Время тишины

***

      Оплатив входной билет на стойке регистрации, Уэнсдей толкнула двери и вошла на Ярмарку чудес.       Почему она здесь оказалась?       Аддамс прижала блокнот к груди, крепко стиснув его пальцами. Сделала четыре шага и завернула за угол прохода, проталкиваясь сквозь толпу посетителей.       Сегодня утром Уэнсдей пришла в себя и обнаружила в блокноте на полу запись, в которой были три слова: «Ксавье. Спаси себя»       На обороте листа было написано, что ей нужно сходить на экстрасенсорную Ярмарку в родном городе и найти этого Ксавье.       Больше всего Уэнсдей пугали слова «Спаси себя». Было ли это обращением к ней или она должна была сообщить незнакомому Ксавье, чтобы тот позаботился о себе сам?       До девушки донеслись странные запахи. Тихая музыка, похожая на транс, лилась из маленьких динамиков на столе слева от нее. Она двигалась дальше, потерянная, без направления, ведомая единственной целью найти незнакомого мужчину.       Уэнсдей потуже затянула узлы черной банданы. Она не могла позволить косынке развязаться при людях. Окружающие смотрели бы только на неё, дивясь тем почти белым прядям в её черных волосам, которые посеребрили её голову за несколько месяцев. Около полугода назад ей так и не смогли поставить диагноз. Врач сказал, что со здоровьем у неё был полный порядок. Уэнсдей вспомнила, как мать разозлилась, когда обнаружила, что почти все волосы Уэнсдей стремительно поседели.       В нос Аддамс ударил запах ладана. Она двинулась дальше по проходу, чувствуя, как внутри все сжимается от беспокойства. Уэнсдей подумала, что эта затея может оказаться неудачной. Мужчины проходили мимо каждые несколько секунд. Она не могла начать спрашивать всех подряд не они ли тот парень, Ксавье. Она не хотела привлекать к себе лишнее внимания. Зачем ей вообще нужно было получать эти сообщения?!       Где-то в здании раздался звон колокольчика.       Уэнсдей чувствовала как незнакомые люди пялятся на нее. Возможно, их внимание привлекал ее беспокойный взгляд и растерянный вид.       Она презирала слабость. Ее охватило такое отчаяние, словно у нее были связаны руки. Что ей следовало делать дальше?       — О Боже, почему я здесь? — снова подумала она. — Я совсем не такая, как эти люди. Я — другая. Я — совсем обычная. То, что происходит со мной, не то, что должно происходить с обычными людьми…       Пришло время уходить.       Она успела сделать три шага, прежде чем кто-то схватил ее за руку. Уэнсдей вздрогнула и обернулась.       — Подождите-ка, юная леди.       — Что случилось? — спросила она, рассердившись из-за того, что ее испугали.       — Я вижу, кто ты!       Перед Уэнсдей стояла пожилая женщина, классического вида предсказательница, с пестрой повязкой на голове и морщинистой кожей лица.       — Ты пишешь в свой блокнот нечто важное…       — О чем Вы говорите? — никто никогда не заглядывал в ее блокнот.       — Пойдем в мою палатку, где мы сможем спокойно обо всем поговорить.       — Забудьте об этом. С меня хватит этого места, — выпалила Уэнсдей и направилась прочь. Прежде чем уйти слишком далеко, она обернулась. — Что Вы имели в виду, когда сказали, что знаете, кто я?       — Возвращайся в мою палатку. У меня для тебя предсказание.       Предсказание?       Уэнсдей кивнула и последовала за старухой, но не из праздного любопытства. Она пошла за женщиной, потому что это был редкий случай, когда кто-то не пялился на ее выбивающиеся из банданы седые волосы. Эта женщина не отрывала от нее взгляда, пока говорила. Уэнсдей последовала за ней из уважения.       Пожилая женщина отогнала нескольких зевак, столпившихся вокруг ее стола, и жестом пригласила Уэнсдей сесть.       — Прежде чем мы поговорим, я хочу узнать, сколько Вы возьмете за сеанс?       — Бесплатно, — женщина подняла руку в знак протеста. — Я знаю, кто ты, и ты должна остановиться.       — Кто я?       — Ты теряешь сознание и так пишешь в этом блокноте. Что бы это ни было, я чувствую, что ты действуешь в соответствии с написанным и пытаешься изменять из-за этого будущее.       Как старуха могла об этом знать, если только не была экстрасенсом?       Уэнсдей наклонилась вперед, и ее желудок сжался. Страх, который она испытывала, следуя за своими предсказаниями, был ничем по сравнению с ужасом, что ее разоблачили. Эта женщина сидела напротив и говорила о ее блокноте, как будто это было обычное школьное домашнее задание Аддамс, и той нужно было увидеть отметку. Невозможно! Этого не могло быть!       Уэнсдей пришла сюда не для того, чтобы ее разоблачили.       А как насчет Ксавье? Насколько он был важен? Неужели она все еще должна была найти этого парня?       — Я хочу взглянуть на твой блокнот.       Уэнсдей крепче сжала скетчбук. Ее ладони вспотели, как и всегда, когда она теряла сознание.       — Никогда. — Аддамс откинулась на спинку стула. — Никто не увидит что здесь написано. — она огляделась. Ей нужно было поскорее убраться отсюда. — Вы знаете человека по имени Ксавье?       — Почему ты назвала это имя? Оно есть в твоей записной книжке? Мне нужно это увидеть, потому что я одна из наших, кто существует на самом деле, и я вижу, что ты в большой опасности. Возможно, я смогла бы помочь.       