Потеряшки, Том I

            Джон       Прошло несколько дней, но этого было достаточно, чтобы обзавестись горой проблем. В тот самый вечер, когда Лололошка порезался зеркалом, я очень за него испугался и заинтересовался, что же такого случилось на самом деле. Он все время словно задыхался, и мне даже казалось, что я слышу его пульс около 150 ударов в шестьдесят капель! Он просто не мог ничего сформулировать и сказать толком. Все что-то старался мне показать. Тогда я просто к нему подошёл и потряс за плечо, паралельно спрашивая: – Что произошло?! Лололошка!       Тот смотрел словно через меня, куда-то вдаль. Я как порядочный брат, должен был вернуть его в реальность. Поэтому не нашел ничего лучшего, чем легко ударить его по щеке. Но Лололошка вдруг посмотрел на меня так, будто прихлопнет за любое мое ещё одно действие. Я спросил: – Ло, у тебя все хорошо?.. – Да, Джон. И это не значит, что меня надо бить по щеке. Я... я просто... Задумался. – Ох, и о чем таком ты задумался, что не можешь ничего порядком объяснить?       Тот глянул на меня таким взглядом, что я даже не знаю, как его описать. – Джон. После того, как нам в глаза ударил сильный свет от магии... Ты ничего странного не заметил?       Я почесал за своим острым ухом. – Да нет, вроде... Кроме сильной боли – ничего. А что? – То, Джон, – сказал Лололошка и выключил свет, предварительно закрыв дверь. -- Закрой глаза.       Что вообще происходит? Почему он вдруг так резко выключил свет? Я должен что-то понять?       Я почувствовал, как близнец повернул меня в сторону, противоположную от двери. – А теперь открой глаза.       Я послушался. Но ничего не происходило! Было темно, разве что... Я все очень четко видел. В углу валялась ложка. Но как я ее мог заметить, если тут очень темно? Окно в этой комнате выходит на лес около которого нет ни одного фонаря. Но слабый свет всё-таки был... Это Лололошка так надо мной подшучивает?.. Или же... Я повернулся в сторону брата и спросил: – Мы стали лучше видеть в темноте?       Лололошка кивнул, и я это прекрасно увидел. Затем он медленно открыл глаза и... Что это?! Как?! Сквозь линзы его глаз пробивался тусклый, голубоватый... Свет?! Чего?! У меня... У меня... Получается... Тоже?.. Только оранжевый... Но мы же в линзах! Неужели они запитались светом от магии и теперь светятся? – Ло, это линзы! Они впитали свет от магии, и теперь светятся!       Я рассмеялся. У моего брата было такое серьезное лицо, что я и в правду подумал, что к нас светятся глаза! Вот шутник! Гений! А я то ещё невесть что подумал! Вот умора!       Я глянул на Лололошку. Тот тоже еле сдерживался от смеха. Видимо, поверил в такую понармальщину и пытался мне ещё ее доказать! Но вдруг его лицо стало сначала задумчивым, а потом серьезным. Затем он сказал: – Джон. А вдруг у нас реально сейчас светятся сами глаза? – Да ну, бред! Ты серьезно в это веришь? Хочешь, давай я тебе это докажу.       Я аккуратно подцепил линзы и вынул из из глаз. Странно... Свет никуда не исчез, он даже усилился... Неужели... Да нет, быть такого не может! Я не верю! Лололошка прошептал: – Они реально светятся, Джон...       Я бросился к шкафу с различными тарелками, чашками и другими вещами, которые коротко называют сервизом. В этом шкафу должно быть... Зеркало...       ...