Verso

Хосок ворочается в кровати, переворачивается с боку на бок, пытаясь улечься поудобнее, однако сон больше не идёт. Альфа ложится на спину и голову поворачивает в сторону соседней кровати, на которой спит Чонгук. Тот вернулся в домик уже около часа ночи, однако где и с кем был, не признался, и Хо почему-то думает, что он ходил к преподавателю Киму или, может быть, куда-то вместе с ним. Слишком уж Чонгук пришёл довольный, а ещё от него едва уловимо тянуло жасмином. Совсем чуть-чуть, однако Хосок унюхал. Подкалывать и допытываться не стал — если произошло что-то важное и интересное, Гук сам ему потом расскажет. Хо садится на кровати, достаёт из-под подушки телефон и включает его: половина восьмого утра. М-да, отоспался так отоспался. Альфа нащупывает тапочки и встаёт, потягивается руками в разные стороны и тащится в коридор, дверь за собой осторожно прикрывает, чтобы никого не разбудить, и останавливается возле небольшого настенного зеркала, пытаясь хотя бы немного привести в порядок растрепавшиеся во сне волосы. Справившись с этим, Хосок накидывает куртку и обувается, проверяет, есть ли в кармане сигареты, и выходит на улицу. Сейчас по утрам холодно, поэтому альфа закутывается посильнее и отходит чуть в сторону от домика. Кто-то тоже уже проснулся: на поляне, где они сидели ночью возле костра, о чём-то негромко болтают несколько студентов из их группы. Хо останавливается, достаёт одну сигарету и зажимает её губами, шарится по карманам в поисках зажигалки, только вот её нигде нет. Вот же… Альфа тихо матерится и на всякий случай проверяет каждый карман по отдельности, даже заглядывает в пачку с сигаретами — вдруг случайно сунул туда и не заметил. Однако везде пусто. Хосок перехватывает сигарету двумя пальцами и плетётся к компании одногруппников. — Ребят, огонька не найдётся? — Он подходит и демонстрирует сигарету, подняв руку в воздух. — Ага, держи. Один из альф протягивает ему зажигалку, и Чон, взяв её, закуривает прямо здесь, не отходя от компании. — Спасибо. Горький дым с непривычки кажется терпким и неприятно обжигает горло, но Хосоку это нравится. Он пристраивается на одном из складных стульев, которые не убрали с вечера, расслабляется, закидывает ногу на ногу и слегка запрокидывает голову, слушая вполуха чужой разговор. — Бля, я всё ещё не понимаю, как этот заучка решился сюда поехать, — один из парней тоже закуривает, неприятно хихикая, — Мин Юнги без книжки — всё равно, что ребёнок без соски. — Реально. Как у него ещё припадок не случился от чрезмерного общения с людьми? Хосок садится ровнее, когда слышит резкий неприятный смех, слегка разворачивается в сторону компании, прислушиваясь. — Может, он аутист? — Сидящий недалеко омега хмыкает, подпирая голову рукой. — Ну а что? Молча приходит, молча уходит. Реально похож. — Блин, реально. Как старостой вообще стал? Двух слов же связать не может… Затянувшись ещё раз, Хо резко выпускает дым через нос, смотря себе под ноги. Эти разговоры настолько мерзко слышать… Альфа кусает щёку изнутри, держа в руке уже истлевшую наполовину сигарету. Вдруг он будто ощущает на себе чужой взгляд и поднимает глаза, цепляясь за стоящую чуть поодаль знакомую фигуру. Юнги стоит в нескольких метрах от них как вкопанный, спрятавшись за стволом толстого дерева. Омега поджимает губы, теребит кончиками пальцев край своей толстовки и переминается с ноги на ногу. Он слышал. Всё слышал. По телу пробегается неприятный холодок, когда Мин срывается с места и скрывается в лесу. Хосок стискивает зубы. — Отличник, но такие поездки для него, наверное, слишком «интеллектуальные». — Вы что, ёбнулись? — Хо резко обрывает чужой смех, затягивается в последний раз и, затушив сигарету о подошву кроссовка, встаёт. — Стоят, блять, хи-хи, ха-ха. Этот человек за вас кучу всего делает, задницы ваши прикрывает, а вы тут всякую херню про него несёте. — Да мы же… — Один альфа пытается оправдаться, но Хосок неожиданно шагает к нему и становится практически вплотную. — Мы же, мы же… Заткнись, а? Смешно вам, да? — Хосок презрительным взглядом обводит всех присутствующим. — Аутист… Да вы сами аутисты. Лучше бы своей жизнью занимались, а не других обсуждали. Внешне он выглядит спокойно, как будто даже расслабленно. Голос звучит негромко и немного лениво, однако внутри у Хо всё болезненно сжимается. Юнги этого не заслужил. В груди всё кипит, и как же альфа хотел бы от души врезать хоть одному из них. — Мы просто шутили, чего ты подорвался? — фыркает всё ещё сидящий чуть в стороне омега, на которого Чон тут же оборачивается. — Шутили? А ты, клоун, понимаешь разницу между шуткой и унижением? Вы тут стоите гогочете над человеком, унижаете его. Самим бы смешно было, если бы про вас так говорили? Идиоты. Хосок сплёвывает на землю и, спрятав руки в карманы, быстрым шагом направляется в ту сторону, где скрылся Мин. Он скрипит зубами, стискивая челюсти так сильно, как только может. Сердце в груди бухает то ли от злости, то ли от едкого чувства вины за то, что омега всё это услышал. Чон срывается на лёгкий бег. Только бы Юнги найти, только бы он совсем не спрятался