Verso

Чонгук выходит из высотного здания, на одном из этажей которого расположен тренажёрный зал, посещаемый альфой уже целых пять лет. Он застёгивает тёмно-серую свободную зипку, надетую поверх чёрного рашгарда, — холодно. Чон устал за сегодняшний день и просто хочет поскорее доехать до дома. Он вдыхает освежающий вечерний воздух, на пару мгновений прикрывает глаза, а после отходит чуть в сторону, доставая из кармана пачку сигарет. Вообще, он не должен был сегодня идти на тренировку, да и от курения желательно пару дней воздержаться… Придя домой, Чонгук едва не грохнулся в обморок прямо в коридоре — старая травма дала о себе знать из-за систематического недосыпа. С тех пор время от времени у него темнеет в глазах, сознание может на пару минут ускользнуть, и всё в этом роде. Однако Чон умеет с этим жить и вполне себе успешно. Альфа привык сразу искать опору и быстро за неё цепляться, садиться сразу же, как только появляется ощущение, что что-то не так, когда совсем немного начинает кружиться голова или перед глазами появляется пелена. Да, сначала было страшно, но Гук адаптировался, научился жить с этой своей приобретённой не самой приятной особенностью. О его травме знал только Хосок. В то время они уже очень хорошо общались, да и Хо присутствовал на том самом поединке, который для Чонгука стал последним. Родителям он сказать не смог — знал, что отец снова будет только принижать его и сыпать ругательствами насчет того, что Гук неполноценный и бездарный человек. А папа… он просто будет волноваться. И этого альфа тоже не хочет. Может, когда-нибудь признается, не сейчас точно. Как-нибудь потом. Гук зажимает сигарету между губами, роется в кармане в поисках зажигалки, взглядом скользит по противоположной стороне улицы, где припаркована его машина. Неожиданно он замечает где-то среди людей знакомый силуэт и замирает: Тэхён. Омега несётся так, будто пытается оторваться от самого дьявола, то и дело бегло оборачиваясь. Чонгук перехватывает сигарету двумя пальцами, хмурится, пытаясь понять, что происходит, и спустя несколько секунд замечает бегущего за Кимом альфу. Мужчина гораздо крупнее Тэхёна, выглядит угрожающе, и от одной мысли о том, почему омега убегает, у Чона в груди болезненно вспыхивает. Сигарета падает на землю, и в ту же секунду Чонгук срывается с места. Не успевшие остыть после тренировки мышцы как будто быстрее включаются, несут альфу вперёд. Он не знает, кто этот человек, но одно ему ясно: Тэхён в опасности. И он должен ему помочь. Чон перебегает дорогу и устремляется вперёд, цепляясь взглядом за широкую спину преследующего Тэхёна альфы. Он не замечает, как холодный воздух режет лёгкие, всё внимание сосредотачивая на виднеющихся впереди силуэтах. В висках стучит кровь, пульсирует так сильно, что Чонгуку кажется, что даже картинка перед глазами вздрагивает в такт этой пульсации. Неожиданно альфа перед ним сворачивает в какой-то переулок, и Гук молится, чтобы не потерять их. Чёрт, если они начнут там петлять… Он точно пропустит нужный поворот. Чонгук делает последний рывок и влетает в тот же переулок, крутит головой, но внезапно слышит хлёсткий звук пощёчины как будто из-за угла, тут же бросается туда. Чон тормозит так резко, что кроссовки скользят по асфальту и его едва не заносит. Он видит, как альфа, прижимает к стене находящегося в ужасе Тэхёна, у которого рассечена нижняя губа. Чонгук бросается к ним и буквально отрывает от омеги мужчину, пользуясь тем, что тот даже не успевает воспротивиться, буквально отшвыривает его в противоположную сторону. — Отвали от него! — Гук рычит на альфу, загораживает Тэхёна собой. Омега едва не сползает на землю, хватается за стену, пытаясь устоять на ногах. Он взгляд не сводит со стоящего перед ним Чонгука, которого увидеть он точно не ожидал. Нос забивают терпкие травянистые феромоны Чона, которыми тот его буквально окружает, будто пытается защитить даже так, в воздухе. — Ты кто такой вообще? — Соджун усмехается, смотря, как незнакомый ему парень прячет за спиной его собственность. — Съеби отсюда, сопляк. Пока я лицо твоё смазливое по асфальту не размазал. — Лицо? — Чонгук хмыкает, языком проходится по нижней губе, чувствуя, как стремительно закипает. Он неожиданно сбрасывает с плеча спортивную сумку и согнутые в локтях руки подносит к голове. — Ну попробуй. Он автоматически становится в стойку, которую отрабатывал тысячи раз. Страха нет. Совершенно. Есть только желание защитить стоящего позади него Тэхёна. Этот урод позволил себе распустить руки, и Чон ему ответит, покажет, что это было большой ошибкой. — Ты думаешь, это тебе как-то поможет? — Соджун скалится, явно чувствуя свое