Одного лишь взгляда хватило, чтобы понять, что Лололошка прав и нехило так испугаться. Я подскочил и отпрыгнул от этого шкафа подальше, считая, что это отражение проклято, а это не на самом деле. Один глаз светился тусклым, фиолетовым светом и был похож на космическое небо. Искра в зрачке тоже светилась ярким сиреневым светом, хотя она была другого цвета! У второго радужка светилась серым светом, но ближе к зрачку она была полностью черной, сливаясь с ним. Звезда светилась ярким, белым светом и уравновешивала этим оба глаза. Ну как! Как это возможно!? Я поверил в магию, поверил в мироходцев, поверил в Начало... Но как глаза могут светится!? Я не верю... Как я это объясню остальным?!. Что же делать?..       В это время раздался звук входной двери и вернулся наш папа. Он часто зарабатывался допоздна, но он всегда возвращался вечером домой. Что нам ему сказать? Рассказать правду? Честно, я не уверен, что это сработает, но все же... Мама у нас очень ранимая, поэтому она может просто не принять эту информацию. А папа у нас очень крепкий в плане психики, поэтому можно попробовать... И, в конце концов! Нам ведь помощь нужна... Вот как мы будем возвращаться домой после школы поздно вечером с такими глазами?! На нас все оборачивается будут... Свет даже сквозь линзы проникает... Интересно, это временно или навсегда? Может, свет скоро просто исчезнет?.. Все возможно. Но пока нам надо что-то решать, и срочно! – Лололошка. Мы должны все рассказать папе, – сказал я, слушая, как отец переодевается в прихожей. – Что? – удивлённо спросил меня близнец.       Тогда я ему привел все факты и аргументы этого действия, заверил, что нам обязательно надо это сделать. Сначала Ло не соглашался, но потом всё-таки понял, что нам это необходимо. – Ладно, давай попробуем, – кивнул он.       Мы пошли к папе и попросили его на серьезный разговор.       Мама ушла на кухню готовить ужин, поэтому у нас было несколько киафов свободного времени. Сумеем ли мы сделать правильный выбор? Этого я не знал наверняка. – Ну, зачем позвали? – спросил папа и прикрыл дверь.       Я заерзал на стуле. С чего бы начать такой длинный рассказ длинной в десять лет? Лололошка, видимо, тоже не понимал, как начать разговор, поэтому мы тупо сидели и молчали. На удивление, папа нам помог: – Вы хотели рассказать, что решили сменить образ?       Вот! Не отец, а просто гений! Именно с этого момента хорошо начать говорить про мироходчество и все остальное! Я сказал: – Не мы сменили этот образ. – Да? А кто? Ариадна что-ли? – Нет. Помнишь Тадмавриэля? – Этого гада не так просто забыть, – сразу посерезнел папа и о чем-то задумался, что было понятно по его лицу.       Опять несколько капель молчания. Я не знал, какие слова подобрать, и сам засомневался, стоит ли говорить про это папе? Лололошка уже зевал от скуки, посматривая при этом то на меня, то на лес вдалеке. Что же сказать? Все! Надоело! Почему я словно язык проглотил при папе?! Надо действовать.       Я подошёл к выключателю и вырубил свет в комнате. Какое-то время я просто стоял к нему спиной, чтобы папа задал вопрос: – Зачем ты вырубил свет, До?       Тогда я понял – либо сейчас, либо никогда. И повернулся к нему лицом. Без линз. Видимо, это произвело на него такое яркое впечатление, что он даже чуть не упал со стула, но вовремя успел схватится за стол и подняться обратно. – Что... Что это значит?!. Это какие то линзы, да? – спросил папа. – Нет. Это наши настоящие глаза. – Почему?..       Тогда слово вставил и Лололошка: – Потому что мы ослушались Начало. Точнее, я. – Кого ослушались?.. – ничего не понимал папа и испуганно смотрел то на меня, то на Лололошку, который тоже снял линзы.       Мда... Этот разговор обещал быть очень долгим...

