – Ты в ванной сам справишься с такими руками? Мне помочь?       Сокджин помотал головой и улыбнулся абсолютно счастливой улыбкой.       – Не нужно, Джун-а, я сам. Бывало и хуже, так что не волнуйся. Ты можешь пока заняться приготовлениями. Я быстро приму душ и сменю тебя на дежурстве по кухне.       Тихо засмеявшись, Сокджин приблизился к Намджуну и нежно стал целовать его, почти лениво, продолжая говорить едва различимо:       – А потом, пока ты как раз будешь в душе, я уже успею приготовить яйца и бекон. Если, конечно, не буду слишком явно за тобой подглядывать.       – Хочешь на меня посмотреть? Тогда можем помыться вместе, чтобы ты точно смог всё разглядеть в мельчайших подробностях. Мм, что скажешь?       Прижав ближе к себе за талию, Намджун практически впечатал мужчину в себя, переходя поцелуями то на щёки, то обратно на губы. Озорство одолевало, и уж очень хотелось быть игривым, что парфюмер и делал. Сокджин вновь засмеялся.       – В любой другой ситуации я бы непременно согласился, но... Кажется, сейчас не подходящее время. В прошлый раз совместный душ был таким... Горячим, что я едва мог выйти из состояния желе. Так что давай отложим это на некоторое время, м?       Сокджин снова сам поцеловал Намджуна и прошептал:       – Но только на время, хорошо? Моё долгое сексуальное воздержание слишком явно даёт о себе знать в твоём присутствии, и я не знаю, когда смогу его утолить…       – Желательно никогда. Было бы идеально, – чуть отойдя от поцелуев, Намджун всё же открыл глаза. – И заметь, я даже не намекал на что-то большее в душе. Я просто хотел помыться вместе, но раз уж у Вас, господин, теперь такие ассоциации с душем, будем их поддерживать.       Чмокнув в щёку жениха, Намджун аккуратно приподнял его и утащил к ванной, не заходя внутрь. И он был слишком доволен свой крошечной шалостью.       – Мойся. Я принесу полотенце и сменную одежду. Оставлю на стиральной машине, а после буду готовить нам завтрак.       Оказавшись на твёрдом полу, Сокджин улыбнулся и кивнул.       – Спасибо. Только постарайся в этот раз сильно не пялиться, ладно? Я ведь почувствую и уже не смогу спокойно мыться.       Ухмыльнувшись, Сокджин зашёл в ванную и закрыл за собой дверь.       Намджун же поспешил выполнить то, о чём говорил. Он не обещал, что не будет сильно пялиться, но всё же этого не сделал. Лишь на мгновение взглянул на мужчину за прозрачным щитом из пластика, восхитился его красотой и сообщил, что всё принёс. А после ускакал на кухню.       На удивление, у Намджуна всегда получалось тесто. Ещё во времена студенчества он готовил много булочек на общей кухне, откуда разлетались потрясающие запахи. Медленно, но верно его уже весь этаж просил приготовить что-то и на них. Конечно, продукты покупали все вместе. Весёлые были времена.       Он услышал, как открылась дверь ванной, где уже ждал готовность к подаче первой вафли. Со специальным аппаратом для их приготовления всё было куда проще, чем жарить что-то на сковородке или запекать в духовке. Хотя в этом тоже была своя изюминка.       Сокджин уже был одет в просторную футболку и шорты Намджуна. Его ноги, как и руки были открыты, что в свою очередь очень отчётливо демонстрировало мышцы на теле военного. Чуть встряхнув влажными после душа волосами, Сокджин подошёл ближе к Джуну.       – Как идёт процесс? Я не слишком долго?       Лишь на мгновение взглянув на мужчину и облизнув в момент пересохшие губы от такого вида, Намджун улыбнулся, доставая готовую вафлю и кладя её на тарелку.       – Всё замечательно, первая уже готова, как видишь. Не долго, всё в порядке. Джем уже на столе, чайник готов. Все продукты для тебя я уже достал, так что они ждут тебя. Если будет больно готовить, оставь мне. Я доделаю, хорошо?       Сокджин кивнул. Его несколько умиляла такая забота, ведь Намджун прекрасно понимал, что Сокджин привык к травмам и мог бы не волноваться за него, но он всё равно переживал, и это было как-то особенно приятно.       – Хорошо. Но уже даже не болит.       Сокджин не врал. Точнее, он просто уже не чувствовал боль на таком уровне, чтобы это приносило хоть какой-то дискомфорт. Для него это были не более чем ссадины, которые хоть и выглядели без бинтов всё ещё весьма удручающе, но не доставляли ему никаких хлопот.       Включив плиту и поставив сковороду разогреваться, Сокджин уже взялся за яйца, как вдруг замер. Он ведь не знал, какие именно любит Намджун, а уже собирался принять решение за него. Снова.       – Ты любишь с цельными желтками или нет?       – Да без разницы, я в этом плане всеяден. Единственное, что я не очень люблю, так это желток в варёных яйцах. Он слишком сухой для меня. В салатах и других блюдах нормально, а вот чисто так есть не могу. А остальное спокойно поглощаю. Да и если готовил ты, думаю, я смогу осилить всё, – посмеялся Намджун, чуть приобнимая мужчину сзади и целуя его в щеку. – Я в душ. Сделай всё на свой вкус. Но вафли оставь мне!       Намджун ещё раз поцеловал мужчину, а после быстренько полетел в ванну. Надо было привести и себя в порядок, а после завтрака позаботиться о ранах Сокджина. Да, именно так он и сделает.       Сокджин смотрел как масло постепенно нагревалось на сковороде и вдруг задумался, а часто ли он вообще спрашивал людей об их мнении вот так как сейчас? Ведь вообще-то Сокджин всегда и везде всё привык решать сам, а теперь он вдруг понял, что это как-то неправильно.       Кивнув собственным мыслям, Сокджин решил всё-таки сделать классическую яичницу со слегка влажными желтками, Намджун ведь говорил, что не любит, когда они слишком сухие. Быстро управившись с яйцами, Сокджин переключился на бекон, с которым тоже разобрался почти за несколько минут. Он даже постарался всё красиво уложить на тарелках, ведь Намджун любил, когда всё выглядело эстетично. Даже если это просто яйца и бекон.       Сам же хозяин квартиры практически пробежал мимо Сокджин через несколько минут, сразу же включаясь в работу повара. На голове Намджуна покоилось полотенце, что впитывало влагу с волос. Отсутствие всякой футболки и в принципе верха позволяло рассмотреть спину, на которой всё ещё оставались едва заметные красные полосы от ногтей. Серые штаны прикрывали ноги, но Сокджин там уже и так всё знал, и отлично мог визуализировать, если нужно.       Ещё через десять минут Намджун уже ставил тарелку с вафлями на стол, плюхаясь рядом с Сокджином. Еда уже чуть остыла, как и чай. Ну, хоть языки не обожгут.       – Как позавтракаем, я перебинтую тебе руки и обработаю. И никаких "но". Мы же хотим, чтобы они быстрее зажили, верно?       Сокджин на это лишь молча кивнул, решая и правда в этот раз не спорить. Принявшись за завтрак, он периодически бросал взгляды на Намджуна, что кажется был абсолютно спокоен и доволен, что конечно же очень радовало военного.       – У тебя красивые мышцы пресса и рук, я говорил? Тебе очень идёт сидеть вот так, без верха. Обычно это смотрится нелепо, но ты красив. Сложно не смотреть на тебя.       – Не говорил, но ты их кусал и целовал, так что я подумал, что они явно тебе нравятся. Да и раз ты говоришь мне такое, значит, я действительно хорошо выгляжу. В армии ведь много мужчин, так что комплимент засчитан, – посмеялся Намджун, отпивая чай из любимой кружки.       Приятно, когда любимый человек искренне восхищался тобой, но ещё лучше, когда он запоминал такие мелочи, как вот эта чашка в его руках, из которой он пил, когда Сокджин впервые оказался у него дома. Безумно подкупало такое, если честно.       – В армии мне было не до разглядывания мужчин, если ты намекаешь на это, – Сокджин тихо засмеялся, продолжая есть свой завтрак. – Меньшее, о чём я думал, это случайный перепихон или что-то такое, у меня было слишком много других дел. Тот случай... – Сокджин делает небольшую пользу, вспоминая скандал со своим бывшим, – был исключением.       Намджун аккуратно вытер с чужой щеки джем, после облизывая подушечку пальца с остатками сладости. Так ещё вкуснее. Мужчина облизнул губы, прячась после за кружкой чая.       – Если тебе до сих пор тяжело, то можешь рассказать мне сам на этот раз, раз уж Дохи тебя опередила. Или если меня будет мало, то обратимся к специалисту, – Намджун осекся. – Не подумай, что я там как-то плохо о тебе подумал. Ни в ком случае! Просто если тебе будет тяжело поделиться со мной, то может с незнакомым человеком будет проще?.. Не знаю. Не обижайся только, пожалуйста. Я не из плохих побуждений это сказал.       Сокджин мягко улыбнулся и помотал головой.       – Я не обижаюсь, Намджун-а. Это старая история, и я больше не люблю его и не питаю к Хёншику никаких чувств, вообще никаких, но эта ситуация занимает большую часть моей жизни, и забыть об этом я не могу, даже если захочу. А ещё это единственное, за что мне стыдно. По-настоящему стыдно. Ведь я был настолько эгоистичен, что втянул в это свою семью. Не Хёншик, а именно я.       Сделав глоток чая, Сокджин улыбнулся как-то совсем спокойно и посмотрел на Джуна.       – Эта точно не та история, которую стоит рассказывать жениху. Вдруг ты сбежишь? Не хотелось бы рисковать.       – Я уже её слышал, пусть и не от тебя. Так что подробности могут вызвать во мне только ещё большую ненависть к Хёншику. И я буду на твоей стороне, даже если ты сто раз неправ.       Намджун аккуратно взял и поднёс чужую руку к своим губам, мягко касаясь кожи. Это было обещание, и он постарается его сдержать.       – Но перед началом истории давай закончим с едой, обработаем твои раны и ляжем в кровать. Там удобнее.       Сокджин кивнул, а с лица не уходила лёгкая улыбка. Сокджин не часто так много улыбался, но с Намджуном это получалось само собой. И это его очень радовало.       – Как скажете, командир, – Сокджин сразу же посмеялся и продолжил есть, периодически бросая на Намджуна довольные взгляды.       Когда с едой было покончено и даже посуда была вымыта, они перебрались в спальню, где Сокджину предстояло побыть пациентом.       – Только больше не плачь из-за ран, ладно? Мне и правда уже не больно, – сразу попросил Сокджин, когда увидел, как Намджун с аптечкой в руках немного нахмурился.       – Не могу ничего обещать. На это больно смотреть, а ещё больнее мысль, что ты привык к подобному. И речь сейчас не только про раны, но и про отношение к себе. Я очень надеюсь, что ты всё же будешь ценить себя больше.       Медленно и осторожно размотав бинт, Намджун заметил, что раны на руках покрылись корочками. Он выдохнул, ведь, кажется, крови он сегодня не увидит. Мягко и нежно нанося заживляющую мазь на сами раны и кожу вокруг них, мужчина из привычки или из-за страха сделать больнее аккуратно дул на костяшки, стараясь не давить сильно пальцами.       – Не больно? Только честно.       Сокджин помотал головой и немного грустно улыбнулся.       – Боль такого уровня я уже не чувствую. Вот если бы до кости было содрано, тогда да, а так чисто это как царапина. Только внешне беспокоит. Исключительно эстетический изъян.       Заметив округлившиеся глаза Намджуна, Сокджин засмеялся.       – Прости, глупая шутка получилась. Но и правда не больно. Честно, Намджун…       – Раз такое ты не чувствуешь, тогда придется тебя каждый день осматривать на наличие ран, ссадин или синяков.       Он осторожно стал ласкать чужие ладони, даже не представляя, какую боль перенёс этот мужчина, сидящий рядом с ним. Всё время в опасности, крови и страхе. И как только Сокджин не потерял себя? Намджун точно не смог бы так. Медленно потираясь щекой о довольно грубую кожу, он не в силах был удержать себя от поцелуя в середину внутренней части ладони.       – А это чувствуешь? – теперь там же прошёлся языком. – А это?       Сокджин замер. Он смотрела на Намджуна почти не мигая, хоть его дыхание и оставалось ровным. Он следил за его действиями и едва сдерживал бурю, что разрасталась внутри, несмотря на внешний покой.       – Чувствую. Я всё, что ты делаешь, чувствую, Намджун. Это... Сложно не ощутить.       – Так странно, – мужчина медленно целовал руки Сокджина. – Ты не чувствуешь боли, но так отзываешься на мои касания. Ты такой интересный, Сокджин-а. Удивительный просто.       Намджун медленно вёл губами к ранам, осторожно, практически невесомо касаясь коричневых корочек. Будь воля мужчины, он бы всех этих командиров и генералов поставил в шеренгу и попросил Сокджина пострелять по ним. Они бы знатно наделали в штаны. Но сейчас...       Сейчас Намджун медленно подобрался к чужим губам, мягко целуя их. Тихо, нежно и осторожно он касался любимой кожи, практически сразу чуть отодвигаясь и не настаивая на страсть. Конечно, она имела место быть, но не сейчас. Не сейчас, когда они снова абсолютно открыты друг другу.       – Я люблю тебя, Сокджин-а. И я не сомневаюсь в этом чувстве.       Сокджин невольно облизал губы после поцелуя и совсем тихо ответил:       – Я тоже тебя люблю...       Когда Намджун продолжил бинтовать его руки, Сокджин улыбнулся.       – Знаешь, забавно, что тебя удивляет моя такая разная чувствительность. Но в этом нет ничего удивительного. К боли я привык, а вот к таким ласкам едва ли. А всё новое вызывает в нас сильные эмоции. И я надеюсь, что я никогда к этому не привыкну, потому что то, как ты действуешь на меня, это так... Опьяняюще.       – Тогда мне нужно подключать творческую часть, чтобы ты не смог привыкнуть к моим выходкам. Не привыкай ко мне. Удивляйся, наслаждайся, а я в свою очередь постараюсь не повторяться слишком часто.       Закончив с руками и переключившись на губу, Намджун едва ли не мурлыкал от такого близкого расстояния к своему мужчине. Он даже чувствовал тепло Сокджина, хотя и не касался его кожи. Безумно приятно осознавать, что не он один сходил с ума от их близости и поцелуев. Надо же, Намджун пьянил Сокджина. И это было абсолютно взаимно.       – Если так продолжишь, я перестану находиться в здравом уме, – хмыкнул Сокджин и сам чуть подался вперёд, нежно целуя Намджуна. – Ты удивительный человек, Джун...       Эта мысль не покидала Сокджина с момента их знакомства. Он буквально не мог вообразить, что такие прекрасные, чувственные и любящие люди вообще бывают, но Намджун был живым доказательством, и это осознание будто переворачивало всё внутри военного, заставляя снова и снова желать узнать этого мужчину получше.       Намджун тихо посмеялся, обнимая Сокджина с нежным трепетом в сердце. Он желанный. Он удивительный. Он любит и любим в ответ. Разве бывает что-то лучше этого? Едва ли.       – Нам пока что с ума сходить нельзя. По крайней мере, до того момента, пока твои раны не заживут.       И покой пришёл. Абсолютная безмятежность. Намджун, наверное, ощущал подобное в далёком детстве, когда лежал между родителей на их кровати. И теперь, когда ему уже тридцать, он снова обрёл своё безопасное место рядом с любимым человеком.       Оставив поцелуй на щеке Сокджина, Намджун завалился на кровать рядом. Он старался рассмотреть своего мужчину внимательнее, отпечатывая его восхитительный образ в самых глубоких частях мозга.       – Как ты думаешь, что нас ждёт впереди?       Сокджин устроился поудобнее в кровати, рассматривая, как бережно и аккуратно Намджун забинтовал его руки.       – Не знаю. Я впервые не представляю, что будет дальше. У меня всегда был чёткий план на будущее, но сейчас... Как бы я не старался что-то спланировать, с тобой всё идёт иначе. И с одной стороны, это немного пугает, но с другой, это совершенно новое чувство, и оно мне нравится.       Сокджин повернулся к Намджуну и улыбнулся.       – Не знаю, что нас ждёт впереди, но я впервые буду жить надеждой. Надеждой на лучшее. Потому что я буду стараться быть человеком, с которым ты захочешь остаться навсегда.       – Ты уже являешься таким человеком. За неделю ты подарил мне столько всего, что я не смог получить за все свои тридцать лет. Тебе понадобилось меньше недели, чтобы я согласился на брак. Это ведь серьезное и ответственное решение, в котором я даже на каплю не сомневаюсь. Представляешь? Всего несколько дней, а мы уже поменяли жизни друг друга на сто восемьдесят градусов. Должно быть, мы действительно предназначены друг другу. По крайней мере, я на это надеюсь, ведь это романтично.       Намджун стал медленно поглаживать бедро Сокджина, приглашая его лечь рядом с ним. Да, скорее всего, это действительно была сама судьба, что свела их нуждающихся во внимании, заботе и любви друг с другом. Так уготовано им было, чтобы подарить океаны счастья и нежности. Сокджин лёг рядом, как того и хотел Намджун, а после закрыл глаза.       – Романтично, да, наверное. Я в этом не силён. Но я рад, если ты считаешь это таковым. Потому что я всё боюсь, что пугаю тебя всем этим. Я привык быстро принимать решение, поэтому для меня это нормально, но если всё же тебе с этим сложно, то прошу, говори. Я могу считать по лицу намерения убить или обмануть, но не глубинные чувства близкого мне человека. Я не умею считывать… Такие эмоции.       Открыв глаза, Сокджин повернул голову и посмотрел на Намджуна. Он почти не моргал, смотря на него в упор и как бы давая понять, что он не шутит. Внутри военного было много разных чувств, которые он, конечно же, умело скрывал, однако, чем ближе и дольше он был с Намджуном, тем сложнее ему было не поддаваться этим эмоциям.       – Обожаю твою честность. У нас всё очень быстро произошло, да, но зато мы теперь оба прекрасно знаем серьёзность наших намерений. Меня только немного пугает скорость, но уверен, что лучшего человека в своей жизни я уже встретил.       Не отводя взгляд, Намджун нежно улыбался, чувствуя себя абсолютно счастливым.       – И говоря про умение читать чужие чувства... Что ж, будем учиться делать это вместе. Мы с тобой много разговариваем и наблюдаем друг за другом, так что всё у нас будет хорошо. Мы всё сможем вместе. Нас ведь двое теперь.       Сокджин вдруг засмеялся. Да так заливисто, словно он маленький ребёнок, который осознал что-то, чего не знает ни один взрослый.       – Знаешь, а ведь я быстро учусь. Так что если я уж научился вычислять террористов, представь, что будет если я начну понимать каждую твою эмоцию. Ты же понимаешь, да? Я буду делать всё, чтобы ты стал счастливым, и однажды, ты начнёшь бояться своих желаний. Потому что ты только подумал, а я уже сделал.       Сокджин вновь засмеялся.       – Не, это уже какое-то читерство. Так будет не интересно и скучно. Но, конечно, такая связь покажет глубину наших чувств. И это в любом случае будет работать в обе стороны.       Намджун перелёг на бок, чтобы удобнее было глядеть на своего мужчину. Ужасно хотелось украсть поцелуй с губ смеющегося Сокджина. Он был великолепно красив, и это озорство в смехе – прекрасно с самого начала и до самого конца. Намджун медленно опустил взгляд на чужие губы, а после резко перевёл обратно.       – Кстати, у тебя есть уникальная возможность начать изучать мои мысли. Как думаешь, что у меня на уме?       Сокджин принял этот вызов и тоже лёг на бок, опираясь при этом на руку. Он смотрел на Намджуна серьёзным взглядом и в какой-то момент вновь улыбнулся, чуть прищуриваясь.       – Знаешь, как мы вычисляем намерения других людей? Есть различные невербальные сигналы. Если долго изучать цель, можно запомнить эти сигналы, и они сыграют тебе на руку.       