Глава III
29 сентября 2025 г., 19:00
***
Большую часть дня Габриэль провела, пытаясь понять что беспокоило ее сильнее всего. Неужели она так тревожилась из-за Уэнсдей, малознакомой девушки, с которой виделась раз вчера вечером? Или её расстроило то, что Ксавье сказал вчера вечером? Палатка миссис Барклай в павильоне фестиваля была самой маленькой. Со своего места Габриэль потянулась и выхватила табличку «Закрыто». На сегодня ее работа закончилась. Никаких больше клиентов и тем более размышлений. Женщина решительно вставила табличку в держатель на столе. — Что-то рано ты сегодня закрываешься? — неожиданно раздавшийся мужской голос заставил Габриэль вздрогнуть. Женщина подняла глаза и увидела помощника Ксавье. Она должна была почуять его приближение раньше. Парень на милю вокруг благоухал туалетной водой «Fahrenheit». — Неважно себя чувствую. Я сегодня не в лучшей форме. — Но сейчас только обеденный перерыв. Как думаешь, Ксавье одобрит, что самый популярный экстрасенс его Ярмарки уходит пораньше? — Мне все равно что подумает Ксавье. Мне следовало уйти на пенсию много лет назад. Я здесь потому, что я так хочу. Я не работаю ни на Ксавье, ни, тем более, на тебя! — Ладно, ладно, не стоит так оправдываться. Я просто беспокоился о твоем благополучии. — Да, конечно, — с внутренней усмешкой подумала Габриэль. Удивилась, почему у нее всегда возникало желание объясняться с Алексом. Зачем она вообще заговорила с ним? Мало кто из сотрудников ладил с Алексом. Часть разговоров о нем в общей столовой была продиктована простым людским любопытством: зачем Ксавье его нанял?! — Алекс, я ухожу. Вернусь завтра. — Куда ты идешь? — Не твое дело. Но если хочешь знать, я собираюсь отдохнуть в своем трейлере. Габриэль встала и обошла столик в палатке. Чем ближе она подходила к Алексу, тем сильнее становился навязчивый резкий запах его парфюма. Одурманивающий и терпкий, аромат словно выжигал кислород из воздуха. Сделав два шага, Габриэль помедлила, ожидая, что Алекс что-нибудь ответит, но он молчал. Она, так же молча, пошла прочь. В любом случае, сегодняшний день на Ярмарке выдался неспешный. Этим утром ей пришлось предсказать судьбу лишь нескольким людям, и, проходя по павильону, она увидела, что общий шатер наполовину пуст. Дойдя до двери черного хода, женщина остановилась как вкопанная. Она услышала голос Ксавье. — Габриэль? Куда ты собралась? — В мой трейлер, Ксавье. Торп подошел к задней двери, и встал, скрестив руки на груди: — Хочу поговорить с тобой о той девушке, для которой ты вчера делала предсказание. — Опять? Мы обсудили всё накануне вечером. Больше я ничего не знаю. — Да, но я думаю, что ты понимаешь намного больше. Иди за мной. Габриэль не собиралась никуда-либо идти с Торпом. Но что-то в его появлении явно было не таким, как обычно. Женщина направилась к двери, когда Ксавье протянул ладонь и схватил ее за руку выше локтя. Потащил прочь от задней двери. — Эй! Что ты делаешь? Отпусти меня! — Нам нужно поговорить. Это было так не похоже на типичное выдержанное поведение Ксавье, так не характерно для его натуры. Может быть, ее предчувствие опасности сбылось, и родители Уэнсдей оказались здесь, требуя дать ответы на свои вопросы. Через несколько минут они дошли до стальной лестницы, ведущей в офис наверху. Ближайший стенд и посетители ярмарки находились на расстоянии не менее тридцати футов. — Я говорил вчера с Алексом, когда мы натолкнулись на Уэнсдей. Ты знаешь что я увидел в её блокноте. Алексу тоже было любопытно. Я помню, ты сказала, что Уэнсдей может погибнуть или стать жертвой одного из своих