Тысяча причин тебя ненавидеть

Ненависть — интенсивное, отрицательно окрашенное чувство, отражающее неприятие, отвращение и враждебность к объекту ненависти.

***

Брюнет, томно стонав и переодически шипев от боли, плёлся вдоль по коридору «Пляжа», держась за кровоточащую рану на боку. Она не была поражающе глубокой, скорее, просто задета только что отточенным лезвием. Достаточно, чтобы вызвать молниеносное кровотечение и острую боль. Свободной рукой он придерживался за стену, чтобы, на всякий случай, не грохнуться прямиком на пол. Раздался гул пляжных шлёпок. Шаги, быстро приближающиеся, больше похожие на бег. Он даже не обернулся. Зато владелица этих раздражающих звуков схватила его за локоть дрожащей рукой, в другой держала окровавленный нож. —Отойди, сучка!—Нираги попытался отпихнуть ее локтем, но убрав руку от раны быстро вернул ее на место, взвыв от боли. —Ты сам виноват, считай это своей местью за грехи,—Она аккуратно взяла его под руку, отводя от стены. —Пошли, я помогу. Нираги нерешительно отшатнулся, наконец посмотрев на нее. —Ага, психичка! Откуда мне знать, что опять меня не пырнешь?—Он махнул головой в сторону окровавленного ножа в ее руке. —Отбрось оружие, и тогда я подумаю. Нозаки, раздраженно вздохнув, отбросила нож в сторону, что глупо с ее стороны, учитывая, что убивать на пляже могут только военные, а окровавленный нож—прямая улика. Вот, сейчас прибежит Анн, как ее называл Нираги, «хирург-маньячка», проведет расследование, и Нозаки, как предателя, убьют с позором, мол «пырнула ножом человека». Впрочем, сейчас это не стоит в приоритете. Ей лишь нужно довести Нираги до комнаты и перевязать рану, что ей не совсем то и выгодно, ведь по сути парень начал первым.

***

15 минут назад Самый разгар очередной пляжной вечеринки, когда Нозаки сидела у бара и пила свою «голубую лагуну». Вокруг царит атмосфера веселья и беззаботности, только вот сама девушка совсем не чувствует себя в своей тарелке. «Как я вообще попала на Пляж, и зачем?...» Сотня мыслей молниеносно проносились в голове, пока из отеля не вышел один из военных. О нем она наслышана еще давно—Нираги. Самый настоящий садист. В роли военного он как в своей стихии, ему даже приносило удовольствие убивать людей, что, наверное, не редкость для такого места как пограничье. —Вырубите эту попсу!—нагло пронеслось из уст этого идиота, идущего прямо слева от их лидера. —Тебя так ебет?—Нозаки даже не подумала, какую ошибку совершила, просто выкрикнув одну фразу. Просто военным. Просто вооружённым и имеющим разрешение свободно убивать грубиянок на подобии ее. Нираги наклонил голову в ее сторону, приподняв бровь и с явным раздражением изучая девушку. —А ты, я смотрю, научилась открывать свой грязный рот, малышка? Малышка. От одного только слова ее чуть не вывернуло. Слишком противно, учитывая, от кого она это слышит. Нираги закинул свою винтовку на плечо, одну руку пихнув в карман джинс, явно пытаясь выглядеть доминантней. Он быстрым темпом приблизился к ней, и, ловким движением убрав винтовку с плеча, уткнул ее дуло девушке в грудь. —Нравится? Вот и мне не нравится, когда ты огрызаешься на людей выше по статусу. —Тебе до высшего как до луны пешком,—Нозаки выплюнула это, отведя взгляд, стараясь показывать невозмутимый вид, хотя ее учащенный пульс и тело, явно не хотевшее так сдохнуть, гласили об обратном. Она осторожно взяла кухонный нож с барной стойки, спрятав его за спиной, пока парень с яростью в глазах глядел на нее. —Ах ты сучка,—он с наигранной ухмылкой он надавил на грудь сильнее, словно давая обещание, что если она продолжит, то он вынесет ей мозг и в переносном, и в прямом значении. —Аккуратнее со словами, псина,—девушка повысила голос, проговорив сквозь зубы. Она не была вспыльчивой, до того момента, пока не встретила этот наглый кусок самоуверенности. Ухмылка моментально пропала с лица брюнета, когда он, услышав это, переместил палец на курок. Нираги явно не был глуп, но был настолько легко раздражаемым и вспыльчивым человеком, что ему было далеко плевать, где они и сколько людей пялится на них, он пристрелил бы ее прямо на месте. Заметив растущую угрозу, Нозаки не стала медлить, резко вытащив нож из-за спины. Настолько резко, что задела правый бок парня. Достаточно сильно, чтобы оттуда мигом пошла кровь. Нираги вскрикнул и ухватился за рану, снайперская винтовка с грохотом упала на пол. —Ты..идиотка! Нозаки сидела в оцепенении, сама не поняв, что она только что сделала. Переместив взгляд на нож и увидев на нем чужую кровь, девушка взглянула на раненого парня, который уже развернулся и униженный ухрамывал прямиком в отель. Нозаки не оставила удивленной толпе времени переварить произошедшее, умчавшись прямо за Нираги.

***

Сейчас Прибыв в номер Нозаки, хромой брюнет без разрешения уселся на чистую белую постель, похоже, ему далеко наплевать на то, что каждую неделю она стирает постельное белье. Хотя, откуда ему знать? —Ты идиот?—Нозаки схватила его за локоть, поднимая с кровати. Парень зашипел от боли в боку, отдернув от нее руку. —Да пошла ты! Сначала ножом меня режет, потом к себе в номер притащила, лечи уж теперь! Нозаки лишь раздражённо вздохнула в ответ на его сопротивления. Она оставила его сидеть на постели, а сама прошла в ванную за бинтами и спиртом. Нираги, на удивление, даже не уходил. Ждал ее, словно покорный пес. Хотя, сравнение и странное, но именно так его и можно было описать. Нозаки вышла из ванной с нужным арсеналом в руках, усаживаясь рядом с ним. —Сними рубашку,—приказным, но спокойным тоном проговорила она. —Ого, уже раздеваться просишь?—Нираги с пошлой ухмылкой прикусил губу, и все же послушно начал расстегивать оставшиеся пуговицы своей черно-белой рубашки со странным жирафьим принтом. Когда он наконец снял ее, она осталась отброшенной в углу комнаты, а сам парень, все еще держась за рану, с вызовом посмотрел на нее. —Что еще прикажешь, малышка? Нозаки раздраженно потерла переносицу и снова уставилась на него. —Хватит опошлять. Руку убери. Нираги с болезненным шипением осторожно убрал руку от раны, обтерев окровавленную ладонь об джинсы. Нозаки приподняла бровь на этот неприятный жест, но все же ничего не сказала. Смочив вату спиртом, она аккуратно провела ей по ране, наблюдая за его реакцией. Нираги задрал голову, время от времени шипя и мыча от неприятных ощущений. —Вот же...показываю свою уязвимость перед какой-то бабой,—Нираги ворчал, словно старуха на базаре. —Рот свой закрой. Все же, это не приносило никакого удовольствия, но Нозаки продолжала помогать ему, хотя сама не знала зачем. Взяв бинты она осторожно обмотала его живот вокруг, пока он положил руки ей на плечи. —Руки убери свои,—Нозаки смотрела на него исподлобья. —Не хочу,—он дразняще усмехнулся и сжал ее плечи в своих руках. —Мне нравится, остальное неважно. Тогда только одна мысль пронеслась в голове Нозаки: «эгоист херов.»