куда-нибудь. Чёрт, чёрт... Хосок оглядывается по сторонам, пытается не пропустить ни одного дерева, ни одного куста. Вдалеке мелькает худощавая фигура — плечи ссутулены, руки спрятаны в карманах худи. Юнги идёт быстро, кажется, почти не разбирая дороги. Хосок облегчённо выдыхает и прибавляет шаг, нагоняя его. — Юнги! Мин не оборачивается, лишь ещё сильнее горбится, не сбавляя шаг. — Да подожди ты! Хо делает рывок вперёд и хватает его за руку, однако омега резко вырывается и отшатывается, едва не врезается в оказавшееся рядом дерево. — Что тебе нужно?! — Юнги пятится назад, смотрит на альфу покрасневшими от слёз глазами. — Я не аутист, понятно?! Я нормальный! Ты специально меня сюда затащил, да?! Чтобы поиздеваться?! — Юнги… Хосок медленно приближается, прекрасно видит, как сильно Мина это всё задело. Вот до чего можно довести человека одним неосторожным необдуманным словом. — В чём твоя проблема?! — голос непроизвольно срывается. — Что тебе нужно от меня?! Юнги жмётся к стволу дерева, будто пытается с ним слиться, бесперебойно теребит свою толстовку. Хо подходит очень медленно, подобно охотнику, как будто нарочно загоняет омегу в угол, чтобы отрезать все пути к отступлению и потом напасть. Но ведь всё не так… — Юнги, послушай… — Альфа всего на мгновение останавливается, вытягивает руку вперёд. — Я знаю, что ты нормальный, я никогда в этом не сомневался. Всё хорошо. Юнги мотает головой, не отводя от Хосока испуганный взгляд. Омега дрожит всем телом, видя, как Чон снова постепенно приближается к нему, буквально шаг за шагом. Мин всхлипывает, рукавом толстовки зажимает рот, пытаясь сдержаться. — Хосок… — шепчет тихо-тихо, как будто жалобно, зажмуриваясь. Неожиданно Хо подаётся вперёд и, схватив омегу за плечи, тянет на себя, крепко обнимая. Юнги будто задерживает дыхание, не веря в происходящее, утыкается альфе в грудь, не переставая всхлипывать. — Тише-тише, — ласково говорит Хосок, гладя трясущегося Мина по сгорбленной спине, чувствует под кончиками пальцев выступающие позвонки. — Я тебя не обижу. И никто не посмеет, пока я рядом. Всё хорошо. Юн полной грудью вдыхает древесный аромат альфы и чувствует, как становится легче. Вернее, отступает истерика, а вот щёки, наоборот, непроизвольно краснеют. Он не сопротивляется, не пытается оттолкнуть, лишь принимает лёгкие, практически невесомые поглаживания. Дрожь постепенно уходит, и Мин чувствует, как его начинает клонить в сон. — И ты… Мин Юнги… Очень хороший. — Хо предельно осторожно дотрагивается до его макушки, перебирает тёмные пряди. — Такой хороший, что я не выдержал. Влюбился в тебя, представляешь? Мин забывает, как дышать, замирает на месте. Влюбился? В него?.. Что?.. Сердце в груди подскакивает, будто ударяется о рёбра, и Юнги совершенно ничего не может с этим сделать. Он же ослышался, да? Паника охватывает с новой силой. Это не похоже на издёвку, насмешку, шутку… В голосе Хосока проскальзывает та самая неоспоримая честность, которая заставляет верить. И это страшнее всего. Вдруг Хо немного отстраняется, заставляет омегу поднять голову, зацепив его подбородок, смотрит прямо в глаза. — Ты мне нравишься, Юнги. Такой, какой ты есть. И мне нет дела до того, что думают о тебе остальные. Для меня ты особенный. Самый лучший. У Юнги подкашиваются ноги, когда он смотрит в тёмные серьёзные глаза альфы. Что ему делать? Он же сейчас рассмеётся, да? Скажет, что это просто шутка, розыгрыш. Или их откуда-то сейчас снимают, а потом везде выложат и будут смеяться. Такое же тоже бывает. Мин сглатывает, делает судорожный вдох и не справляется с накатывающими чувствами — вырывается из чужих рук и бросается бежать вглубь леса, перебирая ослабевшими ногами так быстро, как только может. В голове одна мысль: «Только бы подальше, только бы не видеть больше его глаза…» Глаза… Тёплые, в которых нет намёка на насмешку или издёвку. Именно поэтому так страшно — потому что по-настоящему. Его тянет обратно, хочется вернуться, но он даже не может объяснить себе почему. Юнги как будто предаёт собственное сердце, которое рвётся к этому человеку, а страх и разум лишь твердят, что ему это не нужно и ни к чему хорошему эти отношения не приведут. Хосок смотрит омеге вслед и понимает, что бежать за ним бессмысленно. У него у самого руки совсем немного подрагивают из-за того, что он только что решился признаться в том, что вынашивал в себе почти два года. Хо ругает себя за то, что всё вышло так резко и неожиданно, вероятно, напугав Мина. Он ведь хотел, чтобы Юнги почувствовал себя важным, любимым, нужным, а тот сбежал от него. Теперь всё, что он сможет сделать, — дать немного времени. Предоставить возможность обдумать его слова и собственные чувства, а позже уже дать ответ. Хосок готов ждать столько, сколько потребуется. — Ты только вернись ко мне, — шепчет, опираясь о дерево, к которому всего минуту назад жался Мин. — Пожалуйста. Я буду ждать тебя. Хо именно сейчас убеждается окончательно в том, что это не мимолётное увлечение, а настоящие чувства. И настолько сильные, что он готов ждать неделю, месяц, год. Да сколько угодно... Лишь бы не потерять Юнги окончательно.

