Тот, кто молчит

Кейске лежал на кровати, уставившись в потолок. На тумбочке лежал телефон — последнее сообщение от Такуми так и осталось без ответа: «Там больно.» Он перевернулся на бок, сжав подушку. Как он живет в этой тишине? В голове всплывали обрывки: Такуми, прижимающий его руку к своему горлу... его дрожащие пальцы, когда он писал про отца... Кейске вдруг сел. Рёсукэ. Старший брат учился на врача. Может... Он схватил телефон, но тут же замер. Как спросить, не выдав Такуми? Рёсукэ сидел за кухонным столом, разбирал конспекты. — Ну? — даже не поднял головы, когда Кейске замер в дверях. — У меня вопрос. — Редкость. Кейске стиснул зубы, но продолжил: — У меня есть знакомый. А у него... друг. Который глухонемой. Рёсукэ наконец посмотрел на него. — И? — Так вот... Он спросил, есть ли способ помочь его другу слышать и разговаривать. Можешь помочь? Брат отложил ручку, скрестил руки. — Ты серьезно сейчас делаешь вид, что это не про тебя и твоего нового «друга»? Кейске покраснел, но не сдался: — Просто ответь. Рёсукэ вздохнул. — Чтобы слышать — зависит от степени глухоты. Если частичная потеря, можно попробовать мощные слуховые аппараты. Если глубокая — кохлеарные импланты. — Импланты? — Их вживляют хирургически. Есть еще вариант с костной проводимостью — звук передается через вибрацию костей черепа. Кейске кивнул, запоминая. — А говорить? — Логопедия. Речевая терапия. Но если человек никогда не говорил — это долго. — То есть... шанс есть? Рёсукэ изучающе посмотрел на него. — Почему ты не спросил у него самого, что он пробовал? Кейске замер. Потому что он боялся спросить. Потому что не знал, как это — жить, когда весь мир решил, что ты сломан. — Не хочет говорить об этом, — пробормотал он. Рёсукэ неожиданно смягчился: — Тогда спроси иначе. Не «как это исправить», а «как ты это чувствуешь». Он вернулся к конспектам, ясно давая понять — разговор окончен. Кейске вернулся в комнату, упал на кровать. Перед глазами снова стоял Такуми — его тонкие пальцы, складывающие слова из воздуха. Он никогда не слышал музыки. Никто не звал его по имени так, чтобы он понял. Кейске взял телефон, начал писать: «Ты когда-нибудь пробовал слуховые аппараты?» Он замер, потом стер. Написал заново: «Как ты понимаешь, что кто-то зовет именно тебя?» Снова стер. В конце концов, отправил только: «Завтра поедем кататься?» Ответ пришел через минуту: «Да.» И ниже, неожиданно: «Покажу, как я "слышу" музыку.» Кейске улыбнулся в темноте.