превосходство, медленно приближается к противнику. Чонгук понимает, что со стороны может показаться профаном — он держит руки чуть выше обычного, прикрывая голову, зная, что это его слабое место. Плевать, кто и что о нём подумает. Он точно сможет постоять и за себя, и за Тэхёна, если уж этот урод решил, что ему всё можно. Альфа замахивается, целится прямо в лицо, но Чон предугадывает траекторию удара, следя за плечом, успевает увернуться, и чужой кулак лишь цепляет воздух. Чонгук быстро разворачивает корпус и бьёт в ответ, попадая точно в челюсть. Соджуна отбрасывает в сторону, он хватается за подбородок, а на его пальцах остаётся кровь из рассечённой губы. В глазах вспыхивает реальная злоба. Хван стирает с лица кровь тыльной стороной ладони и выпрямляется, скалясь ещё шире. — Ты пожалеешь, сука. Он бросается на Чонгука, и удары летят один за другим. Резкие, злые, с силой, от которой человек, не умеющий защищаться, уже рухнул бы на землю. Только Чон умеет. Он блокирует практически все выпады, удары принимает предплечьями, выжидая момент. Гук знает, что за его спиной Тэхён. Тот сидит на асфальте, сжавшись в комок, прикрывает голову руками, будто его вот-вот ударят снова. Нет, этого не произойдёт. Ни за что. Неожиданно Чонгук подлавливает альфу на ошибке и пробивает жёсткий правый хук, выбивая из него весь воздух. Мужчина отшатывается, держась за живот. Он уже понял, что перед ним не новичок, не дилетант, а равный ему боец, которого он недооценил, что и стало его главной ошибкой. Соджун ошибся. — Вот же тварь… — он выдыхает с усмешкой, поднимая на Чонгука глаза, сплёвывает на землю. — Повезло тебе. Но только в этот раз. Чонгук тяжело дышит, всё ещё держит руки в защитном положении, глаз не сводит с альфы, который медленно выпрямляется. Чон ни на шаг его к Тэхёну не подпустит, всё так же закрывает Кима собой. — А с тобой, — альфа обращается к Тэ, — я ещё не закончил, так что имей это в виду. Ледяной голос будто разрезает воздух, и Тэхён втягивает голову в плечи ещё сильнее. Его и так всего трясёт, как бы омега ни пытался взять себя в руки. Сам факт того, что прямо на его глазах произошла потасовка, в которой могло достаться Чонгуку, просто ужасен. Тэхён сжимается в комок, зажмуривается, чувствуя, как бешено колотится в груди растревоженное так внезапно сердце. Омега вздрагивает, когда до плеча осторожно дотрагиваются. — Эй… Ты как? — Чонгук присаживается рядом с Кимом, предельно аккуратно тормошит его за плечо. — Тэхён? Посмотри на меня. Тэ закусывает губы, медленно голову поднимает, однако альфе в глаза не смотрит — не хватает смелости. Он ощущает себя в настолько унизительном положении, что становится противно от самого себя. Вдруг Чон цепляет его подбородок указательным пальцем и разворачивает голову к себе. Взгляд тут же цепляется за разбитую губу, которая всё ещё кровоточит. Как вообще можно… — Всё хорошо, он ушёл, слышишь? Ты в безопасности, — Чонгук говорит мягко практически шёпотом, гладит Тэхёна по щеке. — Что у тебя болит? Тэ сглатывает. — Ничего… — Кто это был? И что он хотел? Чонгук не уверен, что ему расскажут такие детали, однако очень на это надеется. По крайней мере, пытается верить в то, что факт его вмешательства тоже сыграет свою роль. Тэхён должен хоть что-то рассказать. — Это… — омега втягивает носом холодный воздух, — мой бывший. — Бывший? — Чон вскидывает брови, едва сдерживает усмешку — шутка родилась сама собой. — А я думал, сонсэнним, в вашем вкусе эстетичные альфы, одетые в стиле old money, в очках и с книгой в руках. Тэхён поднимает на альфу уставшие глаза. У него нет сил даже, чтобы улыбнуться, поэтому омега лишь неловко пожимает плечами. — Извини, я больше не буду над этим шутить. — Чонгук помогает ему привстать и осторожно пересаживает на стоящий рядом деревянный ящик. — Давай я отвезу тебя домой? Ким вздрагивает, тут же вскидывает голову. — Нет-нет! Не н-надо домой! — Тэ встряхивает головой, когда понимает, что практически кричит, пытается успокоиться. — Я не могу… Поехать домой. — Почему? — Потому что… Соджун… Он… Узнал, где я живу, и подкараулил меня. Так вот откуда он бежал. Чонгук мгновенно понимает, что вообще произошло. По всей видимости, Тэхён пришёл откуда-то домой, где встретил этого урода, и в итоге ломанулся бежать куда глаза глядят. А ведь другого варианта у него-то и не было… Очевидно, далеко не убежал, однако хотя бы попытался. — Хорошо… — Чон выдыхает. — Давай я отвезу тебя к себе домой? Хотя бы обработаем ссадины и синяки, а там уже решим, что делать. Омега не знает, будет ли это правильно. Идти домой к своему студенту очень… Неловко. Однако выбора у него особо нет. Действительно, надо