***

Юнги сидит на лавочке, взобравшись на ту с ногами, однако на книге, которую держит в руках, сосредоточиться никак не получается. Он всматривается в страницу, хмурится, чувствуя, как по прядям волос мягко проходится лёгкий ветерок. Мимо туда-сюда снуют студенты, у которых ещё не закончились занятия, но отвлекает совсем не это. Мысли упорно возвращают его назад в Почхон, к словам Хосока, к его непривычно спокойному и тихому голосу, к тёплому взгляду, при воспоминании которого у Мина перехватывает дыхание. Он ведь никогда и ни из-за кого такого не чувствовал. Бесит. Юнги резко захлопывает книгу и прижимает её плотной обложкой к своему лбу, закрывает глаза. Почему Хосок ему это сказал? Зачем? Он же, по сути, ничего из себя не представляет — обычная серая мышь. Все считают его скучным, серым, а что такого нашёл в нём Чон? Зачем Юнги ему нужен вообще? Мин выдыхает, опираясь локтями о колени. Он помнит, как улепётывал тогда, не разбирая дороги, несколько раз споткнулся, однако даже это его не остановило. Омега просто не хотел это слышать, не хотел видеть Хо, не хотел чувствовать… Потому что элементарно страшно. Страшно поверить, страшно подпустить к себе кого-то… В нём ведь так легко разочароваться. Его нелюдимость, неуклюжесть в общении далеко не один раз становились поводом для насмешек и издевательств. Юнги с усилием садится ровно, голову запрокидывает. Альфа ведь говорил ему о своих чувствах искренне — он по глазам видел. Но сомнений у Мина слишком много: что, если Хосок передумает, что, если потом поймёт, что ошибся… С момента их возвращения в Сеул прошла целая неделя, и все эти дни Юнги избегал альфу, как только мог, старался даже не смотреть на него лишний раз, но выходило плохо. К Чону тянуло. Хо к нему не подходил, максимум мог поздороваться, как будто специально давал омеге время подумать. И, казалось бы, пора уже что-то надумать, но Юнги не понимал, что ему делать. Да, Хосок ему тоже симпатичен, даже несмотря на то, что они совсем разные, буквально противоположности. — Что же мне с тобой делать, Чон Хосок… — выдыхает еле слышно, прижимая к себе книгу. Омега достаёт телефон и включает экран. Половина третьего. Чёрт, его же просил заглянуть к себе преподаватель Ким… Юнги подскакивает, быстро убирает книгу в сумку и спешит ко входу в университет. Он уже опоздал и очень надеется, что Тэхён ничего ему не скажет по этому поводу. Юнги быстро поднимается на второй этаж и останавливается возле нужной двери, стучит по поверхности костяшками пальцев и заглядывает в кабинет. — Преподаватель Ким, здравствуйте, можно? Тэхён оборачивается на него — кажется, разговаривал с кем-то ещё, но его собеседника Мин пока что не видит. — Да, конечно, проходи. — Тэ с улыбкой кивает и отходит к своему рабочему столу. — Извините, я немного… — Юнги торопливо входит в кабинет, но взглядами встретившись с тем, кто сидит на диванчике чуть в стороне, застывает на месте. — Опоздал… Хосок, завидев его, резко выпрямляется, слегка взволнованно смотрит на преподавателя Кима, который выглядит вполне спокойным. Мин прочищает горло и медленно подходит, снова обеими руками начинает теребить нижний край своего свитера, опуская голову. — Ничего страшного! — Тэхён указывает ему на диванчик, где сидит Хо. — Садись, у меня к вам двоим разговор. Юнги на мгновение прикрывает глаза, чувствуя, как ноги становятся ватными и едва не подкашиваются, когда он делает первый шаг к по направлению диванчику. Омега медленно подходит и садится на самый край, съёживается, когда до кончика его носа дотрагиваются терпкие древесные феромоны альфы. Хосок немного отодвигается, чтобы его не стеснять. — В общем, Юнги, смотри, какая ситуация. — Тэ опирается руками о поверхность стола. — У Хосока проблемы с некоторыми предметами. Скоро выпускные экзамены, а я не хочу, чтобы он, не дай бог, завалил. Ты у нас староста, и я думаю, что ты бы мог ему помочь. — Я?.. — голос Юнги едва не срывается, он тут же кашляет, чтобы скрыть это. — В смысле, помочь? — Ну… Репетиторство, — поясняет Тэхён, перекладывая бумаги. — Ты учишься стабильно и можешь объяснить материал. Может, у вас получится встречаться хотя бы раз в неделю и повторять материал? Юнги чувствует, как взгляд Хосока буквально прожигает его сбоку. Альфа ждёт его ответа. Омега дёргает рукав свитера, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мин не думал, что окажется в такой ситуации, не думал, что Тэхён обратится к нему с такой просьбой. — Я… — он запинается, не решаясь поднять глаза, — если Хосоку удобно, могу попробовать. — Удобно. — Хосок не выдерживает и отвечает даже чуть быстрее, чем нужно. Его голос звучит уверенно, хотя внутри всё сжимается от радости и напряжения. Ему хорошо только от того, что омега сидит в метре от него. Тэхен кивает и довольно щурится, смотря на студентов. Игра этих двоих ему очень нравится. Нравится, как они тихонько проявляют свои чувства друг к другу, а потом, испугавшись, сами же и отступают. — Что ж, отлично! — Омега протягивает Юнги распечатку средних баллов Хо по всем дисциплинам, чтобы была возможность выявить слабые места. — Вот, возьми. Тогда о встречах сами договоритесь, хорошо? Мин молча кивает, прячет распечатку в сумку, стараясь не смотреть на Хосока, но всё равно краем глаза замечает его улыбку — тёплую, мягкую, очень довольную. Щёки тут же обдаёт жаром. Они выходят из кабинета практически одновременно, и, оказавшись на свободе, Юнги облегчённо выдыхает. В коридоре тихо, только откуда-то издалека доносятся шаги и голоса студентов. Мин быстрым шагом направляется к лестнице, будто пытается поскорее сбежать, но Хосок настигает его всего в пару шагов. — Юнги, если ты совсем уж не хочешь со мной заниматься, то не надо. — Хо слегка наклоняется к омеге, пытается заглянуть ему в лицо. — Скажи прямо. Я сам как-нибудь справлюсь. Юн неожиданно резко останавливается и, всего на секунду посмотрев альфе в глаза, отворачивается, снова краснея. — Я… не говорил, что не хочу. Просто… не ожидал, что преподаватель Ким попросит меня о таком. Хосоку от услышанного становится легче — он боится, что Юнги не будет с ним заниматься, что ему неприятно, он не хочет и всё в таком духе. Он и сам не знал, что куратор решит так радикально подойти к его успеваемости, да и не ожидал, что Ким попросит Юна о помощи. — Ну… Тогда, может, попробуем? — Альфа улыбается уголками губ и чешет затылок, чувствуя себя максимально неловко. — Сегодня вечером, часов в семь. В библиотеке тебе будет удобно? Юнги делает глубокий вдох, пальцами впиваясь в ремень сумки так сильно, что белеют костяшки пальцев, и всего на мгновение опускает голову. — Да. Будет. — Омега наконец кивает. — Отлично, — Хо не может скрыть радости, как бы ни пытался. — Тогда… До вечера? — До вечера. Хосок уходит вперёд, а Мин ещё какое-то время стоит на месте и смотрит ему вслед. Омега вздыхает и кладёт раскрытую ладонь на грудь в области сердца. Оно бьётся, как сумасшедшее.

