Дэмон-лис

В полудрёме я учуял характерный лесной аромат и услышал щебетание птиц. Я сидел, скрестив ноги, разрываясь между тем, чтобы встать, и тем, чтобы поспать ещё немного. Думал, думал, но так и не смог определиться. Такое прекрасное утро — грех не разбудить Сяоциня, пусть пойдёт на кухню и приготовит что-нибудь вкусное, ароматное и красивое. Я сглотнул слюну. Но пушистый хвост лежал у меня на груди — тёплый, мягкий… Решиться невозможно, невозможно… Какое мучение! Я плюхнулся на кровать и стал кататься из стороны в сторону. Дверь со скрипом отворилась, Сяоцин вошёл, сел на край кровати, поставив одну ногу на неё, и резко надавил пальцем на точку под моим носом. Я резко вскочил, как карп, которого вытащили из воды. Ощущение, будто из ноздрей вверх выстрелило пламя, аж слёзы брызнули из глаз. — Проснулся? — с дьявольской ухмылкой спросил он. — Ты… ты… — я с болью и обидой уставился на него. — Я приготовил «Добродетельный тофу». Остынет — есть будет невкусно, — сказал он невозмутимо. Эта фраза действовала лучше всяких болеутоляющих. «Добродетельный тофу» — фирменное блюдо Сяоцина, имитирующее мясо, хотя и полностью вегетарианское. Реалистичный на вид, а на вкус — превосходный. Я собрал всю энергию и, не касаясь земли, поплыл к кухне — мыслями я уже был рядом с едой. Но Сяоцин даже не сдвинулся с места: молниеносно схватил мой хвост и резко дёрнул назад. Я рухнул на пол с глухим стуком, чувствуя, как мои старые кости разлетаются на куски от такого падения. — Ты что творишь?! — замахал ногами, отползая, как мог. Прополз три шага — он дёрнул меня обратно. На дощатом полу от моих ног остались царапины, обнажившие свежую светлую древесину. Не сдаваясь, я снова пополз — на этот раз два шага — и снова был втянут назад. Я взбесился и просто лёг на живот. Обернулся: — Ты чего?! Всё ещё сердишься, что я тогда съел весь завтрак? Ну ладно, в этот раз оставлю тебе немного. Он молчал, только разглядывал меня сверху вниз. — Нет? — я не сдавался. — Из-за того, что позавчера я украл у тебя ингредиенты? — Ингредиенты украл ты, а не мышь? — уточнил он. Я сразу окаменел. Как говорится, сам себе яму вырыл! Неловко усмехнулся: — Тогда зачем ты меня держишь? — Одевайся.

***

После завтрака я с довольным видом гладил круглый живот. Сяоцин сидел напротив и вдруг спросил: — Учитель, у нас ещё остались ягоды пьяного лиса? — А зачем они тебе? Я же говорил, хоть они и усиливают внутреннюю силу у практикующих боевые искусства, но вызывают привыкание. Когда накатывает — так плохо, что волком выть хочется. Я тебя тогда точно спасать не стану. Ягоды пьяного лиса — это особый плод, который растёт на горе Облачного Тумана, где я жил. — Меньше болтай, быстро отдай, — буркнул он. Да это же фраза из репертуара уличных разбойников! Я с горечью достал три маленьких круглых плода. В комнате мгновенно распространился густой аромат, от которого слегка кружилась голова. Ягоды были ярко-красные, с полупрозрачной кожицей, будто туман внутри них сам пытался вырваться наружу. Я долго крутил их в ладони, не решаясь отдать. В следующее мгновение он уже выхватил их прямо из моей руки. — Сяоцин… — я начал мягко. — Если хочешь укрепить силу, я, как учитель, могу тебе помочь. Зачем тебе эти ягоды? В боевых искусствах главное — постепенность и основательность. Все эти обходные пути — не путь. Если с тобой что-то случится, то я, твой учитель… Я даже протёр глаза, делая вид, что слёзно переживаю. — Не надо, — холодно сказал он. — Ты не обо мне печешься, а о ягодках. Если я их заберу, ты же и вкусного вина больше не сваришь. Вот ученик! Небеса, за что?! Хотел что-то возразить, но он посмотрел на меня так холодно, что слова застряли в горле. Среди лис есть особый род — винные лисы. Магии в них немного, но они превосходно варят вино. Их снадобья стоят баснословных денег. Говорят, поэт Лю Линь когда-то выпил такого вина — и тут же вдохновлённо написал бессмертное “Гимн Вину”. А пьянящие лисьи ягоды растут у гнёзд винных лис, день за днём впитывая пары алкоголя. Если кинуть одну в бочку обычного вина — получится шедевр. Даже сами винные лисы, привыкшие к спиртному с рождения, не могут устоять. Разве можно такую ягоду считать простой? Я ещё продолжал грустить по ягодам, а Сяоцин уже всё забрал.