Сокджин внезапно подался вперёд и уже в следующую секунду оказался сверху Намджуна. Тот с трепетом в сердце не смел отвести взгляд, пока руки медленно тянулись обнять мужчину и прижать к себе.       – Ты всегда смотришь на мои губы перед поцелуем.       Не дав ответить, Сокджин наклонился и поцеловал Намджуна. Нежно и сладко, без намёка на что-то большее, а затем, отстранившись, снова как-то по-мальчишески улыбнулся.       – Я оказался прав? Это то, о чём ты думал?       – Абсолютно прав, – Намджун отзеркалил веселье мужчины, скользя руками по его спине и рёбрам.       Он аккуратно уложил Сокджина на себя, чтобы тот не напрягал руки. Переплетаясь пальцами, он улыбался, целуя мужчину в лоб и его ладони, что были свободны от бинтов. Хорошо, что кровь не пошла. Значит, сформировалась уже очень хорошая корочка. Да и его усилиями заживление проходило быстрее. Ну, Намджун на это надеялся, по крайней мере.       – Что ещё ты видишь? Расскажи мне, как ты вообще видишь меня? Всё ли тебя устраивает? Я сейчас не только про внешность, но и про характер, привычки, поступки. Может, ты хотел бы, чтобы я относился к тебе ещё нежнее или сейчас достаточно? Может, я делаю что-то недостаточно для тебя. Или есть ли что-то, что ты боишься сказать мне сейчас, но сможешь позже, допустим, через пару лет?       Сокджин смотрел на Намджуна и, кажется, впервые не знал, что сказать. Он тщательно прокручивал в голове вопросы Намджуна снова и снова и не знал, как на них ответить. Как он видит Намджуна? Это был одновременно простой и сложный вопрос. С одной стороны, Сокджин смог бы детально описать его внешность, даже если бы закрыл глаза, а с другой... Описать его личность? Характер? Как это было возможно, когда в одну секунду Намджун был нежным и ранимым, а в другую уже серьёзным и волевым? Сокджин не знал, как ему удавалось умещать в себе всё и сразу, потому что... Сам Сокджин уже давно забыл, какого это – фонтанировать такими разными эмоциями.       Видимо из-за долгого молчания и пристального взгляда Намджун занервничал – это читалось на его лице, и Сокджин поспешил вернуться к реальности, тихо хмыкнув.       – Ты застал меня врасплох своими вопросами. Я не знаю, как на них отвечать. Я не знаю, Намджуна... Мне кажется ты идеальный. В тебе есть всё и даже больше. Ты добрый, милый, отзывчивый, готов помочь, если в силах это сделать, ты очень целеустремлённый и идейный. Ты нежный и в тоже время сексуальный. Ты как... Пустыня. С тобой и спокойно, и в тоже время в любой момент может произойти что-то невероятное. Я радуюсь всему, что ты делаешь, даже если я иногда не понимаю, почему ты поступаешь тем или иным образом. Даже когда мне кажется, что мои действия тебя расстраивают, и я начинаю ощущать чувство вины, в следующий момент ты уже показываешь, что благодарен мне. А я... Теряюсь, потому что не понимаю, как можно благодарить человека, который тебя расстроил. Я вижу тебя как человека, который мне совершенно непонятен, но которого я по-настоящему полюбил. И может это глупо, учитывая срок, что мы вместе, но... Снайперу достаточно секунды, чтобы отнять чью-то жизнь. Так почему же мне может быть недостаточно той же секунды, чтобы понять, что я нашёл в тебе своё предназначение?       Сокджин поднял руку и провёл ею тыльной стороной по щеке Намджуна. А тот сразу стал ласкаться об неё, прикрывая глаза от наслаждения.       – Я бы убил за тебя. Знаю, это звучит жутко и совсем не романтично, но я бы сделал это. Потому что только ты... Делаешь со мной это, – Сокджин взял руку Намджуна и поднёс её к своей груди, где бешено колотилось сердце. – Я не могу этого объяснить, но тело само реагирует на тебя так. И если ты хочешь знать, как я вижу тебя, то я вижу тебя сердцем. Этого... Достаточно для тебя?       – Достаточно, Сокджин. Я безумно люблю твою прямолинейность и честность. Ты необыкновенный, малыш, – Намджун оставил нежный поцелуй на чужих губах. – Я совсем засмущал тебя такими вопросами, да? Ничего, мне достаточно и того, что ты мне только что сказал. Думаю, на остальные вопросы ты ответишь, но через какое-то время. Я не тороплю тебя.       Рука медленно переползла с груди на спину Сокджина, нежно поглаживая через одежду. Намджун с улыбкой смотрел на своего мужчину, понимая уникальность человека рядом с ним. Он спрашивал совершенно о другом, но Сокджин понял его именно так, чем и привлекал парфюмера. Наверное, у военных действительно отличалась логика, или же это просто его малыш был таким потрясающим. Да, скорее последнее было вернее.       – И спасибо тебе за такие слова. Тот факт, что ты готов убить за меня... Звучит, как фраза из книги, но она прекрасна, – тихонько посмеялся Намджун. – Хочешь, расскажу тебе, как вижу тебя я? Или тебе такое не очень интересно?       Сокджин кивнул, смотря в глаза Намджуна и пытаясь понять, действительно ли он был удовлетворён ответом или Сокджин снова сказал что-то не так. Однако в зрачках напротив была лишь любовь и нежность, и внутри военного всё немного расслабилось.       – Конечно, хочу. Надеюсь, там будет что-то кроме: он был прямолинейным настолько, что я каждый раз пребывал в состоянии шока, – Сокджин невольно засмеялся, чуть отводя взгляд. Он всегда делал так, когда боялся услышать правду.       – Если я и был шокирован первые разы, то сейчас, как я уже говорил, я очень люблю эту черту в тебе.       Намджун медлил. Он гладил Сокджина по спине, перебираясь всё ближе к шее и волосам мужчины. Чуть наигравшись с короткой стрижкой, пальцы повело к ушам, после по щекам, а остановились они на губах, нежно очерчивая края, чувствительной кожи.       – Я ни разу не встречал таких людей, как ты, Сокджин. Сначала ты показался мне холодным и мрачным, но по мере того, как ты открывался мне и я узнавал тебя лучше, ты расцветал в моих глазах. Будто бы бутон, что сначала был невзрачный, а, когда на него попало солнце, он распустил свои прекрасные лепестки. Ты очень сильный, Сокджин. Столько всего пережить, пройти и пропустить через себя, сохранив себя самого... Это дорогого стоит. И в то же время ты можешь быть слабым. Ты можешь, правда. Ты как туманное утро, где пахнет свежестью и некой таинственностью, но когда поднимается солнце, то всё вокруг становится ясным и блестящим от капелек росы. Ты не боишься боли, но боишься её причинить. Ты и спокойный, и несдержанный одновременно. Ты всё прячешь в себе, но в какой-то момент взрываешься эмоциями, и всё это я приму без остатка. Сокджин, ты для меня как тёплый чай с лимоном и мёдом в дождливую погоду. Ты тоже принял меня с моей нерешительностью, тактильностью и морем заботы. Я полюбил в тебе твою старомодность и романтику, Сокджин. Я полюбил в тебе твоё смущение и твои маленькие улыбки, когда я угадываю с выбором чая. Я полюбил в тебе твоё упорство и решительность. Я полюбил тебе всё, что ты мне показал, и всё, что покажешь в будущем. Я люблю каждую твою сторону. Абсолютно каждую.       Сокджин смотрел на Намджуна и едва дышал. Он впитывал каждое слово и всё пытался найти хоть какой-то подвох, хоть какой-то намёк на уловку, хоть что-то, что подсказало бы, что это лишь красивые слова и не более. Но каким бы осмотрительным не был Сокджин, он не мог найти в Намджуне никакого подвоха, и это тронуло его до глубины души. Сокджин смотрел на Намджуна и понимал, что больше не может слушать это, больше не может спокойно слушать, как кто-то любит его с такой силой, как сейчас.       – Намджун, перестань... Слышишь, перестань… Это всё… Это слишком…       Голос Сокджина на последнем слове заметно дрогнул. Он уткнулся в грудь Джуна и замер. В ту же секунду футболка Намджуна стала пропитываться влагой. Это были слёзы. Слёзы Сокджина.       Он уже и не помнил, когда плакал последний раз, но сейчас слова Намджуна тронули его слишком сильно, и что-то внутри вдруг сломалось, высвобождая эту редкую для военного эмоцию.       Мужчина обнял его со всей лаской, которую имел внутри, и стал поглаживать по волосам и спине. Как он и говорил, он принимал всё, что показывал ему Сокджин. Абсолютно всё.       – Я и не подумаю перестать, Сокджин. Я хочу окружить тебя заботой и любовью так, чтобы ты перестал стесняться или бояться своих эмоций. Я буду рядом. И ты будь рядом со мной, чтобы я смог дотянуться до тебя.       Намджун осторожно и крайне нежно оставил несколько поцелуев на макушке любимого, не переставая его гладить и обнимать. Сокджин долго терпел, так что сколько бы он не проливал слёз, он будет рядом с ним.       Медленно вдыхая и выдыхая, Намджун заметил, как Сокджин тоже стал подстраиваться под его дыхание. Хоть и всхлипывал, но всё равно старался. Мужчине почему-то это показалось ужасно милым, из-за чего он снова начал дурно улыбаться.       – Умница, дыши со мной. Вдох... и выдох. Вдох... и выдох.       Сокджин послушно подстроился под слова Намджуна и через некоторое время успокоился. Сначала ему было почти физически больно от этих эмоций, а потом ему вдруг стало за себя жутко стыдно. Расплакался, как ребёнок, какой позор...       – Прости за это, я... Не знаю, что на меня нашло, но твои слова... Они будто сработали каким-то триггером, и я не сдержался. Наверное, было жалкое зрелище, но я просто не знаю, что это была за реакция. Твои слова, Намджуна, были такими красивыми и искренними. Никто раньше не говорил мне ничего такого, а ещё... – Сокджин вздохнул, вновь ощущая какое-то пощипывание в уголках глаз, а зрение вдруг снова поплыло, – я очень люблю чай с мёдом и лимоном...       – Когда-нибудь настанет день, когда ты перестанешь извиняться за свои эмоции. Хотелось бы, чтобы поскорее, но... – Намджун оставил очередной поцелуй на макушке мужчины, – всему своё время. И если снова почувствуешь, что не сможешь сдержаться, приходи ко мне. Я тебя обниму, поцелую и выслушаю, если ты захочешь поделиться.       