Самая главная миссия

                                         На утро Сокджин проснулся рано. Однако ему совсем не хотелось вставать. В этот раз ему хотелось поваляться в постели, может даже снова уснуть, но... Было нельзя. Ему предстояло встретиться со своим командиром, и кто знает, что он мог придумать на этот раз. Вдруг разгневанный командир заставит его бегать по плацу? Вряд ли, конечно, Сокджин бы это не осилил это без утренней тренировки, но... Лучше было растянуться, просто на всякий случай.       Поднявшись с постели как можно аккуратнее, дабы не разбудить Намджуна, Сокджин вышел в гостиную и принялся разминаться. Сначала общая разминка мышц, а после единственное, что он мог поделать и при этом не слишком шуметь – отжимания. Разумеется, на кулаке одной руки, чтобы хоть как-то увеличить себе нагрузку. Не зал, конечно, но тоже хорошо.       Намджун, что почувствовал исчезновение тепла, несколько позже открыл глаза. Утро раннее – слишком темно на улице. Может, Сокджин отошёл попить воды или в туалет? Или же… нет, ну, не мог же он подняться рано, чтобы потренироваться?.. Не мог же, да?       Но надежды Намджуна рухнули, когда он увидел мужчину, что отжимался на одной руке. Умопомрачительно и маняще. Сонливость сразу сошла на "нет", заставляя глаза открыться чуть шире. Так красиво сжимались и растягивались мышцы на спине военного, что едва ли слюни не потекли от желания укусить, облизать и поцеловать. Намджун наблюдал за ним, стараясь не наброситься на него сею же секунду. Всё-таки он обещал отвезти Сокджина, а для этого они не должны упустить драгоценное время.       Сокджин в свою очередь сразу заметил присутствие Намджуна. Но раз тот не захотел выдавать своего присутствия, что было очевидно по его крадущейся поступи и взгляду украдкой, военный тоже решил промолчать. Пусть это будет небольшая игра в прятки, почему нет?       Поменяв руку, Сокджин сделал ещё порцию отжиманий, а после встал в планку. Взгляд Намджуна стал ощущаться на теле почти физически. Это какая-то магия, или у Сокджина просто не в порядке с головой? В любом случае, даже выдержка военного тут дала трещину.       – Я тебя разбудил? Прости, я старался быть тише.       – Я проснулся не от шума, а от того, что тебя не было рядом. Доброе утро, – зевнул Намджун, после возвращая свой взгляд на Сокджина.       Этот вид, это подтянутое крепкое тело, по которому так и хотелось пройтись языком вдоль позвоночника, чтобы мужчина задрожал и рухнул в его руки. А потом долго его вылизывать и кусать, пока он не обмякнет от большого количества оргазмов. Было бы чудесно. Но Сокджину ведь нужно было по делам, так что Намджун не лез.       – Завтракать будешь? Я сделаю что-нибудь.       Сокджин поменял положение, встав в планку на одной руке. Мышцы напряглись ещё сильнее.       – Можно, но вообще-то ты мог ещё поспать. Сейчас только около восьми, а мне в часть к двум. Даже при условии, что нам далеко ехать, ты мог бы ещё час-другой поспать. Я даже мог бы поваляться с тобой ещё немного, только закончу комплекс и подойду. Я уже и так пропустил тренировку вчера.       – Всё равно больше не усну, так что смысла ложиться обратно нет. Да уж, – Намджун обошёл его, садясь на колени перед лицом мужчины, – ты действительно преданный военный. Твоё тело изумительно.       Парфюмер осторожно провёл пальцами от шеи до плеча свободной руки. Он не отрывал глаз от Сокджина, но не смел больше мешать, ведь прекрасно видел мурашки, что прошлись по чужому телу. Он тихо усмехнулся этому, отсаживаясь чуть подальше.       Сокджин немного покраснел, он совершенно не привык к таким открытым комплиментам.       – Это уже как привычка, так что... – протянул Сокджин, даже и не зная как закончить эту фразу, тут же меняя тему после паузы. – Но если ты будешь всегда на меня так смотреть, то я готов и дальше держать себя в форме. Только в следующий раз без футболки.       Закончив с планкой, Сокджин сел и согнул ноги в коленях, а руки убрал за голову, очевидно собираясь качать пресс.       – Поможешь? Нужно подержать ноги, чтобы от пола не отрывались.       На самом деле, Сокджину это было не нужно, он мог бы качать пресс и иным способом, но кто ему запретит совместить приятное с полезным? Тем более когда этим приятным была помощь самого Намджуна.       – Хорошо, помогу.       Намджун сел рядом, взглядом съедая бёдра мужчины и проводя пальцами по коже ног. Он вёл их от края шорт до ступней, останавливаясь там и чуть упираясь на них ладонями. Намджун чувствовал, как его снова одолевал голод до Сокджина. Он вновь с превеликим удовольствием был готов искусать его всего и вылизать до дрожи в ногах. Вот же… он ведь не мальчишка, так чего он никак покоя не мог найти?       Вздохнув и пытаясь себя успокоить, Намджун поднял взгляд на Сокджина, кивая ему, мол, готов.       Сокджин ухмыльнулся и кивнул. Он делал всё выверенным ритмом. Опускался на вдохе, поднимал корпус на выдохе, шумно выпуская воздух из лёгких через рот. Вдыхать носом, выдыхать ртом. Так их учили, так он привык. Но... Голову начинало кружить от приятного запаха Намджуна. Остаточный шлейф его дневного парфюма вперемешку с чем-то домашним... Сокджин не был специалистом по подобным запахам, но ему так нравилось то, что он чувствовал, что он вдруг остановился.       – Чуть ближе придвинься, мне кажется, у меня ноги съезжают, обхвати их плотнее.       Стоило Намджуну сделать всё, как ему сказали, как Сокджин продолжил подходы, вот только теперь, поднимая корпус, он оказывался всего в нескольких сантиметрах от чужого лица и губ, в частности. Опасно. Очень опасно…       Намджун едва ли держал себя в руках. Ещё пара таких движений, и он точно сорвётся, уложив мужчину на лопатки и облюбовав его тело снова. У них и время есть, и возможность, но почему-то оба делали вид, что это не они играли в эти глупые игры.       Как только Сокджин приближался к нему, Намджун специально чуть подавался вперёд и выдыхал прямо в губы, желая коснуться и сильнее подразнить одновременно. Крепкая хватка на ногах держала мужчину, но парфюмер не отказывал себе в удовольствии поглаживать чужую кожу пальцами.       – Ты каждый день так тренируешься? – прошептал Намджун, снова едва не касаясь желанных губ.       – Обычно я хожу в зал и на пробежку. Но да, каждый день. А что? Хочешь каждый раз мне помогать или наоборот против?       Сокджин будто бы даже ускорил темп подъёмов, чтобы побыстрее оказываться рядом с Намджуном. И, о, боги, как же Сокджин сейчас был благодарен усиленным тренировкам, ведь именно благодаря им он поднялся уже раз двадцать и даже намёка на усталость не было.       Намджун с наслаждением прикрывал глаза, когда его мужчина приближался к нему и едва ли не целовал, а после с трудом раздирал веки, чтобы лишний раз посмотреть на любимого. И как же он был прекрасен с этими чуть покрасневшими щеками и глазами, что тоже желали его. Намджун усмехнулся и прикусил губу, что снова покалывала от жажды прикосновений. Их игры на выносливость, конечно, замечательные, но парфюмер уже тихо скулил от нетерпения.       – Ради такого я готов вставать рано. И я ведь обещал тебе, что буду готовить завтраки по утрам к твоему пробуждению.       Сокджин усмехнулся, а после резко опустил колени, лишая Намджуна опоры, и обхватил руками его шею, заставляя фактически упасть на себя. Сокджин был вынослив в спорте, но так слаб перед Намджуном.       – Сегодня я сдался первым, но в следующий раз будет иначе, – и едва военный успел договорить, как тут же впился поцелуем в такие желанные губы.       Намджун сразу же ответил, прижимаясь ближе и сильнее к мужчине. Как же хорошо. Какое блаженство. Целовать Сокджина, ощущать его в своих руках и вообще всем телом к нему прикасаться – подобно вдохновению, которое так и утягивало тебя в свои дали. Наслаждение растекалось где-то под кожей, разливаясь приятными волнами.       Оба едва вздрогнули, когда их языки встретились и стали снова и снова изучать друг друга. Намджун полностью улёгся на Сокджина, сжимая его талию и ведя руки ниже. По тазовым косточкам, бёдрам, коленям и под ними, поднимая чужую ногу и кладя её к себе на поясницу.       – Я сдался в прошлый раз – вчера на кухне, так что мы квиты, – прошептал Намджун в коротких перерывах на воздух. – Но я снова безумно хочу тебя. Разреши мне снова тебя вылизать, м?       Сокджин тяжело задышал. Ему казалось, что Намджун высасывал из него силы быстрее, чем тренировка, раз в сто, но в хорошем смысле. Дыхания периодически не хватало, но как же не хотелось прерывать эти сладкие поцелуи.       Предложение Намджуна и вовсе заставило Сокджина едва не провалиться в нирвану прямо на месте, но он сдержался. Хоть этот мужчина и был чертовски невозможным.       – Я весь потный... Я ведь даже душ не успел принять после... Не думаю, что так тебе будет столь же приятно, сколько и мне.       – Не проблема. Если ты считаешь себя грязным, то помоемся.       Намджун шустро поднял мужчину на руки, относя в ванну. Он стянул одежду с тела Сокджина, практически не отрываясь от его шеи и не прекращая её покусывать слегка. Осторожно включив душ и достаточно тёплую воду, Намджун стал ловить капли воды с груди языком.       Мыча от удовольствия, он скользил руками по телу Сокджина, сжимая чужие мышцы в руках. Талия, бёдра и ягодицы попали под его пальцы, пока Намджун опускался языком всё ниже и ниже, становясь на колени перед своим превосходством.       Сокджин буквально сходил с ума. Он тяжело дышал и упорно пытался ухватиться хоть за что-то. Он цеплялся за стену, но руки то и дело соскальзывали, а потом схватился за ладони Намджуна, которые скользили по бёдрам и так приятно сминали их, что Сокджин буквально не мог сдержать стоны.       – Намджун, пожалуйста, я сейчас с ума сойду...       Горячие капли стекали по всему телу Сокджина, но казалось наоборот лишь охлаждали его, ведь по ощущениям его собственное тело было накалено до предела.       – Пожалуйста? – на мгновение оторвался Намджун. – Что ты хочешь?       Горячий язык прошёл ещё ниже, по животу, а после по бёдрам, чуть прикусывая их. Как же с этого всего у Намджуна рвало голову. Его мужчина в его руках. И звучало это умопомрачительно и превосходно. Намджун переплёл пальцы с Сокджином, чтобы у него была опора хоть на что-то, ведь он скатывался медленно по стенке. Осознавать, что любимый человек буквально терял силу в ногах из-за тебя, сродни самой лучшей похвале, которую только можно услышать.       – Хочу тебя... Очень хочу, чтобы ты вновь языком... Намджун, умоляю, не дразни...       Сокджин сжимал руку Намджуна сильнее, стараясь хоть так снять с себя немного напряжение. Всё тело было как на иголках. Под кожей будто что-то нещадно зудело, настолько хотелось уже получить что-то большее, чем просто поцелуи. Избаловал ли его Намджун ласками? Определённо да. Было ли Сокджину за себя стыдно сейчас? Ни капли.       – Хочешь так? – Намджун прошёлся языком по всей длине возбуждённого члена. – Или так? – теперь прошёлся по телу.       Ему безумно нравилось, как Сокджин просил его сделать что-то конкретное. Такой милый с этими раскрасневшимися щеками, развратный с этими глазами, что были полны желания, и невозможно горячий, из-за чего возбуждался уже сам Намджун. Блять, да его вело с Сокджина, что так сильно хватался за него и едва ли не толкался бёдрами в лицо, лишь бы получить хоть какое-то трение и удовлетворение. И может быть Намджун тот ещё извращенец, но он был в восторге от вида и от мужчины в его руках.       – Или может мне вылизать тебя сзади как сегодня ночью? Что же Вы предпочтёте, господин Ким?       Сокджин почти взвыл. Ему было слишком неловко произносить что-то такое вслух, но... Возбуждение было сильнее и явно работало против стеснения.       – Намджун, если ты сейчас же не развернёшь меня и не вылижешь, я не знаю, что я с тобой сделаю... А потом... А потом можно и всё остальное, только быстрее, пожалуйста, войди в меня своим чёртовым языком!       Сокджин сжал руку Намджуна снова и сам развернулся, прогибаясь в спине. Кто бы увидел его сейчас, не поверил, что такой строгий и собранный со всеми военный сейчас фактически скулил, спадая по стенке, и просил себе отлизать.       – Какая прелесть, господин Ким, – Намджун укусил его ягодицу. – Вам так не терпится. Но всё ли будет в порядке с Вашей спиной после этого?       