Горячий бутербродик 2 Ужин в постель

Неделя понадобилась, чтобы прийти в себя после Того вечера. И ещё три, чтобы понять, что перестать о нём думать не получится. Каждый раз, видя Тоджи и Сугуру в организации, или их имена в документах внутренней отчетности, память подкидывала дровишек. Поцелуи, уверенные касания, жар тел, влажное скольжение... Хотелось всё это ещё раз. Работе то маленькое развлечение не помешало, поэтому и причин отказать себе не нашлось. И вот мы здесь. В одной из квартир в собственности. Дорогой и безликой. Трое крупных мужчин на широкой кровати. Сугуру стягивает верх с себя и с Сатору. — Фушигуро, устроишь нам шоу? — фирменная широкая улыбка и намекающие движение белых бровей. Сугуру ютится под боком, готовясь тоже смотреть. Сложновато его, такого широкоплечего и высокого, сжимать как какую-то малышку. Но Сатору справляется, закидывая руку и притискивая к себе. — Годжо-сан, при всём уважении, но Вы сейчас договоритесь и Вас придётся наказать. — зеркалит наглую ухмылку. Начальник заливисто смеётся. Ровно до того момента, пока Фушигуро не начинает стягивать свой любимый свитшот. Ох. Вот это тело. Он напрягает, или оно всегда такое? Можно анатомию изучать. Или выставлять в музее древне-греческого искусства. Бицепсы вообще не выглядят чем-то реальным. Сатору подзависает, пожирая глазами кубики пресса, шикарные сиськи и необъятный разлёт мощных плеч. Даже мышцы спины вылезают по бокам. Мясо. Пользуюсь заминкой, Тоджи аккуратно спускает его штаны с трусами до колен. Освободившийся полунабухший член шлёпается на плоский живот. — Стриптиз не достаточно хорош? Или я Вас не настолько привлекаю? — в голосе качка ни капли расстройства. — Нужно рассмотреть поближе, иди ка сюда. — бледный палец манит пошлым хозяйским жестом. — Неужели глаза подводят? — Тоджи нависает горой мышц, упираясь руками в спинку кровати. Гето царапает ноготками подставленный сосок, на что тот напрягается. Голубые глаза завороженно смотрят и холёная рука тянется повторить то же самое. — Не бойтесь, босс, трогайте смелее. — наклоняется ниже, получая массаж обеими ладонями. — Какие у вас нежные ручки. — ответом служат пальцы, жёстко впившиеся в мускулы. Сугуру сползает, раздевается до конца и выпутывает Сатору и Тоджи из остатков одежды. Тоджи, как и в тот раз, не лезет языком в чужой рот, лишь облизывая губы в неожиданно чувственном поцелуе. Но Сатору не отказывает себе в удовольствии нализаться как следует хотя бы на нейтральной территории, пытаясь поймать его язык своим. Поцелуйная эстафета переходит к Сугуру и Сатору отпускает себя. Жаркий влажный рот пленит, открывается шире, принимая и встречая, руки сами ложатся на точёные скулы, убирая тёмные прядочки с лица. Всё тело тянется за ним, поворачиваясь на бок. Тоджи подпирает сзади, закрепляя положение, и тычется носом в светлые волосы. Сугуру прижимает к себе всем телом, проводит ладонью по плечу, по талии, гладит бедро и закидывает ногу Сатору на себя. Подушечки пальцев ласкают между раскрытых ягодиц. Тоджи целует шею, Сугуру лижет губы. Тоджи сжимает сосок пальцами, Сугуру дразнит языком зажатую бусинку. Волны возбуждения мурашками прокатываются по телу. Хочется тоже проявить какую-то инициативу и не лежать подушечной принцессой. Но трудно это делать, когда ты - желе, потерявшееся в удовольствии. — Босс, не против походить в водолазках следующую неделю? — раздаётся низкий хрипловатый голос сзади. — Только если оно будет того стоить. — отвечается с трудом, особенно когда смазанные пальцы разминают анус, а большие ладони облапывают торс. Тоджи прикусывает сгиб шеи, зализывает укус