Чуть сжав любимого мужчину в объятьях, Намджун откинулся на подушки, совсем расслабляясь. Он чувствовал, что Сокджин снова начал вздрагивать и тихо всхлипывать, поэтому его руки снова начали елозить по спине военного. Намджун что-то начал напевать тихо. Это ему напомнило о посиделках с семьёй перед телевизором в большие праздники.       – А по поводу чая... Можем выпить его чуть позже. У меня он получается не таким вкусным, как у моих друзей из России, но всё же неплохой. Надо будет тебя обязательно к ним свозить.       Сокджин нервно сглотнул и постепенно, но всё же пришёл в себя. Он чувствовал себя странно. Он не ощущал себя гадко, как это было раньше, но это всё равно это было как-то неправильно. Будто он не должен показывать такие эмоции, однако слова Намджуна действовали успокаивающее, и он на какое-то время заглушил это чувство неправильности в себе.       Они лежали так ещё некоторое время, а потом Сокджин поднял голову и посмотрел на Намджуна слегка красными от слёз глазами.       – Ты удивительный человек, Намджун, правда. И ты всегда так поддерживаешь меня, говоришь мне всё это... Ты довёл меня до слёз, и я не знаю, как на это реагировать, но, думаю, теперь... – Сокджин чуть сжал ладонь в кулак, как бы проверяя собственную решимость. – Думаю, теперь ты должен знать. Должен знать всё о той... Истории. Истории с Хёншиком. Ты... Заслуживаешь знать, как всё было на самом деле.       – Я слушаю, – Намджун осторожно взял чужие руки в свои, попеременно целуя костяшки.       Это серьёзный шаг навстречу ему, так что он весь превратился во внимание, настраиваясь слушать явно нелёгкий рассказ о бывшем Сокджина. Намджун приподнялся выше на кровати, не сводя глаз с любимого и ожидая начала.       Сокджин смотрел на Намджуна ещё какое-то время, собираясь с мыслями и будто бы проверяя, готов ли его мужчина к таким подробностям, не оттолкнут ли они его. Но не увидев в глазах напротив страха или нерешительности, Сокджин всё же начал рассказ:       – Основную часть истории ты знаешь, так что я расскажу важные детали. Мы с Хёншиком начали встречаться ещё в Академии. Точнее, как, он буквально не оставил мне выбора. Мы довольно долго дружили до этого, у нас была общая тусовка, общие интересы... В один из дней он выпивал с нашими общими друзьями, а я готовился к экзамену в общежитии. Он позвонил мне будучи сильно пьяным. Сначала просто попросил с ним поговорить, чтобы он не отрубился, пока не доберётся до общежития. Я говорил. Он рассказывал мне о том, как провёл день, то были выходные, так что мы целый день не виделись и почти не общались. Я тогда писал что-то в тетради и на автомате стал задавать какие-то уточняющие вопросы, по типу: что ты купил в круглосутке, что вы пили, где ты сейчас идёшь. А он вдруг разозлился. Сказал, что не видел меня целый день, не слышал моего голоса и так чертовски по мне соскучился, что сердце кровью обливается, а я ему какие-то дурацкие вопросы задаю. Я тогда ручку из рук выронил, представляешь?       Сокджин засмеялся, но видно было, что этот смех был болезненным. Он слишком живо помнил этот момент, и это всё ещё было больно. Намджун нервно сглотнул. Он уже примерно представлял, что случилось с Сокджином, и, если честно, слушать дальше не хотелось, но он не смел перебивать рассказ, что явно давался мужчине с большим усилием.       – Мы никогда не говорили до этого о чувствах, поэтому я даже не знал, что сказать. Отшутился, что, мол, не буду его доставать тогда, и замолчал. А он как заведённый стал говорить, как скучал, как я ему нужен и какой я прекрасный, что он никогда таких не встречал. А потом и вовсе заявил...       "Я не знаю, по парням ты или нет, я тебя никогда не спрашивал, но я хочу, чтобы ты был моим. Я хочу, чтобы мы встречались. И это не обсуждается. Не обсуждается, понимаешь?"       Слова Хёншика всплыли в голове так явно, что Сокджин сам не заметил, как замер. Прошло столько времени, но он до сих пор слишком чётко слышал это в голове. Ему понадобилась минута, прежде чем продолжить. Тело как-то само сжалось и не желало расслабляться. Голова загудела, но он продолжил.       – Я тогда буквально забыл, как дышать. Я не знал, что сказать, потому что никто и никогда не говорил мне таких вещей. Никто и никогда не боролся за меня вот так, не... Желал меня вот так, как он. Но в глубине души я понимал, что это могла быть лишь слабость от алкоголя, и я боялся с ним об этом говорить на следующее утро. Однако на следующий день или через день, точно я уже не помню, он сказал, что от своих слов не отказывается и хочет, чтобы мы встречались. И мы начали. Наши отношения были, как бы это помягче сказать...       Сокджин опустил взгляд и нервно сглотнул, явно ощущая какой-то стыд от этих воспоминаний и даже не стараясь в этот раз его скрыть, раз уж он решил быть с Намджуном откровенным. Конечно, хотелось спрятаться, но не в этот раз, когда его так обнимали и так смотрели на него.       – Они были зависимыми и очень страстными. Но первое время меня это более чем устраивало. Это сейчас я понимаю, что он за меня никогда и не боролся, он взял меня по желанию, а я не особо сопротивлялся. Но тогда я так не думал. Я был влюблён. Ужасно влюблён. Мне нравилось, что меня в какой-то мере контролируют, потому что, когда ты всегда контролируешь всё сам, иногда хочется кому-то сдаться. Понимаешь? И я сдался ему. Вот только проблема была в том, что мне хотелось от него заботы, хотелось поддержки, а по итогу единственное, что я от него получал, это контроль в сексе, любые прихоти по его требованию, полную поддержку с моей стороны, которую я обязан был ему давать по первому зову и кучу негатива и злобы с его стороны. Наши отношения были идеальными лишь первое время. Он говорил, что любит меня, у нас был классный секс, и мы много болтали обо всём на свете. Если не могли видеться, то созванивались, и всё ощущалось так хорошо. Он говорил, что я необыкновенный. Осыпал меня комплиментами, и я как идиот растаял. Он был для меня первым во всём, и я просто… Был слишком наивным. Я потерял всякую бдительность и это меня убило.       Сокджина вдруг передёрнуло, как от спазма, но он быстро взял себя в руки. Откуда-то взялось чувство лёгкой тошноты. Он переходил на более тяжёлую часть и это встречалось внутренним сопротивлением, но он продолжил.       – Проблемы начались, когда нас перевели в часть. Работы стало больше, нервы были на пределе. И если я справлялся и старался не нести негатив в наши отношения, как бы тяжело мне не было, Хёншик был другим. Он предпочитал сливать весь негатив в меня. Он постоянно жаловался как ему тяжело, но, когда я пытался его утешить срывался на мне, говоря, что ему не всралась моя поддержка, что я говорю заученные фразы, от которых его тошнит. Затем он стал откровенно орать на меня и даже унижать, потому что, как он говорил, он приходит ко мне за поддержкой, а получает не то, что ему нужно. Он мог бросить трубку, если ему что-то не нравилось по середине разговора, он мог заблокировать меня в мессенджере, аргументируя это тем, что я его заколебал. Мог по несколько дней избегать меня, говоря, что ему нужно было пространство и он от меня устал. Самое ужасное, что я всё это проглатывал и шёл дальше. Честно говоря, было тяжело. Ужасно тяжело и больно, но я старался не фокусироваться на этом. Пропускал мимо и шёл дальше, посвящая всё свободное время работе, лишь бы только не копаться в себе, не искать причину, почему он так изменился, что я сделал не так. Не хотел оставаться наедине со своими мыслями. Я был идиотом ещё и потому, что заметил не то, каким придурком он был, а то, что он бывает доволен, только когда у нас секс. В сексе он всегда был нежным, и я ошибочно воспринимал это за хорошие чувства. Думал: «Раз ему меня хочется, значит у нас всё хорошо, наверное я просто сам веду себя не так, вот он и срывается». А остальное – это просто перепады настроения, так у всех бывает. Наш секс превратился в его удовлетворение, и в мои попытки получить его любовь и внимание, а точнее заслужить. Хотя бы телом.       Сокджин тяжело вздохнул, чувствуя ком в горле от подступающих слёз, и закрыл глаза. Руки его начали немного подрагивать от надвигавшейся боли, что, конечно, поутихла с годами. Но она не стала от времени менее удушающей и противной. Только теперь к ней примешалась и злость. Даже ярость. На самого себя.       – Я стал присылать ему разные фото и видео, только чтобы задобрить. Он всегда на них отвечал. И хотя я никогда раньше такого не делал, он убедил меня, что если это для него, то всё в порядке, что у нас любовь и это доверие. Это доверие, как ты уже знаешь, вылезло мне потом боком...       Сокджин тихо посмеивался, но, когда он открыл глаза, стало предельно ясно, что в них заблестели слёзы.       – Я так сильно любил его. Я так его любил, Намджун-а... Я знаю, что идиот, знаю, что мне стоило разорвать эти отношения раньше, но, понимаешь, я... Каждый раз, когда я думал, что больше не могу, я вспоминал его то признание и думал: «Разве кто-то ещё скажет мне также? Разве я буду... Достоин такого снова?» И я прощал его раз за разом. А потом... Потом я понял, что у нас всё трещит по швам, и испугался. Я стал догадываться, что у нас не всё в порядке, когда он перестал говорить, что любит меня. Даже в ответ не говорил. Он иногда просто игнорировал мои признания или начинал раздражаться. Я списывал это на плохое настроение, но потом случилось то, чего я никогда не забуду, и тогда страх ушёл. Это врезалось мне в память против моей воли, и я ощутил себя так мерзко, как никогда не ощущал.       "В тот вечер, Сокджин в очередной раз попытался привлечь внимание Хёншика и это сработало лишь после интимных фото. Они встретились и снова переспали. Хёншик был весьма доволен собой, а Сокджин вдруг ощутил внутри пустоту. Он лежал с ним рядом и тихо спросил:       – Ты любишь меня?       – Мм? – повернулся к нему с непонимающим видом Хёншик.       Сокджин повторил. Прозвучало это скорее всего слишком отчаянно, но он этого не заметил.       – Ты меня любишь?       Хёнщик улыбнулся и притянул Сокджина к себе, целуя.       – Конечно люблю, Джин-и.       Сокджин расплылся в улыбке и впервые за долгое время тревога отпустила его, но Хёншик вдруг шёпотом добавил, чем разбил доверчивое сердце тогда ещё довольно юного парня:       – Особенно, когда ты раздвигаешь передо мной свои прекрасные ноги..."       Сокджин посмотрел на Намджуна, замечая его неоднозначную реакцию, и продолжил:       – Тогда я понял, что это конец. Он ушёл почти сразу. И был явно в прекрасном настроении, а я был раздавлен. Я ощутил себя использованным презервативом, в который спустили и выбросили. После этого я несколько дистанцировался от него. Сосредоточился на службе и заслужил очередное повышение. Лишь бы только не ощущать себя так мерзко, словно я всё это время не встречался с человеком, которого люблю, а торговал своим телом. По итогу, Хёншик это заметил, и ему это не понравилось. Он вновь как будто стал проявлять ко мне интерес. Извинился, что был грубым, и я даже поверил ему. В очередной раз. Идиот... В тот вечер он позвал меня с ним на дежурство. Мы договорились и пошли на патруль территории вместе. Мы болтали, как раньше, и вроде всё было хорошо. Потом разговор как-то снова зашёл в интимное русло, и он припомнил, что я как-то в шутку сказал, что хотел бы попробовать секс в необычном месте. Что-то с адреналином. Он предложил сделать это в коридоре одного из корпусов во время обхода. Как я и хотел.       Самая ужасная часть всей этой истории. Военный много раз возвращался к ней бессонными ночами, коря себя за всё, что случилось. Сокджин на секунду прикрыл глаза, машинально прижимаясь чуть ближе к Намджуну, как бы ища защиты.       – Я легко возбуждался, так что ему не составило труда склонить меня к дрочке. Он шептал мне что-то на ухо и всё никак не переставал меня ублажать, акогда я кончил, то он вновь стал осыпать меня комплиментами, говоря какой я замечательный и как он рад сделать мне приятное. Ну, а я повёлся. Решил сделать ему приятную ответку. Спросил, чего бы ему хотелось. Он попросил ему отсосать. И я сделал это. При чём сначала он как бы сказал, что пошутил, что вообще мне не нужно этого делать. Я думал, это такая игра, он часто сначала говорил так, а потом поощрял моё рвение, говоря, как ему нравится, что я становлюсь таким развязным для него одного. Но в этом раз поощрений не было. Я... Делал всё, как ему нравится, а он всё хватал меня за волосы и вроде бы притягивал ближе, но в тоже время говорил, что не стоит этого делать, что это слишком. Как потом оказалось, это было снято на камеру. На следующий день я сначала получил от него письмо с просьбой оставить его в покое, что ему надоело всё это и, мол, любовь прошла, и вообще мне лучше бы забыть его. Я бегал и искал его по всей части, желая поговорить, переубедить, но он очень хорошо прятался. Я писал ему сообщения и звонил, но без толку. Он как сквозь землю провалился. А потом я получил второе письмо. Точнее, повестку. На внутренний военный суд. Меня судили за домогательства. Там всплыла не только эта запись, но и другие, которые я делал сам, чтобы привлечь его внимание. Он выставил всё так, будто я преследовал его, домогался долгое время, присылал всякое, но то изнасилование, как он это назвал, стало последней каплей. Дальше ты знаешь. Меня чудом не отправили под трибунал. Заслали в горячую точку, а Хёншика повысили и перевели, только чтобы это не вышло за пределы нашей базы. Самым позорным было, что моя семья об этом узнала, и это было омерзительно, ведь это вообще их не касалось. А им всё показали и попросили меня вразумить. Я тогда воевал, как не в себе. Я сам лез под пули, брался за любые диверсии и открытые атаки при каждой возможности. Хотел ли я умереть? Да, возможно в начале хотел. Чтобы заглушить боль этого предательства. Потом я попал в госпиталь. Меня подлечили. По итогу я восстановил своё доброе имя, получил ещё повышение и парочку наград, а также постарался сделать всё, чтобы моя семья не видела во мне того, кто их опозорил. Но самое ужасное даже не это... А то, что я позволил этому всему случится. И более того, я сам всё это спровоцировал, я сам виноват в том, что случилось. Поэтому если ты думаешь, что виноват Хёншик и я здесь жертва, нет... Я был соучастником всего этого и сам потакал этому. Не он один виноват. И знаешь, что забавно? Он вероятно всегда таким был. Например, только после того, как мы расстались, я понял, что всегда дарил ему подарки на все годовщины и важные даты, да и просто, чтобы повысить его настроение, потому что мне хотелось его порадовать, а от него я так ни одного и не получил. Ни единого подарка. Даже на день рождения. Видимо, он никогда не относился ко мне серьёзно. Я был лишь его очередной трофей, который предельно легко ему достался.       Сокджин тяжело вздохнул и сжал руки насколько это было возможно, чтобы контролировать дрожь. Снова себя сдерживал. Зачем? Старая привычка, которая не исчезнет за один разговор. И даже на второй, третий и четвёртый обещала остаться с ним, окутывая тревожностью всю голову и тело.       – Я говорил, это не та история, которую нужно слышать жениху, но поверь я отпустил эти чувства, просто, когда вспоминаю... Мне до сих пор обидно, потому что как бы там ни было, я не считаю, что заслужил такое. Хотя, конечно, никто не заставлял меня это терпеть... Поэтому, собственно, когда ты тогда отказал мне в сексе, я испугался. Подумал, что сделал что-то не так, что не заслужил... Глупо, знаю, но иногда эти мысли сильнее меня. И со свадьбой тоже, с домом... Я всё боялся, что ты уйдёшь, что сбежишь раньше, чем мы дойдём до серьёзных отношений. Ты, конечно, совсем не Хёншик, я это понимаю, ты совсем не такой как он, но я просто... – Сокджин поднял взгляд на Намджуна и нервно проглотил, как ему казалось, комок спутанных и одновременно натянутых на максимум нервов, – боюсь, что ты уйдёшь... Подсознательно боюсь потерять того, кто запал мне в душу. Это как условный рефлекс. От него так просто не отделаешься.       – Сокджин, я здесь. Я не оставлю тебя. Я не в силах отлипнуть от тебя, я согласен на серьёзные отношения. Куда уж ещё серьезнее, если я согласен выйти за тебя хоть завтра?       Намджун взял его за руки, притянув к себе максимально близко. Они сели вместе на кровати, пока парфюмер легонько целовал пальцы Сокджина. Он хотел дать понять, что он рядом с ним, что он не откажется от своих слов, что он действительно его любит.       – Видишь? Я здесь. Я не собираюсь уходить. То, что с тобой сделал этот ублюдок Хёншик, отвратительно и мерзко. Он манипулировал тобой, а ты был просто слишком юн, доверчив и влюблён. Сокджин, ты ведь сам сказал, что это первый человек, который признался тебе в чувствах, с которым у тебя вообще были отношения, поэтому тебе не с чем было сравнить. В манипуляциях виноват только тот, кто этим занимался, а не жертва. Ты не виноват, слышишь? Он использовал тебя. Да, были звоночки, но ты всё равно не виноват в том, как поступил с тобой гнилой человек. Сокджин, послушай меня внимательно, пожалуйста, – Намджун осторожно взял лицо мужчины в свои руки и мягко поднял к себе. – Это не твоя вина. Ты не знал и не знаешь, что в голове у другого человека. Как говорил мой хороший знакомый, мы не можем знать человека на все 100%, даже если мы прожили с ним вместе хоть пять, хоть десять лет, хоть всю жизнь. Слышишь? Ты не виноват в этом.       Намджун мягко смахнул слезу с чужой щеки, обнимая Сокджина и пряча его в своих руках. Он оставил несколько поцелуев на макушке своего мужчины, выдыхая и понимая, какую рану и боль причинил ему этот подонок. Помимо ужасов войны, Сокджин столкнулся и с ужасом гражданской жизни.       – Дыши, родной, дыши. Выдыхай всё, что держал до этого. Кричи, плач, ругайся. Сейчас можно. Отпусти себя, а я буду рядом с тобой. Я никуда не уйду.       Сокджин слушал Намджуна, и постепенно что-то снова давало в нём сбой. Он сжался будто в комок и уткнулся в его грудь. Он не кричал и не протестовал, но по щекам всё скатывались слёзы не прекращаемым потоком. Старые воспоминания мелькали перед глазами, словно кадры старой киноленты. Но стоило ему моргнуть, как всё исчезло и внутри появилось мимолётное ощущение облегчения. Как будто эта боль, что копилась в нём годами, вся тяжесть, что он нёс в себе и не мог ни с кем с ней поделится, вдруг стала постепенно уходить. И это ощущалось так хорошо, свободно и легко, будто с его плеч убрали громадный валун вины и ненависти к себе.       – Спасибо, Намджун... Спасибо, что выслушал, – голос Сокджина был тихим и каким-то севшим, что выдавало его внутренние тревоги. – Я никому не рассказывал ещё всё так... Детально. Надеюсь, это тебя не оттолкнёт, и ты... Не станешь стыдиться меня или смотреть с презрением после того, как я себя вёл.       – Ни в коем случае. Никакого холода, никакого стыда, никакого презрения с моей стороны ты не получишь. За что? За то, что ты любил и делал всё ради сохранения этих отношений? За то, что Хёншик сволочь и последняя тварь? Нет, родной. Это не твоя вина.       