Это прозвучало так просто — предупреждение об опасности. Если бы сказанное оказалось правдой, как старуха могла так легко и просто сообщить об этом, как будто объявляя что сегодня солнечный день? Да и чем она могла помочь Уэнсдей?       — Что за опасность? — спросила Уэнсдей.       Женщина подалась вперед со своего стула и попыталась встать. Уэнсдей заметила, насколько длинными были серьги старухи, и удивилась, как плоть мочек её ушей всё ещё держала их. Это были красные свисающие штуки, которые почти лежали на плечах. Украшения давно уже сделали вытянутую мочку уха этой женщины похожей на мизинец Уэнсдей.       — О чем Вы говорите? — снова спросила Уэнсдей.       — Ты в опасности. Что-то случится в течение двадцати четырех часов. Я уже видела таких людей, как ты. Я знаю, кто ты… — старушка встала, и её лицо приобрело оттенок сережек. — Ты автоматически пишущая, как и я. Вот почему мне нужно увидеть что в твоем блокноте. Тогда я смогу сказать об опасности, которая тебе грозит, потому что я тоже записала утром, что встречусь с тобой сегодня.       — Почему Вы ходите кругами? Почему прямо не скажите мне об опасности?       — У тебя Дар, — отрезала женщина.       — Подождите. Когда Вы говорите об опасности, Вы предупреждаете меня или сообщаете о моем Даре?       — Уэнсдей, какое бы сообщение не было в твоем блокноте, я думаю, это послание для тебя. Думаю, тебе нужно спасти себя.       Откуда эта женщина узнала её имя? И откуда она знала, что за послание было в дневнике и откуда оно пришло? Страх почти парализовал Уэнсдей. Она посмотрела на свою руку. Та слегка дернулась.       О нет! Не здесь!       Ее рука снова дернулась, на этот раз более настойчиво. Дыхание стало даваться с трудом.       Уэнсдей встала, перепрыгнула через ограждение справа от себя и поспешила по проходу, который вел через переполненный зал к главным дверям. Она оглянулась. За ней никто не шел.       Если то, что сказала та женщина, было правдой, то надвигалась беда, которвя приключится очень скоро. Уэнсдей чувствовала себя безумно одинокой в этом переполненном людьми павильоне.       На её пути оказались два человека. Аддамс налетела на них, потеряла равновесие и упала на пол. Она почувствовала знакомые признаки полного затемнения, когда её зрение пропало. Кто-то спросил, все ли с ней в порядке. Уэнсдей открыла глаза и сразу же потянулась за своим блокнотом.       Который неожиданно исчез.       Ее карандаш валялся на полу рядом. Уэнсдей попыталась подняться на ноги, осматривая поверхность вокруг себя в поисках блокнота.       — Я спросил, всё ли у тебя в порядке?       — Я в порядке, — резко ответила Уэнсдей, наклоняясь, чтобы поднять карандаш.       — Кажется, ты отключилась или что-то в этом роде. Ты что-то написала в своем блокноте, а потом… Ты уверена, что с тобой все в порядке?       Высокий худой мужчина уставился на неё. Он выглядел весьма расстроенным. Но интонации его голоса противоречили выражению его зеленых глаз. Поэтому часть решимости Уэнсдей вернулась. Она вновь обрела душевное равновесие, а вместе с ним и своё упорство.       — Я в порядке, — повторила Уэнсдей. — Где мой блокнот?       — Позволь мне представиться. Я — президент Ярмарки чудес. Меня зовут Ксавье Райан Торп. Женщину, которая проводила для тебя сеанс, зовут Габриэль Барклай.       Ксавье! Во плоти и собственной персоной. Уэнсдей не могла в это поверить. Вот он, мужчина, которого она должна была увидеть, но теперь ее блокнот исчез.       — Мой блокнот у тебя?       — Я видел, как ты в нем что-то писала. Я разговаривал со своим ассистентом Алексом, когда ты столкнулась с нами. Ты упала, потом сама поднялась на ноги. Больше я ничего не заметил.       Почему у него был такой растроенный вид? То, что произошло, казалось случайностью.. Но Уэнсдей прочла нечто в прозрачных глазах Торпа. Мимолетную искру, пламя, означавшее тревогу.       Но не это казалось главной проблемой. Если ее блокнот попадет в чужие руки, Аддамс придет конец. В нем содержалась информация о происшествиях и преступлениях, свидетелем которых она стала за последние шесть месяцев и которые она сумела пресечь: избиение, похищение Энид Синклер, автомобильные аварии.       Казалось, что павильон стал темнее и меньше.       Была ли это та опасность, в которой она находилась? Полиция получит блокнот и захочет её допросить?       Уэнсдей попятилась от Ксавье. Взглянув направо, она увидела старуху Габриэль, наблюдающую за ними. Значит, та последовала за ней из кабинки.       Как раз в эту мучительную минуту тщетных поисков блокнота, к ним подошли её родители: — Уэнсдей, мы приехали за тобой. Ты уже закончила?       Она повернулась к ним и почти обняла свою мать.       — Дорогая, что случилось? С тобой все в порядке?       Уэнсдей отошла от родителей и повернулась к Ксавье. Напряжение, повисшее в воздухе, было почти ощутимым.       Говоря достаточно громко, чтобы Ксавье мог расслышать, Уэнсдей сказала своим: — Я пришла сюда передать сообщение: Спаси себя.       — Что все это значит? Кто были тот мужчина и пожилая женщина, которые пялились на тебя?       Уэнсдей выбежала из здания без своего блокнота, и ее родители последовали за ней.       — Расскажу вам по дороге домой, — пробормотала девушка.       Она покинула Ярмарку чудес, уже понимая, что послание «Спаси себя» предназначалось ей самой.

***