просто согласиться и всё. Тэ кивает. — Ладно. Чонгук не может не улыбнуться — слишком приятно осознавать, что объект твоего обожания принимает твою помощь. Альфа встаёт и поднимает с земли свою сумку, закидывает её на плечо и протягивает Киму руку. Тот смотрит ему в глаза и, осторожно вкладывая свою ладонь в его, поднимается на ноги. Однако стоит сделать первый шаг, и травмированную ногу пронизывает острой болью, от чего Тэхён всхлипывает и едва не оседает на землю. Чёртова лодыжка… Он даже успел уже забыть о ней. И как он вообще сюда добежал? — Что случилось? — Чон тут же оказывается рядом, поддерживает омегу за локоть. — Нога… — тихо стонет Тэхён, перенося вес на здоровую ногу. — Когда бежал… Подвернул. Или ушиб. Я не знаю… Чонгук видит, как неустойчиво он стоит, и понимает, что при таком раскладе далеко они не уйдут. А ведь до парковки в любом случае надо как-то добраться… Чон поправляет висящую на плече спортивную сумку, отодвигая её назад и закатывает рукава зипки. — Лучше вам держаться за меня покрепче, сонсэнним. Тэхён не успевает ничего сказать, прежде чем альфа с лёгкостью подхватывает его на руки. Ким хватается за его шею, чувствуя, в каком бешеном ритме заходится сердце. Чонгук опять так близко, что, кажется, он вот-вот начнёт задыхаться от окутывающего его запаха чабреца. А ещё Тэ не может не заметить, что Чон снова не касается его, держа ладони сжатыми в кулаки. Он опять держит дистанцию, не влезая в личное пространство. — А если нас увидят… — Тэхён говорит очень тихо, прижимается к широкой груди, будто пытается спрятаться. — Что подумают?.. — Да без разницы. — Чонгук хмыкает. — У нас просто выбора не было. Сам ты до машины не дойдёшь, а идти нам немало. Просто расслабься и ни о чём не переживай, ладно? Теперь уже не надо. Тэ кусает щёку изнутри, зажмуриваясь. Как же отвратительно он себя сейчас чувствует… В носу начинает болезненно щипать, но Тэхён из последних сил пытается сдержаться. Разреветься прямо так, на руках у своего студента… Ещё хуже. Сейчас, когда животный страх отступил, на передний план вышло чувство собственной ничтожности. Слёзы подступают сами собой, и Ким рвано втягивает носом холодный воздух, в то же мгновение ощущает, как Чонгук ещё крепче прижимает его к себе. И именно сейчас альфа наконец позволяет себе прикоснуться к телу омеги раскрытыми ладонями. Тэхёну становится тепло. Так тепло, что первые слезинки скатываются по щекам, а из груди вырывается сдавленный всхлип. — Не плачьте, преподаватель Ким, — Гук обнимает его покрепче, — я тут, всё хорошо. Тэ утыкается ему в шею, мотает головой. Признавать свою слабость перед кем-то всегда очень тяжело. Особенно когда… Не по статусу. — Я тебя в обиду не дам. — Чонгук ощущает его мелкую дрожь. — Пожалуйста, поверь мне. Ты ни в чём не виноват. Помни об этом. Тяжело. Слишком тяжело воспринимать чьи-то слова всерьёз. Тэхён дышит глубоко, забивает лёгкие травянистым чабрецом, который как будто окутывает его мягким облаком, обволакивая каждую клеточку едва заметно подрагивающего тела. Чон хочет помочь, но не знает как, поэтому всё, что он сейчас может сделать, — продемонстрировать омеге своё желание его защитить. И это срабатывает. Тот расслабляется в его руках, прижимается к крепкому плечу и прикрывает глаза. Чонгуку даже страшно думать о том, что пришлось вынести этому маленькому хрупкому человеку. Он надеется, что ему расскажут. Хотя бы немного. До машины добираются спустя минут пятнадцать, и Чон, остановившись возле пассажирской двери, осторожно опускает Тэхёна на землю, продолжая поддерживать его одной рукой. — На больную ногу не наступай. Сейчас, я быстро. Он достаёт из кармана ключ и снимает автомобиль с сигнализации, открывает дверь и помогает Тэ усесться. Тот морщится от боли, но ничего не говорит. Чонгук тянет рычаг, расположенный под креслом, и отодвигает сидение назад, насколько это возможно, фиксирует его в таком положении. — Ногу вытяни. — Чон сам пристёгивает омегу, однако слишком близко не наклоняется, чтобы его не смущать. — Тебе нормально? Удобно? — Угу. Чонгук кивает и захлопывает дверь, быстро закидывает сумку на задний ряд кресел и садится за руль. Он краем глаза замечает, как омега отворачивается к окну, обнимая себя обеими руками. В принципе, альфа тоже на его месте чувствовал бы себя не очень комфортно, однако он же ясно дал понять, что не обидит… Чон заводит двигатель и, щёлкнув ремнём безопасности, выкручивает руль, чтобы выехать с парковочного места. По лобовому стеклу начинают стучать мелкие дождевые капельки, и альфа недовольно цокает языком — пошли бы они на пять минут позже, не успели бы дойти до машины. Тэхён