Время тишины

***

      Разница между жизнью и смертью заключалась в возможности выбора, в моменте нерешительности, в драгоценных мыслях, которые опутывали голову шелковистой паутиной. Ловушка была расставлена, захватывала и затягивала, но каждый раз она страшилась — хватит ли у нее сил, когда придет время? Успеет ли она оттолкнуть от смерти тех, кого должна была спасти?       Уэнсдей Аддамс снова посмотрела на часы. 10:15 AM. Три минуты до того, как предсказание сбудется.       Она протянула руку назад и нащупала на затылке несколько выбившихся из банданы седых волосков. Накручивала их, пока нежная прядь не оказалась в крепкой хватке пальцев. Затем резко дернула. Закрыв глаза, откинулась на грязный цемент. Острая боль, пробежавшая по коже, успокоила нервы.       Уэнсдей слышала как по мосту над ней проезжают машины. В следующий раз, когда ей придется ждать, что бы там ни случилось, она возьмет с собой подушку, чтобы ожидание было комфортнее.       Кусок бетонного парапета был наклонен к небольшой реке под углом в сорок пять градусов. Трава по обе стороны выглядела более уютной, но в послании все было четко. Если Уэнсдей и умела что-то делать, так это следовать инструкциям с абсолютной точностью.       Сядь прямо посередине, под мостом Святой Елизаветы. 10:18 AM. Захвати молоток.       Захвати молоток.       Она понятия не имела зачем, но взяла инструмент. Молоток лежал рядом с ней на цементе. Уэнсдей подняла тонкое запястье и проверила время. 10:17 AM.       Несколько мелких волосков на предплечье встали дыбом.       Через минуту что-то должно было произойти.       Из-за нервного напряжения волоски на теле Аддамс всегда поднимались дыбом в ожидании необратимого. Покалывание в голове точно подсказывало где появятся новые седые пряди, которые она вырвет позже.       Уэнсдей опустила правую руку и подняла молоток. Ее пульс участился.       Она посмотрела себе под ноги, где валялась груда сигаретных окурков, оставленных предыдущими обитателями, так же слонявщихся под мостом. Сосредоточилась на своем дыхании. Оно должно оставаться ровным.       Подожди и увидишь...       От реки доносился тухлый запах рыбы. Вода мягко плескалась, издавая свистящий звук. В любое другое время этот шум казался успокаивающим.       Над Аддамс проносились потоки автомобилей. Нечто более шумное вдруг послышалось и исчезло.       10:18 AM.       Завизжали шины. Раздавался резкий гудок автомобильной сирены. Скребущий звук удара металла о металл был нереальным. Услышанное заставило Уэнсдей подпрыгнуть. Шины снова дико завизжали.       В поле зрения под невероятным углом появился капот автомобиля. Искореженная машина рухнула в реку вместе с кусками ограждения. Удар о воду пришелся на крышу автомобиля. Машина была перевернута и под странным углом покорежена к пассажирской стороне.       Уэнсдей вскочила и понеслась к машине в считанные секунды.       Опустилась на колени и глянула в окно со стороны водителя. Женщина там, на вид лет двадцати, оказалась в ловушке ремня безопасности. Она лежала навзничь, головой вниз, а руки свисали к воде, стремительным потоком заливающейся внутрь, заполняя все пространство автомобиля. На лбу девушки зияла рана с ползущей к переносице узкой полоской крови. Похоже, женщина была без сознания. Больше пассажиров в салоне не было.       Река в этом месте была довольно мелкой. Уровень воды едва доходил Аддамс до бедер. Но грязная жижа уже стояла достаточно высоко, чтобы покрыть шею женщины.       В голову Уэнсдей пришла странная мысль: — Почему в предсказаниях ничего не говорится о подходящей для перехода через воду обуви? Мама разозлится, что я испортила новые туфли.       Она схватилась за ручку, пытаясь открыть дверцу. Но та не поддавалась.       Аддамс протянула другую руку и подергала заднюю дверцу. Замки тоже заклинило, или они были заблокированы изнутри.       Уэнсдей ещё раз заглянула в окно, а после повернула голову на другую сторону машины. Двери с противоположной стороны были погнуты внутрь. Это была та сторона, которая первой ударилась о реку, искорёжив металл.       