***

Покинув долину, я обернулся. Цветы в саду — всё плоды моего месячного труда. Я напитывал их энергией, учил впитывать солнце и луну. Без них жизнь в горах была бы слишком однообразной. Не могу бросить их на произвол судьбы. Я прошептал заклинание. Пустая тропинка задрожала, и вдруг — из земли начали пробиваться ростки, с громким "пах-пах!" ринулись вверх. Как пламя, зелень разрасталась, заполнила всё пространство между деревьями. Не прошло и четверти часа — весь склон скрылся под ковром листвы. Пути к домику больше не существовало. Даже здешние духи не найдут дороги назад. Я довольно убрал руку, рассмеялся трижды, взвалил мешок на плечо — и мы с Сяоцином направились на юг, в Цзяннань.

***

Ехали верхом на лошади, подаренной шестым князем. Проскочили мимо столицы, мчались по дороге на юг. Когда солнце уже клонилось к закату, прибыли в Баодин. Городок был небольшой, но, находясь недалеко от столицы, пользовался популярностью у купцов и военных. На улицах то и дело встречались пузатые богачи в дорогих одеждах или гордые воины с оружием на боку. Я ехал, не глядя по сторонам. Проехал по главной улице, свернул в переулок, направился в северо-восточный угол города. Здесь людей почти не было, и только у подножия городской стены стояло маленькое заведение. Табличка ярко поблескивала на солнце: Постоялый двор “Есть комната”. — Вот он, — сказал я, спешившись. Слуга тут же подскочил, взял поводья и заулыбался: — Добро пожаловать! Господа будут ужинать или останутся на ночлег? — Сначала ужин, потом две верхние комнаты. — Есть, есть! Прошу внутрь!