Медленно проведя языком по отпечатку собственных зубов, Намджун усмехнулся, ведь уже обхватил рукой чужой член, водя ладонью по нему. Нужна была смазка, хотя и вода подходила для этого. Дождавшись, пока Сокджин сам не толкнулся навстречу языку, мужчина отстал от возбуждения и припал губами к дырочке. Он старался глубоко не входить, чтобы поиздеваться немного. Намджун водил языком медленно и плавно, стараясь надавливать кончиком на мягкие и податливые стеночки внутри. Он крепко держал своего мужчину за бёдра, чтобы тот не свалился и не съехал по кафелю.       – Если сегодня в части всё пройдёт хорошо, пожалуйста, ночью сядь на моё лицо, когда мы будем в постели. Хочу ощутить твой вес и снова съесть тебя целиком.       Уперевшись руками в стену, чтобы было, за что держаться, Сокджин тут же вскрикнул, ведь именно в этот момент Намджун как-то по-особенному повернул языком.       – О, боги... Да, Намджун, я сделаю всё, что попросишь, только сделай так снова. Не знаю, что это было, но, пожалуйста, ещё...       В голове был полный сумбур. Мысли метались от: "как же это всё грязно," и до: "как же это чертовски хорошо". Сокджин не был уверен, что вообще сможет доехать до части после такого, но он лишь молился о том, что Намджун разрешит ему максимально откинуть кресло в машине.       Мужчина стал выполнять то, о чём так молил его партнёр. Он стал сильно толкаться внутрь, крутя языком и прижимая Сокджина максимально близко к себе. Намджун замычал прямо в дырочку, водя свободной рукой по бёдрам и ягодицам. Даже шлёпнул не сильно пару раз, пока мужчина в его руках мелко подрагивал.       Сорвавшись на быстрый ритм языка, Намджун обхватил ладонью член, чуть сжимая его и не позволяя кончить. Чувствовал ведь, что Сокджин близко.       – Пока нельзя, малыш, – оставил укус на ягодице. – Я ещё не закончил с твоей дырочкой.       Сокджин держался из последних сил. Раньше он думал, что римминг не может сам по себе довести до оргазма, ведь это не полноценный секс и даже не мастурбация. Однако Намджун уже дважды убедил его на практике в обратном.       – Намджун-а...ах! – Сокджин то и дело срывался на стоны, не переставая звать любимого по имени.       Он не мог это контролировать. Было ощущение, словно если он не будет звать Намджуна, то тот мог просто исчезнуть. Сокджин сходил с ума и одновременно сводил с ума самого Намджуна. А тот действительно прощался с разумом, отдаваясь целиком и полностью своим желаниям. Намджун никогда не думал, что ему будет настолько приятно доводить до дрожи удовольствия другого человека своим языком. У него был разный опыт, но с таким наслаждением и диким голодом он делал такое впервые. Только с Сокджином проявлялась такая его сторона. И он был рад показать её самому лучшему мужчине.       Когда же Сокджин совсем стал съезжать по кафелю, целиком присаживаясь на лицо Намджуна, как на единственную опору, мужчина перестал его мучить, отпуская член из плена своих рук. А после особенно сильно и глубоко толкнулся, чтобы его малыш всё-таки кончил.       – Чёрт, Намджун, я больше... Ааах!       С громким и протяжным стоном, Сокджин излился себе на живот, но вода практически сразу же смыла всё семя, вновь делая мужчину чистым и будто только что вошедшим в ванную. Разница была лишь в том, что теперь Сокджин едва стоял на ногах, изо всех сил тщетно пытаясь удержаться за скользкий кафель и жадно глотал воздух ртом вперемешку с водой. Да, делать этого не стоило, но Сокджину было глубоко плевать на качество воды в душе. Единственное, что его сейчас волновало, это почти онемевшие пальцы ног и волна удовольствия, которая накатывала на него, полностью обволакивая в себя.       – О, боже, Намджун... Где ты этому научился?.. У меня даже звёзды перед глазами появились, клянусь…       Намджун аккуратно усадил на свои колени мужчину, чтобы тот смог отдохнуть. А сам пока едва заметно прополоскал рот несколько раз.       – Только что с тобой научился, – ухмыльнулся. – Ты знал, что я крайне быстро учусь и всё схватываю на лету?       Медленно поглаживая пальцами по животу и талии, Намджун целовал щёку Сокджина, совершенно не отлепляясь от тела любимого. Время ещё есть, так что они могли уделить несколько минут тишине и нежности между ними.       Сокджин усмехнулся словам Намджуна и уже хотел было ответить что-то шутливое в ответ, но та нежность, с которой его стали гладить и целовать, выбила весь настрой на шутки.       – Это было превосходно, но мне всё ещё неловко, что я будто не делаю ничего взамен... Тебе точно нормально? Не уверен, что смогу так же, но может я смогу сделать что-то другое для тебя? Ты ведь до сих пор на взводе. На полноценный секс времени у нас уже может не хватить, но...       Касаясь любимых губ, Сокджин всё ещё тяжело дышал, но это лишь играло ему на руку, ведь Намджуну, кажется, было особенно приятно ощущать на себе его дыхание.       – Знаешь, насколько глубоко я могу взять? – рука Сокджин плавно опустилась к чужому естеству, аккуратно проходят по головке.       – Малыш, тебе ещё сегодня разговаривать надо, так что обойдёмся без заглатывания, а то весь день потом хрипеть будешь. Отсосёшь вечером, если захочешь. А сейчас нужно будет ещё немного постоять. Справишься?       Получив лёгкий кивок, Намджун поднялся вместе с Сокджином, снова разворачивая его к стене лицом. Прижал крепко, едва ли не впечатывая всем телом.       – Сожми бёдра, – приказ, не иначе.       Найдя удобную лазейку, Намджун протиснулся членом между ног Сокджина, выдыхая горячо в плечо и шею и обнимая сильнее. Стон вырвался сам по себе, когда мужчина толкнулся на пробу.       Сокджин молча повиновался, позволяя Намджуну подстроиться, как ему удобно. И хотя ранний отказ несколько расстроил и даже, можно сказать, обидел Сокджина, он всё же постарался не зацикливаться на этом. Он прикрыл глаза и начал наслаждаться чужим тяжёлым дыханием, стонами и такими крепкими объятиями. И это было, пожалуй, единственное, о чём сейчас стоило думать.       – Даже ничего мне не скажешь? Я обидел тебя? – прошептал Намджун, целуя за ушком.       Он двигался медленно, давая возможность Сокджину говорить. Неужели и правда обиделся, раз молчал? Но из-за чего? Потому что Намджун не дал отсосать себе? Но ведь Сокджин так голос посадит и больно говорить будет, а он ведь в часть собирался ехать.       Сокджин тихо усмехнулся, чуть толкаясь навстречу, заставляя Намджуна простонать.       – Мне кажется, кому-то сейчас точно не до болтовни. Но если просьбы всё ещё принимаются, то я был бы не против поцелуя...       Повернув голову, Сокджин стал искать чужие губы, а когда нашёл, с особым удовольствием поцеловал, отвлекая и Намджуна от лишних мыслей.       – Тебе кажется, ммм, – между толчков прошептал мужчина, прикусывая чужую губу. – Мне всегда есть дело до нас с тобой и до наших отношений. Хочу сделать всё для тебя и всё правильно. Не хочу обижать тебя, малыш.       Однако толчки и рваные стоны продолжались по мере того, как Намджун толкался между бёдер своего любимого Сокджина. Даже так это было потрясающе.       – Мне нравится, когда ты так меня называешь, так приятно и нежно, назови ещё...       Сокджина и самого вело от всего этого. Он никогда ещё раньше не пробовал такое, но это определённо было приятно и более чем возбуждающе. Кто бы мог подумать, что даже обычное трение бывает таким крышесносным?       Намджун стал толкаться быстрее, позволяя себе прикусить плечо любимого. Его нежный и в то же время суровый малыш просил позвать его. Как это мило.       – Малыш, – растянул гласные. – Мой маленький. Мой любимый… Мой нежный. Сексуальный и невероятно горячий малыш.       Сокджин уткнулся лбом в холодный кафель и замычал. Нет, это было слишком приятно.       – Я какой-то совсем ненормальный, но мне так нравится... И это всё так чудесно, ты даже не представляешь, насколько мне хорошо с тобой...       Когда объятия стали крепче, а чужое дыхание сбивчивей, Сокджин понял, что Намджун на грани. И это ощущалось так приятно.       Намджун перешёл совсем на сумасшедший темп, прислушиваясь к шлепкам их тел и повторяя на выходе имя любимого. Сейчас он мог позволить себе вбиваться так, ведь он не мог сделать больно своему мужчине, так как не входил в него. Стоны удовольствия вперемешку с именем Сокджина на губах заставляли задыхаться и прерывисто глотать воздух.       – Мне тоже, – наконец удосужился ответить Намджун, – с тобой хорошо, Джин-и.       Ещё несколько сильных толчков и помощь военному рукой, ведь оставлять его без внимания было бы нечестно, и Намджун с громким стоном обмяк на чужой спине. Он старался быстро отдышаться, но ладонь с члена не убирал и даже не останавливался. А уж затем и поцелуи на шее стали появляться с языком и лёгкими прикусами.       – Теперь твоя очередь кончать, малыш. Давай, сделай это для меня.       Сокджину не понадобилось много времени. Буквально несколько движений на его члене, и он уже вновь излился с тяжёлым стоном на губах.       – Намджун... Я люблю тебя. Клянусь, я ни к кому ещё не чувствовал такого... И нет, дело не только в сексе, хотя, чёрт, он просто охренительный, а в целом... Наверное, не лучшее признание, учитывая, что у меня подкашиваются ноги и если бы не вода, я был бы весь грязный, но... Я люблю тебя...       Дыхание сбивалось, а вода шумела, но Сокджин очень надеялся, что Намджун его услышал и понял правильно, а не списал это на мимолётную эйфорию от второго оргазма.       Намджун тихо усмехнулся, ведь даже здесь Сокджин держал первенство. Но это было до дрожи приятно, кажется, и он сам испытывал те же чувства к мужчине. Он даже жизни без Сокджина не представлял уже, ведь они и провели эти несколько дней рука об руку, практически не расставаясь. Да и слышать признание после лёгкого секса было просто потрясающе. Хотелось ещё.       – Тогда скажи мне это в лицо, малыш.       Развернув Сокджина и усадив его себе на талию, Намджун едва ли не сразу набросился на его губы. Он старался передать те чувства, что наполняли его грудь, целуя нежно и медленно. Даже и сказать ничего не позволил, едва ли не теряясь в ощущениях теплоты и счастья где-то под сердцем.       Сокджин охотно отвечал на поцелуй, то и дело несвязно мыча от удовольствия. Намджун был словно изголодавшимся до него. И это так передавалось Сокджину, что он был готов послать эту часть и своего командира ко всем чертям, лишь бы провести ещё один ленивый день в компании своего прекрасного мужчины.       Получив небольшую передышку, Сокджин посмотрел в слегка затуманенные глаза напротив и прошептал:       – Я люблю тебя, Намджун. Слышишь, люблю…       – И я тебя, Сокджин, – да, он в этом уверен. – Хочу всегда быть рядом, хочу касаться тебя, хочу делать тебя счастливым, хочу, очень хочу, чтобы ты улыбался и бед не знал рядом со мной. Хочу каждый день видеть тебя, просыпаться с тобой и засыпать. Хочу готовить тебе, кормить тебя, заваривать тебе чай. Хочу каждый год жениться на тебе и собирать фотографии со всего света. Я хочу быть рядом. Я хочу любить тебя всю свою жизнь, – а дальше зашептал. – Я люблю тебя, Сокджин. И я хочу быть твоим промежутком между двумя ударами сердца.       Намджун осторожно, даже слегка робко поднял взгляд на мужчину, пока его тело потряхивало от чувств внутри. Да, он действительно полюбил сурового и прямолинейного военного, что оказался самым милым и нежным человеком на всём свете.       – Намджун...       Сокджин был не только поражён обещаниями Намджуна, но ещё и тем, что он заполнил такую важную деталь про сердце... Это было так по-личному, так по-особенному романтично. Обняв Намджуна за шею, Сокджин припал к губам любимого и подарил ему самый сладкий поцелуй, на который только был способен.       – Ты самый удивительный мужчина из всех, которых я встречал. И мне больше всего на свете хочется, чтобы ты наливал мне чай и женился на мне каждый год снова и снова... Я весь такой крутой снайпер, но сейчас расплачусь от счастья…       – Так плачь, кто же запрещает? Со мной не нужно быть крутым снайпером. Я полюбил Ким Сокджина, которому не нравится толпа. Ким Сокджина, который обожает читать. Ким Сокджина, которому нравится ездить на машине помимо байка. Прямолинейного Ким Сокджина, целеустремленного, но такого нежного, мягкого, что и не верилось поначалу, что это один и тот же человек. Сокджин, я люблю тебя любого. Весь ты самый лучший для меня.       Намджун подхватил мужчину удобнее, пряча нос в его шее. Как же хорошо, что их чувства взаимны.       – Ты меня совсем разбалуешь... Мне нельзя быть слабым, я... Я расклеюсь и буду хвататься за тебя всё время. А потом тебе надоест...       Уткнувшись в чужую макушку, Сокджин всё же не сдержал прерывистого выдоха. Эмоции переполняли его, и он поспешил сменить тему, пока не сказал ещё больше лишнего.       – Ладно, нам... Пора выходить. А то мы опоздаем. Правда, не уверен, что теперь смогу спокойно ехать несколько часов. У меня ноги ватные… Но я справлюсь, это не так важно.       – Но я хочу тебя баловать. Ты заслуживаешь этого, как никто другой. И именно поэтому я донесу тебя до машины. А там уже сможешь растянуться, как раз ноги на мои колени положишь.       Оставив несколько поцелуев, Намджун стал быстро их омывать водой, после всё-таки вылезая из душа. Действительно было пора собираться, но так не хотелось. Вот бы провести несколько дней на постели в обнимку с Сокджином. Как же было бы замечательно.       Оказавшись в спальне, Сокджин быстро принялся одеваться, при этом наблюдая за одевающимся Намджуном. Время ещё было, но поторопиться не помешало. Вдруг попадут в пробку?       – Если всё пройдёт хорошо, то как насчёт побыть только вдвоём ещё пару дней? Не то чтобы мы до этого были с кем-то ещё, но просто мне хочется провести весь день в постели вместе с тобой. Я буквально мечтал об этом с момента, как поступил на службу. Не будешь против? Ты сможешь вырваться с работы?       Намджун остановился и засмеялся тихо. Нет, ну, разве такое бывает? Они уже мысли друг друга начали читать, это однозначно судьба, не иначе.       – Ты точно какой-нибудь вампир или эльф, который умеет мысли читать. Я буквально только что подумал об этом, так что я однозначно не против этого. А с работой я разберусь, не переживай.       – О, правда? Тогда отлично. Я просто давно нормально не отдыхал. Я, даже когда был в отпуске, всегда устраивал себе "рабочие" будни. Тренировки, дела у родителей, помощь сослуживцам. Я отвык отдыхать. И хоть я и хотел просто взять и лежать в постели весь день, отходя буквально только в туалет, я не мог. Внутреннее чувство стыда не позволяло. Будто так нельзя. Нельзя просто так отдыхать. Поэтому я бы хотел попробовать отдохнуть с тобой... И я рад, что ты хочешь того же.       Закончив одеваться, Сокджин проверил время. Они полностью укладывались в график, это определённо радовало. Сокджин не любил опаздывать.       – Готов?       – Готов, малыш, – Намджун накинул пальто и сразу же взял своего мужчину на руки.       Они спустились так вместе, парфюмер даже оставил несколько поцелуев на щеке Сокджина, пока они ехали в лифте. Военный выглядел слегка напряжённо и задумчиво, поэтому Намджун хотел отвлечь его чем-то хорошим. Усадив любимого в машину и даже пристегнув его, мужчине вдруг пришла идея. Цветы. Сокджин ведь подарил ему на их первом свидании цветы, так почему бы ему не подарить их, когда он выйдет из части? Да, именно так он и поступит!       – Вбей, пожалуйста, в навигатор адрес, а потом можешь поспать немного, пока не доберёмся до части.       Сокджин сразу же ввёл нужный адрес в систему, а потом откинулся в кресле. Ему сейчас так безумно хотелось максимально откинуть сиденье и побыть хотя бы полулёжа, вытянуть ноги и расслабиться, но он также помнил, что его бывший – Хёншик ненавидел, когда Сокджин так делал, говорил, что вообще-то это портит сиденья и так никто не делает, это не салон самолёта и вообще это неприлично. Но ведь Намджун не такой, так может он ему разрешит? Хоть немного, хотя бы ненадолго…       – Слушай, Намджун… – робко начал Сокджин. – Могу я... Откинуть сиденье? Хотя бы немного? Вообще, я бы хотел максимально вытянуть ноги, насколько это возможно, будучи пристёгнутым, поэтому я был бы рад, если бы ты разрешил, но если ты против, то ничего, всё в порядке. Я могу потерпеть и не в таких ситуациях бывал.       Сокджин сразу же тихо посмеялся, стараясь показать, что он и правда не расстроится, если для Намджуна такая просьба будет перебором, но то, что он услышал дальше, заставило его замереть:       – Конечно, откидывай. Почему я должен быть против твоего комфорта? Знаешь, как откинуть? Если нет, то я остановлюсь и покажу. Там ещё, кстати, на заднем сидении есть небольшая подушка и плед, так что обустраивайся так, чтобы тебе было удобно, малыш.       Намджун поглядывал на Сокджина, беря его руку и целуя костяшки пальцев. Конечно, он практически не отрывал глаз от дороги, но даже так он хотел показать любимому, что он разрешал ему всё. И спрашивать об этом было совсем не обязательно.       Сокджин от такой нежности даже растерялся. Нет, он, конечно, знал и до этого, что Намджун самый заботливый, самый милый и чуткий мужчина на свете, но когда он делал что-то такое, то буквально выбивал почву у Джина из-под ног, потому что он не помнил, чтобы раньше с ним кто-то вот так обращался. За исключением семьи, естественно.       – Спасибо, я знаю как, так что сам справлюсь, всё хорошо...       Дождавшись светофора, Сокджин отстегнулся, чтобы достать плед с заднего сиденья, а после откинул сиденье и пристегнулся снова, наконец вытягивая ноги и укрываясь пледом. Это было верхом блаженства, не иначе.       – Я уже говорил, что ты лучший мужчина в моей жизни?       – Разбалуешь меня такими фразочками, – улыбнулся Намджун, поглаживая Сокджина по ноге.       Так тепло стало в груди, что если бы не машина, то парфюмер обязательно бы запрыгал от счастья. Лучший мужчина. Это потрясающее достижение он будет оберегать и стремиться стать ещё более совершенным для Сокджина. Военный заслуживал весь мир на своей ладони.       Когда они подъезжали к концу города, Намджун заметил, что Сокджин как-то притих и стал всё чаще зевать. Наверное, дорога укачивала его и делала максимально сонным. Мило.       – Поспишь? Я разбужу тебя перед частью.       Сокджин помотал головой, поворачиваясь к Намджуну. Он хотел спать, но... Разве это правильно? Намджун ведь за рулём, а путь не близкий, и ехать в тишине будет тяжеловато.       – Нет, всё в порядке. Тебе будет проще, если я буду говорить с тобой, ехать прилично, так что не хочу, чтобы ты напрягался лишний раз из-за тишины.       – Ты явно недооцениваешь мои навыки вождения. Я больше десяти лет за рулём, малыш. Три часа поездки мне ничего не сделают. Поспи, не заставляй себя сидеть со мной. И если боишься, что я как-то устану, то не волнуйся, я могу поспать, пока буду тебя ждать в машине, когда приедем. Это не проблема. Поспи.       Намджун снова стал поглаживать Сокджина по ноге, что была ближе всего к нему. Эх, сейчас бы лежать в обнимку, переплетаясь конечностями и засыпая вместе. Но ничего, скоро они так и сделают.       – Если мне станет совсем плохо, то включу музыку в наушниках. Точнее, в одном, чтобы не уснуть и не слишком сильно отвлекаться.       Сокджин тяжело вздохнул и кивнул. Намджун был слишком хорош для него, но он был не в силах отказаться от той заботы, которую ему сейчас предлагали с такой искренностью.       – Ладно, не буду спорить. И ты можешь включить музыку и без наушников, я обычно не просыпаюсь от такого, если знаю, что в безопасности. А с тобой мне точно ничего не грозит. О, и разбуди меня чуть раньше, чем приедем, ладно? Мне нужно будет переодеться в форму, а делать это прямо перед частью не очень удобно, я должен быть в форме, когда приеду. И если вдруг что, то тоже буди. Не стесняйся. Мне всего лишь нужно минут сорок, чтобы восстановить силы, не больше...       Уже на последней фразе Сокджин говорил намного тише и медленней, плавно проваливаясь в сон и инстинктивно кутаясь в плед сильнее. Да, сейчас немного сна ему точно не помешает.       Намджун безмолвно пообещал ему разбудить и не тревожить сон. Сокджин спал так мирно и тихо, что парфюмер даже успел заехать в цветочный за букетом и спрятать его в багажнике. И даже воду и кимпаб прикупил, чтобы после перекусить. Казалось, что мужчина и вовсе не просыпался, поэтому Намджун тихо продолжил ехать. В какой-то момент мужчина поймал себя на мысли, что хотел бы вот так вместе отправиться куда-нибудь на машине. Просто отдохнуть вдвоём, не спешить по делам, петь вместе песни, пока они ехали, любоваться небом на рассветах, закатах или ночью, когда не было луны. Останавливаться в деревушках, чтобы поесть или просто погулять в глуши, наслаждаясь запахами лесов или полей и слушая пение птиц. А если поедут зимой, то просто поиграть в снегу друг с другом. Главное, чтобы вместе, рука об руку.

***

      За размышлениями и мечтами пошло и время. Намджун остановился в лесочке, поворачиваясь к Сокджину, что всё ещё мирно спал. Так не хотелось его будить, но нужно – сам просил.       – Сокджин-а, просыпайся, – стал ласково звать Намджун, чуть тормоша мужчину за плечо. – Мы почти приехали. Просыпайся, малыш. Пора вставать.       Сокджин проснулся не сразу. Обычно ему не требовалось много времени, он привык вставать по команде. Но подсознательно голос Намджуна не воспринимался как приказ, поэтому Сокджин позволял себе вольность, просыпаться не сразу.       – Мм... Уже приехали?       Сонно, но всё же разлепив глаза, Сокджин посмотрел на Намджуна, стараясь как можно быстрее проморгаться. Нельзя являться в часть засыпанным. Никак нельзя.       Намджун мягко улыбнулся, поглаживая рукой щёку мужчины. Такой миленький, словно хомячок. Нет, сердце от этого вида точно лопнет.       – Ещё полчаса ехать. Я пораньше разбудил тебя, чтобы ты переоделся и проснулся как следует. Хочешь перекусить? Я на заправке кимпаб купил и воду.       Как же хорошо, что в машине не пахло цветами. Намджун специально попросил упаковать так, чтобы запах не распространялся, иначе не получился бы сюрприз.       Сокджин несколько раз кивнул, как бы позволяя себе полностью прийти в себя, а мозгу загрузиться.       – Да, я сейчас быстро переоденусь и вернусь. А насчёт еды... Лучше после. Воды попью, а есть не буду. А то вдруг меня решат на выносливость проверить, не хочу, чтобы меня вывернуло. Я приеду поставить подпись, но мало ли. С моим командиром разное бывает. Может придётся и задержаться.       Выйдя из машины, Сокджин достал сумку с одеждой с заднего сиденья и буквально за пару минут переоделся в свою форму. Кроссовки также сменились на кожаные ботинки, а волосы оказались прикрыты беретом. Что ж... Снова в форме, как говорится.       Вернувшись в машину, Сокджин был уже полностью бодрым, но начинал слегка нервничать. У него было какое-то нехорошее предчувствие, и оно его ещё ни разу не подводило. Что-то должно было произойти, и Сокджин лишь надеялся, что закончится это "что-то" быстро и не болезненно.       – Если я вдруг задержусь, то не волнуйся. Это нормально. Так что не поднимай панику и просто жди меня, ладно? Я в любом случае выйду оттуда. Так что просто дождись, хорошо? – Сокджин говорил спокойно, словно и не было этой тревоги внутри него. Хоть какой-то плюс быть разведчиком. Всегда можно запечатать ненужные эмоции.       – Жаль, что я не могу пойти с тобой. Меня ведь не пустят, да? А то я мог бы просто быть рядом с тобой, чтобы ты не волновался.       Намджун переплёл их пальцы, стараясь не нервничать. Он и сам боялся, что с Сокджином что-то сделают в этой части, ведь элитного снайпера вряд ли отпустят просто так. Вот бы всё это оказалось лишь его пустыми домыслами и больной фантазией.       Но, подъезжая к части, Намджун тяжело выдохнул. Это чувство не уходило, а лишь усиливалось. Вот почему он так волновался? Не убьют же его там, верно? Не заставят подписать договор на "последнее" задание, обещая после отпустить, но заставляя работать дальше? Нет же? Нет?! Припарковавшись недалеко от ворот, Намджун снова вздохнул, а после прошептал:       – Тебе обязательно нужно идти? Нельзя как-то дистанционно подписать документы?       Сокджин тихо засмеялся и помотал головой. Даже если так и можно, ему так было нельзя.       – Со мной нельзя, Джун, прости. Не волнуйся, уверен, это ненадолго. А если и надолго, что ж... У тебя будет шанс поскучать. Мы и так почти не расставались последние дни. И повторюсь, нет, тебе со мной нельзя. Просто дождись меня, ладно? Большего не нужно. О, и только не звони мне, пока я буду там. Я никуда не денусь, но звонить и правда не нужно. Мой командир очень специфичный человек, мало ли что выкинет, если ты позвонишь не вовремя. А теперь успокойся и поешь лучше, поспи, например, если получится. Я скоро. Обещаю.       Оставив мягкий поцелуй на чужой щеке, Сокджин спешно вышел из машины, направляясь в часть, где его сразу же пропустили даже без удостоверения.       Намджун проводил взглядом Сокджина, молясь всем богам, которых только знал, чтобы он вернулся целым и невредимым. Мужчина заглушил мотор, откинулся на сиденье и стал ждать.       