***

      На следующий день папа ходил весь бледный, но держался стойко. По нашей просьбе он ничего не рассказал маме, но вся эта история, видимо, сильно на него повлияла. Он обещал нам помочь с возникшими трудностями и уже думал, как это сделать. За завтраком мама всё-таки заметила, что с ним что-то не так, поэтому сказала, чтобы он сходил погулять и развеяться. Заодно и нас с собой прихватил.       Был ветреный денёк, тучи, скопившиеся на небе, вот вот должны были расплакаться, поэтому мы, как только доели овсяную кашу, сразу пошли гулять, чтобы не застать дождика. Всё-таки, поздняя осень...       Под ногами шелестели рыжие, засохшие листья, которые так весело росли весной на деревьях... Земля превратилась в грязь. Так как мы жили в поселении, ее тут было полно. Шарф хорошо согревал шею в такую погоду. Недавно папа себе тоже купил шарф, красный, как поспевшая рябина. И каждый знал, что это мы, Харрисы, идём по улице в такой непогожий денёк. Сам я очень не любил, когда меня называют по фамилии. В этом мы с папой были одинаковыми. Лололошке было как-то всё равно, но нам – нет. Как же быстро летят года... – Ло, До, я придумал, как вам помочь! – сказал вдруг папа, когда мы вышли в нелюдное место. – Как? – хором спросили мы. – Вот так. Помните, вам мама в пять лет дарила солнцезащитные очки?       Лололошка кивнул, а я задумался. Ну конечно! Такие очки темные, и не будут пропускать свет от наших глаз! Вот это папа здорово придумал! – Ты предлагаешь нам купить солнцезащитные очки, чтобы, – я осмотрелся, нет ли поблизости каких-нибудь подслушивающих существ, – скрыть свет от наших глаз? – Да! Как по мне, это очень хорошая идея. В школе, конечно, не разрешат с такими очками ходить, но после уроков, когда будет темно на улице, просто достал из из портфеля и все! Ноль внимания. – Папа, ты это так здорово придумал!       Я его крепко обнял. Вот эльф, который действительно поможет, несмотря ни на что. Моему примеру последовал и Лололошка. Спустя пару капель мы в трое стояли, и просто обнимались. Любой, кто прошел бы мимо, обязательно сказал бы: «Настоящая семья!». И он был бы полностью прав.

***

      В школу в понедельник мы уже пришли с солнцезащитными очками, хорошенько спрятав их в портфель. Весь класс недоверчиво кончился на нашу девятку, ведь у всех были явные изменения во внешности! Хвала всему живому, что Эльмире Николаевне было на это все равно в том смысле, что она не попросила нас «смыть» или «снять» все эти прибамбасы. На перемене нас многие спрашивали, где приобрести похожие вещи и краску для волос. Каждый придумывал свои отмазки. Эльмира нас даже похвалила за то, что мы решили внести что-то новое в «обычную рутину школьной жизни».       После всех уроков Эграссель нас собрал и сказал: – На следующий день мы будем учится перемещаться. У кого есть вопросы?       Вопросов оказалось достаточно много, ведь мы хотели все узнать про мирохождение и его тайны. Поэтому у нас получилось собрание, хотя мы его даже не планировали. И, раз уж на то пошло, то все интересовались моим с Ло состоянием. – У вас ничего не болит? – Все хорошо? Зрение не пропало? – Да у нас все просто прекрасно! – вставил Лололошка. – За исключением одного, – прошептал я, сделав, наверное, самую большую ошибку, ведь мои слова услышали не только Лололошка, но и Туилин. – Чего одного? – испугалась она.       Остальные тоже обернулись в нашу сторону с обеспокоенными лицами, а Лололошка просверлил меня долгим, злобным взглядом, мол «Вот обязательно надо было вставить!?». – Ничего, ребят, это я совсем про другое говорил, – сказал я, зная, что Лололошка не силен с уверенностью в голосе. – Давайте просто все разойдемся? – предложил Лололошка.       Туилин что-то прошептала на ухо Эграсселю и Фалинде. Те кивнули головой и как-то загадочно улыбнулись. Что-то затевают... Надо побыстрее уходить, пока они ничего не придумали! Но я не успел: только взял Ло за руку, чтобы отойти куда подальше, как понял, что они нас окружили! Даже за руки взялись, падлы!.. Ну, кроме Гуаха. Он, по всей видимости, не хотел участвовать в этой авантюре, поэтому просто сложил руки на груди и наблюдал за нами. – Гресс, мы на такое не договаривались! – насупился Лололошка.       