и втягивает кожу. Ну и смачный же будет засос. Не дрочить, разглядывая метки в зеркало, будет просто невозможно. — Не готовились, Годжо-сан? — подаёт свой сладкий голосок Сугуру, настойчивее надавливая пальцем на смазанное местечко. — Зачем наедаться перед походом в ресторан? — острить выходит из рук вон плохо, мозги просто растекаются. — Всё верно, мы о Вас позаботимся. — во фразе читается "молодец, хороший мальчик" — Вы такой узкий, — палец всё же проникает внутрь, — и такой горячий. — влажно выдыхается на ухо. — Приму... как комплимент. — шепчет Сатору, покрываясь мурашками от прикосновения чужих губ к мочке уха. Пальцы ласкают изнутри, растягивая и стимулируя приятную точку. Губы прокладывают дорожки поцелуев от загривка к кадыку. Горячее тело Сугуру спереди и мускулистая тушка Тоджи сзади. Такое чувство защищенности со всех сторон. Заботы. Настолько, что можно закрыть глаза и на время представить, что тебя по-настоящему любят. Пальцы из ануса исчезают, липкая рука ловит внушительный член напарника, надрачивая и дополнительно смазывая, и помогает проникнуть внутрь подготовленного отверстия. — Блять... — Сатору не сдерживает задушенного всхлипа, замирая и привыкая— ну у тебя и елдак... Смешок шекочет кожу. — Не сдерживайтесь, Годжо-сан, стоните громче. — Всё хорошо, Вы отлично справляетесь, — говорит Сугуру в самые губы. — Я помогу. И делает невообразимое. Стекает вниз и поднимает ногу Сатору, впиваясь изящными пальцами в бедро. Сатору рефлекторно дергает коленом вниз, но большая ладонь молниеносно перехватывает и раскрывает сильнее. — Не стесняйтесь, Вы идеальный. — мурлычет Сугуру, приближая своё личико к так откровенно выставленной напоказ гладкой промежности. — И выглядите очень вкусно. Вот теперь точно пиздец. Сугуру же видит прямо всё! Стоящий член с блестящей мокрой головкой, такой порозовевший, будто ему тоже неловко. Потяжелевшие яички, добровольно растянутую на толстом стволе влажную дырку. Неимоверно хочется прикрыться, сдвинуть ноги. Спрятать за ладонью интимные места, такие беззащитные в момент удовольствия. Если бы не перманентная привычка поддерживать имидж, он бы уже взвыл от стыда. И возбуждения. Член твердеет ещё сильнее под острым взглядом Сугуру. Тоджи мягко толкается туда и обратно. Края ануса чуть выворачиваются при движении, свободно стоящий член дергается, привлекая внимание. И Сугуру лижет. Длинно проводит языком от натянутой дырки, по мошонке, до самого кончика, смакуя выступившую капельку. Возвращается назад и следует в противоположном направлении. Ласку получают покрасневшие края и толстый ствол напарника. Сатору вцепляется в обхватившую поперёк живота руку. Настолько необычные и приятные ощущения, подогретые щемящим сладким унижением, что тяжело дышать. Такого он не видел даже в порно. Осторожные фрикции продолжаются и неугомонный рот вылизывает всё, до чего может дотянуться. Губы нежат яички, целуют края дырки, обнимают сбоку каменный ствол, скользящий внутрь. Слюна мешается со смазкой, добавляя лёгкости скольжения. Язык не стимулирует достаточно настойчиво, лишь дразнит, но дыхание сбивается как во время самой жаркой скачки. Свободные руки Сугуру занимает растягивая себя пальцами. — Что-то Вы притихли, босс, — урчит личный хищник, не прекращая двигать бёдрами, — обычно за словом в карман не лезете, а тут прям тише воды. — Если,.. ммх... — Сатору с трудом собирает мысли в кучу, — хочешь языком чесать, — всё таки не сдерживает стона от особо приятной стимуляции, — то найди ему лучшее применение. — Узнаю своего босса! — засранец даже во время секса не упускает момент подерзить. — Давайте