***

В библиотеке в этот час уже тихо и практически безлюдно. Хосок осматривается по сторонам в поисках столика, который понравился бы ему больше остальных. Заметив тот, что стоит чуть поодаль возле окна, альфа направляется к нему. По правде говоря, из-за предстоящего занятия с Юнги он неслабо так разнервничался, однако буквально по пути сюда смог наконец взять себя в руки. Да, он заметил, что омега его сторонится, однако не навязывался, понимал, что, вероятно, в Почхоне он поспешил и теперь, чтобы идти дальше, нужно немного откатиться назад. Если Мину так будет комфортнее, Хо не будет требовать от него незамедлительного ответа или ждать каких-то действий. Альфа садится, ставит чуть в стороне свой холодный американо и клубничный чай, который купил для Юнги. Хосок боялся опоздать, поэтому пришёл заранее. Он достаёт из рюкзака ручку и наполовину пустые тетради, ноутбук, куда заранее скачал все лекции. Слишком много… Чон даже не представляет, как омега будет это всё ему объяснять — вбить в голову такое большое количество информации всего за несколько месяцев… Что-то из разряда фантастики. — Ты… уже здесь… Хосок резко оборачивается и видит пришедшего Юнги, который уже устраивается сбоку от него, стараясь не поднимать глаза. — Да, получилось чуть раньше. Не хотел, чтобы ты меня ждал. Юнги кивает, закусывая нижнюю губу. Альфа спокойно наблюдает за тем, как он медленно вытаскивает из сумки конспекты, канцелярию, не собираясь торопить. Он пока что не особо представляет, как будет сосредотачиваться на учёбе, когда Мин сидит буквально в метре от него. — Вот, держи. — Хо пододвигает ему купленный чай. — Решил, что так заниматься будет приятнее. Омега застывает, смотря на стакан, поднимает растерянный взгляд на альфу, и тот замечает, как у Юнги едва заметно розовеют щёки. — Это уже какая-то традиция… — тихо хмыкает он, принимая напиток. — Откуда ты вообще знаешь, какой чай мне нравится? Всегда приносишь клубничный. Хосок улыбается, подпирая голову рукой, неотрывно смотрит на Мина. — Запомнил. Просто видел, что ты часто берёшь его в кофейне. — Спасибо. Хо едва сдерживается, чтобы не улыбнуться слишком широко, вовремя себя одёргивает, прокашливается, пытаясь выглядеть более-менее серьёзным. В конце концов, они сюда пришли заниматься, а не смущать друг друга. Но одно другому не мешает, так ведь? — Так… С чего мы начнём? — Хо делает глубокий вдох, видя, как Юнги делает пару глотков тёплого напитка. — С перевода. У тебя там ниже всего балл. Альфа кивает и открывает нужную тетрадь. Они разбирают последнюю самостоятельную работу, которую Хосок едва не завалил, разбирают каждую ошибку, Юнги объясняет, как нужно было перевести правильно с учётом контекста. Хо пытается слушать его внимательно, впитывает каждое слово. Казалось, что время тянется очень медленно, но Чон как будто был этому только рад. Он действительно втянулся, с интересом рассматривал идеально вычерченные схемы, которые дал посмотреть ему Юнги, едва сдерживал улыбку, пробегаясь глазами по пастельным линиям от текстовыделителей, которые использовал в своих конспектах омега. Всё так мило и аккуратно… Он повторял объяснения Юнги про себя, зная, что это помогает лучше запомнить, и практически не замечал взгляда Мина, что тот время от времени бросал на него. Омеге было приятно, что его так внимательно слушают, пытаются вникнуть, и объяснял он с удовольствием, действительно старался, делал необходимые пометки, не злился, если Хосок что-то переспрашивал или уточнял. Чон не глупый, нет, скорее немного ленивый. Если он изменит своё отношение к учёбе, то точно сможет всё исправить. — Давай сделаем перерыв? —Хосок откидывается на спинку стула, запрокидывает голову. — Не могу, уже не запоминается ничего. — Хорошо. — Мин кивает. — Ты говори, если устаёшь, не надо через силу заниматься. Альфа смотрит ему в глаза, чувствует, как в груди приятно теплеет. Он так хочет приблизиться к Юнги, дотронуться, обнять, почувствовать его мягкие феромоны. Хосок боится напугать, боится сделать неприятно или, хуже того, больно, поэтому приходится кое-как держаться. Но ведь просто спросить… Он может, да? Ненавязчиво напомнить про свои чувства, о которых он на эмоциях рассказал, видя, как расстроили Мина чужие грубые слова. Хо втягивает воздух через нос, набираясь смелости. — Юнги… — Либо сейчас, либо никогда. — То, что я сказал тебе в Почхоне… Ты… Как ты к этому относишься? Омега на мгновение замирает, тут же голову опускает, пытаясь скрыть отчаянно краснеющие щёки. Юнги знал, что рано или поздно он спросит. В конце концов, Хосок ведь не просто так ему признался, не с целью выговориться и забыть уж точно. Он ждёт от него ответа, дал достаточно времени, чтобы подумать, и теперь имеет полное право напомнить о своих чувствах. Мин залпом допивает чай, неловко кашляет в кулак, собираясь с мыслями. — Это… Я… — Он как будто забыл, как говорить. — Хосок, я не знаю… Мне немного… страшно. То есть, твои чувства, они взаимны, но… — Взаимны?.. — Альфе кажется, что он ослышался, или Юнги оговорился. Он от неожиданности даже придвигается ближе, заставляя Мина вжаться в спинку его стула. — Я тоже тебе нравлюсь?! Юн опускает глаза, пальцами цепляет нижний край своего свитера, неосознанно