***

Поднялись на второй этаж, выбрали чистый стол. Сяоцин спросил: — Мы же мимо стольких гостиниц проехали, ты почему сразу сюда? Здесь, что, вкуснее? Я чуть не поперхнулся чаем, но, увы, он угадал. — Местный повар Чжан — раньше готовил императору. Ушёл на покой и открыл эту харчевню. Место скромное, но среди ценителей почитаемое. Сяоцин усмехнулся: — Удивительно, что такой топографический кретин как ты, смог это место запомнить. Я сложил руки в почтительном жесте: — Перехваливаешь, братец, недостоин! Живём как можем. Он фыркнул и замолчал. Младший подбежал туда-сюда, был очень расторопным — то воды поднесёт, то поинтересуется, не холодно ли. Я вздохнул: — Под сенью императора всё и правда по-другому. Даже простой слуга с таким хорошим воспитанием, и за хвост тебя не схватит. Сяоцин снова фыркнул: — Кроме тебя, сюда разве ещё кто-то с хвостом приходит? Даже если бы хотел — не за что хвататься. Я не стал с ним спорить, а просто подозвал слугу: — Парень, можно тебя кое о чём спросить? — Спрашивайте, спрашивайте, — засуетился тот. Я сунул ему в руку серебряный слиток. Он мельком глянул — и улыбка на лице стала ещё шире: — Ого, господин, это уж слишком! Спрашивайте, что хотите. Что смогу — сделаю, без вопросов. — Вот и хорошо. Да не ради поручения тебя зову, просто поболтать. Как тебя зовут, парень? — Зовут-то меня просто — Сяо Эр. Сяоцин тихо фыркнул и тут же отвернулся к окну, делать вид, что любуется пейзажем. — Имя отличное, — похвалил я. — Гостиница зовётся “Есть комната”, а слуга — Сяо Эр. Словно само небо велело! Слушай, только я вошёл в город, сразу почувствовал, что что-то тут не так. Хоть и рядом с столицей, народу всегда много, но не до такой же степени. Что происходит? — О, господин, вы как раз вовремя спросили, — откинул полотенце на плечо слуга. — В Баодине самое известное — это, конечно, усадьба Лю. А в усадьбе Лю — самая знаменитая их господа. Имя её, конечно, никто не знает, как же можно о таком вслух? Но говорят, красивая такая, что аж... как там в книжках-то? — Рыбы тонут, гуси падают, — подсказал я. Сяо Эр хлопнул себя по бедру: — Точно, это оно! Вот такая она красавица! И всем в совершенстве владеет — и цитра, и шахматы, и каллиграфия, и живопись. Так что женихи в очередь выстраиваются. Но у старого Лю только одна такая дочка, жалко отдавать, вот и держит дома. Но знаете, что произошло? — Что? — подыграл я. — Заколдовали её, — сокрушённо покачал головой Сяо Эр. — По ночам из её башни слышны странные звуки. Несколько раз уже людей посылали — но кто пошёл, тот не вернулся. Ни жив, ни мёртв. А госпожа — хоть бы что. Спрашивают — молчит, ни внятного слова. Что ж это, не нечисть, по-вашему? Вот господин Лю и пообещал: кто изгонит нечисть, тому и дочь в жёны. И вот, пошло-поехало... — развёл руками. — Уже почти полмесяца как, а в доме как был переполох, так и остался. Кто только не приходил — и мастера с улицы, и монахи, и даосы... А результата нет. Тогда господин Лю сказал — кто справится, тому ещё и полусостояния в придачу. Эти слова заставили даже Сяоцина обернуться и уставиться на Сяо Эра. Мы с ним переглянулись — всё стало ясно. Какая тут нечисть — явный похотливый ловкач с отличным владением боевыми искусствами. Простолюдины вечно в мистику ударяются. Как только Сяо Эр ушёл, Сяоцин тут же заговорил: — Признайся, ты ведь хочешь посмотреть, до чего же красива эта молодая госпожа Лю? Я энергично закивал. Родители меня родили, а Сяоцин — понял! — Ну и отлично, — усмехнулся он. — Сегодня ночью сам станешь этим "разбойником". Ты женишься, а я заберу деньги. В этот момент Сяо Эр принёс еду. Я с головой ушёл в блюда и ни о чём другом больше думать не мог. Съел пару кусочков, как вдруг Сяоцин спросил: — Скажи, этот ваш повар Чжан… он ведь не может просто так звать себя “повар Чжан”? — Именно так, — ответил я, даже не поднимая головы. Поев и умывшись, я сел на кровать, чтобы медитировать, но как ни старался, не мог успокоиться. С момента ужина Сяоцин нигде не было видно. Хотя я знал, что его боевые навыки вполне позволят ему защитить себя, сердце всё равно было тревожно пустым, и сосредоточиться не получалось. Как раз когда я об этом думал, Сяоцин вошёл. Я тут же прыгнул на него, обнюхал с одной стороны, с другой — странно! Сяоцин схватил меня и сказал: — Ты же лиса, а не собака! Я пришёл в ярость — как можно так посягать на достоинство лисы, приравнивая меня к какой-то жалкой собаке?! Я оскалил белые зубы и с размаху укусил его за запястье. Он отшатнулся на три шага, размахивая рукой. Я с торжеством смотрел на него: посмотрим, осмелишься ли ты снова такое сказать. Сяоцин метнул в меня злой взгляд, сел за стол и