Намджун тихонько гладил мужчину по голове, плечам и спине. Невозможно больно было ощущать, как Сокджин всхлипывал и вздрагивал от затихавшей истерики. Но его мужчине надо было это сделать. Да и Намджун теперь знал его гораздо лучше. Хотя бы теперь раскрылась причина некоторых моментов и реакций военного на его слова.       – Я счастлив, что ты открылся мне. Правда, счастлив, хоть и делю это чувство с ненавистью к твоему бывшему. Спасибо, что рассказал. Спасибо, что честен со мной. Я очень это ценю и дорожу этим. Надеюсь, тебе стало хоть немного легче после этого. Я понимаю, что, вероятно, разговоров со мной будет недостаточно, но если захочешь выговориться, то я здесь. Если будет мало или ты боишься моей реакции, то обратимся к психологу. Договорились?       Сокджин кивнул и, шумно выдохнув, немного отстранился, чтобы посмотреть Намджуну в глаза. Так говорить было даже легче, ведь он видел ту нежность и бесконечное понимание напротив, которых ему так не хватало всё это время. Теперь он получал всё сполна.       – Я подумал, что будет честно, чтобы ты узнал об этом до свадьбы, вдруг ты бы захотел передумать... Как видишь, я не самый хороший выбор в мужья. Я конченый военный с кучей шрамов, повёрнутый на солдатском режиме и не знавший нормальной жизни, помимо этого я травмирован прошлыми отношениями намного серьёзнее, чем думают другие и даже, вероятно, сильнее, чем я сам считаю. Меня по ночам мучают кошмары, у меня почти нет друзей, и я воспринимаю любые ухаживания за любовный интерес. Я говорю прямо и порой резко, могу казаться жестоким и, вероятно, не самый романтичный человек в твоей жизни. Поэтому я спрошу ещё раз... Ты всё ещё хочешь быть со мной и жениться на мне?       – Значит, мне нравится конченный военный. Шрамы? Можем перекрыть их татуировками, которые я всё также буду целовать и любить. Я могу сделать такие же себе, если тебе будет легче. Солдатский режим? Пфф, справимся. Буду иногда вставать с тобой, а иногда не позволять тебе подняться с кровати раньше полудня. Нормальную жизнь я тебе покажу. Травмы переживём и залечим. Кошмары? Хорошо, буду изучать эту тему, чтобы они меньше тебе снились. С друзьями познакомлю, найдем новых и хороших по интересам. Воспринимай только мои ухаживания за любовный интерес. Я много раз говорил, что люблю твою прямолинейность. И для меня ты самый романтичный человек на планете! Мы всё решим. Вместе. Я буду на твоей стороне, Сокджин. Я не просто хочу быть с тобой. Я буду с тобой. Это утверждение, а не просто желание. Ты от меня так просто не избавиться, я тот ещё прилипала.       Намджун тихо посмеялся, а после аккуратно коснулся чужих губ своими. Он подкреплял свои слова действиями.       – Я люблю тебя, Сокджин-а. И я согласен стать твоим, если в обмен ты станешь моим. Это будет честно.       Сокджин сначала смотрел на Намджуна, не мигая, а затем вдруг засмеялся и кивнул. Его так забавляло, что иногда среди всей серьёзности характера Намджуна пробегало это детское озорство и лёгкая наивность. Это слишком мило.       – Честно, точно... Честный брак. Мне нравится. У нас всё с тобой совершенно по-своему. Совсем не как у других. Но я бы не хотел иначе. Правда, – Сокджин взял Намджуна за руку и вдруг снова стал серьёзным.       Парфюмер на мгновение растерялся, потому что вообще не имел представления, что ему ещё скажут с таким выражением лица. От Сокджина можно ожидать чего угодно.       – Мне нравится, что у нас всё иначе. И мне радостно, что ты принимаешь меня таким какой я есть. Но я хочу, чтобы ты помнил, что и я тебя принимаю, Джун. Любым. Поэтому ты всегда можешь на меня положиться, всегда. И ты можешь выражать свою тактильностью и заботу, как тебе только хочется. Мне это приятно. И тебе не нужно себя сдерживать со мной. Ты тоже... – Сокджин уткнулся лбом в лоб Намджуна и прошептал, – будь, пожалуйста, полностью честным со мной. Всегда.       – Хорошо, – выдохнул он и украл ещё один поцелуй. – Будем максимально честны и открыты друг другу. Ваш мизинчик, пожалуйста.       И вот снова это легкая детскость, что заставляла Сокджина улыбаться ярче. Намджун протянул свой палец, закрепляя обещание на руках. По-детски, да, но кто им судья? Наедине друг с другом они могли быть и такими дурачками, которым море по колено, а горы по плечу. Они справятся. Намджун в этом уверен.       – Полегче стало хоть немного? Плакать больше не хочется?       – Да, спасибо, я уже в порядке. Больше плакать не буду, – заметив строгий взгляд Намджуна Сокджин поднял руки в сдающемся жесте и улыбнулся шире. – Я имел в виду сегодня, не совсем же! Я помню, что если захочется, то с тобой можно.       – Вот и умница. Я слежу за тобой. А сейчас, – Намджун усадил мужчину на свою талию, а после поднялся вместе с ним, – идём умываться. Потом чай попьём, потом посмотрим что-нибудь вместе или просто поговорим на отвлечённые темы. Или просто побездельничаем. Можем ещё в настольные игры сыграть. Придумаем что-нибудь, в общем.       Закончив с процедурами в ванной и сняв покраснение и лёгкий отёк глаз Сокджина, Намджун остался слишком доволен проделанной работой. Он снова перебинтовал руки мужчины, снова нанёс заживляющую мазь и снова расцеловал лицо своего малыша.       – Пойдём пить чай?       Сокджин, что прежде никогда не ощущал такой заботы, всё не переставал смущаться. И если лицо его не было красным, то кончики ушей всё равно выдавали его со всеми потрохами. Но он не отпирался. Понимал, что Намджуну это нужно – окутать его заботой и любовью, и Сокджин совсем не был против, поэтому старался привыкнуть, ну или хотя бы начать привыкать.       – Да, было бы здорово. Чай – это всегда хорошо. Знаешь, в детстве я мог выпить много чая за раз. Дома всегда удивлялись, а я просто любил выпивать по несколько чашек. Особенно любил чай из юдзу. Потом эта привычка как-то ушла.       – Будем тогда возрождать привычку. Надо тогда ещё юдзу купить и большие кружки, а то эти уже маловаты. Перевезём вещи и тогда за кружками заедем заодно. А, и книги ещё докупим, которые ты читал и хочешь прочитать. Как раз тоже поизучаю их.       Неся Сокджина на руках на кухню, Намджун снова заговорил. Он надеялся, что его любимый не посчитал его уж слишком настойчивым в этой теме. Это ведь ужасно неприятно, когда на тебя давят.       – Не хочу настаивать, но по поводу психолога всё-таки подумай. Я тоже к нему ходил.       Оказавшись на стуле, Сокджин наконец выдохнул, однако смущения это не убавило. Поэтому он даже не сразу услышал вопрос. Слишком уж сосредоточился на остаточных ощущениях рук Намджуна на своём теле. Горячо ведь.       – Что? А... Психолог. Да, я подумаю. Раз ты советуешь, я подумаю. Хотя психологов я не очень жалую. Слишком часто сталкивался с коллегами психиатрами. У нас освидетельствование после каждой долгой миссии.       – Хорошо, решение в любом случае только за тобой.       Намджун намешал в кружке Сокджина, чай с мятой, дольку лимона и ложечку мёда, дабы он восстановил свои силы и расслабился. Такой чай всегда помогал ему прийти в себя после тяжёлого дня на работе или просто в пасмурную погоду, когда хотелось тепла.       – Ну что, ещё один заход в кровать?       Сокджин следил за действиями Намджуна очень внимательно, хоть и видел лишь обрывки, так как мужчина большую часть времени стоял спиной. А когда Намджун наконец повернулся к нему лицом, держа дымящуюся кружку чая в руках, Сокджин мягко улыбнулся.       – Я только "за". Но если я после твоего чудесного чая снова усну, я не виноват.       – Ладно, – посмеялся Намджун, относя сначала Сокджина в комнату, а после и чай для них. – Спать разрешается ты ведь наверняка сейчас без сил. Эмоции – штука энергозатратная.       Устроившийся рядом, Намджун отпил несколько глотков горячего напитка. И снова на душе штиль и покой.       – Даже если уснёшь, то всё хорошо. Отдохнёшь подольше. Угадаешь, что за чай? Это совсем просто.       Сокджин принял чашку и кивнул, а затем прикрыл глаза и принюхался. Аромат был такой тёплый и при этом свежий, что захотелось немедленно сделать глоток. Надо же. Чуть подув на чай, Сокджин отпил немного, сразу же улыбаясь теплоте, что проскользнула внутрь него. И дело даже было не в температуре янтарной жидкости в кружке.       – Тут есть мёд и лимон. Кисло-сладкий вкус. Очень вкусно. А ещё какая-то свежесть, но совсем немного... Возможно, мята? Но как будто есть что-то ещё, совсем немного... Но я не знаю, что это за вкус.       – Угадал. Не юдзу, конечно, но с ним тоже выпьем. А сейчас это просто чёрный чай с мятой, лимоном и мёдом. И с моей безграничной любовью к тебе, – захихикал мужчина, откидываясь на подушки. – Как ты себя чувствуешь?       Он расслабленно гладил Сокджина по бедру просто из большого желания касаться хоть как-то своего жениха. Намджун на секунду прикрыл глаза, после обращая все сто процентов своего внимания на мужчину.       – Чувствую себя лучше, чем когда-либо. А твой чай просто прекрасен. Очень вкусный. Вроде просто, но так вкусно.       Сокджин сделал ещё глоток, собираясь с мыслями, а затем вдруг заговорил:       – Знаешь, в Китае угощать друг друга чаем – это не только элемент уважения, но и элемент романтики. Чай считается очень значительным подарком. А приготовить чай для возлюбленного – это и вовсе знак особой заботы. Не знаю, насколько тебе это интересно, но знай, что ты романтик в Китае. И для меня тоже.       – Получается, ты тоже тот ещё романтик, раз изучал такие вопросы. Ни за что не поверю, что тебе нужно это было по работе. Технику приготовления возможно да, хотя я и не понимаю особо зачем. Но ты может пытался внедриться куда-то. В любом случае, такие тонкости вряд ли объясняли просто так. Хотяяя, не знаю.       