начинает его теребить, пытаясь отвлечься. — Нравишься. — Он вздыхает. — Я просто боюсь. Хосок не дышит. Сердце в груди колотится так бешено, что импульсы как будто достигают кончиков пальцев. — Чего ты боишься? Расскажи мне. Омега шмыгает носом, пытается собраться с мыслями. Ему кажется, что его страхи такие детские и несерьёзные, буквально абсурдные, что Чон просто посмеется над ним, скажет, что это всё глупости. Для него, да, может быть, но для Юнги — нет. — Мы ведь очень разные. — Он робко поднимает на альфу взгляд. — И я… Совершенно не интересный. Тебе будет скучно со мной. — С чего ты это взял?! Кто сказал тебе такую чушь? — Я просто знаю. Со мной ведь никто не общается, за спиной называют… Ты сам слышал как. Тебе будет сложно со мной. Хосок внимательно всматривается в тёмные глаза напротив и не понимает… Почему Юнги так говорит о себе? Кто внушил ему, что с ним сложно? А эти придурки… Еще хоть раз Чон услышит от них что-то подобное, точно даст по морде. Пусть думают, что говорят. — Мне не сложно. — Хо улыбается. — Знаешь, я так хочу, чтобы ты увидел себя моими глазами… Тогда ты бы всё понял. Я вижу тебя иначе, не так как все. А твои страхи… Мы с ними справимся. Я тебе обещаю. Мин едва заметно улыбается, и на его щеках проступают очаровательные ямочки, которые заставляют альфу закрыть лицо руками и взглянуть на него сквозь пальцы. Хосок не выдержит. Либо умрёт от милоты, либо просто заживо сгорит изнутри из-за собственных чувств. — Ну почему ты такой?.. — Хо вздыхает, носом втягивает воздух, пытаясь успокоиться. — Какой?.. — Юнги немного взволнованно заламывает брови. — Очаровательный. Милый. Красивый. Да я кучу слов могу подобрать, но ни одно из них не опишет тебя в полной мере. Вот такой ты, Мин Юнги. И я из-за тебя сошёл с ума. Представляешь? Омега едва сдерживает тихий смешок, прикрывая ладонью рот. Неужели Хосок всегда так на него реагировал? Нет, он, конечно, помнит те неловкие попытки пофлиртовать, маленькие знаки внимания, но точно уж не думал, что может вызывать у человека такие чувства и эмоции. — Продолжим заниматься? — Мин пытается сменить тему, снова вперивается в тетрадь, будто пытается спрятаться от направленного на него взгляда. — Нам просто нужно ещё очень много всего сделать. — Угу, давай. Хосок на этот раз придвигается немного ближе. Он просто до безумия хочет чувствовать омегу рядом, вдыхать его феромоны, от которых кружится голова, видеть его так близко… Чтобы каждую чёрточку изучить, каждую родинку, каждый изгиб. Они переходят на другую дисциплину, и Юнги всё так же старательно всё объясняет, показывает все свои конспекты, самые важные из которых Хо фотографирует, обещая переписать. Он перепишет. Правда. Даже если придётся всю ночь над тетрадками просидеть. Зато потом у альфы будет повод с гордостью продемонстрировать все свои труды и дать понять, что настроен он максимально серьёзно. Они не замечают, как за занятиями проходит ещё минут сорок. Тщательно разбирают каждую непонятную тему, пока что работая выборочно — оказалось, что кое-где Хосок всё-таки слушал преподавателей очень даже внимательно. — Не понимаю, почему у меня нет этой лекции… — Юнги хмурится, просматривая свою тетрадь. — Я же вроде был на ней. Или, может, записал не туда… — Я что-то скачивал на ноутбук, — Хосок осторожно переставляет гаджет, чтобы не тянуться к нему через разложенные тетради. — Давай посмотрим тут. — Давай. Омега слегка подаётся вперед и совсем немного касается Чона локтем, когда подпирает голову. Хосок аж зубы стискивает, пытаясь никак на это не отреагировать, изо всех сил глядит в экран, просматривая файлы. Сладковатая магнолия приятно щекочет рецепторы, и альфа делает достаточно глубокий вдох. — Я нашёл! — Хо хмыкает, открывая нужный документы и, победно улыбаясь, поворачивается к сидящему рядом Юнги. — И только попробуй сказать, что я не молодец. Омега тоже слегла разворачивается в его сторону. — Не скажу. Ты молодец, Хосок. Тихий мягкий голос заставляет Чона гулко сглотнуть. Юнги сейчас так близко… Сердце в груди подскакивает от осознания того, что между их лицами всего несколько сантиметров. Альфа предельно осторожно дотрагивается до его руки, сжимает кончики тонких прохладных пальцев, а взгляд неосознанно опускает на едва заметно искусанные губы. — Юнги… Мин поднимает глаза, смотрит слегка настороженно, однако не отодвигается, свою руку не отдёргивает. Дыхание сбивается, а щёки горят. От Хосока веет чем-то сильным, спокойным, безопасным. Ничего подобного Юнги никогда и ни в ком не видел. Только в этом альфе. Хо совсем немного наклоняется, оставляя между их губами расстояние всего в несколько миллиметров, будто даёт Юнги возможность отстраниться, если он передумает, однако тот лишь глаза закрывает. Значит, разрешил… — Уважаемые, библиотека закрывается через десять минут! Хосок отстраняется так резко, что едва не падает со стула — тот ощутимо пошатывается под его весом, но Мин вовремя хватает его за джинсовку. — Да-да… — Омега трёт переносицу. — Давай продолжим на неделе, договоримся, в какой день и… — Хорошо. — Хо лишь бросает недовольный взгляд в сторону висящей под потолком системы оповещения. Они быстро собирают вещи и спустя несколько минут выходят