налил себе чашку чая. Я приблизился и спросил: — Сяоцин, а где плод лисиного опьянения, что я тебе дал? Почему его совсем не чувствуется? Он был как лицо, вырезанное изо льда — лучшее описание его выражения в тот момент. Сяоцин уставился на меня круглыми глазами и сказал: — Ты же сам отдал его мне. С каких пор я должен отчитываться перед тобой, как мне его использовать? — Конечно, не должен… — пробормотал я, испугавшись его лица. Он прав. Раз отдал — значит, это уже его вещь. Сяоцин всегда знает меру. Мне следует ему доверять. Поэтому я молча вернулся на кровать и снова попытался медитировать. Ближе к трём часам ночи я открыл глаза — и от страха чуть не выскочил за дверь. Сяоцин всё ещё сидел за столом в задумчивости… но его лицо — с зловещей усмешкой, а в глазах плясали незнакомые, свирепые и кровожадные искры — это был действительно тот самый Сяоцин? Мой шорох привлёк его внимание, и он молниеносно взглянул в мою сторону. Видимо, заметив страх на моём лице, он отвернулся… а когда снова повернулся ко мне — это снова был привычный Сяоцин, с наивными глазами, светящимися, как всегда. Переодевшись в ночной костюм, он прыгнул на крышу и, развернувшись, полетел в сторону усадьбы Лю. Я смотрел ему вслед. Он так ничего и не объяснил, почему у него было такое лицо, лишь молча бросил мне другой ночной костюм. Я мог только догадываться — возможно, это снова нахлынули воспоминания о родителях и той трагедии, что с ними случилась. Ведь для шестнадцатилетнего юноши нести такую тяжесть — непосильно. Когда-то я пытался расспросить его об этом, но он сразу мрачнел и говорил: “Месть за семью нельзя перекладывать на чужие руки. От тебя мне нужно только одно — обучить меня боевым искусствам”. Я жалел его, но за такие грубые слова никогда не обижался. Найти усадьбу Лю было легко — это было единственное место в округе, где посреди ночи горели огни. Проникнув внутрь, я сразу направился туда, откуда доносился шум. Усадьба оказалась огромной — как минимум десять корпусов, более сотни комнат. Вышивальная башня госпожи Лю находилась в пятом дворе, прямо рядом с маленьким садом. Я прижался к крыше неподалёку от вышивальной башни и взглянул вниз. Перед башней сновало человек пятнадцать, все рослые мужчины. Были и те, кто выглядел культурно и сдержанно. Но у каждого в руках было оружие. Я как раз наблюдал за ними, как вдруг рядом послышался свист рассечённого воздуха — на крышу прыгнули двое людей в чёрной одежде и присели поблизости. Я пополз к ним и поздоровался: — Привет. Один из них ответил: — Привет. — Вы тоже на охоту за нечистью? — Ага. Поймаем — хорошо. Не поймаем — хоть опыта наберёмся. Я остался лежать на крыше, сложил руки в кулаке и поклонился: — Прошу любезно поделиться мудростью. Он тоже сложил руки в ответ и сказал: — Взаимно. Пока мы разговаривали, ещё двое прыгнули на крышу, но на них не было ночных одеяний. Я продолжил ползти вперёд, добрался до них и поздоровался: — Привет. — Привет, — ответили. Я понизил голос: — Вы тоже за демоном пришли? Что-то поздно уже, а движения нет. Один из мужчин в сером сказал: — Какой там демон, это, скорее всего, похотливый вор. Я уже несколько дней наблюдаю. Не спеши, он всегда появляется немного после третьего ночного удара. Вот тогда и начинается представление — загляденье! — О, — сказал я, взглянув на небо, — ещё полпалочки благовоний. Я сунул руку в пазуху, достал мешочек с кедровыми конфетами и спросил: — Будешь конфету? Он взглянул на меня, протянул руку, взял: — Почему бы и нет, хоть скоротаем время. Бросил пару штук в рот, потом вдруг спросил: — Эти кедровые — не из столицы, от Ван Цзи? — Точно! Брат мой, да ты гурман! Душа, родственная по сладостям! — я прикинулся начитанным, увидел, что он почти доел весь мешочек, и протянул ладонь — Спасибо за покупку, три монеты за штучку. Я эти конфеты уже давно есть устал, вот и решил сбыть с рук — деньги обменяю на что-нибудь новенькое. Он закашлялся, явно поперхнулся, пару раз стукнул себя в грудь, выплюнул одну — та покатилась по черепице. Я с сожалением посмотрел: — Хоть ты её и не проглотил, но она всё равно считается. Тоже платная. Как раз ждал, когда он начнёт деньги искать, как вдруг внизу раздался шум — кто-то закричал: — Идёт! Идёт! ^-^: Кто-то, наверное, заметил в этом персонаже черты Курамы? Правильно, это его способность управлять растениями! Когда я впервые смотрел "Yu Yu Hakusho", сцена, где Курама призвал дем оническую силу, и из тела врага проросли цветы — просто поразила меня! Не удержался и добавил это сюда. Пожалуйста, не бейте меня. Что? Не увидели сходства с Курамой? Тогда, наверное, я ещё недостаточно хорош... уходит, пнув камешек