смотрит в окно, не отрываясь, то и дело покусывает нижнюю губу. Чонгук ему помогает. Снова. Тогда в Почхоне не ушёл, увидев его состояние, сейчас ввязался в драку и снова не ушёл, а забрал с собой. Этот альфа… Он… Слишком много для него делает. — Могу спросить? Тэ выныривает из своих мыслей, бросает на сидящего за рулем Чона беглый взгляд. Тот внимательно следит за дорогой, положив одну руку на руль. И как же красиво… Омега сглатывает. — Спроси. — Ты говорил, что этот… Как его там?.. — Чонгук вспоминает имя того альфы. — Соджун. Ты сказал, что он узнал, где ты живёшь. Ты прятался от него? Тэхён вздыхает. Он не может ничего не ответить, не может сказать Чону, что это не его дело… В конце концов, тот его спас. — Да. Я в августе уехал из Тэгу, не смог больше с ним быть. Чон вскидывает брови. — Так ты из Тэгу?.. — Да. Всю жизнь там прожил. — Ким шмыгает носом, хочет сесть поудобнее, но лодыжку снова пронизывает острой болью, и он втягивает носом воздух, чтобы не застонать. — И теперь тут вот… — Даже не буду спрашивать, почему ты от него ушёл, — фыркает Чонгук. Тэхён отворачивается. Да, всё и так понятно. Понятно всем, кроме него. За свою слабость ужасно стыдно. Снова хочется расплакаться, но омега лишь чешет согнутым указательным пальцем кончик носа и втягивает голову в плечи. — Извини, если грубо прозвучало. — Чон видит его реакцию, понимает, что ляпнул лишнего. — Я ничего такого не имел в виду. — Ничего. Остаток дороги проходит в тишине. Дождь усиливается, барабанит по крыше автомобиля, по окнам, смазывая очертания домов, фонарей и проносящихся мимо машин. Чонгук изредка косится на омегу, понимая, что попытаться сейчас разрядить обстановку — не самый лучший вариант. Тэхён успевает провалиться в полудрёму, однако когда Гук останавливается на пустом парковочном месте, он вздрагивает и просыпается, тут же сжимается в комок. Альфа выходит из машины первым, забирает свою сумку с заднего сиденья и обходит автомобиль с другой стороны, открывает дверь. — Отстёгивайся, я помогу тебе выйти. — Чонгук забирает у Тэ его рюкзак и тоже закидывает его на плечо. Тэ отстёгивает ремень безопасности и предельно осторожно разворачивается в кресле, позволяет подхватить себя под коленями и поднять на руки. Чон это делает так легко, будто омега совершенно ничего не весит. Тэхён не протестует, понимая, что в этом нет никакого смысла, поэтому лишь молча прижимается к альфе, хватаясь за его шею. Они заходят в квартиру спустя всего несколько минут. Даже в лифте Чонгук не выпустил его, продолжая прижимать к себе, код в замок на входной двери умудряется ввести, всё так же держа Кима на руках. Он не разувается, сразу направляется к дивану, стоящему посреди гостиной, что объединена с кухней, и аккуратно опускает на него Тэхёна. — Посиди, я за аптечкой. Чон возвращается в коридор и разувается, оставляет на вешалке промокшую зипку и рюкзак Тэ, свою спортивную сумку бросает на пол. Потом разберёт. Он торопится в ванную и достаёт из навесного шкафчика аптечку, идёт в гостиную. Тэхён, кажется, и ни на миллиметр не сдвинулся с того места, на которое альфа его посадил, однако разулся и осторожно убрал кеды в сторону. Как с его ногой он, конечно, умудрился… Загадка. Чонгук присаживается рядом. — Так, давай сначала губу обработаем, — он открывает аптечку, ищет антисептик и ватные диски, — а то у тебя всё ещё кровь идёт. Тэхён мотает головой, пальцами цепляется за обивку дивана. — Не надо… Я думаю, само пройдёт. Ничего страшного. — Не спорь со мной, хорошо? — Чонгук смачивает ватный диск, пододвигается поближе. — Хочешь, чтобы тебе завтра пол-лица разнесло? Как в универ пойдёшь? Ким понимает, что надо, но страх физической боли слишком велик. У него в принципе достаточно низкий болевой порог, а учитывая, что на губе у него не просто маленькая царапина, а рассечение, пусть и не очень глубокое… Вдвойне не хочется это место трогать. — Ладно… — Он выдыхает, поднимает на Чонгука глаза. Тот наклоняется к нему, осторожно берёт омегу за подбородок, будто боится, что Тэхён от него в любой момент ускользнёт и не дастся ему. И снова слишком близко. Буквально лицом к лицу. Ким сглатывает, отводя взгляд, чтобы не смотреть Чонгуку в глаза. — Потерпи совсем чуть-чуть, — шепчет Гук, рассматривая напряжённого Тэхёна, который весь сжался в ожидании боли. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе не было больно. Чонгук предельно осторожно прижимает влажный ватный диск к его разбитой губе, видит, как Тэ морщится, однако не отталкивает его, терпит. Альфа закусывает щёку изнутри, продолжая обрабатывать рану. Он действительно пытается сделать так, чтобы это приносило минимум дискомфорта, в какой-то момент даже начинает дуть на неё, чтобы не щипало. Наконец, когда кровь перестаёт сочиться, Чон касается его губы в последний раз и убирает ватный диск. — Ну вот и всё, — он улыбается, однако замирает, стоит Тэхёну поднять на него глаза. Альфа, кажется, совсем не дышит, понимая, что всё ещё держит Тэ за подбородок, медленно опускает взгляд на его приоткрытые губы. Почему Ким не отстраняется? Почему не отталкивает его? Чонгук же не сдержится, точно сотворит глупость. В груди жжёт так сильно, что кажется, он вот-вот сгорит изнутри. Если он не поцелует сейчас… Больше никогда не решится. Понимания этого хватает, чтобы медленно податься вперёд и наконец прижаться к пухлым приоткрытым губам омеги. Тэхён застывает. Тело напрягается до предела, а сердце колотится просто с бешеной скоростью, голова кружится, и он закрывает глаза. Внутри что-то так приятно откликается, что он не может с собой совладать. Чон мягко сминает его губы, и Тэхён отвечает на поцелуй, ощущая, как лицо обдаёт жаром. Он хочет раствориться в этом чувстве, хочет, чтобы лёгкие горели от чужих феромонов. Однако от внезапного осознания происходящего страх вспыхивает где-то на подкорке. Тэ резко разрывает поцелуй, тяжело дышит, испуганно смотрит на Чонгука. В его глазах мелькают отголоски паники. — Н-нет… — омега шепчет, пытаясь игнорировать приливающий к лицу жар. — Это… неправильно… — Что именно, Тэхён? — Чон интересуется очень мягко. — Мои чувства к тебе или то, как я их проявляю? Чувства… У альфы есть к нему чувства… Как и у Тэхёна. Только вот он на них права не имеет. — Я н-не могу, Чонгук. — Ким слышит, как дрожит его собственный голос. — Так нельзя… Я твой преподаватель. — И что с того? — Гук всматривается в карие глаза напротив, изо всех сил пытается найти в них ответы на все свои вопросы. — Из-за этого ты перестаёшь быть омегой, а я альфой?.. Ты мне нравишься, Тэхён. Очень сильно нравишься. Тэхён ослышался? Это же бред… Просто глупая симпатия, которая абсолютно ни на чём не основана. Чонгук его не знает. Да и вообще… Ким не может ответить взаимностью своему студенту, даже если действительно что-то к нему испытывает. — Нет, Чонгук... — омега делает глубокий вдох. — Ты не понимаешь. Чон отодвигается немного назад, будто даёт Тэхёну пространство, чтобы было легче дышать и он прекратил нервничать. — Понимаю. Мне не пять лет. — Чонгук всё так же мягко с ним говорит, не злится, видя, что Тэ растерялся. — Я ведь не требую от тебя ничего прямо сейчас, но я не могу притворяться, будто мне всё равно. Я воспринимаю тебя не только как преподавателя, а как человека, к которому меня тянет… Который мне нравится. Тэхён смотрит альфе в глаза, чувствуя, как внутри что-то предательски подрагивает, будто отзываясь и соглашаясь с только что услышанными словами. Это пугает ещё сильнее. — Чонгук… Остановись, пожалуйста. Чон языком прокручивает вдетое в нижнюю губу кольцо, размеренно кивая. Он, в принципе, может понять реакцию Тэ, однако… Ким же чувствует то же самое, что и он, тогда почему не принимает его признание? Его действительно так сильно беспокоит разница в их социальных статусах?.. В таком случае Чонгук со временем докажет, что это не играет никакой роли, но сейчас ситуацию нужно отпустить. — Хорошо. Прости, — неловко поджимает губы альфа. — Давай я осмотрю твою ногу? Тэхён неуверенно кивает, просто потому что не знает, что ещё может сказать. Альфа медленно присаживается перед ним, осторожно подхватывает его ногу за щиколотку, начинает предельно аккуратно прощупывать, в какой-то момент стягивает белый носочек — тот слишком мешается. Лодыжка заметно припухла, и стоит Чонгуку коснуться больного места, Тэ сдавленно шипит. — Подвернул, — хмурится Гук, продолжая осматривать ногу. — Не очень сильно, к счастью. Посиди, я сейчас. Чонгук поднимается и идёт к холодильнику, достаёт из морозилки пакет со льдом, сдёргивает с ручки кухонного гарнитура полотенце и возвращается к Тэхёну. Он присаживается перед ним на колени и, обернув лёд в полотенце, прикладывает этот самодельный компресс к припухшей лодыжке омеги. Ким вздрагивает, резко втягивает воздух через стиснутые зубы. Не очень приятно, когда на больное место давит что-то твёрдое и очень холодное. — Тише-тише, потерпи немного, — Чонгук немного крепче стискивает его щиколотку, боясь, что Тэ вывернется. — Всего пять минут, и станет легче. — Это совсем не обязательно… — Тэхён только сейчас снова опускает взгляд на свои разодранные при падении ладони — он и забыл про них. Омега натягивает на запястья рукава толстовки, пытаясь спрятать ссадины. — Там же ничего серьёзного. — Наверное, так же ты и про руки свои думаешь. Не