из библиотеки. На улице уже стемнело, на территории университета никого нет, если не считать таких же засидевшихся в библиотеке студентов, как и они сами. Конечно, уже даже у второй смены занятия почти час назад закончились. Юнги кутается в свой объёмный свитер и идёт немного впереди, втянув голову в плечи — ему неловко. Хосок слегка ускоряется, чтобы не отставать, и всего через пару шагов догоняет омегу. — Давай я тебя провожу? — Чон преграждает ему дорогу, очень надеется, что Юнги не откажется. — Мне же совсем не далеко до общежития… — Ну, на улице уже темно, и мне было бы спокойнее тебя проводить. Мин вздыхает. С одной стороны ему безумно приятно, что альфа так заботится о нём. Пусть слегка банально, но очевидно искренне. Юн не сдерживает улыбку. — Проводи, — кивает. Хосок забирает у него рюкзак, и дальше они уже идут рядом. Настроение, конечно, значительно так подпортилось, по крайней мере, у Чона, которого сорвавшаяся возможность поцеловать Юнги немного разозлила, однако тот факт, что омега позволил ему находиться так близко… Слишком значимый. — Тебе не холодно? — Хо интересуется, скептически осматривая свитер омеги, который, по его мнению, совсем не греет, так как не прилегает к телу. — Нет, — Мин мотает головой, — всё хорошо. Никто больше ничего не говорит, но эта тишина совсем не давит. Хосок то и дело посматривает на идущего рядом омегу, едва заметно улыбается своим мыслям насчёт него. Юнги хочется оберегать. Вот серьёзно. Да, они оба взрослые люди, которые уже меньше чем через полгода получат дипломы, но с этим своим желанием Чон ничего не может сделать. Наверное, именно так положено относиться к омеге, который тебе небезразличен. Хосок полной грудью вдыхает прохладный вечерний воздух, запрокидывая голову. Он знает, что дорога от университета до общежития занимает всего каких-то семь-десять минут, но как же это мало… Просто ничтожно мало. Юнги идёт совсем рядом, однако Чон не замечает в нём прежней отстранённости. Омега выглядит совершенно не грустным, скорее, наоборот, пытается скрыть смущённую улыбку, а его лицо всё ещё розоватое — с кожи пока что не до конца сошли остатки былого смущения. Они заходят на территорию общежития, и Хосок мысленно ругает себя, что не повёл Юнги более длинной дорогой. — Ну… всё. — Мин останавливается возле входа и разворачивается к альфе. — Мы пришли. — Да… Хосок покрепче стискивает ручку чужой сумки, будто боится, что Юнги схватит её и даст дёру. Как тогда, в Почхоне. Чон набирает полные лёгкие воздуха. — Знаешь… Я не хочу быть для тебя просто другом или одногруппником. Правда не хочу. — Альфа старается не смотреть ему в глаза, зная, что сразу же запнётся. — Если я скажу, что хочу встречаться с тобой, это будет слишком прямо? Между ними висит тишина, и Хосок почему-то готовится к отказу. Ему кажется, что омега слышит бешеный стук его сердца, и больше всего он боится услышать что-то по типу «мы слишком разные». — Да. — Юнги неожиданно кивает. — Слишком прямо. Но, видимо, мне это нравится. Хосок замирает, вслушиваясь в эти слова, но когда осознаёт, уголки его губ сами собой ползут вверх. Он осторожно тянет омегу на себя за рукав свитера, и тот позволяет себя обнять, утыкается Чону в грудь. — Это значит «да»? — шёпотом уточняет Хо. — Да. Да, Хосок. Давай попробуем. Альфа обнимает Мина ещё крепче, прижимает к себе обеими руками и чувствует, как его робко обнимают в ответ. Всё напряжение, копившееся в нём последние дни, уступает теплоте и приятному спокойствию. Юнги расслабляется в его руках, пальцами стискивает джинсовую куртку, будто хочет оказаться ещё больше. — Я так хотел поцеловать тебя в библиотеке… — Хо осторожно дотрагивается до его макушки, перебирает кончиками пальцев шелковистые тёмные пряди. — Но не вышло. Юнги совсем немного отстраняется, поднимает на Чона глаза. — Я заметил. Но я не силён в этом, Хосок… — Разве это проблема? Не волнуйся, научишься, у нас с тобой будет очень много практики, я обещаю. Хо дожидается одобрительного кивка и слегка наклоняется к нему, однако всё так же замирает совсем-совсем близко, смотрит омеге прямо в глаза. — И не думай, что я сбегу из-за того, что ты плохо целуешься, — очень тихо усмехается Хосок прямо Юнги в губы. Мин дрожащими руками вцепляется в его крепкие плечи, пытаясь найти более надёжную опору, зажмуривается, когда альфа прижимается к его губам своими. Хо не напирает, лишь осторожно сминает его пухлую нижнюю губу, даёт время привыкнуть. Юнги кажется, что он сейчас расплавится на месте, и в какой-то момент Хосок практически держит весь его вес на себе, не давая осесть на ватных ногах. Юнги прислушивается к своим ощущениям — всё так странно и ново, но потом неловко отвечает на поцелуй, точно так же сминая губы Хосока. Альфа улыбается, чувствуя, что Мин ему доверяет. Он не торопится, мягко держит Юнги, чтобы тот чувствовал себя более уверенно. Тепло между ними мешает дышать, но как же всё равно… Чон готов задохнуться, лишь бы чувствовать рядом с собой омегу, которого он полюбил. Полюбил слишком сильно. Хосок отстраняется первым, напоследок чмокает влажные губы Мина, что едва заметно блестят. Юнги смотрит на него слегка растерянно, и Хо замечает, как изменился его взгляд: зрачки расширены