Пусть Сокджин и сказал, что всё будет хорошо, тревога никак не покидала парфюмера. Особенно она усилилась, когда Сокджин скрылся за массивными воротами части. Пусть это будут лишь его бредни, пусть с его мужчиной всё будет хорошо.       Стоило Сокджину зайти на закрытую территорию как к нему тут же подбежал совсем юный рядовой. Командир прислал за ним, не иначе.       – Приветствую Вас, подполковник Ким! Полковник Юн уже ждёт Вас на стрельбище.       Сокджин удивлённо посмотрел на паренька.       – А почему не в кабинете? Я здесь только, чтобы подписать бумаги. Может, ты ошибся?       – Никак нет, подполковник Ким. Полковник Юн чётко дал задание отвести вас к нему на стрельбище. Ни о каких бумагах он не говорил.       Сокджину оставалось лишь кивнуть. Очевидно, этот мальчик вряд ли мог ему чем-то помочь. Командир Юн был не из простых. Обычно Сокджин был в разъездах и с полковником контактировал редко, однако тот всегда хвалил его за идеальное выполнение заданий. Сокджин знал, Юн терпеть не мог, когда что-то шло не по плану, а отставка лучшего снайпера точно в его планы не входила.       Пройдя на стрельбище, Сокджин сразу подметил своего командира возле позиции, на которой обычно тренировался снайпер. Ким поморщился. Неужели его сейчас как мальчишку заставят тут стрелять на время или ещё чего?       – Рад видеть Вас, полковник, – соврал Сокджин, тут же отдавая командиру честь. Он точно не рад был его видеть.       Полковник Юн перевёл на него снисходительный взгляд.       – А я тебя нет, Сокджин. Потому что цель твоего визита – похоронить всё, что мы так долго строили вместе.       Сокджин не спорил, хоть и был не согласен с командиром. Спорить со старшими по званию – это крайне дурной тон.       – С чего вдруг? Ты столько работал ради своего звания, ради славы, выслуги лет, а теперь что? Что изменилось? Ты ведь так хотел дослужиться до полковника. А что же теперь? Решил довольствоваться малым?       Сокджин спокойно выдохнул и дал себе пару секунд на размышления. Разговор будет долгим...       – Не многие в моём возрасте имеют звание подполковника. Я считаю, что дослужился прилично. Сейчас у меня сменились приоритеты. Я хочу семью, хочу остепениться. А моя профессия для этого не очень подходит.       Мужчина напротив засмеялся. Сокджин знал, что семья – это последнее, о чём думал его командир. У того была жена и две прекрасные дочери, но это не мешало ему трахать всё что движется в любой точки земли. Все знали, что он изменяет своей жене, даже она сама. И Сокджин не понимал, как можно быть такой скотиной.       – Семья – это лишь отговорка. У многих из нас есть семьи и ничего. Чем ты лучше? Считаешь, можешь вот так просто уйти?       – Согласно букве закона – "да", я имею на это право. Я отслужил всё, что мне положено по последнему контракту. Новый я не подписывал, как Вы верно подметили, выслугу лет свою отслужил, так что имею право подать рапорт на увольнение в любую секунду, что я, собственно, и сделал. А теперь пожалуйста, пройдёмте в Ваш кабинет, и Вы подпишите мои документы.       Но командир Юн, кажется, совсем его не слушал.       – Неужели ты сможешь жить без этого? – военный обвёл рукой стрельбище. – Неужели думаешь, что сможешь жить без стрельбы и вечного адреналина? Так не бывает, идиот, не бывает, понимаешь ты или нет?!       Полковник перешёл почти на крик, но Сокджин и бровью не повёл.       – Я принял решение. Пострелять я могу и для себя, но от заданий я откажусь с радостью. Довольно с меня всего этого. Я хочу быть нормальным человеком. Нормальным. Знаете это слово? Это, когда человек хочет быть, как все. Хочет бывать дома каждый день после работы, по выходным не вставать на тренировки и срываться посреди ночи на задания. Понимаете, о чём я полковник или это слишком сложно для Вас?       Командир был зол. И это было видно невооружённым глазом. Дерзость Сокджина была вопиющей. Он никогда раньше так себя не вёл, особенно после инцидента с Хёншиком. И это бесило ещё сильнее. Полковник перевёл взгляд на дорожку из щебня и кивнул на неё.       – Двести отжиманий. Это отучит тебя принимать глупые решения.       Сокджин посмотрел на дорожку. Острые, мелкие камни не лучшее место для отжиманий. В армии нужно отжиматься на кулаках, а если делать это на мелких камнях, можно попрощаться с кожей на костяшках и это в лучшем случае.       – Вы же это не серьёзно сейчас...       Но Юн был непреклонен.       – Кто знает? Может через несколько таких отжиманий ты передумаешь. Упал, отжался, боец!       И Сокджин отжимался. Это было ужасно больно, мучительно и даже позорно. Так наказывали за сильные провинности, за попытки дезертирства, но за что его? За попытку закончить службу? Разве это провинность?       Тем не менее Сокджин привык к разным условиям. И к подобным унижениям в том числе. Он отжался положенное количество раз и даже больше, потому что командир то и дело откатывал счётчик назад. Но Сокджин отжался, хоть и стёр в кровь руки.       – Не передумал? – с лёгкой усмешкой спросил командир, когда Сокджин едва поднялся на ноги.       – Нет. И не передумаю. Это мой выбор.       Полковник гневно сплюнул.       – Ты позоришь всех нас. Элитный снайпер, лучший во всей Корее на пике своей карьеры, просто берёт и уходит! Тебе доверяли задания государственной важности, сам президент вручал тебе медали, а ты просто так решил уйти? Думаешь, после этого ты не будешь выглядеть предателем? Что, какая-то красотка раздвинула перед тобой ноги и ты тут же побежал? Я прав? Их будет толпы, а сюда тебя больше не возьмут, ты в курсе?       Сокджин спокойно посмотрел в глаза своего командира.       – Я ухожу в запас, и, если будет крайняя ситуация меня, вызовут даже против моей воли. Так что Вы не правы, если бы я захотел вернуться однажды, то смог бы легко. В отличии от Вас. И нет, таких как он больше не будет. И не Вам решать, какой выбор мне делать. Подпишите рапорт, полковник.       Глаза Юна загорелись гневом.       – Он?! О, так ты снова встал на эту дорожку? Видимо, мало тебя тогда били. Не помогло выбить из тебя всю эту дурь. Что ж, валяй. Нам такие голубки тут не нужны. Держи свой рапорт.       Всучив свёрнутую бумагу Сокджину, Юн дождался, когда он уберёт её в карман, а затем со всей силы ударил по лицу. Сокджин едва смог устоять на ногах.       – А это тебе подарок. От всего нашего отряда.       Это был низкий поступок. Разборки у военных всегда были, но бить по лицу считалось низким и крайне нечестным поступком. Полковник сделал это специально, дабы подчеркнуть, что негласный кодекс чести военных на Сокджина больше не действует.       Стоило ему уйти со стрельбища, как Ким сплюнул кровь и вытер губу рукавом форменной куртки. Что ж... Не всё так плохо. По крайней мере, рапорт был подписан. Небольшое количество крови стоило его свободы.       Когда Сокджин вышел из части, Намджун встретил его с цветами и улыбкой на лице. Вот только последняя быстро погасла, как только мужчина заметил сильное покраснение на лице, что уже знатно опухло. Намджун подбежал к нему, осматривая с ног до головы. Ещё и руки сбиты. Он подрался?       – Сокджин, что случилось? Сильно болит? Пойдём к машине, у меня аптечка есть. Всё обработаем.       Намджун стал уводить своего мужчину к машине, злобно оборачиваясь, будто бы виновник мог видеть его злость. Усадив Сокджина в машину и вручив ему букет, парфюмер был готов разорвать всех на свете. Он крепко сжимал сначала кулаки, а после и руль, когда они отъезжали от части. Намджун не хотел оставаться в этом месте дольше, иначе бы точно прибил бы кого-нибудь.       Оказавшись примерно в том же месте, где он останавливался ранее для пробуждения Сокджина, Намджун сбавил обороты и даже слегка успокоился. Тормознув на обочине, он достал аптечку и присел рядом с мужчиной, поглаживая его уцелевшую щёку.       – За что тебя так? Прошу, расскажи мне. Не молчи, умоляю.       Сокджин молчал всё время. И даже когда они остановились, Сокджин не торопился говорить. Он всё думал и думал, рассматривая цветы. Намджун был прекрасен во всём, ровно, как и эти бутоны. И несмотря на полученные травмы, он был рад, что до конца стоял на своём ради этого прекрасного мужчины перед ним.       – Мой командир – конченный ублюдок. Вот и всё.       Осторожно погладив лепестки цветов кончиками пальцев, Сокджин улыбнулся. Ему впервые дарили цветы вот так без повода...       – Они очень красивые, Намджун... Когда ты успел? Они так нежно пахнут и так приятно... Мне ещё никто не дарил цветы вот так, чтобы просто так…       – Малыш, не уходи от темы, пожалуйста. Мне нужно знать, за что он так с тобой. Мы обязательно снимем побои, обратимся в военный суд, чтобы его наказали. Просто так оставлять это нельзя. Ты слышишь меня?       Намджун осторожно взял в свою руку ладонь Сокджина, начиная осторожно обрабатывать раны. Глубокие такие, лишь бы через них ничего не попало в кровь. Прижигая края и дуя на раны, Намджун едва ли не рыдал. Сделали больно не ему, но он ощущал отвратительное жжение в груди от того, что толком он ничем не мог помочь. А вот Сокджин боли будто и не чувствовал. Кончено, раны жгло и очень, но он почти не подавал виду. Это сейчас его волновало меньше всего.       – Ты ведь и сам знаешь, за что, правда? Уверен, что догадываешься, ты далеко не глупый.       Тяжело вздохнув, Сокджин чуть пошевелил рукой, чуть успокаиваясь и всё же поясняя.       – Это за то, что решил уйти и предал своего командира таким образом, – Сокджин приподнял подбородок, как бы привлекая внимание к лицу. – А это за то, что вновь спутался с мужчиной и после прошлого раза до меня не дошло, что так не надо. И нет, Намджун, мы не поедем снимать побои и не пойдём ни в какой суд. Это ничего не даст и сделает только хуже. Поверь, если бы я хотел дать ему сдачи, я бы дал. Но это просто сделало бы в разы хуже. Главное, что всё закончилось, и бумаги он подписал. Руки заживут, лицо тоже.       – Но так нельзя. Ты ведь подал рапорт. Ты свободен, так? Он ударил тебя после того, как ты получил бумаги? Если да, то он без какой-либо причины ударил гражданского, нанеся телесные повреждения. А если бы он тебе зуб выбил или челюсть сломал, то ты бы тоже спустил ему это с рук? Если ты хочешь его наказать, то я найду способ. Обязательно найду. Я это так не оставлю.       Намджун несколько раз поцеловал руку Сокджина, не касаясь ран. Его любимый и самый лучший мужчина пострадал лишь из-за того, что полюбил и захотел свободы. Разве это честно? Конечно, нет.       Сокджин вновь тяжело вздохнул и помотал головой.       – Полковник Юн не идиот. Он сначала сделал всё это, а потом отдал мне бумаги. И даже если бы он сломал мне челюсть, я бы ничего не стал делать, просто потому что это не первый раз, и я не первый. Военный суд – самый ужасный суд. Да, я подполковник, и моё слово имеет вес, но при желании Юн может сделать так, чтобы с меня сняли все награды и даже звание. В армии всё решают иначе, в спецподразделениях тем более. Хочешь уйти – нужно заплатить. Сначала я просто по наивности, видимо, думал, что смогу просто уйти без всего этого дерьма. Идиот. Но в общем-то, отделался легко. Поэтому, прошу, давай просто забудем уже об этом поскорее, ладно? Мне хватило публичности в прошлый раз. Я больше не хочу через это проходить. В прошлый раз я боролся и пытался что-то изменить, но по итогу остался в дураках и был отправлен в горячую точку. Больше не хочу. С меня хватит.       Намджун хотел что-то сказать, но после просто крепко обнял Сокджина, пряча его в своей шее и груди. Это было так больно слышать, что сердце ужасно сжималось. Ярость и сочувствие плескались в душе Намджуна, создавая, казалось, волны прямо с дом. Он жутко хотел ударить этого Хёншика и полковника Юна да так, чтобы они на ногах не смогли удержаться. Так, чтобы их кости затрещали через кожу и сломались с самой сильной болью. Сокджин, его маленький любимый Сокджин не заслуживал такого обращения к себе. Однозначно не заслуживал.       Мужчины просидели в объятиях достаточно долго, пока Намджун не вспомнил, что нужно было обработать и другую руку, а уж после и щёку. Хотя бы приложить что-нибудь холодное, например, снег.       – Мне так жаль, что с тобой всё это происходит. Прости, что ничем не могу помочь толком.       Сокджин замотал головой, тепло улыбаясь.       – Всё совсем не так... Если бы ты не ждал меня, я бы не высказал ему ничего, возможно, даже прогнулся бы, но я знал, что ты меня ждёшь и мне есть на кого опереться в случае чего. Так что я впервые в жизни сказал ему всё, что о нём думаю. И это благодаря тебе. А ещё ты подарил мне цветы, и я почти сразу забыл о боли – так это было прекрасно. И сейчас ты так нежно держишь меня за руку, что я даже немножко рад, что всё так сложилось, ведь теперь я могу увидеть, как ты отрабатываешь мне раны. Ты сделал для меня очень многое и продолжаешь делать. И я знаю, что ты бы размазал моего командира по стенке, я уверен в этом, просто я не хочу этого. Не хочу продолжать эту войну и здесь. Хочу поскорее забыть об этом. Поэтому не говори, что ты не помогаешь. Хорошо?       Несмотря на неприятное жжение, Сокджин чуть сильнее сжал руку Намджуна, чтобы достучаться до него. Ведь он действительно делал так много для него прямо сейчас, что остальное было не важно.       – Хорошо, – Намджун поднял взгляд на мужчину, осторожно целуя его губы, чтобы не причинить боли.       Закончив с обработкой рук и оставив ещё несколько нежных касаний около костяшек, парфюмер набрал в руку снег и приложил к пострадавшей щеке Сокджина. А у самого слёзы градом полились, хоть он и пытался их сдержать. Полковник Юн – урод и ублюдок. Это ведь наверняка было ужасно больно. Но Сокджин всё терпел и скрывал в себе, даже не пискнул, пока Намджун возился с его руками. Да, он военный, они так воспитаны, но… это всё равно ужасно.       Сокджин конечно же не смог не заметить чужих слёз, поэтому сразу же как-то виновато посмотрел на Намджуна, аккуратно вытирая их кончиками пальцев.       – Намджун-а... Не плачь, пожалуйста. Всё хорошо, слышишь? Мне почти не больно. Я не знаю, как вести себя, когда ты плачешь... Что мне сделать, чтобы ты не грустил из-за меня? Хочешь, я подстрелю полковника Юна, когда он будет выходить из дома в следующий раз? Я знаю, где он живёт.       Попытался перевести всё в шутку Сокджин, но получалось плохо, судя по реакции Намджуна. Тот только всхлипывал сильнее, не сводя глаз с ран мужчины.       – Прости, глупость сказал, подумал будет смешно... Ты, наверное, расстроен, что я не хочу никак его наказать, но я просто устал от них от всех. Там нет никакой справедливости. И там всем плевать на твою правду. Я ведь знаю, как это бывает. Он скажет, что я нарушил устав и он меня наказал, да, за жестокое наказание ему выпишут штраф, но не более. Он скажет, что я кинулся на него драться и он вынужден был мне ответить. И поверь, кто-нибудь из части обязательно сказал бы, что всё видел и приврёт ещё, чтобы ему потом привилегий дали. Там каждый сам за себя. Почти каждый. Ребята, с которыми я служил в спецотряде, почти все уже ушли в отставку. Последнее время я работал один на заданиях или с новенькими, как командир. Не знаю, почему тянул так долго, но, наверное, мне так было проще.       Сокджин аккуратно поднял заплаканное лицо своего мужчины к себе, обращая внимания на себя. Военный хотел говорить, глядя в глаза друг другу.       – Но, узнав тебя, влюбившись в тебя, я понял, что не хочу втягивать и тебя в такую жизнь. В жизнь, где я буду часто с ранами, где могу неделями не выходить на связь, где могу сорваться ночью, потому что вызвали. И видя сейчас, как ты плачешь, я ещё раз убедился в правильности этого выбора, потому что, если ты так расстраиваешься из-за таких мелочей... То, что было бы с тобой, если бы ты увидел меня в госпитале после очередной контузии или нервного срыва? Но теперь всё будет хорошо. Обещаю, больше тебе не придётся плакать из-за моих ран…       – Прости, что зарыдал вот так, – шмыгнул носом Намджун. – Я плачу не из-за твоего командира или всей этой ситуации, а из-за того, что тебе больно. Тебе явно больно, а ты молчишь и даже пытаешься меня успокаивать. И это всё не мелочь, не говори так, пожалуйста. Твоё здоровье и состояние важно для меня, потому что я хочу заботиться о тебе и уберечь от подобного в будущем.       Поцеловав внутреннюю часть ладоней, Намджун смахнул слёзы, перебинтовав руки своего мужчины. Снег он убрал от щеки, потому что он практически весь растаял.       Сокджин смотрел на Намджуна с особой нежностью и теплотой и не мог перестать улыбаться. Его так любили в этот момент, что сердце разрывалось на части...       – Я люблю тебя, Джун-а. Ты ведь знаешь это? И не извиняйся, прошу. Ты не виноват в этом. Виноват только я. Я и полковник Юн. Но точно не ты. Знаешь, что? Давай договоримся так: если мы вдруг снова его встретим, то можешь ему за меня врезать, если хочешь. Надеюсь, мы его больше никогда не увидим, но может от этого тебе станет полегче…       – И я тебя люблю, Сокджин.       Обняв Намджуна покрепче, военный прикрыл глаза, целуя любимого в макушку. Парфюмер с удовольствием спрятался на груди мужчины, стараясь потише шмыгать носом. Он расстегнул форму Сокджина, снова прижимаясь к нему и прислушиваясь к биению сердца. Сразу стало легче.       – Обязательно ему врежу так, что не пожалею даже своих костей. Ты мне только скажи, если мы его или Хёншика этого встретим, что это кто-то из них. И кажется, я перетянул всё на себя, потому что, по итогу, ты меня успокаиваешь, а не я тебя. Извини, я… я сейчас успокоюсь.       Сокджин тихо засмеялся, начиная нежно поглаживать Джуна по спине и кутая сильнее в полы своей куртки, словно пытаясь спрятать от всего мира.       – Так даже лучше. Благодаря твоей тонкой душевной натуре, я совсем позабыл обо всём плохом, что сегодня случилось. Как я и говорил, ты мой приоритет, так что забота о тебе радует меня. Не отказывай мне в удовольствии ещё немного тебя поутешать, ладно? Ты уже обработал мне раны, большего не нужно...       Они сидели так ещё какое-то время, пока мороз из открытой двери не стал окутывать их с новой силой. Сокджин отстранился первым.       – Тебе нужно пересесть обратно за руль. А то мы так совсем замёрзнем. Но когда приедем домой, можем просидеть в обнимку хоть весь остаток дня…       – Мы вроде как в кино собирались, но можем мы сходить туда потом? Я не хочу видеть людей вокруг нас, хочу долго тебя обнимать, целовать и ухаживать за тобой. Хочу быть рядом и буквально приклеится.       Намджун осторожно поднялся, упираясь руками в кресло, и нежно коснулся чужих губ своими. Он совсем не скупился на мягкость, но хотелось сделать что-то большее. Он желал окутать своего мужчину теплом и нежностью, а для этого им нужно было попасть домой. Поцеловав Сокджина ещё раз, Намджун всё убрал и сел за руль, сразу же заводя мотор и согревая салон.       – Отдохни, ехать всё равно долго достаточно.       Сокджин откинулся в кресле и, смотря на Намджуна, покачал головой. Ему сейчас совсем не хотелось оставлять любимого наедине со своими мыслями.       – Не хочу спать. Хочу поговорить с тобой, хочу держать тебя за руку насколько это возможно, пока не приедем. И да, давай сегодня никуда не пойдём. У нас ещё вся жизнь впереди, сходим в другой раз. Хочу укутаться с тобой в один плед, есть что-то вредное и весь день провести на диване. Тебя такой расклад устроит, м?       Потянувшись за рукой Намджуна, Сокджин тепло ему улыбнулся, а после переплёл их пальцы. И это было так правильно, что сразу согревало в разы сильнее любой печки.       – Да, мне нравится этот план, – улыбнулся Намджун. – Так и поступим.       Мужчина вытер глаза от остатков слёз и выехал на дорогу. Они с Сокджином действительно проговорили всю дорогу до дома о разных мелочах. Даже парочку песен спели, когда совсем развеселились и смех практически не смолкал в машине. Так вдруг легко стало на душе, словно и не было этих ужасных минут, которые принесли так много боли им двоим.       Намджун остановился около дома, вручил Сокджину его букет и вновь понёс его в квартиру на руках. Уж сегодня он заслуживал такого особого отношения к себе. Ему всё можно. Всегда.       И в этот раз Сокджину даже не было неловко из-за этого. Почему-то сейчас ему казалось, что именно так и должно быть. И хотя он понимал, что возможно со стороны это смотрелось глупо, ему было так плевать... Потому что он как никогда почувствовал себя в безопасности.       Оказавшись в квартире Намджуна, Сокджин вновь вдохнул аромат прекрасных цветов и улыбнулся. Никакая боль не заставит его отказаться от этого мужчины. Никогда.       – Могу я рассчитывать на твои объятия, когда переоденусь? Или нам лучше подождать, пока еда не приедет? Нам же нужно заказать что-то поесть…       – Ты можешь всегда рассчитывать на мои объятия. Даже если я буду ужасно занят, я всегда найду время на тебя. Всё-таки, ты же мой парень. Или мне всё же нужно официально спрашивать у тебя разрешение стать им?       Намджун тихо посмеялся, а после помог Сокджину раздеться. С больными руками это всё-таки было неудобно. Он надел на любимого свою футболку, расцеловал, насколько ему позволили, а после оформил цветы в вазу и поставил их в спальне. Запах не был сильным, так что не надоест.       – Что хочешь поесть? Если что, я могу тоже что-нибудь приготовить для тебя.       – Буду согласен на что угодно. Но если среди прочего будет что-то с бульоном, то вообще замечательно. А так на твой вкус. И не нужно готовить самому. Я нисколько не сомневаюсь в твоих кулинарных навыках и обязательно попробую что-то твоё в следующий раз, но сейчас я хочу, чтобы ты поскорее лёг со мной на диван...       Сокджин сразу же обнял Намджуна за талию, прижимаясь к нему, и прикрыл глаза, вдыхая приятный запах теперь уже любимого и совсем ненавязчивого парфюма младшего.       – С бульоном значит… будет исполнено.       Намджун мягко улыбнулся, оформляя заказ и чуть покачиваясь из стороны в сторону. Как только всё было готово, он быстро переоделся сам и улёгся на диван, кладя на себя сверху любимого мужчину и поглаживая его по спине. И снова в душе спокойствие. Штиль. Безмятежность. Всё сразу вокруг стало таким неважным и ненужным, исчезая из периферии вообще. Главное – Сокджин на его груди, которого он целовал в макушку и гладил по лопаткам. Как же хорошо.       Сокджин тоже наслаждался этим моментом. Они выбрали какой-то незамысловатый фильм из списка новинок, но Сокджин почти не смотрел в экран, то и дело вырисовывая кончиком пальца какие-то узоры на чужой груди.       – Знаешь, я сейчас даже не представляю, чтобы я делал без тебя... Наверное, сидел бы один в съёмной полупустой квартире и мечтал бы вернуться на службу, потому что ощущал бы себя не в своей тарелке. Но теперь у меня есть ты, и это ощущается так хорошо и так правильно... Я не знаю, чем займусь после, но у меня есть стойкое ощущение, что пока ты рядом, всё будет хорошо…       – Значит, мы всё делаем правильно, если у нас у обоих такое ощущение. Мне с тобой спокойно. Раньше я думал, что любовь – это взрывы эмоций, нечто яркое, красочное. Это есть, да, но я не волнуюсь рядом с тобой. Не волнуюсь о будущем, потому что уверен в нём рядом с тобой. Не волнуюсь о каких-то мелочах по типу ревности или собственной назойливости. Мы любим друг друга и принимаем целиком и полностью. Мы много разговариваем, узнаём и наслаждаемся временем рядом. Знаешь, по молодости я думал, что все эти чувства будут сковывать меня и ограничивать, по типу я привяжусь к человеку и потеряю свободу. А оказалось, что рядом с тобой я прочувствовал её сильнее. Кажется, я никогда её и не знал, пока не встретил тебя. Рядом с тобой мне не надо скрывать себя, я могу быть самим собой – эмоциональным, тактильным и максимально нежным. И мне это так нравится, если честно…       Намджун подложил руку под голову, а другой стал играть с короткими волосами мужчины. Такой приятный ёжик.       Сокджин улыбнулся и кивнул. Он полностью разделял мысли и чувства Намджуна. Теперь и он ощущал себя свободным, и больше не было этого неприятного давящего чувства. Было так спокойно и хорошо...       – Ты уже... Говорил родителям, что хочешь съехаться со мной? Я собирался сказать своим сегодня сам, хотя Дохи им наверняка уже всё и так рассказала. Но ехать к ним с такими руками не лучший выход, поэтому написал, что заеду в следующий раз.       – Нет, я со своими не разговаривал ещё. Тэхён, скорее всего, подготовит их к неожиданным новостям о нашей свадьбе. Давай полностью тебя вылечим, а после покатаемся по родителям, м? Думаю, так будет правильно. Тут ведь не только руки пострадали, но и щека тоже. Не хочу, чтобы кто-то из наших подумал что-то плохое.       Чуть приподнявшись, Намджун оставил несколько поцелуев на макушке любимого. Где-то на середине фильма в дверь позвонили. Намджун аккуратно поднялся, чмокая в щёку Сокджина, и поспешил открыть.       – Джин-и, пойдём кушать. Или мы в гостиной пообедаем?       Сокджин приподнялся на диване. Честно говоря, ему не очень хотелось сейчас идти на кухню, но корректно ли было бы есть в гостиной? Всё-таки это он только у себя дома всегда ел в гостиной, а тут...       – А можно? Если да, то было бы здорово. У себя я вообще, кажется, всегда ел у телевизора, но, если хочешь, можем пойти и на кухню, я не против.       – Тебе всё можно, родной. Поедим перед телевизором тогда.       Намджун быстро перетащил еду в гостиную, ставя её на небольшой столик. В меню был суп из водорослей, стеклянная лапша с говядиной и овощами и много разных закусок. Сокджин сегодня обрёл свободу от армии, и они должны были хоть как-то это отметить.       – У нас ведь сегодня праздник, поэтому и стол у нас сегодня такой. И ничего не хочу слышать, что это дорого. Нормально.       Сокджин засмеялся и сразу же пододвинулся ближе к Намджуну, кладя голову на его плечо.       – Ты, видимо, решил покорить меня ещё и через желудок? Ты замечательный, Намджун-а, спасибо...       Взяв палочки, Сокджин было принялся есть, позабыв о содранной коже, но почти сразу же поморщился, стоило немного сжать палочки сильнее обычного.       – Чёрт, и почему надо было калечить обе мои руки?..       Чудом не выронив палочки из рук, Сокджин посмотрел на руку, замечая, что через бинт проступила кровь. Вероятно, затянувшаяся немного рана вновь треснула от резкого движения.       Намджун без слов взял в руки палочки Сокджина, подхватывая еду, остужая её и поднося ко рту мужчины. Парфюмер делал это так естественно и обыденно, будто бы каждый день этим занимался.       – Открывай рот. Буду кормить тебя. Думаю, что надо стать твоими руками на несколько дней, пока раны не затянутся достаточно сильно. Но мне это только в радость, – улыбнулся Намджун, целуя Сокджина в нос, пока тот осторожно жевал.       Сокджин довольно прожевал еду и вновь открыл рот, чтобы Намджун смог покормить его. Это было так мило, что Сокджин никак не мог переставать улыбаться.       – Ты такой заботливый... Может мне стоит почаще подвергать себя опасности, чтобы ты всегда так обо мне заботился?       Сокджин, разумеется, пошутил, но после укоризненно взгляда Намджуна, поднял руки вверх, как бы сдаваясь. Парфюмер даже слегка пугал такими взглядами. Сокджин почти боялся его, но вряд ли озвучил бы это когда-нибудь.       – Шутка! Мне, конечно, нравится твоя забота, но быть таким беспомощным мне не в радость. Да и ранить себя намеренно, это как-то глупо…       – Хорошо, что ты это понимаешь, – Намджун усмехнулся, вытирая рот Сокджина от остатков соуса, после слизывая его с пальца. – Тебе не обязательно ранить себя, чтобы получать мою заботу. Я всегда готов окружить тебя теплом и нежностью.       Мужчина успевал и сам поесть, пока его ненаглядный жевал. Сокджин был абсолютно очарователен, когда его щёчки наполнялись едой. Самый настоящий хомячок. Такой миленький, что захотелось затискать с особой нежностью. Зацеловать и сгрести ночью в крепкие объятия, пока тот тихо посапывал бы. Так и будет, но чуточку позже.       – Вкусно? Наелся?       Сокджин что-то невнятно промычал, а после окинул взглядом стол. Было столько вкусного: и его любимая маринованная говядина, и лапша, и разные мелкие закуски, но... Хотелось десерта.       – Думаю, не хватает чего-то сладкого.       Придвинувшись к Намджуну ещё ближе, Сокджин нежно коснулся чужих губ своими. Поцелуй вышел действительно очень сладким.       – Вот теперь идеально.       – И вот после этого ты называешь себя "не романтичным"? Да это самая сладкая вещь, которую я слышал, – щёки Намджуна чуть окрасились в розовый от лёгкого смущения. – Благодарю, господин Ким, за такой презент.       Мужчина улыбался, поглядывая на экран телевизора. Руки его сами поползли к Сокджину, приобнимая его и водя ладонями по талии и бёдрам. О, ноги военного – это его… как там говорилось?.. "Личный сорт героина" вроде. Их хотелось мять руками, кусать, целовать и даже поспать на них. Или на животе Сокджина, тоже будет неплохо. А лучше вообще действительно приклеиться и не отлипать друг от друга.       Было бы забавно, если бы люди становились единым целым, когда встречали бы своего человека. Хотя тогда бы они не смогли бы даже нормально целоваться, обниматься, ходить на свидания или делать сюрпризы. Лучше уж тогда раздельно, но максимально близко, рядом друг с другом.       – Больше не будешь кушать? Ляжешь на меня снова?       – Да, я наелся. А ты? Ты как-то мало съел... Прости, я бы тебя покормил, но боюсь сейчас я больше испачкаю чем буду полезным. Но обещаю покормить тебя в следующий раз! Так что если хочешь ещё, то ешь, я подожду. Мне нравится смотреть как ты ешь, хоть это и звучит странно...       Сокджин положил голову на плечо Намджуна и прикрыл глаза. Нет, спать ему не хотелось, а вот прислушаться к чужому сердцу – более чем.       Намджун тихо и спокойно выдохнул. Он медленно перебрался рукой от талии до шеи и головы, начиная поглаживать короткие волосы. Намджун уложил свою голову на макушку мужчины и снова стал дурно улыбаться. Сокджин тоже о нём беспокоился, приятно.       – Наелся. Это тебе так кажется, что я съел мало. Не переживай за меня. Если проголодаюсь, просто поем ещё. Главное, что ты сейчас сыт и доволен.       Сокджин покачал головой. Так дело не пойдёт!       – Не только я важен, но и ты тоже. Поэтому если ты наелся, то я рад. Для меня это важно. Не хочу, чтобы ты ставил меня на алтарь, а на себя забивал. Не позволю так поступать с моим женихом.       Обняв Намджуна за талию, Сокджин довольно промычал, расплываясь в улыбке. Намджун был таким мягким и тёплым...       – С тобой так хорошо... Можно я буду спать и сидеть так постоянно?       – Конечно, можно. Ты мог и не спрашивать, а просто садиться рядом или заваливаться на меня, когда тебе захочется. Я всегда этому рад, – улыбнулся Намджун, целуя мужчину в щёку и висок. – Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя и обниматься с тобой. Касаться тебя, кусать, целовать и просто быть рядом с тобой, проводя вот так время вместе. Всё это мне безумно нравится. Готовить тебе, ухаживать за тобой, да даже ездить рядом. Я очень люблю это. И я люблю тебя, Сокджин. Я очень счастлив, что ты появился, буквально ворвался в мою жизнь. Спасибо тебе за это.       Намджун провёл носом по волосам Сокджина, не обращая внимания на голоса из телевизора. Он целиком и полностью погрузился в момент их близости. Да, не такой, какую они вкушали ночью, но более нежной и сокровенной.       – Я хочу быть твоей опорой. Хочу, чтобы ты смог положиться на меня, если вдруг что-то произойдёт. Хочу быть твоим. Целиком и полностью. И хочу быть с тобой.       – Отличная клятва для будущей свадьбы… – прошептал Джин, наконец вспоминая про телевизор.       Там была какая-то ссора, и Сокджин даже усмехнулся. Кажется, им с Намджуном ссоры вообще не грозят, разве что...       – Я, наверное, завтра всё же поеду домой. У меня тут почти нет вещей, кроме тех, что на мне, да и мы пока ещё не съезжались, чтобы я находился тут постоянно, так что надо тебе дать немного личного пространства. Ну и надо решать вопрос с домом, думаю, завтра встречусь с риелтором или может когда раны заживут, а то подумает ещё, что я кого-то избил, а это не очень скажется на дальнейшей работе с ним, – засмеявшись, Сокджин взял Намджуна за руку, насколько это было возможно, и осторожно погладил её большим пальцем. – Не хочу тебе надоесть…       – Разве ты можешь?.. Но если ты решил, то я едва ли смогу тебя остановить. Поезжай, если нужно.       Намджун поднял взгляд на телевизор и старался молчать остальное время. Он продолжал поглаживать Сокджина по талии, а сам всё продолжал думать о своих словах. Он переборщил? Давил? Надоел? Скорее всего. Всё-таки тактильный голод копился в нём годами, и вот сваливать его на Сокджина было тоже неправильно. Да и вроде как дела у него были, так что разве он мог попросить остаться с ним ещё, когда мужчина чётко объяснил, чем он будет заниматься. Только дураком себя выставит, если снова начнёт разговор.       Проблема в нём, верно же? С вещами бы разобрались – у Намджуна их полно. И съехались бы, если нужно. У Сокджина здесь всё-таки была своя кружка. И с домом бы тоже разобрались. Но раз так решил, то, что ж…       Когда фильм кончился, Намджун поспешил подняться с дивана и стал убирать посуду. Он держал лицо и не выдавал того, что о чём-то думал или переживал. Ну, старался, по крайней мере.       – Чай?       – Да, было бы здорово.       Сокджин тоже дураком не был и понял, что Намджун резко изменился. Он молчал и молчал... Сначала Джин думал, что он был занят фильмом, но дело было не в этом. Явно что-то другое. Сокджин предполагал, что дело было в его словах, наверное, Намджун обиделся, что Джин снова заговорил о доме, хотя сам сказал, что не будет давить.       Потому что если дело было в переезде, то Сокджин немного не понимал, почему. Ведь Намджун мог предложить ему остаться или съехаться в его квартире, но тот просто молчал. И всё же Сокджину не нравилось, что Намджун пытался замолчать проблему, поэтому пока Намджун не убежал на кухню, добавил:       – Подожди, давай сначала поговорим. Всё было так хорошо, а потом ты вдруг стал вести себя иначе. Тебя обидело, что я снова заговорил про дом, да? Я не со зла и не давлю на тебя. Я лишь подумал, что стоит рассмотреть вариант его продажи, на всякий случай. Поэтому хотел поговорить с риелтором на эту тему, просто на всякий случай, я ведь обещал не решать больше такое без тебя. Просто нужно узнать можно ли будет не уйти в убыток, если продавать сейчас. Если тебя обидело что-то другое, то, пожалуйста, скажи... Мне не нравится, когда ты вот так молчишь…       – Дом здесь совсем не причём. О нём я думал в последнюю очередь, – Намджун вздохнул. – Я просто не хочу, чтобы ты уходил. Мои слова не были для клятвы, это то, что я чувствовал на тот момент. Это раз. Два, повторяюсь, я не хочу, чтобы ты уходил. Если я сделал что-то не так, надавил или задушил собой, то ты скажи, я отстану. Отодвинуть, уйду, просто замолчу, но… ты только не уходи. Я понимаю, что веду себя навязчиво, но ты вроде говорил, что тебя это устраивает, поэтому я не понимаю такой резкой перемены, да и ещё после моих слов. Правда, если я надоедаю, ты говори. Я прилипчивый и тактильный, так что личного пространства мне надо мало. Но ты ведь уже решил всё, так что разве я могу тебя остановить? Конечно нет. Поезжай, конечно, всё решай.       Ведёт себя, как обиженка какая-то. Намджун скорее всего понял его неправильно, но и Сокджин не спешил объясниться. Вроде и логично, а вроде и нет.       – Ладно, просто не обращай на такие мои выпады внимание. Голову проветрю, и всё будет нормально.       Сокджин почти сразу же подорвался с дивана и обнял Намджуна со спины, не обращая никакого внимания на боль в руках. Самое главное сейчас было дать понять Намджуну, что он совсем не так всё понял.       – Прости меня... Я знаю, что делаю всё не так, но это лишь по незнанию как надо. И я знаю, что это было не для клятвы, я просто подумал, что это красивые слова, поэтому так сказал. Я не хотел тебя этим обидеть... Я увидел сцену в фильме, и там пара ругалась. Мы с тобой никогда не ругались, кроме той ситуации о доме, и я подумал, что, чтобы этого не случилось снова, нужно как можно скорее решить с ним все дела. Ты не предлагал мне к тебе переехать всерьёз, так что я подумал, что, наверное, не тактично торчать вечно у тебя. Я не против того, чтобы всегда быть рядом, но я побоялся, что, если останусь опять, в конечном счёте надоем тебе или ты подумаешь, что я давлю на тебя. Поэтому решил, что раз мы не съехались, мне нельзя вечно тут быть. Я лишь хочу, чтобы ты понимал, что я не хочу больше тебя обижать. И вещи... Ты не говорил, что я могу привезти их сюда, поэтому думал логично, что мне нельзя. А когда ты сейчас сказал, что не хочешь, чтобы я уходил, я в конец запутался, – Сокджин чуть сильнее сжал Намджуна в объятиях, цепляясь за его футболку пальцами.       Парфюмер не злился, он просто… И сам запутался. Просто не сказал всего, о чём действительно думал. Вот и вышла это дурацкая ситуация. Недомолвки – худшее, что может произойти в отношениях для Намджуна, вот правда.       – Я всегда думал, что логика – это моя сильная сторона, – продолжал Сокджин, – но сейчас я понимаю, что не знаю, как правильно истолковывать намёки и прочее, пытаясь как-то разобраться, но в итоге делаю только хуже. Прости, Джун, прости…       – Не дави так на пальцы, кровь снова пойдёт, – Намджун огладил чужие ладони, беря их в свои руки.       Он медленно развернулся к мужчине, что так встревоженно смотрел на него. Не было у него ни сил, ни возможности злиться на него или обижаться. Да и за что? Они просто недопоняли друг друга. Такое будет случаться и не раз, и не два. Главное, теперь не молчать вот так больше. И не дуться просто так.       – Про вещи я говорил, когда ты первый раз остался у меня. Ты можешь ходить в моих, если хочешь. Твои тоже перевезём, не проблема. Машина есть, так что быстро управимся. Оставайся со мной, живи со мной, ты только не уходи, пожалуйста. И с домом мы разберёмся вместе, если ты позволишь. И я может не говорил напрямую, но я хочу жить с тобой в нашем доме. Мы всё решим, но, пожалуйста, вместе, – Намджун коснулся своим лбом чужого. – Я эмоциональный, поэтому это всё едва ли не до слёз меня довело. Прости, я тоже виноват. Надо было всё прямо говорить.       Сокджин прикрыл глаза, ощущая, как начал дрожать. Давно с ним такого не было. Очень давно.       – Только не бросай меня, ладно? Пожалуйста, не отказывайся от меня, я научусь быть лучше...       Вопреки словам Намджуна, Сокджин сильно сжал его руки, только чтобы не было возможности отпустить. По щеке скатилась слеза, и Джин поспешил зажмуриться, не давая себе случиться этому снова.       – Я тоже тебя люблю, и я буду только рад остаться…       – Я и не собирался бросать тебя. Разве я могу? Нет, не могу. Я буквально не хочу, чтобы ты уезжал домой, так что о расставании и речи быть не может. Мы оба будем учиться быть друг у друга. Я тоже виноват, так что буду работать над своей головой.       Намджун осторожно смахнул слезу с щеки Сокджин, продолжая и стараясь максимально нежно гладить его по коже. Другой же рукой обнял покрепче, прикрывая глаза. А после мягко и тихо прошептал на ушко:       – Расслабься, дай волю слезам. Это ведь нормально.       Сокджин стиснул зубы. Он не позволял себе быть слабым всю свою жизнь, но может сейчас это действительно стоило сделать? Если не ради себя, то хотя бы ради их будущего с Намджуном?       – Я просто не хочу тебе надоесть, я боюсь, что ты подумаешь, что я тобой пользуюсь, ведь я буквально живу у тебя, принимаю твою заботу, ты возишь меня по моим делам, и я отнимаю твоё свободное время... Я не хочу, чтобы однажды ты проснулся с мыслью, что я тебя использовал. Просто пока всё, что я пытаюсь делать, получается каким-то скомканным и глупым, и я теряюсь. Но если ты так не считаешь и если ты не думаешь, что я веду себя как-то не так, я... Я бы хотел остаться у тебя. Привезти кое-какие свои вещи и остаться. Остаться с тобой... Я обещаю, я сделаю тоже что-то хорошее, буду полезным... Я понимаю, что теперь я ещё и без работы, но я не буду висеть на твоей шее, клянусь, не думай так. Не думай, что я смирюсь с тем, что ты делаешь для меня больше. Я люблю тебя... Правда, люблю.       Сокджин и сам не заметил, как по щекам потекли слёзы. Он не хотел плакать, но всё вышло как-то само. И теперь остановить это не представлялось возможным.       Намджун усадил своего мужчину на талию, чуть покачивая их из стороны в сторону. А уж после уселся на диван, гладя Сокджина по спине и целуя его в шею и за ушком. И откуда столько мыслей в голове военного?       – Я совсем не такой человек, Сокджин. Если я привязываюсь, я привяжусь надолго. Мне приятно, что ты рядом со мной. Я всё время хочу обнимать тебя, касаться хотя бы кончиком пальца. Я не считаю твои поступки глупыми или ещё какими-то. Импульсивными, да, но это и неплохо. Всё у тебя хорошо получается, Сокджин. Всё хорошо. Оставайся со мной, живи со мной, будь рядом, чтобы я смог дотянуться до тебя. Не знаю, посчитаешь ли ты это какой-то зависимостью, но мне очень хорошо с тобой. Останься, не убегай от меня. Ты делаешь для меня достаточно. Ты и так пострадал из-за того, что захотел уйти из армии из-за меня. И синяк большой заработал, и руки разбил в кровь.       Сокджин сразу же замотал головой, прижимаясь ближе к любимому, который был сейчас словно большой спасательный круг.       – Это всё ничего... Мне совсем не больно. Главное, что всё наладится и сейчас мы со всем разобрались. Остальное не важно...       Подняв голову и посмотрев в глаза Намджуну, Сокджин улыбнулся. Ему стало гораздо легче, что они оба смогли выговориться. Пусть и максимально спонтанно.       – Тогда... Отвезёшь меня завтра, чтобы я забрал вещи? В конце концов, не всё же мне ходить в твоих. А риелтору я тогда звонить не буду. Мы потом со всем этим разберёмся, решим всё вместе.       – Отличный план. И я всё равно не против того, чтобы ты ходил в моих вещах. Смотришься ты в них очень миленько.       Оставив ещё парочку поцелуев за ушком, Намджун немного оторвался от Сокджина, потираясь носами друг об друга. Хорошо, что они поговорили и всё наладилось. Да, нужно больше общаться, а не сворачиваться клубком с иглами, как ёжик.       Смахнув остатки слёз любимого, мужчина улыбнулся Сокджину, замечая, что и его настроение начало улучшаться. Всё-таки им вдвоём было комфортно и легко. А ссоры бывают у всех.       – Не будем больше обижаться друг на друга. Будем разговаривать. В конце концов, мы не против друг друга, а против проблемы, верно же?       Сокджин несколько раз кивнул. Может он и не был знатоком в сплетении эмоций, чувств и разных намёков, но одно он знал точно: если сказать всё как есть, недомолвок не будет. А в этом Сокджин был спец.       – Конечно. Я всегда готов обсуждать всё и сразу говорить о проблемах, если они возникают. Только не убегать. Настоящие солдаты никогда не убегают. Так что и тебе теперь не удастся.       Сокджин сам же засмеялся от своих слов, а после вдруг осознал, что ему хочется пить. Может после слёз в горле пересохло?       – Ты, кажется, предлагал чай... Твоё предложение ещё в силе?       – В силе, – посмеялся Намджун, подхватывая удобнее Сокджина и унося его на кухню. – Чай с доставкой на кухню и после на диван. Или может на кровать? Пообнимаемся, понежимся вместе.       Поцеловав мужчину несколько раз в щёку, Намджун стал заваривать чай, усадив любимого на стол. Быстро справившись с напитком, он снова прилип к Сокджину, кусая за ушком и чуть облизывая мочку. А тот тихо засмеялся, слегка лениво обнимая любимого за шею.       – Если ты так продолжишь, то мы уже не чай пить будем... А я сомневаюсь, что тебя возбуждает кровь на простынях, потому что с тобой спокойно не получится.       Чуть отстранив от себя любимого, Сокджин почти целомудренно чмокнул его в щёку.       – Никакой крови в этом доме. Особенно твоей, – Намджун улыбнулся на нежный жест любимого.       – Идея с кроватью прекрасная. Мы могли бы поболтать о чём-то более приятном. Могли бы позадавать друг другу вопросы, чтобы узнать какие-то интересные факты. Что думаешь?       – Тогда определённо идём на кровать. Только сначала отнесу тебя, а потом чай нам. Будем много разговаривать и целоваться.       Намджун так и поступил, после заваливаясь на кровать рядом с мужчиной и сгребая его в свои объятия. Счастью не было предела рядом с ним.       – Жду от тебя вопросы, в тот раз я начинал, теперь твоя очередь. О чём ты хочешь знать?       Аккуратно приняв наполовину сидячее положение, Сокджин сделал глоток чая, всё ещё ощущая больше тепла от объятий Намджуна, чем от чая, и слегка задумался. А о чём бы он хотел спросить?       – Каким ты был в детстве?       – Максимально спокойным. Родители много работали, и я не беспокоил их. Игрался там, где-то в своей комнате сам с собой и игрушками. С самого рождения, как говорила мама, я только ел и спал. И улыбался, когда просыпался. Где-то до одиннадцати лет я только и делал, что учился и читал разные атласы. А потом перешёл в среднюю школу, и понеслось. Я хорошо так играл на нервах родителей, часто пререкался с ними и вообще думал, что я самый умный на земле. Да и были мысли, что меня недолюбили тогда, хотя сейчас я понимаю, что любовь у родителей проявлялась в обеспечении нас с братом хорошей жизни без забот. Потом познакомился с парфюмерией, а дальше ты знаешь. Переходный возраст дался мне тяжело в общем. А ты каким был?       Намджун удобнее устроился на животе Сокджина, поднимая на него взгляд и ожидая ответа. Конечно, он не стал упоминать подробности того, как и отцом дрался, и с братом. Много разного случалось в их семье. Много чего уже забыто, но что-то ещё сохранилось в памяти яркими пятнами на белых стенах.       Сокджин отвёл взгляд, погружаясь в воспоминания. Детство... Оно было недолгим. И, наверное, это не так уж и плохо, просто так сложились обстоятельства. Пришлось рано повзрослеть.       – Ну, я был плаксой. Да-да, не удивляйся так. Я всё время плакал, когда был маленький. Я часто ввязывался во всякие передряги в детстве, а потом плакал. Обычно я не приходил домой и не жаловался. Плакал на улице и быстро успокаивался. Я всегда ходил с разбитыми коленками и локтями. Я не любил жаловаться или что-то такое. Но, чтобы ты понимал, на меня достаточно было просто повысить голос, чтобы я заплакал. Мама нормально это воспринимала, а отца это, кажется, раздражало. Но, я думаю, его можно понять, мальчики обычно столько не плачут.       Сокджин сделал паузу и вновь поднёс кружку к губам, чтобы сделать глоток. В голове мутными картинками начали пробегать воспоминания из детства. Приятные и не очень. Сокджин не планировал рассказывать всё, на это бы и дня не хватило. Но один случай вдруг всплыл в сознании так ярко, будто сам просил о себе рассказать. Сокджин не стал противиться.       – Однажды мальчишки в соседнем дворе стали меня обзывать. Я сейчас не очень помню, из-за чего, возможно, я первый сказал что-то не так, может, нет, но я точно помню, что никто за меня тогда не вступился, даже мои друзья. И я остался один. Меня обзывали, со мной перестали играть и даже толкнули. Я сильно упал и впервые в жизни решил пожаловаться отцу. Я пришёл домой, разревелся и попросил мне помочь – поругать тех мальчишек. Отец тогда что-то невнятно бормотал, мол, дети должны разбираться сами, и всё такое. Но он пошёл. Отругал тех детей и пригрозил, что будет хуже, если меня будут обзывать. Я тогда почувствовал себя как никогда хорошо, что на мою защиту встали, однако...       Намджун, будто почувствовав что-то неладное, взял мужчину за руку, за что Сокджин был ему особенно благодарен. Так было спокойнее проживать заново тот день.       – Когда мы пришли домой, отец сказал, что больше не станет позориться и ходить разбираться с детьми из-за меня. Я ведь должен уметь постоять за себя, я должен сам разбираться со своими проблемами или мне тогда не стоит ходить гулять. Мне было обидно. С тех пор я старался не плакать дома. Конечно, не мог не плакать, но с каждым годом я всё больше начал контролировать свои эмоции. В средней школе я уже не плакал совсем. А если и плакал, то показывал такую злобу словами, что люди думали, что слёзы у меня от ярости, а не от обиды. Тогда я и решил, что стану военным, который не плачет, который является синонимом силы и которого уж точно никто и никогда не сможет обидеть, и кому не надо ждать ни от кого защиты. В средней же школе я сказал отцу, что пойду профессионально заниматься стрельбой. Он такое одобрил с большой охотой. Мужское занятие – это прекрасно для мальчика. Так что, будучи подростком, я уже ходил на стрельбу и большую часть времени сам занимался своей учёбой и своими проблемами. Конфликты дома тоже случались, но я уже не плакал, когда на меня кричали. Я просто молчал. Извинялся и молчал. Перед поступлением в академию я перестал молчать и начал огрызаться. Я стал жестоким, полагаю. Жестоким в моменты каких-то ссор. Эти качества помогли мне в армии, потому что я никогда не убегал от проблем или от конфликтов. Отношения с отцом со временем наладились, и он гордится мной, ведь я стал образцовым военным. Настоящим мужчиной. Но маленький я был совсем не таким…       Намджун крепко обнял мужчину, поглаживая его по спине. Вот почему он закрылся в себе. Так долго держал себя в узде и не позволял себе даже плакать. Это так ужасно. Воспитание настоящего мужчины без эмоций отвратительно.       – Мне так жаль, что всё это случилось с тобой. Это ужасно, ты же буквально был ребёнком, и говорить такое родному сыну, оставляя его без защиты… – Намджун едва ли сам не рыдал. – Я очень надеюсь, что твой отец жалеет о своих словах и методе воспитания. Это ведь страшно. Очень страшно, но я так горжусь тем, что ты выстоял. Ты действительно смог, и сейчас ты лежишь рядом со мной. Помнишь, я говорил тебе, что тебе можно плакать рядом со мной? Так вот я свои слова не собираюсь забирать назад. Я очень хочу подарить тебе комфорт и уют. И если ты будешь плакать, то я приму это. Не хочу, чтобы ты хоть как-то сдерживал себя рядом со мной.       