собственных предвидений. Но как это сочетается с написанной ею фразой «Спаси себя»? Я имею в виду, перед тем как девушка покинула павильон, она прошептала мое имя и сказала, что нужно спасать себя. Та запись в блокноте была обо мне или об Уэнсдей? Что вообще происходит? Мне пора начинать беспокоиться? — Я уже говорила вчера, что у меня не было возможности полностью посмотреть эту девушку… Торп плотнее сжал ее руку, с такой силой, что на тонкой коже Габриэль точно останутся следы от мужских пальцев. Это было так не похоже на Ксавье. — Что всё это значит? Ты притащил меня сюда, чтобы задавать те же вопросы что и вчера вечером? К тому же, о чем тебе беспокоиться? — Я чувствую сильное напряжение, почти страх. И тут Габриэль увидела все в глазах Ксавье, то, что показалось ей неправильным. Ярмарка по-прежнему оставалась совершенно пуста; вокруг не было никого, чтобы услышать их. Габриэль отступила чуть назад. — Алекс стоял у твоей палатки и слышал, как ты сказала, что девушке грозит опасность. Алекс послушал ещё немного. Ты знаешь, что на Ярмарке чудес Ксавье Торпа не принято делать негативные предсказания? Я не только хочу знать, о чем вы говорили, мне нужно знать — разговор был обо мне? — Мне жаль, Ксавье. Но я отказываюсь об этом говорить. Скажу одно, насколько я чувствую — все произошедшее не имеет к тебе никакого отношения. Габриэль заметила его удивление. Торп отступил на шаг и огляделся. — То, что услышал Алекс, не предназначалось ни для его ушей, ни для твоих. Предсказание было для Уэнсдей и только для неё. Я не могу рассказать тебе об опасности, потому что не знаю, в чем она заключается. — Габриэль, как долго мы этим занимаемся, проводим сеансы, помогаем людям найти любовь, брак, покой? Ты знаешь меня лучше всех. Поскольку с годами становится всё труднее и труднее добиться от людей доверия, всё, чего я хочу — это заработать достаточно денег и уйти от всего этого. С меня хватит, Габриэль. Я хочу безвестности. Габриэль, скажи мне, что происходит? Запись «Спаси себя» была адресована ей, а не мне? — Мне нечего сказать по этому поводу. К тому же, я не заглядывала в её блокнот. Габриэль повернулась, чтобы уйти, но Ксавье остановил её. — Что с тобой происходит, Ксавье? Я никогда тебя таким не видела. — Мне нужно знать, почему ты не хочешь со мной разговаривать. Проблема этой девушки связана со мной? Скажи мне, Габриэль! Женщина не проронила ни слова. — Габриэль! Она увидела, как сжались мужские челюсти, когда Торп произнес ее имя. Кожей она почувствовала его гнев и отчаяние. Габриэль отступила назад и почти бегом направилась прочь. Их импровизированная встреча закончилась. Правда заключалась в том, что она действительно не знала, какую форму примет опасность. Одно она знала точно: это было как-то связано с Ярмаркой чудес, и не хотела в этом участвовать. Выходя через заднюю дверь, она снова увидела Алекса. Он расположился у стола в её кабинке и внимательно наблюдал за ней.***
Уэнсдей сидела у выходных дверей в задней части автобуса. В салоне было пусто, если не считать нескольких подростков. Двери с грохотом закрылись, и автобус двинулся вперед. Закончив говорить с Энид, Уэнсдей почувствовала, что совершила ошибку. Доверие всегда было для нее большой проблемой, и теперь она поняла, что, вероятно, открыла Энид слишком много информации. В процессе разговора Аддамс ощутила некую связь с блондинкой, что заставило ее почувствовать себя странно, учитывая, что они общались до этого лишь раз. Уэнсдей не привыкла полагаться на других людей. Энид открыто сообщила, что хотела бы помочь из-за истории