и практически закрывают карюю радужку, а сами глаза по-настоящему сияют. Омега неожиданно прячет лицо в его джинсовке, шумно выдыхает, и Хосок не может сдержать улыбку, гладя его по спине. — Это… Было приятно. — Юнги бурчит куда-то альфе в грудь. — Значит, хороший из нас тандем. Я учу тебя целоваться, а ты меня тексты переводить. По-моему мы идеально подходим друг другу, не находишь? — Дурак… Хосок смеётся, чувствуя, как Мин несильно хлопает его по спине. Как же хорошо… Хо ведь и представить не мог, что будет чувствовать себя так… Буквально один день изменил всё. Он сделает всё, что только будет в его силах, чтобы Юнги ни за что не пожалел о том, что доверился ему, что подпустил к себе так близко. Чон будет стараться. — Мне уже нужно идти. — Юнги осторожно отодвигается. — И тебе… Тоже. Уже поздно. — Даже десяти ещё нет, котёнок. Котёнок?.. Омега замирает, услышав это прозвище, которым его никто и никогда не называл. Лицо снова начинает гореть. — Никакой я не котёнок… — Неправда. — Хо довольно улыбается. — Ты очень похож на котёнка, и не надо со мной спорить, ладно? Давай я тебя провожу до комнаты? Юнги качает головой. — Не нужно. Сегодня дежурит не очень хороший охранник, поэтому проблемы могут быть. Он чужих почти не пропускает. Альфа нехотя отдаёт ему сумку, поджимает губы. Грустно. Он очень надеялся, что у него получится побыть рядом хотя бы ещё несколько минут. Видимо, не в этот раз. — Ну, пока?.. — Мин неловко улыбается, закидывая сумку на плечо, пятится в сторону двери. — Спокойной ночи, котёнок. — Хосок не идёт за ним, остаётся на месте. — Напиши мне, как поднимешься. Мой номер у тебя есть. Юнги усмехается, берясь за ручку двери, но кивает. — Спокойной ночи. Омега машет на прощание рукой и заходит в здание общежития, прикрывая за собой дверь. Он поспешно здоровается с охранником и спешит по лестнице на свой этаж. Благо, сегодня Юнги ночует один — сосед укатил к друзьям и сказал, что вернется только завтра. Так даже лучше. Мин открывает дверь своей комнаты и быстро залетает внутрь, торопливо разувается. Стоит только вспомнить о поцелуе, о прикосновениях, об услышанных сегодня словах, и румянец вспыхивает с новой силой. Омега падает на кровать, раскинув руки в разные стороны. У него теперь есть альфа. Он вступил в отношения. Юнги шумно выдыхает, закрывая лицо руками. Как так вышло?.. Хосок признался ему в чувствах, предложил встречаться и… поцеловал. Неужели это всё было по-настоящему? Ему же не приснилось, нет? Мин осторожно садится и с ногами забирается на кровать, обнимает согнутые колени. В груди так тепло, будто кто-то разжёг в ней маленький огонёк, который разгорелся так незаметно, а теперь очень приятно согревает изнутри. Когда Юнги думает о поцелуе, он с удивлением отмечает про себя, что хотел бы ещё… Омега расслабляется. Он не боится ошибиться, не боится довериться зря. Юнги почему-то чувствует, что Хосок его доверие оправдает.

***

Тэхён толкает дверь и выходит на улицу, голову запрокидывает, чувствуя, как его окутывает прохладный вечерний воздух. Повезло, что ребята решили снять зал для репетиций недалеко от его дома. Сонхо не захотел раскрывать, что они готовят, поэтому от занятий в хореографическом зале университета они отказались. В принципе, вышло недорого, а с учётом того, что от зала до дома он может дойти пешком, вообще всё прекрасно. Омега вздыхает, чувствуя, как с непривычки болят мышцы, и медленно тащится вдоль дороги, придерживая висящий на плече рюкзак. В голове одна за другой вспыхивают воспоминания о прошедшей тренировке. Сначала Тэ чувствовал себя неловко из-за того, что он единственный преподаватель среди студентов, однако потом втянулся. Сонхо придумал достаточно неплохую связку, которая быстро запоминалась, выглядела одновременно нежно и игриво, однако в нормах приличия с учётом аудитории. Тэхёну поначалу казалось, что он вообще деревянный, но после хорошей разминки и часа танца тело начало вспоминать былой опыт. Больше всего Тэ удивился, когда увидел Юнги. Вообще, изначально было непонятно, как он сюда попал, однако потом Ким узнал, что омега согласился в последний момент. Сначала Мин сбивался, у него ничего не получалось. Он путался в движениях, не мог запомнить, ошибался, но никто и слова плохого ему не сказал. И Юнги не сдавался, повторял движения самостоятельно во время небольших перерывов, когда все отдыхали. По итогу у Мина получилось подстроиться под ритм, пусть и движения всё ещё были немного угловатыми. Сонхо похвалил его. Вообще, атмосфера была дружеской и максимально комфортной. Ребята друг друга поддерживали, никто не ругался, спокойно прогоняли выученное по частям под музыку, а потом начали ставить всех по рисункам. Сонхо действительно был хорошим лидером, он как будто смог создать командную атмосферу. Тэхён давно ничего подобного не ощущал. Как будто эта усталость того стоила. Ким кутается в дутую куртку, переходит дорогу и направляется в сторону магазина — хочется чего-нибудь взять к чаю. Людей не так много, в конце концов, уже почти восемь часов вечера, и омега этому рад. Он не любит скопления людей. Тэ лавирует между стеллажами и находит отдел со сладостями, останавливается между полок со всевозможными шоколадками и