Мужчина выпил ещё чай и снова вернулся к Сокджину, устраиваясь удобнее около его бёдер. Руки уже заняли привычную позицию на талии, а сам Намджун усмехнулся своим мыслям и рассуждениям. Сокджин снова сделал глоток чая, а затем улыбнулся. Он вспомнил, как гулял по запретному городу в Пекине и впитывал в себя культуру другой страны. Это помогало отвлечься от будней снайпера. То были те редкие моменты, когда он ощущал себя по-настоящему живым.       – Мне всегда нравилось изучать культуру. Особенно вот такие тонкости, которые мне были недоступны. Я говорил, одно время я очень долго был в Китае. Были моменты отдыха, и я вбирал в себя всё вокруг. Видел много пар. И чай был будто особенным элементом их встреч. Потом я узнал почему. Ещё у них есть особый вид свиданий. Приходить друг к другу в гости на хого. В английском это называется хот пот. Это когда берётся кастрюля специальная, которую ставят на стол и в ней готовится еда. Добавлять можно разные ингредиенты. И пока в кастрюле кипит бульон, пара кидает туда разные ингредиенты, и они вместе едят. Говорят, это помогает сближаться. Разделить трапезу с любимым – это особый элемент единения. Так что парни в Китае часто приглашают свои пары на хого.       Сокджин рассказывал очень увлечённо. Ему нравилось знать какие-то такие факты, правда, рассказывать раньше было некому. Но Намджун всегда так внимательно его слушал, что Сокджин подумал: «А почему бы и нет?»       Намджун смотрел на него с улыбкой и буквально не мог оторваться. Сокджин, у которого блестели глаза живым интересом, выглядел слишком прекрасно, чтобы иметь возможность переключиться на что-то иное. Да и не хотелось отвлекаться, если честно.       – Тогда нам стоит устроить такое свидание. Полетим в Китай, прогуляемся по улочкам, наделаем кучу фото. Будем пробовать разные уличные вкусности и на хого сходим. Что скажешь? Согласен до и после свадьбы ходить со мной на свидания? Интересно, будем ли мы так же нервничать, как и перед нашей первой встречей?       Сокджин посмотрел на Намджуна и замер. Ему казалось, будто он говорит какие-то странные вещи. Свидания после свадьбы... А так было можно?       – Если ты считаешь это приемлемым, я буду только рад. У меня из знакомых никто не ходил на свидания после свадьбы. Точнее ходили, но только по особым датам. У нас будет не так? – с искренним любопытством спросил Сокджин.       – Хоть каждый день, малыш. Конечно, важные даты будем отмечать по-особенному, но и выбираться будем куда-то просто так. Не всё же нам работать и сидеть дома, правда ведь? На свадьбе ведь не заканчивается, а начинается совместная прекрасная жизнь. Или ты не хочешь такого?       Чуть приподнявшись, Намджун улёгся подбородком на бедро мужчины, взглянув на него. Было какое-то странное удивление в лице Сокджина, которое хотелось понять. Он сказал что-то не так?       Сокджин всё ещё слегка удивлённо смотрел на Намджуна, а потом вдруг представил, как они могли бы гулять вместе в парке. Может, они бы даже держались за руки... Как они пили бы какао в какой-нибудь малолюдной кофейне и болтали о списке покупок или о просмотренном фильме... И может, только если Намджун разрешил бы, они могли бы целоваться где-нибудь под фонарным столбом, прямо как в фильмах. И всё это при том, что они уже были бы женаты. От этих мыслей Сокджин внезапно раскраснелся и, отведя взгляд, неловко откашлялся.       – Я... Я не... Нет. Я хотел бы, если ты не против. Я просто думал, что свидания – это только до свадьбы. После уже не будет. Но раз ты говоришь, что это не так, значит у нас будет иначе.       – Конечно, иначе. У нас вообще всё иначе. Я просто не понимаю, почему старания, свидания и какие-то неожиданности должны пропадать с изменением статуса наших отношений? Это же странно. Я ведь не перестаю тебя любить из-за свадьбы. Или что, мы поженились, а я резко должен перестать проявлять к тебе любовь? Ну уж нет.       Намджун едва слышно пробурчал что-то, после целуя бедро Сокджина и чуть прикусывая его. Конечно, мужчина чуть дёрнулся, чем позабавил парфюмера. Ну, хоть по спине не получил.       – Мне кажется, меня вообще накроет, и я буду ещё более нежным и тактильным с тобой. Буквально отлипать не буду и обрушу на тебя такой поток романтики, что ты просто не выдержишь всего этого и скажешь, чтобы я отстал от тебя.       Сокджин посмотрел на Намджуна, и улыбка сама появилась на его лице. Он мягко провёл рукой по волосам любимого и тихо, но с полной серьёзностью произнёс:       – Никогда. Я никогда не устану от этого. И я никогда не попрошу тебя отлипнуть от меня. Поэтому не переживай, я приму всё, что ты будешь готов мне отдать. И постараюсь давать столько же взамен. Правда... Кхм... – Сокджин вновь смутился и стал говорить ещё тише, почти себе под нос. – Я не уверен, что смогу дать много нежности, но я постараюсь всё компенсировать.       – Ты и сейчас даёшь мне достаточно. Настолько, что я иногда даже и не знаю, как мне реагировать на тебя. Ты счастлив, я счастлив, так что всё хорошо. Главное, не заставляй себя.       Намджун стал ластиться под руку Сокджина, отвлекаясь только на тихий смех мужчины. Идеально. Хорошее настроение между ними передавалось воздушно-капельным путём или через руки, потому что через несколько минут, когда военный допил чай, Намджун уже практически лежал на нём, целуя, куда попадёт.       – Мой милый, любимый, самый лучший, – губы соприкасались с чужой кожей через каждое слово. – Мой самый прекрасный и любимый мужчина. Мой малыш. Безмерно люблю тебя.       Сокджин улыбался и всё никак не мог перестать слегка краснеть. Он никогда прежде не испытывал на себе столько романтичного внимания, и это сильно действовало на его сердце. Когда же Намджун всё не переставал его целовать, Сокджин и вовсе засмущался так, что пришлось прерывисто выдохнуть.       – Я из-за тебя получу сердечный приступ... Не иначе, – пробубнил Сокджин, но после едва слышно добавил. – Но это не значит, что... Что мне неприятно и ты должен остановиться...       – Значит, не останавливаться? – захихикал Намджун, добираясь хаотичными чмоками к губам мужчины. – Даже сейчас? Разрешаешь мне целовать тебя и в губы тоже?       Чужие алые уши вызывали нежную улыбку и желание дразнить ещё сильнее. Смущённый взгляд будоражил кровь, и Намджун только сильнее распалялся в своих шалостях, представляя, как очаровательно будет выглядеть Сокджин, что спрячет своё лицо в подушку и тихонько завизжит от его напора нежностей.       – Уверен?       – Да, ты... – Сокджин замер, а затем кивнул. – Ты можешь. Если тебе хочется, то ты всегда можешь. И я уверен. Насчёт тебя я всегда уверен.       Сокджин был смущён, но это не мешало ему говорить серьёзно, ведь это было чистой правдой. До последнего слова.       – Тебе я бы разрешил, что угодно... – совсем тихо добавил Сокджин.       Что там хотел Намджун? Довести Сокджина до смущённо визга? Это он сейчас закричит! Нет, ну, это противозаконно абсолютно. Эти искренность, честность и полная отдача всего себя не оставляли даже шанса на спасение. Намджун был уничтожен и побеждён невинностью Сокджина. Это он должен был смутить, а не его, но его малыш не так уж и прост.       – Нет, это нечестно, – сдался Намджун, выдыхая и опуская голову, дабы скрыть свои розовые щёки. – Просто нечестно. Нельзя быть таким милым.       Сокджин удивлённо округлил глаза и сначала несколько секунд просто смотрел на Намджуна, а затем тихо спросил.       – Я же ничего не сделал милого. Почему ты говоришь, что я милый? Я сделал что-то не так? Мне не стоило так говорить?       – Ты просто не видишь себя моими глазами. Ты очень милый. Твои алые ушки, розовые щёчки, сияющие глазки и... Эти твои честные разговоры доведут меня когда-нибудь. Наброшусь на тебя, вот как наброшусь, и будешь знать, что ты невозможно миленький.       Намджун поднял голову, заглядывая в глаза Сокджина. Красота Сокджина и его внешняя невинность – это преступление. Такие очаровательные глазки состроил, что где-то в груди защемило что-то. Хотелось вновь взять в руки эти прелестные щёчки и расцеловать их с новой силой. И покусать!       – Да ты даже сейчас ужасно милый, я не выдержу! Это и правда противозаконно.       Сокджин удивился ещё больше. Он и правда не понимал, чем так радовал Намджуна. И как он мог быть милым, когда буквально ничего не делал. По крайней мере, он ничего необычного не делал.       – Намджун... Я же... Я же буквально ничего не делаю. Я... Просто сказал правду. Не надо было? И что значит набросишься? Тебе так нравится видеть меня смущающимся?       – Тебе, чтобы быть милым, ничего делать и не надо. Для меня ты всегда миленький, – Намджун с превеликим удовольствием оставил довольно много громкий и долгий поцелуй на щеке мужчины. – Говори только правду. И ничего кроме правды.       Устроившись рядом с Сокджином, он внимательно смотрел в глаза напротив. Намджун выжидал что-то, но когда уловил то, что ему было нужно, в любимом, и сразу расплылся в улыбке. Да, он вёл себя странно, но он не собирался скрывать такую сторону своего характера.       – Я покажу тебе то, как я периодически буду набрасываться на тебя, если ты будешь чрезмерно миленьким. Ну, то есть всегда. И да, мне нравится видеть тебя смущённым.       Сокджин сглотнул, явно находясь в замешательстве. Он не знал, чем так радовал Намджуна, но то, что тот был в таком восторге, его определённо радовало.       – Ладно, я... Кхм. Если тебе так нравится, тогда хорошо. Я не знаю, что ты в этом нашёл, по мне так я выгляжу глупо, но если тебя радует мой такой вид, то я тоже... Рад.       – О, я в восторге от тебя. Никого лучше тебя для меня нет вообще. И очаровательный, и милый, и строгий, и нежный, и страстный. И самый любимый. Ууу, не могу, снова сейчас тебя зацелую.       Намджун сдержал своё слово. Он без перерывов касался чужих щёк, носа, глаз и лба. Но ни разу его губы не встречались с другими. Ходил рядом, но не касался. На мгновение Намджун остановился, смотря на Сокджина глазами, полных искр озорства и нежности. Ужасно хотелось поцеловать нормально.       – Я люблю тебя, Сокджин-а.       Сокджин, что уже, кажется, засмущался окончательно, смотрел на Намджуна и почти сходил с ума. Этот мужчина был невозможным. Невозможно прекрасным.       – Намджун... Я тоже... Я тоже тебя люблю.       Не сдержавшись, Сокджин дёрнулся и, обхватив лицо Намджуна ладонями, впился в него поцелуем, не замечая, как повалил его на кровать, нависая над ним и нежно целуя. Этот мужчина был прекрасен, и Сокджин не вправе был сопротивляться любви, которая била фонтаном при виде вот такого чувственного Намджуна. А тот не ожидал подобной развязки, поэтому как-то уж слишком неожиданно застонал в чужие губы. Поддавшись порыву, Намджун мягко облизал разбитую кожу, обнимая за плечи любимого мужчину. Руки сами прижали Сокджина к нему сильнее, желая, чтобы их прекрасный мужчина полноценного лёг на их хозяина.       Намджун не поддавался страсти. Конечно, она имела место быть, но сейчас он хотел подарить столько нежности, сколько вообще мог. Именно по этой причине он слегка дразнился, практически невесомо касаясь губ Сокджина своими. Легко-легко, пока его не впечатали в кровать крайне требовательным поцелуем.       – Вау, – выдохнул мужчина, когда ему наконец позволили на секунду оторваться, – как хищно. Мне нравится.       Сокджин глубоко выдохнул и посмотрел на Намджуна тяжёлым взглядом. Он всегда привык держать себя в руках, но этот мужчина под ним... пробуждал в нём такие чувства, которые не поддавались контролю. И каждый раз это становилось лишь сильнее.       – Нравится? Ты с этими словами осторожнее, я ведь могу понять их слишком буквально, – Сокджин наклонился ближе и вновь коснулся его губ своими. – Сегодня мы ограничимся только поцелуями, но, если продолжишь так восхищаться, в следующий раз я за себя не ручаюсь.       – Даже так? Тоже набросишься на меня? Мне стоит бояться быть зацелованным или это что-то помощнее?       Намджун хитро усмехнулся, медленно облизывая, а после чуть прикусывая собственные губы. Приятные нотки недавно выпитого тёплого чая осели ещё сильнее на языке, смешиваясь со вкусом Сокджина. Опасное комбо, конечно. Но от этого не менее интересное.       – Смотришь так, будто готов сожрать меня прямо здесь и сейчас.       – Может и готов, – честно ответил Сокджин, не отрывая взгляда от Намджуна.       Он нежно провёл тыльной стороной ладони по его щеке, что резко контрастировало с его томным взглядом. Намджун, разумеется, который раз за вечер поплыл от таких жестов.       – На поцелуях я не остановлюсь. Не сейчас, конечно, но я могу...       – Тогда надо быть всегда готовым к неожиданным атакам. Хотя, – усмехнулся, – ты ведь снайпер. Подползёшь неожиданно, и ведь никуда не денешься от тебя.       Намджун слегка терялся в своих ощущениях. Он хотел быть нежным, но и в то же время игривым, ведь на него так смотрели, что мурашки по коже бегали. Такая комбинация, невозможно просто. Он не представлял, как удержать себя в узде, чтобы не навредить Сокджину. Как они справятся? Кто бы знал.       Сокджин усмехнулся и кивнул.       – Это верно. От меня спрятаться не просто. Точнее, не так. От меня спрятаться невозможно. Я тебя везде найду. И всегда, – Сокджин отстранился, вновь ложась рядом и внезапно засмеялся. – Звучало жутко, да? Как будто я сталкер какой-то. Но вообще я не стал бы так себя вести. Как сталкер, я имею в виду. Разве что маячок могу установить, так, на всякий случай. Но не более.       – Ну, это немного странно. Давай обойдёмся без маячков, просто на всякий случай поставим приложение с GPS, чтобы, в случае чего, мы смогли отследить положение друг друга. Удобно будет, если разминёмся где-нибудь, когда будем путешествовать. Да и не так страшно будет, как я думаю.       Намджун устало зевнул. Это день забрал много эмоций и сил, а завтра нужно будет просыпаться на работу, которую, к сожалению, никто не отменял. Хотя у него появился шанс воплотить одну идейку, что недавно пришла ему в голову.       – Мне завтра на работу нужно. Я не на весь день, но несколько часов меня не будет. Справишься один? Останешься здесь? Или может у тебя планы какие-то были?       Сокджин сразу же медленно кивнул.       – Без проблем. У меня есть некоторые дела, так что я займусь ими в твоё отсутствие. Если хочешь, я могу забрать тебя после работы. Сходим куда-нибудь вместе. Хочешь?       Сокджин повернул голову и посмотрел на Намджуна с неким интересом. Мужчина слегка задумался, но не заставил долго ждать с ответом.       – Да, было бы хорошо, чтобы ты меня забрал. Идея со свиданием превосходна, но ты уверен насчёт рук и губы. Всё нормально?       Намджун был готов ходить на свидания хоть каждый день, но Сокджин вроде хотел подождать, когда всё заживёт. Передумал?       – Я в порядке. Мне не больно и в целом кожа уже относительно стянулась. Если ты не стесняешься, что я буду с разбитыми руками и губой, то мы можем пойти.       Сокджин смотрел на Намджуна и почти не мигал. Он действительно привык к ранам и прочему, поэтому не обращал на них внимания, но Намджун был другим, и Джин начал переживать. Может, Намджун против того, чтобы другие видели его жениха в ранах? Вдруг ему будет... Стыдно за него?       – Стоп, погоди. Я не стесняюсь тебя. С чего бы мне стесняться? С того, что один ебан... Кхм, недалёкий человек решил силу так показать? Будь он здесь, от него бы и капли не осталось. Наверное, я всё-таки сел бы в тюрьму за особо тяжкое. Но не суть! Ты прекрасен, Сокджин. Настолько великолепен, что я готов говорить о тебе часами. Если тебе самому комфортно, – Намджун мягко коснулся губами перебинтованных костяшек, – никаких проблем. Мне совершенно всё равно на мнение окружающих. Думаю, ты это понял уже. Так что если тебе комфортно, то хорошо, идём на свидание завтра!       Намджун чуть посмеялся, осторожно гладя руку Сокджина. Он снова зевнул, полостью сосредотачиваясь на мужчине рядом с ним. Он видел эти проблески сомнения в чужих глазах, так что хотел словами избавиться хотя бы от части. Конечно, действиями лучше, но и говорить тоже надо, верно же?       Сокджин смотрел на него очень внимательно. Профессиональная привычка, чтобы распознать обман. Но затем он немного расслабился и кивнул.       – Хорошо, значит завтра на свидание. Во сколько ты примерно закончишь? Я хочу быть готовым к этому времени.       И хотя Джин понимал, что Намджун творческий человек и процесс его работы может затянуться, ему было сложно жить в неопределённости. Хотя бы примерное расписание он был обязан составить в своей голове.       – Думаю, что часам к пяти вечера буду свободен. Если будут какие-то накладки, из-за которых я задержусь, то я напишу тебе и позвоню. Ты ведь на байке меня заберёшь? Или мы пешком? – заметив всё тот же внимательный взгляд, Намджун усмехнулся. – Это нужно для выбора одежды. В пальто просто не очень удобно кататься.       Мужчина медленно расплылся в улыбке, пока его жених совсем не сводил с него глаз. Даже это казалось ему милым, хотя в первую встречу он бы от такого поёжился. Намджун бегал по лицу Сокджина взглядом, замечая парочку мелких шрамов, родинки и несколько морщинок около глаз. Такая прелесть, если честно.       Они молчали, о чём-то рассуждая каждый в своей голове. Но Намджун ловил себя на мысли, что ему так комфортно рядом с Сокджином, что эта тишина не угнетала, а дарила мягкое спокойствие в груди и мыслях. Это ли не счастье?       Сокджин отметил что-то в своей голове, а затем наконец заговорил, прерывая затянувшийся зрительный контакт.       – На байке, да. Тебе вроде понравилось в прошлый раз на нём кататься, так что я подумал, что стоит покатать тебя ещё раз. И потом... – Сокджин вдруг неловко закашлялся, отведя взгляд. – Я слышал, что мотоциклисты – это сексуально...       – Хочешь меня с ума свести своей сексуальностью? У тебя это очень легко получится. Мой будущий муж гоняет на байке и профессионально стреляет из чего угодно. Надо снова посмотреть видео по работе с дыханием и очищением головы, а то так и буду с вечным стояком ходить из-за мыслей о тебе. Сколько нам там ещё сдерживаться надо? – посмеялся Намджун, снова целуя чужие костяшки.       Он устроился удобнее на кровати, но руку Сокджина не отпускал, чуть прижимая её к своим губам. Вновь подняв взгляд на жениха, Намджун подмигнул ему. Не хотелось думать о начале завтрашнего дня, но вот вечер... О нём хотелось мечтать. Жутко интересно было, куда же они поедут? Что будут делать? Просто гулять? Поужинают где-нибудь в тёплом и красивом местечке? Или может в кино, как хотел тогда Сокджин? Намджун был полон интриги, поэтому хотел, чтобы первая часть дня пролетела быстро, а вторая тянулась долго. Но, зная законы подлости, наверняка будет наоборот.       Сокджин мягко улыбнулся и кивнул, прикрывая глаза, позволяя себе расслабиться и отпустить профессиональную бдительность, которая так и лезла сама по себе.       – Мне всегда хочется тебя соблазнять, хоть я в этом совсем и не спец.       Услышав очередной смешок со стороны Намджуна, он и сам засмеялся, уже полностью находясь мыслями в планах на завтра. Ведь, как военный, Сокджин знал – больше половины успеха зависит от грамотного планирования, а в этом Ким был спец.