Надо сказать, прозвищ у Эграсселя было много. И они все ему нравились! Лишь бы только отвертеться от настоящего имени! Большинство из них придумал Лололошка. Он в пять лет уже звал его Эграссой, а потом и вообще решил совсем сократить и называть Грессой. Ну а мы что? Нравится ему эти имена – пусть! Звучит очень даже здорово. Только я иногда называл Эграсселя его настоящим именем. Все остальные уже давно перешли на Эграссу. А я все не мог... Но наша дружба от этого становилась только крепче. Мы вдвоем были ему самыми близкими друзьями, и это знали. – А вот мы договаривались, что если будут какие-нибудь симптомы – скажете нам! Мы ведь тоже волнуемся! – Пусти нас! – уже разволновался Лололошка. – Нетушки! Ну, если ты не хочешь, тогда пусть До скажет, – кивнула в мою сторону Туилин.       Я закатил глаза. Вступать сейчас в словесную перепалку – не вариант, но рассказывать тоже не хотелось! Но они же вынуждают! Капец, конечно!.. Может, и в правду рассказать? Но кто знает, как они воспримут эту информацию? Ладно, была не была... – Ладно. Если вкратце, так как источник света был слишком большим, а в добавок это был свет от неизвестной магии, наши глаза впитали в себя часть этой энергии и стали светится. Это ещё очень заметно в темноте. – Ты... Ты сейчас не шутишь? – Да говорю я вам! Слово даю. Можете сами проверить. – Интересно, ка́к... Сейчас светло! – Слушайте, может... Вы чего то напутали? Я не знаю ни одного существа или магии, от которой светились глаза. Они светятся целиком? С искрой? – Да. А ещё на том глазе, где у нас радужка фиолетового цвета -- она светится вообще сиреневым светом. – Но так же быть не должно! Фантастика! Это же сколько нового! Дадите изучить ваши глаза?       Я немного поморщился и отошёл назад, забыв, что там стоит Вальд, и уперевшись прямо в него. Хорошо хоть, что Нардуш и Алан его крепко за руки держали, и мы вдвоем не полетели на асфальт. – Я, вообще-то, тоже стать учёным хочу, поэтому давай я изучу сам свои глаза. – Очень интересно, как ты это делать будешь – хихикнул Ло. – перед зеркалом постоянно стоять и что-то пытаясь увидеть, когда будешь со своими же глазами вечно что-то делать? – Нет, я буду на тебе опыты ставить! Ты же сам все это начал, так ещё мне идентичен и с такой же фигнёй с глазами, как и у меня! – 😰 – Так, ладно... – сказала Туилин и разорвала круг, потерев при этом переносицу. – Давайте все просто успокоится и решим наконец, что нам теперь делать. Лололошка, Джон, вы не спалились со своими светящимися глазами родителям?       Я почесал затылок. – Ну... Как сказать... – промямлил Ло.       Эграссель хлопнул себя по лбу. – Мда... – вставил Вальдхар. – Кто знает? Уильям или Мендилис? Или оба? – Только папа. Маму мы лишний раз не нервируем, она у нас очень хрупкая в плане психики. – Понятно... – вздохнул Нардуш. – Я очень надеюсь, что дядя Уильям никому не проболтается... – Не проболтается, – успокоил я всех. – Он пообещал. – Но как вы свои глаза будете скрывать? Если свет от них слишком яркий, то тогда получается, что и через линзы они просвечивается будут! – Да, кстати. Надо ещё выяснить, надолго ли это. – Уже несколько дней, как. А свет все не угасает! Наверное, надо ещё подождать... – А что насчёт линз, то ты полностью прав. Они просвечивают. Но мы решили эту проблему по другому, – сказал я и достал из портфеля солнцезащитные очки. – Вау... Здорово придумали! Только я боюсь, что вас с ними в школу не пустят. – Нет, а мы когда темно будет, тогда и будем одевать. Меньше внимания на улице хотя бы будет. – Отлично! Если это все проблемы, то как я и сказал, завтра мы уже можем научится перемещаться. Все согласны? – Да!       Ну, что ж. Это просто шикарно! Уже не терпится увидет космос и другие миры... Это, наверное, так здорово! Все таки права поговорка... Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Но у Эграсселя так здорово выходит объяснять! Как по мне, это будет незабываемо...