Тот, кто молчит

Кейске трижды перечитывал сообщение перед тем, как отправить. Он никогда не был хорош в письмах — всегда предпочитал говорить прямо, даже если это выходило резко. Но сейчас каждое слово казалось слишком грубым, слишком неосторожным. В конце концов, он просто набрал: «Спасибо за номер. Цугуми сказала, ты ей ответил. Не ожидал, честно.» Он замер, палец задержался над кнопкой отправки. Потом добавил: «Почему ты ей помог?» Экран телефона погас, отражая его собственное напряженное лицо. Такуми получил сообщение ночью, когда возвращался с заправки. Телефон вибрировал в кармане, заставив его вздрогнуть — он редко получал что-то, кроме уведомлений о работе. Он долго смотрел на текст, будто ожидая, что буквы сложатся в другой смысл. Потом медленно начал печатать: «Она не боится.» Пауза. «Большинство боятся. Или смеются.» Он почти отправил, но потом стер последнее предложение. Оставил только первое. Кейске не спал, когда пришел ответ. «Она не боится.» Всего три слова. Но в них было больше правды, чем он ожидал. Он представил, как это — жить в мире, где каждый твой жест, каждый взгляд люди встречают страхом или насмешкой. А Цугуми просто… говорила с ним. Как с обычным человеком. Он написал снова: «Мне тоже не страшно.» И сразу пожалел. Звучало глупо. Но ответ пришел быстрее, чем он думал: «Я знаю.» На следующее утро Кейске заехал за Цугуми в школу. Он не планировал искать Такуми, но увидел его во дворе — тот сидел под деревом, в стороне от шумных групп старшеклассников. Кейске подошел, убедившись, что попадает в поле зрения Такуми. Тот поднял голову — и Кейске показал жест, который выучил накануне: «Спасибо.» Такуми слегка кивнул. Кейске достал блокнот, написал: «Можно поговорить? Не сейчас. Когда ты свободен.» Такуми взял ручку, подумал. Написал: «После школы. Библиотека.» Библиотека была почти пустой. Такуми ждал его у дальнего стола, перед ним — раскрытая тетрадь. Кейске сел напротив, не решаясь нарушить тишину. Потом медленно начал писать: «Я хочу понять. Почему ты никогда не даешь сдачи?» Такуми прочитал. Его пальцы сжали ручку чуть крепче. Он написал одно слово: «Бесполезно.» Кейске нахмурился. «Почему?» Такуми отодвинул листок, взял чистый. Рисовал что-то минуту, потом перевернул — это была схематичная школьная доска, на ней надпись: «Я — проблема.» А ниже, другим почерком: «Они — нормальные.» Кейске понял. Он не сопротивляется, потому что все уже решили, кто прав. Он резко потянул к себе блокнот, написал: «Это херня.» Такуми удивленно моргнул. Кейске продолжал: «Ты не проблема. Они — трусы.» Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент дверь библиотеки распахнулась. Цугуми стояла на пороге, запыхавшись. — Кей-сан! — она говорила громко, забывшись, но тут же замолчала, увидев Такуми. Он уже встал, готовый уйти, но Кейске схватил его за запястье. Не сильно — просто чтобы остановить. Цугуми подошла ближе, достала телефон, быстро набрала сообщение и показала Такуми: «Спасибо за совет. Они сегодня не подошли.» Такуми посмотрел на экран, потом на нее. И — впервые за все время — улыбнулся. Не широко. Едва заметно. Но Кейске поймал себя на мысли, что готов побить любого, кто посмеет стереть эту улыбку.