лучше найдём применение Вашему языку — вклинивается в беседу Сугуру, своим языком во рту начальника лишая его возможности ответить и делясь собранным вкусом. Небольшой поворот потных тел и Сатору обнаруживает себя лежащим спиной на мускулистом торсе, с Сугуру, пристраивающимся между ног. Сильные руки Тоджи помогают, держа колени. Сатору чувствует себя беспомощно, даже не зная за что держаться. Растерянный взгляд голубых глаз встречается с потемневшим взглядом напротив. Порочный вид Сугуру сводит с ума. Всё такой же красивый, с перекинутыми на один бок длинными волосами и рельефными мышцами под влажно блестящей кожей, но с полуприкрытыми веками и исходящей аурой вожделения, выглядит как демон, который погубит тебя и заберёт бессмертную душу. Нечто насколько прекрасное, что глаза начинает щипать. Их вообще бы запечатлеть на холсте маслом. Один лежит, второй на нём сидит наездником, а третий, как вишенка на торте, разлёгся кверху лапками. Мясистый причиндал наёмника выскальзывает из натруженной дырки, и Сугуру, приподнявшись на коленях, со стоном сам насаживается на него. Пальцами разминает освободившееся местечко Сатору, не давая почувствовать пустоту, добавляет смазки и проталкивается своим членом внутрь. Сатору коротит. Это же Сугуру... Сугуру заполняет его. Чувствуется пульсация, стеснённого стеночками ствола, бёдра вплотную прижимаются к ягодицам. Каждая клеточка сладко ноет. Сатору сжимается, получая сбитый выдох в ответ. Своим вторжением внутрь, Сугуру выводит ощущения на новый уровень. Ноги сами обхватывают поясницу, руки тянутся прижать такое желанное тело к себе. Но голова ещё соображает, что нежелательно раздавить нижнего сотрудника их общим весом. — Сугуру... — тихий шёпот и блеск влажных глаз. — Я здесь... — кончики пальцев ласково гладят щёку. И экшен возобновляется. Двигаться в таком положении, стимулируя всё как надо, сложно, но возможно. Тоджи ловит ритм и траекторию напарника. Как обычно, их командная работа поражает. Сугуру отдает всё внимание Сатору и его члену. Массирует мягкую щёлочку уретры, сдавливает пальцами головку, натирает уздечку. Сдвигает кожицу, надрачивая, и оставляет руку на стволе. Второй ладонью взвешивает яички. Сжимая и разжимая, оглаживая и оттягивая. Столько удовольствия, кажется, Сатору не получал за всю жизнь. Хриплые стоны сдерживать больше не получается. И они гармонично вплетаются в рычание наёмника снизу, во влажный звук сношающихся тел и шлепков кожи о кожу, и томные выдохи Сугуру. Тоджи подбрасывает бёдра сильнее, помогая Гето активнее долбиться в жаркую дырку. "Сугуру, пожалуйста!" мантрой отдаётся в голове. Предоргазменная дрожь прошибает тело. Горячая волна внутри неумолимо накатывает. Всё сжимается и пульсирует, теряя на мгновение чувство заполненности. Сугуру громко вымученно стонет и, кончив на бледный живот, вставляет не успевший опасть член обратно. Доводя и Сатору до оргазма. Сладко дотрахивая, качая на волнах такого сильного удовольствия, что капельки слёз всё таки скатываются по раскрасневшимся щекам. Тоджи сильно кусает за плечо, впивается пальцами в ляжки Гето, натягивая на себя, и рычит как какая-то зверюга, изливаясь внутрь. Ноги и руки дрожат. Сперма стекает на покрывало. Кто-то помогает улечься, кто-то укрывает и два взмокших тела уютно устраиваются с боков. Сугуру кладёт голову на плечо. Всё ещё вкусно пахнущий и аккуратный, даже после потного траха. Тоджи пышет жаром и обнимает, ручищей загребая и Гето. Хочется проваляться вместе всю бесконечность, переживая случившееся безумие. Пусть этот траходром побудет уютным гнёздышком. Хотя бы на одну ночь.