печеньем. В глаза бросается пачка американского печенья с кусочками шоколада, чем-то похожего на овсяное. Вот оно. То, чего действительно хочется. Омега берёт одну пачку и спешит на кассу, расплатившись, выходит на улицу. Спать хочется ужасно, и как же хорошо, что завтра ему к третьей паре, и всего на две. В его состоянии это очень неплохой вариант. Тэхён достаёт из кармана сигареты, останавливается, внимательно рассматривая их, слегка щурясь, но спустя несколько секунд прячет их обратно. Не хочется. Он плетётся в сторону жилого комплекса, уже представляя, как сейчас примет душ, выпьет чаю с печеньем и ляжет в тёплую мягкую кровать. Этого хочется больше всего. Тэ входит в подъезд и жмёт на кнопку лифта, плечом прижимается к стене. С их поездки в Почхон прошло уже больше двух недель, и Ким не сразу смог признаться себе, что Чонгук… Не выходит у него из головы. То, как альфа помогал ему, как не оставил, когда заметил, что Тэхён плакал, как попытался отвлечь. Это… Для омеги очень важно. Чон хороший, пусть сначала и выпускал колючки, пытался закуситься с ним. У него душа красивая. И в этом Тэхён убедился. Да и внешне он тоже… Очень хорош. Тэ хмыкает, запрокидывая голову. Да, чисто в теории, не будь Чонгук его студентом и будь он постарше… Может, он и дал бы волю своей симпатии. Но так, нет никакого шанса. Так нельзя. Глупости это всё. Тэхён просто давно не чувствовал себя рядом с кем-то вот так. Да и к отношениям Ким объективно не готов. Он выходит из лифта и направляется к своей квартире, на ходу роется в кармане рюкзака и выуживает ключи. Однако, остановившись возле своей двери и подняв голову, Тэхён замирает. Она открыта. Нет, он не мог не закрыть квартиру перед тем, как уйти в зал. Этого не могло быть. Сердце пропускает удар, когда омега осторожно берётся за ручку и тянет дверь на себя, предельно тихо входит в квартиру. Свет нигде не горит, но взгляд цепляется за силуэт человека, что стоит возле окна. Мужчина оборачивается. — Ну привет, Тэ. — Он улыбается, пряча руки в карманы. — Давно не виделись, правда? Их взгляды пересекаются, и Тэхён бросается бежать — инстинкт срабатывает гораздо быстрее, чем он мог предположить. Как Соджун его нашёл?.. Как попал в его квартиру?! Омега слышит топот за спиной, пытается спуститься по лестнице, как можно скорее, перемахивает через перила, чтобы немного сократить свой путь. В голове пульсирует от страха и осознания, что его догонят. Не сейчас, так очень скоро. Бежать, бежать. Нельзя останавливаться ни на мгновение. Тэ вылетает из подъезда, хватает ртом холодный воздух и несётся в ту сторону, откуда пришёл, не разбирая дороги. Он бежит интуитивно, от накатывающей волнами паники перед глазами всё расплывается в такт биения его сердца. Соджун бежит за ним — омега знает. Однако он не оборачивается, чтобы не тратить на это драгоценные мгновения. Тэ на красный цвет светофора перебегает дорогу, едва не попадет под машину и глохнет от визга тормозов, но как только добирается до тротуара, ускоряется так, как только может. Лёгкие жжёт то ли от паники, то ли от холодного воздуха, которого он изрядно наглотался. Киму кажется, что Соджун буквально дышит ему в затылок и, в какой-то момент он, обернувшись, спотыкается. Тэхён падает на колени, ладонями проезжается по асфальту, сдирая кожу, а лодыжку пронзает острая боль. Он закусывает губу, пытаясь подняться, и не без труда, но ему это удаётся. Наступать на ногу больно, но Тэ всё равно снова срывается на бег, пошатывается, хромает, но останавливаться не собирается. Хван… Он… Догонит его. И вернет в Тэгу. Это то, чего Тэхён боится больше всего. Омега сворачивает в какой-то достаточно тёмный переулок. Силы уже на исходе. Ким стискивает зубы и поворачивает за угол, застывает, когда видит перед собой тупик… У Тэ перехватывает дыхание, он пятится назад, оборачивается, пытаясь найти выход, но перед ним неожиданно как будто из-под земли вырастает Соджун. — Думал, сбежишь? Наивный придурок. От звонкой пощёчины Тэхён пошатывается, хватается за горящую кожу, чувствуя, как она болезненно горит от удара. Его всего трясёт, горло будто сжимает железная рука из-за подступающих рыданий. В ушах звенит, и Ким даже не сразу осознаёт, что его с силой пригвождают к бетонной стене. Он не сопротивляется — знает, что в этом нет никакого смысла. Его всё равно сломают. Снова. — Отпусти… — шепчет, неизвестно на что надеясь, пытаясь сфокусироваться на озлобленном взгляде зеленоватых глаз напротив. — Почему ты такой? А? — альфа усмехается, проводит кончиком указательного пальца по его уже покрасневший щеке. — Сколько бы времени ни прошло, ты мой. Слышишь? Никто и ничто этого не изменит… Эти слова бьют сильнее любого удара — у Тэхёна в груди всё рушится. Неужели он… снова окажется в этом аду?.. Снова будет прикован к этому человеку, к боли и к ненависти по отношению к самому себе? В голове пустота, не считая понимания, что его никто не спасёт. Никто не придёт на помощь. Омега дышит рвано, пальцами впивается в руку Соджуна, пытаясь хоть немного ослабить хватку — тот давит ему на грудь слишком сильно. Всё, что он может сейчас… Попытаться хотя бы немного сохранить себя, чтобы не разбиться опять. Только на этот раз безвозвратно. Вдребезги.