Желудок Аддамс скрутило, когда она мельком глянула на женщину. Вода уже поднялась до линии ее волос и закручивалась вокруг макушки.       Аддамс слышала, как люди громко кричали с моста позади нее. Кто-то спрашивал, все ли у нее в порядке.       Уровень воды уже дошел до глаз женщины. Уэнсдей должна была действовать, должна была срочно сделать что-то.       Молоток!       Аддамс кинула взгляд на инструмент, зажатый в правой руке. Если она ударит по окну со стороны водителя, стекло разобьется и осколки поранят женщину. Надо выбить окно задней двери.       Уэнсдей подняла молоток и ударила по стеклу.       Ничего не произошло.       Она оглянулась на женщину. Ноздри той уже были погружены в воду.       Уэнсдей предположила, что оставалось меньше минуты, прежде чем в нос женщины начнет заливаться вода.       Аддамс вложила все силы в следующий удар. Заднее окно разбилось и отлетело внутрь. Она использовала молоток, чтобы убрать отдельные осколки стекла, все еще прикрепленные к дверной раме.       Вода казалась теплой, когда Уэнсдей стояла в ней, но ощущалась холодной для ее рук и живота, когда она опустилась на четвереньки. Она двигалась так быстро, как могла, осторожно маневрируя между осколками стекла.       Уэнсдей полностью погрузилась в воду, которая теперь, казалось, прибывала быстрее. Мимо проплыла книга, должно быть, лежавшая на заднем сиденье. Аддамс отбросила ее в сторону, протягивая руку к женщине.       С заднего сиденья она протиснулась между передними креслами. Протянула руку и приподняла голову женщины как раз в тот момент, когда вода заливалась ей в ноздри.       На этом Аддамс остановилась.       Уэнсдей подумала, что будет трудно расстегнуть ремень безопасности, который удерживал водителя. Как она могла вытолкнуть или вытащить женщину из машины? Это было невозможно провернуть в одиночку. Особенно учитывая, что она не могла пройти через дверь со стороны водителя.       Ей придется остаться здесь, наклонившись на бок, прижав голову женщины к своему плечу. Свободной рукой Уэнсдей держалась за руль.       Уровень воды внутри машины теперь сравнялся с уровнем снаружи.       Пока не прибыла помощь, она сделала все, что могла. Все было кончено.       Стала понятна еще одна неизвестная реальность…       Через несколько минут Уэнсдей услышала сирены. Как ей показалось, недостаточно скоро.       Выброс адреналина пошел на убыль, и ее начала бить дрожь. Силы покидали Аддамс, но она упрямо держала голову женщины над водой, пока не появились пожарные.       Спасатели приступили к работе над дверью со стороны водителя. Они перерезали ремень безопасности, а затем вытащили женщину из машины. Другой пожарный протянул руку и помог Уэнсдей выбраться и подняться на мост. Фельдшер дал ей одеяло.       Она села на бампер машины скорой помощи.       Кто-то спросил была ли она пассажиркой упавшего авто и видела ли аварию? Как она оказалась в разбитой машине?       Как и прежде, в подобных ситуациях Уэнсдей улыбалась и, молча, кивала.       Она ненавидела полицейских. Всех без исключения.       Уэнсдей сказала полицейскому, что ответит на все вопросы, когда согреется.       Парамедики осматривали микроавтобус, в котором мужчине, сидевшему за рулем, фиксировали бандаж на шее. У его мусоровоза оторвалось одно из колес, что, по всей видимости, и стало причиной столкновения.       Нескольким стоящим на мосту людям, которым явно стало плохо, медики начали оказывать помощь, и, воспользовавшись суматохой, Уэнсдей, незаметно отбросив одеяло, скрылась за машиной парамедмков.       На ходу стянула черную бандану, которую носила, чтобы скрыть седые пряди на черных как смоль волосах. Аддамс не хотела, чтобы ее запомнили как седовласую девушку. Но она понимала, что без банданы будет выделяться сильнее.       Уэнсдей ускорила шаг. Ей нужно было вернуться домой, пока мать не начала задавать вопросы о ее местонахождении.       Она терпеть не могла, когда приходилось лгать.

***