Там где начинается любовь

Она появилась в его жизни как баг в системе. Спокойная. Неестественно спокойная для такого города и особенно — для такого как он. Мира Ягами. Странная фамилия, да. Она сама от этого посмеивается. «Как бог смерти, только наоборот». Смех у неё был мягкий, как плед на кресле, как чай с лимоном в октябре. Харуке это не нравилось. Вообще. Он подозревал подвох. — Почему ты постоянно улыбаешься? — в лоб спросил он, не отрывая взгляда от тренировочного мешка. — Потому что ты — постоянно хмуришся, — просто сказала она и села на ступеньки. Он хотел сказать, чтобы не лезла. Он вообще никому не разрешал быть рядом дольше пяти минут без причины. Но она была исключением — не потому, что ему было с ней интересно. А потому, что с ней… не надо было ничего доказывать. Она не лезла с расспросами. Не таращилась на его глаза. Не строила из себя психолога. Она просто сидела рядом. Иногда читала. Иногда приносила что-то съестное — отвратительно дешёвые, но удивительно вкусные сэндвичи. И когда он в очередной раз пришёл с разбитой губой и в крови, она не ахнула и не всполошилась, как все. Просто сказала: — В сумке лед есть. И мармеладки. Ну, чтобы у тебя хоть один день был сладким. Он злился. На себя. На неё. На эту заботу без условий. И больше всего — на то, что хотел видеть её снова. Однажды она пропала. Три дня. Целых. Три. Чёртовых.Дня. Он не хотел, но всё же пробил её профиль в сети — никаких новостей. Спросил у Нирэя — тот пожал плечами. Даже к библиотеке подходил. Как дурак. Как одержимый. На четвёртый день она пришла. Вся в синяках, с порванной курткой, но с той же… грёбаной… улыбкой. — Всё в порядке, — сказала, прежде чем он успел что-то вымолвить. — Просто неудачно пошутила с не теми людьми. Он стоял. Молча. В нём всё кипело — злость, вина, тревога. — Ты же не обязана быть сильной, — вырвалось у него глухо. — Тебя же никто не заставляет. Мира посмотрела на него. Впервые — долго, как будто просвечивая насквозь. — Я не сильная. Я просто… не хочу, чтобы кто-то жил с ощущением, что ему некуда идти. И всё. Ни упрёков. Ни жалоб. Только тихое: — А ты… ты хоть раз кому-то дал шанс тебя понять? Сакура не ответил. Он не умел. Он просто сел рядом. Так же, как она когда-то. Молча. Через полчаса она сунула ему в руку карамельку и тихо пробормотала: — Дыши. Хотя бы иногда. С тех пор он больше не ходил в драку с мыслями, что ему нечего терять. Теперь он знал: есть хотя бы одна, которая за него переживает. Смеётся над его ворчанием. Гладит по волосам, когда он засыпает в автобусе. И просит… не сдаваться себе. Не герой. Не спаситель. Просто парень с разноцветными глазами. Которому, впервые в жизни, разрешили просто быть собой, просто дышать.