Тот, кто молчит

— Ты должен представить её сегодня за ужином, — мать Кейске поставила тарелку перед ним с таким видом, будто это был ультиматум. — Иначе я сама начну искать тебе невесту. Кейске подавился тостом. — Мам, мы не настолько серьёзно... — Семь утра, Кейске. Ты бреешься. — отец перевернул газету. — Это уже брак. Рёсукэ, сидевший напротив, вдруг закашлялся — но это явно был прикрытый смех. Гараж Такахаши. 15:47. — Ты совсем ебанулся — Я тебя спасаю! — Рёсукэ достал из ящика пузырёк с розовой жидкостью. — Один глоток — и на 24 часа ты станешь богиней. Мой друг-химик тестировал на себе. Такуми, сидевший на верстаке, уставился на флакон, будто это была гремучая змея. — ...нет. — Ну же! — Рёсукэ тряс пузырьком перед его лицом. — Ты хочешь, чтобы родители выгнали тебя, узнав, что их сын спит с парнем? Кейске рванул вперёд: — Мы не спим! — О, извини, «кусает за ключицу». Такуми покраснел до кончиков ушей. 18:30. Комната Кейске. — Ты... — голос Кейске сорвался на писк. Перед ним стояло нечто невероятное. Длинные каштановые волосы до плеч, изящные брови, губы с лёгким блеском. Платье подчёркивало тонкую талию и мягкие изгибы, которых час назад точно не было. — ...ненавижу всё, — прошептал Такуми женским голосом, но даже это звучало мелодично. Кейске почувствовал, как что-то тёплое течёт по верхней губе. — О боже, у тебя кровь из носа! Тёмные пятна на ковре. Глухой удар — Кейске рухнул на пол без сознания. 19:00. Зал особняка. — Где же эта загадочная дама? — мать нетерпеливо поправляла скатерть. Дверь открылась. Первой вошла... нет, это была не девушка. Это было видение. Шёлковое платье нежно шуршало при каждом шаге. Глаза, подведённые тонкими линиями, казались ещё больше. А когда она — он — подошла к Кейске и ловко поправила его галстук, в воздухе запахло цветущей сакурой. — Простите за опоздание, — голос звучал как колокольчик. Мать ахнула: — О, она прелестна! Кейске, всё ещё бледный, судорожно сжал вилку. Рёсукэ под столом пинал его по ноге, лицо искажено от сдерживаемого смеха.