волнуйся, я и их уже заметил, сейчас с ногой разберёмся, тоже обработаем. Тэ на несколько секунд отворачивается, снова ощущая себя бесполезным. Только проблемы всем доставляет. И ведь Чонгук увидел даже это… Через пару минут приложенный к ноге компресс начинает казаться очень даже приятным. Боль как будто уменьшилась. Тэхён молча наблюдает за альфой, который вообще на него головы не поднимает, видит, как тот едва заметно подглаживает большим пальцем кожу на его щиколотке. Он красивый… Чёрный рашгард плотно сидит на крепком теле, подчёркивает виднеющиеся мышцы, что завораживающе перекатываются при каждом движении. — Получше? — Да. — Отлично, отёк должен спасть к утру. — Чон тянется к аптечке, достаёт какой-то пузырёк и эластичный бинт. — Я тебе сейчас ногу обезболю спреем и зафиксирую. — А обезболивающее… — Тэ видит, как альфа взбалтывает пузырек и неосознанно дёргается, когда тот брызгает пару раз на больное место. — Оно долго будет действовать? — Эффект минут на двадцать максимум. Поэтому нужно быстро перевязать, и как можно больше покоя. А что такое? — Мне ехать надо… Чонгук сводит брови на переносице, поджимая губы. — Ты серьёзно? — Альфа даже перестаёт раскатывать эластичный бинт. — С такой ногой? Ты через пять шагов рухнешь и завтра вообще не встанешь. Куда ты вообще собрался? В квартиру, где тебя этот ублюдок подкараулил? Оставайся на ночь, завтра всё решим. — Н-на ночь?.. — Тэхён смотрит на Чона во все глаза. — Чонгук, я не могу. Я позвоню брату, или другу… Ничего страшного. Вызову такси и уеду. — Прекрати. Ты не поедешь. — Голос Чонгука звучит немного резче обычного, однако это не значит, что недоволен или злится, нет. — Даже не думай об этом. Тэхён моргает, его взгляд скачет по комнате, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. Его желание быть самостоятельным сражается с болезненной уязвимостью: оставаться здесь, зависеть от Чонгука — страшно и непривычно. — Я… я не хочу. Не могу. — Тэ втягивает голову в плечи. — Мне важна твоя безопасность и твоё состояние. К какой тебе завтра паре? — К третьей. — Ну вот и отлично. — Чонгук снова возвращается к его ноге, начинает осторожно накладывать повязку. — Отоспишься, а утром подумаем, что делать. Сегодня останешься у меня. Тэхён сдаётся. У него просто нет сил спорить, да и бесполезно это всё… Чон будет настаивать, и Тэ понимает, что он прав. Омега не в состоянии сейчас решать какие-то проблемы, придумывать выход из ситуации, лишь бы не принимать помощь от Чонгука. Это глупо. Гук заканчивает с наложением повязки, осторожно закрепляет свободный край, проверяет, не перетянул ли. — Нормально? — Альфа расправляет каждую складочку. — Нельзя, чтобы кровообращение нарушалось. — Да. Всё хорошо. — Отлично. — Чонгук снова садится к нему на диван. — Теперь ладони показывай. Тэхён вытягивает руки, и альфа тут же закатывает натянутые до середины ладоней рукава, взглядом проходится по всем царапинам. Они не глубокие, однако совершенно точно доставляют немало дискомфорта. — Надо до раковины дойти, смоем кровь и грязь. С этим справляются достаточно быстро — Чон просто доносит омегу до кухни, придерживает одной рукой, пока настраивает тёплую воду, и Тэ споласкивает ладони, то и дело морщась от неприятного жжения. После возвращаются на диван, и Чонгук проходится по ссадинам антибактериальными салфетками. Ким закусывает губы, жмурится, но руку не одёргивает, стоически всё выдерживая. — Молодец, — альфа улыбается, кончиком указательного пальца наносит на ссадины заживляющую мазь. — К утру уже будет гораздо лучше. Я сейчас принесу тебе что-нибудь переодеться. — О… Переодеться… — Тэхён вскидывает брови. — Ты против? Не спать же тебе в уличной одежде… — Я… Нет… Чонгук усмехается, убирает в аптечку то, что им уже не пригодится, однако оставляет блистер с обезболивающим и успокоительное. Он вообще, по правде говоря, не представляет, как Тэхён держится и как держался всё это время. Ясно и понятно, что его систематически били, и этот Соджун, кажется, спортсмен — это было заметно по тому, как альфа двигался. Даже нет, он не просто спортсмен… Он именно боевыми искусствами занимается. Урод. Просто урод. Чон до боли стискивает челюсти, относя аптечку на место, быстрым шагом направляется в спальню. Одежда, одежда… Омеге нужна одежда. Он останавливается возле шкафа, начинает просматривать свои вещи, пытаясь подобрать что-то более-менее подходящее. Очевидно, что всё и так будет болтаться, но нужно найти то, что будет хотя бы не так велико. Чонгук выуживает не оверсайз футболку и чёрные шорты на завязках, чтобы была возможность их хотя бы на талии отрегулировать. Альфа спешит обратно в