Сокджин улыбнулся и почувствовал лёгкое облегчение. На самом деле, он ощущал много всего: облегчение из-за того, что рассказал кому-то об этой истории, благодарность Намджуну за то, что выслушал и дал свободу в выражении своих эмоций, и конечно же любовь... Потому что этот мужчина рядом с ним продолжал делать для него то, чего другие не делали и даже не задумывались о подобном.       – Я помню, Намджун-а... И я очень благодарен тебе за это. Хорошо, когда есть кто-то, перед кем не нужно себя сдерживать, потому что... – Сокджин на мгновение замолчал, подбирая слова, – если всегда себя сдерживать, потом может произойти что-то не самое хорошее…       Намджун промычал в согласии, чуть сильнее сжимая мужчину в его руках. Сердце сжималось от его слов, ведь фактически Сокджин был всё время один на один со своими проблемами любых масштабов. Он сам справлялся со всем, но так открыто и нежно тянулся к Намджуну, что тот чувствовал безмерную благодарность за доверие.       – Да, ты прав, поэтому я прошу тебя делиться со мной всем, что у тебя на душе. В свою очередь, я буду делать то же самое. Так мы справимся вместе со всем, чтобы у нас не произошло. Обязательно справимся, как делаем это сейчас.       Осторожно взяв в свою руку чужую ладонь, Намджун снова осторожно поцеловал пальцы мужчины, после укладывая голову обратно на живот Сокджина. Он нежно поглаживал любимого, а сам прикрыл глаза, чуть хмурясь от своих мыслей, что то и дело возвращались к тяжёлому рассказу из детства.       Сокджин стал поглаживать Намджуна по голове и тоже ушёл в свои мысли. И это было не неловко, а скорее наоборот, очень приятно. Комфортное молчание в чьей-то компании – это то, о чём он всегда мечтал. И всё же через некоторое время Сокджин вновь заговорил:       – Знаешь, я ведь должен был участвовать в соревнованиях в этом году. Среди военных. Полагаю, ещё и из-за этого мой командир так разозлился. Я всегда занимал первые места. А теперь я даже и сам жалею, что ушёл так рано. Если бы я участвовал в этом году, ты смог бы посмотреть на меня в деле, ты же говорил, что хотел…       – Хотел, да, но это не стоит твоих страданий. Постреляешь в тире или съездим в стрелковый клуб. Много чего придумаем, так что не переживай. Я обязательно увижу тебя с оружием в руках, если ты мне позволишь.       Намджун отпил чай и вернулся на место. Теперь живот Сокджина, на котором красиво выделялись кубики пресса, будет излюбленной подушкой для парфюмера. Жестковато, да, но не менее прекрасно.       – Кстати, может, тебе стать инструктором в стрельбищном клубе? Будешь учить людей стрелять, если ты не хочешь уходить от оружия. С разрешением и лицензией разберёмся, и ты с винтовкой или ружьём расставаться не будешь. Что скажешь?       Сокджин тоже об этом думал. Однако это было не так просто. Он был засекреченным военным и для такой работы ему нужно было получить особое разрешение у военного ведомства.       – Да, хорошая идея. Надо подумать над этим и поспрашивать у знакомых. Нужно получить разрешение от ведомства на такую работу, но за годы успешной службы, я думаю, я заслужил эту мелочь. Хоть что-то же я от них заслужил, верно?       Сокджин смотрел куда-то в сторону и вдруг глубоко погрузился в свои мысли. Его жизнь менялась слишком быстро. И хотя он сам был причиной этих изменений, он только сейчас понял, что теперь не может грамотно оценить своё будущее. Раньше у него всегда был в голове чёткий план: что, когда и где. А сейчас... Всё будто стало таким эфемерным. Вероятно, ему ещё долго придётся привыкать к жизни не как в "казарме".       Пока они молчали, Намджун стал медленно проваливаться в сон. Атмосфера уюта и поглаживания по голове как нельзя кстати способствовали лёгкой дремоте. Да и шесть часов за рулём всё же сделали своё. Плавно погружаясь в мир грёз, Намджун обмяк на животе Сокджина, пока не услышал вибрацию телефона на кухне.       – Кажется, это мой, – пробормотал парфюмер, но не спешил вставать.       Он продолжил лежать, едва приоткрыв глаза и обняв любимого покрепче. Не хотелось идти за мобильным, ведь пришлось бы двигаться и терять удобное положение.       – Пусть звонит. Потом отвечу, меня сейчас нет.       Сокджин на это лишь улыбнулся, продолжая и дальше молча копаться в своих мыслях, однако телефон всё не переставал звонить, и это чертовски отвлекало. Сокджин попытался это игнорировать, но телефон как будто и не собирался переставать вибрировать. Тогда он обратился к Намджуну.       – Кажется, что-то важное. Намджун, ты меня слышишь? Кажется, дело срочное, раз человек так упорно не перестаёт звонить...       Сокджин слегка коснулся плеча парня, как бы немного пытаясь его расшевелить. Намджун не спал. Как он мог, когда кое-кто так настойчиво добивался его внимания? Пришлось подняться на ноги, но прежде, чем уйти, парфюмер коснулся поцелуем щеки своего мужчины, чем вызвал у того улыбку.       – Я быстро.       Звонить так мог только один единственный человек в его окружении. И только по одному поводу. Светские мероприятия никто не отменял, к сожалению. На одно из них отправился недавно и его близкий друг – Бан Чан.       – Да, Уён, привет. С какими новостями ты на этот раз? – Намджун вернулся к Сокджину, присаживаясь рядом с ним. – О, у кого на этот раз презентация? И когда?       Военный слышал мягкий мужской голос, что оповещал парфюмера о предстоящем мероприятии в феврале. Он быстро и красочно описывал помпезность презентации, тему стиля и очень звал Намджуна приехать.       – Это новинки весеннего и летнего сезона, будет здорово и!..       – Уён, спасибо, что рассказал, – слегка перебил друга Намджун, ведь знал, что тот едва ли остановится. – Мне надо подумать. Я напишу тебе, когда смогу определиться с ответом.       – Хорошо, надеюсь, до рождества ты сможешь дать чёткий ответ. Пригласительных мало, а твой замечательный друг выбил парочку для тебя. Можешь даже взять кто-то с собой как плюс один. Ну? – верещали на том конце.       – Я подумаю.       – Профессор Лорье очень ждёт тебя.       – Хорошо, я приму решение и напишу тебе.       – Ладно, ладно. Тогда жду сообщение.       Намджун сбросил и лёг обратно на Сокджина, задумываясь о поездке. Там на носу будет свадьба Тэхёна. Успеет ли он? Уён наверняка потащит его не только по всей Франции, но и по Европе тоже.       Сокджин, что спокойно пребывал в полулежащем состоянии, дождался, когда Намджун закончит разговор, а после спросил:       – Тебя зовут на какую-то презентацию? Я просто не мог не услышать, как ты понимаешь, – Сокджин тихо засмеялся, поглаживая Джуна по голове. – Это не в Корее, да? Хочешь поехать?       Сокджин звучал спокойно, однако внутри у него что-то заволновалось. Почему-то ему не хотелось, чтобы в ближайшее время Намджун вдруг уезжал куда-то.       – Да, будет презентация новых коллекций ароматов во Франции на весну и лето от крупных брендов. Уён – организатор таких мероприятий, поэтому он часто зовёт меня на них, чтобы познакомить с парфюмерами и директорами крупных компаний. Всё пытается пробить меня на мировой уровень. И профессор Лорье вместе с ним, – усмехнулся Намджун, прикрывая глаза и снова устраиваясь удобнее на животе своего мужчины. – Профессор был куратором моего курса. Именно он хотел, чтобы я остался во Франции и работал с ним или в любой другой компании. Но я тебе рассказывал, что не прижился там. Да и амбиции буквально вопили внутри меня, что я смогу справиться со всем сам, поэтому открылся в Сеуле без помощи других.       Парфюмер чуть помолчал, обращая внимание на телефон. Загорелся экран от уведомления. Наверное, Уён прислал приглашение и информацию о самом мероприятии. Неугомонный.       – И я не поеду туда, – Намджун повернулся к Сокджину, заглядывая в его глаза. – Презентация будет накануне свадьбы Тэхёна и Дохи. Показов будет ещё уйма, а вот свадьба брата одна. Я нужен здесь.       Сокджин медленно кивнул.       – Верное решение. Тэхён и Дохи расстроились бы, если бы ты не приехал на свадьбу. Ты очень важен для них.       Лишь после того, как Сокджин уже озвучил своё мнение, он понял, что его слова звучали резко и даже походили на какое-то одобрение от начальства. Сокджину вдруг стало немного стыдно за свой командирский тон и формулировки.       – Прости, я имел в виду, что поддерживаю такое решение, потому что это важный день для всей семьи, – сказал он уже тише и спокойнее.       – Конечно, – улыбнулся Намджун. – Мне нравится, когда в тебе на мгновение просыпается военный командир. Выглядит сексуально.       Мужчина тихо посмеялся, чувствуя, как на его плечи легли перебинтованные руки. Приятные медленные поглаживания погружали Намджуна в такой уют и комфорт, что он едва ли не взрывался внутри от нежности и любви. Он не спеша втягивал ароматы вокруг, ощущая запах кондиционера для белья, геля для душа, которым они мылись утром, и тёплое, какое-то особое дуновение тела Сокджина. Нечто привычное, но отличающееся от других. Каждый человек пах по-разному, но Сокджин особенно привлекательно.       – Мы ведь завтра никуда не пойдём, да? Устроим день валяния в постели. А, – вспомнил он кое-что, – заберём сначала твои вещи и перевезём сюда. Или сделаем это позже? Конечно, я хотел бы всё сделать быстрее, но ты говорил, что не хочешь появляться в таком виде перед родителями.       Сокджин многозначительно кивнул. Он и правда не хотел бы показываться родителям с разбитой губой, перебинтованными руками и прочим. Просто потому, что это бы разрушило образ, что у него всё хорошо. Он не хотел заставлять их волноваться. Тем более по таким пустякам.       – Да, я бы не хотел этого. Они будут беспокоиться, а в этом совсем нет нужды. Но часть моих вещей есть в новом доме, так что... Можно забрать там. Плюс, я всегда могу купить новые. Это не проблема.       – Или ходить в моих вещах, – улыбнулся мужчина, легко целуя через одежду кожу.       Сокджин посмотрел на Намджуна сверху вниз и тихо спросил:       – Ты уверен, что хочешь чтобы я переехал к тебе?       Мужчина медленно поднялся с чужого живота, приближаясь максимально близко к лицу Сокджина. Намджун посмотрел в его глаза со всей серьёзностью и решительностью.       – Да, я уверен. Я не хочу расставаться с тобой, хочу о тебе заботиться, приносить тебе завтраки в постель, кормить тебя и слушать твой голос. Хочу валять дурака с тобой, разговаривать без умолку и просто быть рядом. Но если тебе не комфортно и нужно время, конечно я дам его тебе. Я не заставляю и не настаиваю. Хотя, – усмехнулся, – по мне и не скажешь, с учётом моей истерики ранее.       Сокджин тихо засмеялся и немного отвёл взгляд. Казалось бы, Джин смутился, но ведь военные не умеют смущаться, верно?       – И это ничего, что я так бесцеремонно въеду на твою территорию? Вдруг я попытаюсь установить здесь порядки, как в казарме, или что-то такое? Не боишься?       – Я ведь сам пригласил тебя, так что всё нормально. Будем учиться жить вместе и делить привычки друг друга.       Оставив несколько осторожных поцелуев на любимых щеках, Намджун снова улыбнулся, не сводя глаз с Сокджина. Такой чудесный и милый. Ранения всё ещё злили, отзывались щемящей болью где-то глубоко в груди, но уже не накрывали волной эмоций, как это было ранее. Намджун должен будет позаботиться о скорейшем заживлении "платы" за свободу его мужчины.       Сокджин смотрел на него с особой нежностью и любовью. Возможно, внешне это было незаметно, но сердце Сокджина то и дело колыхалось в груди.       – Хорошо. Я постараюсь быть... Примерным сожителем, – Сокджин вновь посмеялся и, чуть наклонив голову на бок, провёл рукой по волосам Джуна. – Надеюсь, ты не выставишь меня за дверь так же быстро, как мы съедемся. А то мне некуда будет пойти.       – Отставить, снайпер Ким! Я не разрешаю Вам так думать в моём присутствии, – захихикал Намджун, прикрывая глаза от наслаждения. – В этом доме Вас хотят сделать самым счастливым мужчиной на свете!       Мужчина ещё несколько раз чмокнул щеки и нос любимого, ложась теперь на его грудь и упираясь подбородком в солнечное сплетение.       Сокджин усмехнулся и кивнул.       – Ладно-ладно, молчу.       Продолжая поглаживать Джуна по волосам, Сокджин думал, что вот он – момент полного счастье. Свобода от гнёта командира, любимый человек рядом, тишина и покой, а также немного пугающее, но всё же определённо светлое будущее, в котором всё могло быть так, как хотел сам Сокджин.       Незаметно даже для самого себя Сокджин прикрыл глаза и погрузился в сон. Вероятно, стресс брал своё, а ощущения покоя дарило нужное расслабление.