самой Уэнсдей. И не только потому, что та спасла её от похищения, Уэнсдей заинтриговала девушку своим рассказом. Синклер сказала, что ее жизнь такая скучная, тогда как жизнь Уэнсдей показалась ей захватывающей. Блондинка хотела принять участие в следующем случае, когда Уэнсдей пойдет, чтобы остановить преступление. Но Аддамс быстро поблагодарила девушку и повесила трубку, но не ранее, чем заручилась обязательством Энид помочь именно так, как Уэнсдей её просила. Знакомый звонок от пассажиров автобуса, свидетельствующий о намерении выйти на следующей остановке, заставил девушку вздрогнуть. Сигнал вывел Уэнсдей из задумчивости как раз вовремя. Она находилась в квартале от павильона, где проходила Ярмарка чудес. Автобус остановился перед пестрым шатром, и Уэнсдей вышла. Она направилась к главному входу. Когда добралась туда, то столкнулась со столом регистрации, за которым сидели две женщины. Аддамс посмотрела на стоимость билета на стойке и поняла, что ей не хватает денег. Решилась было спросить, не вернули ли её блокнот в бюро находок, но передумала. Сначала ей нужно было поговорить с Габриэль. — Простите, не могли бы вы передать миссис Барклай мое сообщение. Одна из женщин, с улыбкой, обнажающей все зубы и часть десен, посмотрела на нее. — Что Вы хотите, чтобы я передала? — Скажите Габриэль, что Уэнсдей Аддамс стоит у входа, и что я хотела бы поговорить с ней? Скажите ей, что это касается предсказания, которое она сделала для меня вчера. — Передам, но не думаю, что она сможет бросить то, что делает, и выйти сейчас. Она одна из самых популярных наших экстрасенсов. Вероятно, у ее палатки сейчас очередь. Но я позабочусь, чтобы она получила Ваше сообщение. — Спасибо, — кивнула Уэнсдей и схватила ручку и бумагу со стола. Она записала свой домашний номер телефона. Если они не смогут увидеться, то Габриэль хотя бы догадается позвонить ей. Уэнсдей положила бумагу вместе с ручкой на стол. Обе женщины остались на месте, болтая друг с другом. Ни одна из них не встала, чтобы передать Габриэль записку. Тогда Уэнсдей решила найти другой способ проникнуть внутрь. Она вышла на улицу и направилась вдоль края здания, повернув за ближайший угол. Задний двор павильона представлял собой огороженный двор с будкой для охраны и был заполнен примерно дюжиной трейлеров и автомобилей. Уэнсдей решила, что экстрасенсы жили в трейлерах, пока были в дороге, перемещаясь из города в город. Солнце светило ярко, отражаясь от тротуара волной тепла. Аддамс вытерла пот со лба и направилась к заграждению. Подойдя к дверям аварийного выхода, она потянула на себя широкую ручку. Но дверь похоже была заперта изнутри. Значит, попасть в павильон можно было только перебравшись через металлический забор. В будке охраны кто-то находился. Охранник сидел там, опустив голову вниз. Казалось, он что-то читал. Уэнсдей подошла к ограде. Посмотрела на будку охраны. Голова сидящего там мужчины все еще была опущена. Она начала подтягиваться на руках. Ей потребовалось меньше десяти секунд, чтобы достичь вершины забора. Оседлав перекладину, она отрегулировала свой вес и начала спуск по другой стороне. На последних трех футах она спрыгнула и снова посмотрела на будку охранника. Тот ничего не увидел. Уэнсдей поправила бандану. От ограждения рядом с собой она начала двигаться к трейлерам. — Хей! Вы что там делаете? Уэнсдей повернулась направо и увидела мужчину в спортивной черной куртке, направляющегося к ней. Она оглянулась на будку охранника и увидела, как охранник, хмурясь от солнца, выходит наружу. Потом её рука дернулась. — О нет, не сейчас, — взмолилась Уэнсдей. Она почувствовала привычное головокружение. Кованный забор все еще был рядом с ней. Его металлические прутья были тем, обо что она ударилась головой, полностью теряя сознание….***