гостиную. — Вот, держи. Тэхён забирает принесённую ему одежду, снова смущается, просто не имея возможности сдержаться. — Спасибо… Я, наверное, пойду в ванную переоденусь. Ким пытается встать, но Чонгук неожиданно осторожно усаживает его обратно. — Не надо, я уйду сам. — Гук осторожно гладит омегу по плечу. — Переоденешься, позовёшь меня. Ногу побереги, давай без лишних движений. Или если нужно помочь… Я… — Нет-нет! — едва не подскакивает на месте Тэхён. — Я сам! Я могу переодеться… Чонгук вскидывает брови, но лишь кивает и наконец уходит в спальню, прикрывая за собой дверь. Тэ провожает его внимательным взглядом, и когда щёлкает дверная ручка, облегчённо выдыхает. Омега не может не думать о поцелуе, который в итоге сам же и прервал, но правильно ли это было… Он не знает. В любом случае, сейчас переживать ещё и об этом просто нет сил. Тэхён не без труда переодевается, один раз всё же наступает на больную ногу, однако тут же об этом жалеет — боль определённо немного уменьшилась, но никуда не делась. Футболка Чонгука ему ожидаемо велика, как и шорты, которые кое-как всё же держатся на нём благодаря затянутым до предела завязкам на поясе. Ну ничего, жаловаться на такие мелочи глупо, когда есть проблемы посерьёзнее. — Чонгук! — Ким зовет альфу. — Ты можешь войти. Дверь спальни открывается практически сразу, и Чон сначала выглядывает в гостиную, а после выходит, беглым взглядом осматривает Тэхёна, на котором его вещи буквально висят. — Ты наверняка голодный. — Чонгук быстро подходит, останавливается буквально в метре, всматривается в лицо омеги. — Я сейчас приготовлю что-нибудь. — В этом нет необходимости… — Тэ чувствует себя слишком неловко. Чон и так ему помог. — Всё нормально. — Ты же ешь рамён? — Альфа будто игнорирует его протест, пододвигает к Тэхёну кресло, на которое аккуратно укладывает его повреждённую ногу. — Рамён? — Ким усаживается поудобнее. — Только если не острый. — Не ешь острое? Омега отрицательно качает головой. — Значит будет сырный, не проблема. Такой ешь? — Да. Чонгук кратко кивает и уходит на кухню, проворачиваясь к Тэхёну спиной. Омега наблюдает за тем, как он достаёт из навесного шкафчика рамён и ставит на плиту кастрюлю с водой, достаёт из холодильника сыр и другие продукты, которые могут ему понадобиться. В квартире тихо и уютно, и Тэ чувствует, как неосознанно расслабляется. С альфой спокойно. — Тэхён, с яйцом или без? — Гук оборачивается, вытирая влажные руки полотенцем. — С яйцом. — Ким выныривает из своих мыслей, ёрзает на диване. — Окей. Тэ рассматривает свою ногу, которая снова начинает немного побаливать. Не так сильно, конечно, однако вполне ощутимо. По правде говоря, даже страшно, как он завтра поедет в университет — на парах омега почти не сидит, ходит по аудитории или стоит за кафедрой. По всей видимости, в этот раз придётся посидеть… Главное — просто выдержать. Ким выдержит, у него просто выбора нет. Спустя несколько минут по всей квартире разносится аппетитный запах горячей еды, от которой у Тэхёна сжимается желудок. Он действительно голодный. Чонгук заканчивает с готовкой достаточно быстро, добавляет в рамён тушёную говядину, которую готовил вчера вечером, и переносит две крупные миски на стоящий посреди кухни стол. — Блин, я даже не знаю, что из закусок тебе предложить, у меня всё острое… — Альфа возвращается к холодильнику, задумчиво пробегается взглядом по полкам. — Ничего не надо! — Тэ машет руками, садится ровно, пытаясь снять с кресла больную ногу. — Единственное… Можешь, пожалуйста, налить мне воды? — Да, конечно. Чонгук быстро наливает в стакан воду и, поставив его ко всему остальному, идёт к омеге, помогает ему встать, поддерживая, в какой-то момент снова подхватывает на руки. Тэхён не сопротивляется — он, когда только встал, попробовал тихонько наступить на повреждённую ногу, однако приятного было мало. Альфа опускает его на стул и тут же пододвигает ещё один, чтобы ему было где устроить ногу. Тэ никогда не замечал, чтобы кто-то о нём так заботился. Сокджин не в счёт, Ким сравнивает поведение Чонгука с поведением других альф. — Ну, пробуй, — Чон пододвигает ему тарелку и палочки. — Я первый? Тэхён немного теряется, смотря на огромную порцию, которую ему абсолютно точно не осилить. — Конечно, ты мой гость. Так что давай. Ким кивает и берётся за палочки, цепляет ими плотную, упругую лапшу в сырном соусе и отправляет в рот. Вкусно. В меру пропитанная бульоном со специями, совершенно не острая лапша приятно обволакивает горло, как будто согревая изнутри. Омега закатывает от удовольствия глаза. — Это очень вкусно… — Он тут же подхватывает палочками кусочек говядины. — Правда. Просто