Уэнсдей пришла в себя. Мужчина в спортивной куртке стоял на коленях рядом с ней. Он пытался вырвать потрепанный блокнот из ее рук. Она крепко держала его, выворачивая для опоры свое тело в сторону. Блокнот, наконец, выскользнул из цепких пальцев парня. Охранник крикнул из своей будки что полиция уже близко. Уэнсдей распахнула блокнот. Она успела в нем что-то написать? Ее сообщение было на первой странице. Аддамс вырвала листок и рывком кинула блокнот стоявшему над ней мужчине. — Вы вызовете полицию? — спросила его Уэнсдей. — Да. Вы незаконно проникли на чужую территорию. Но я бы снял с Вас обвинения, если бы Вы рассказали мне, что написали в блокноте, который так грубо вытащили из кармана моей куртки, когда упали на землю. Уэнсдей сунула записку в задний карман своих брюк. Отвернулась от мужчины, не сказав ни слова, и пошла к будке охранника. — Мне нужно поговорить с Габриэль. Вот почему я здесь. Охранник посмотрел мимо нее на мужчину в спортивной куртке. — Все предсказания проводятся в павильоне. Билет и главный вход — это то, как Вы получаете доступ к экстрасенсам. То, что Вы сделали, называется взломом и незаконным проникновением. Вы можете обсудить это с копами. Уэнсдей увидела, как патрульная машина подъехала к забору, и у нее судорогой свело живот. Она не могла сейчас разбираться с копами. Она их ненавидела. Ворота открывались, и спортивный пиджак разговаривал с полицией. Через несколько минут Уэнсдей посадили на заднее сиденье патрульной машины. Оба офицера сели в машину после пятиминутного ожидания. Уэнсдей выглянула в заднее окно, когда они выезжали со стоянки, и увидела, как Габриэль бежит к воротам. Уэнсдей помахала ей рукой, зная, что та ее видит. Уэнсдей задавалась вопросом, что подумает Габриэль, когда ее увезут в полицейской машине. Может быть, это и была та опасность, о которой ей вчера сказала эта женщина? Полицейские спросили адрес, развернули автомобиль, и направились в направлении ее дома. Они объяснили, что первый раз ей вынесут предупреждение. В следующий раз, если ее найдут на территории павильона без билета, то предъявят обвинение в незаконном проникновении и заведут уголовное дело. Уэнсдей кивнула в знак понимания. Она не хотела иметь ничего общего с этими парнями. Она нашла несколько седых волосков на висках и резко выдернула их. Прилив боли был мгновенным. Охладил ее. Успокоил. Когда она в сопровождении полиции добралась до дома, мама вышла им навстречу. Полицейские вкратце рассказали, что произошло, и выпустили Уэнсдей с заднего сиденья, — Под опеку родителей, — как они выразились. Она видела, как разгневана ее мать, но Уэнсдей проигнорировала ее и побежала в свою спальню. Она достала бумажку и прочитала написанное. Там было две фразы. Первая — о причастности Ксавье и о том, что ей нужно сделать. Понимание того, что происходит, пришло к ней. Вторая запись гласила: Сегодня вечером. 21:23. North Face, Бирк-стрит. Похищение. Она приступила к выполнению поручения, данного ей в отношении Ксавье. Когда всё было сделано, Уэнсдей села на кровать, и ее внутренности трепетали от волнения. Что они подумают, когда Ксавье найдет ее записку? Это был первый раз, когда в предсказаниях прозвучали имена людей. Особенно когда речь шла о совершении преступлений. — Что полиция могла бы сделать с подобной информацией? — подумала она. Она просто надеялась, что Энид поможет ей.***