восхитительно. Чонгук не может сдержать улыбку. — Я рад, что тебе нравится. Альфа тоже принимается за еду, то и дело поглядывая на Тэхёна, уплетающего их поздний импровизированный ужин за обе щеки. А говорил «в этом нет необходимости». Ага, как же… Ещё какая есть необходимость. Чон замечает, что Тэ параллельно пьёт воду, видимо так привык, и Чонгуку кажется это очень милым. С половиной тарелки Ким справляется буквально за несколько минут — настолько он голоден, а потом начинает есть медленнее. Он чувствует на себе чужой взгляд, но в ответ не смотрит, опустив глаза в тарелку. Слишком неловко. — Тэхён, он… бил тебя? Омега замирает, до неприятной дрожи в запястье сжимает металлические палочки. Тэхён знал, что рано или поздно Чон спросит, да и любой на его месте спросил бы. — Да. — Он выдыхает и откладывает в сторону палочки, сложенные лодочкой ладони зажимает между бёдрами. — Но так было не всегда. Он стал так делать, когда ушёл из ММА, всё стало хуже. Прозвучало так, будто Тэхён пытается оправдать. — Он… бывший боец ММА? — Чонгук даже немного со своего места привстает. — Ты серьёзно? — Угу. В Тэгу он был достаточно популярен, места брал… Потом получил травму и ушёл из спорта. Чон выдыхает, прикрывает глаза ладонью, позволяет себе зло усмехнуться. Вот, значит, как… А этот урод оказался ещё хуже, чем он думал. — Вот же сука… — Альфа языком проходится по нижней губе. — Ты понимаешь, что бойцы ММА умеют бить так, чтобы человек падал с одного удара?.. Я сам занимался тхэквондо и боксом много лет, но ММА… Это грёбаная мясорубка. Тэхён вжимает голову в плечи, покусывает нижнюю губу. Он был на боях и прекрасно знает, что это такое, однако тогда даже не подумал, что Хван когда-нибудь поднимет на него руку… — Когда мы только начали встречаться, всё было хорошо. — Ким проговаривает практически шёпотом, гулко сглатывает. — Да, ругались, но, наверное, как все. Я знал, что Соджун достаточно вспыльчивый, ревнивый и иногда бывает грубым, но не думал, что он… Чонгук втягивает воздух через нос, чувствуя, как буквально закипает изнутри. Как бы он хотел размазать этому уроду лицо… И ведь у него была такая возможность. — Ты не обязан дальше рассказывать. — Чон немного пододвигается к омеге, подаётся вперёд. — Его поступки ничего не сможет оправдать. Я видел этих бойцов и даже не представляю, как ты жил, но, прошу, больше никогда не оправдывай подобное. Тэхён шмыгает носом — воспоминания лезут в голову сами собой, из-за чего к глазам подступают слёзы. — Я должен был уйти раньше, но не смог. Я столько раз пытался, но каждый раз возвращался… — Главное, что сейчас смог уйти. — Чонгук голову подпирает рукой, смотрит на Кима, который совсем из-за их разговора сник. — Тэхён, я понимаю, что ты не принимаешь мои чувства к тебе, но, пожалуйста, если этот ублюдок снова объявится, скажи мне. Ради своей же безопасности. Тэ поднимает на альфу глаза, сдержанно кивает, видит в его взгляде что-то такое, отчего в груди так непривычно и приятно теплеет. И всё же… Так странно. Теперь он знает слишком много. Будь Чонгук просто его знакомым, ещё куда ни шло, но альфа — его студент. И как после произошедшего Тэхён должен будет вести себя с ним в стенах университета? Как будто ничего не было? — Давай ешь. — Чонгук кивает ему на недоеденный рамён. — Чтобы тарелка была пустая. — Постараюсь… Ким медленно берёт палочки и снова принимается за еду. Альфа какое-то время наблюдает за ним, улыбается уголками губ, а позже и сам продолжает есть. Он с остатками рамёна справляется немного быстрее и тут же относит свою тарелку в раковину, заливает водой. — Доедай пока, я сейчас пойду тебе в спальне постелю. — Чонгук достаёт из навесного шкафчика баночку с капсулами и наливает в стакан немного воды. — В спальне?.. — застывает Тэхён, так и не дожевав кусочек говядины. — Я могу и на диване поспать. Чон проглатывает таблетки, делает ещё пару глотков воды, в то же время качая головой. — Никакого дивана. — Он разворачивается к Тэхёну, руки складывает на груди. — Не с твоей ногой спать на диване. На кровати сможешь лечь, как тебе удобно, вытянуть ногу. Надо бы ещё компресс на ночь сделать. — Ладно. Если так безопаснее… Ким подхватывает миску, губами припадает к краю и делает несколько глотков ароматного сырного бульона. Спорить бесполезно. Как Чонгук сказал, так и будет. Альфа с улыбкой наблюдает за ним, но ничего не говорит. Тэхён смотрит на него слегка взволнованно, ставит тарелку на стол и неловко перебирает палочками остатки лапши. — Что-то не так? — спрашивает омега, чувствуя себя слишком неловко. — Ты так смотришь… — Всё хорошо, ешь-ешь. Я пошёл тебе спальное место готовить. Чонгук уходит, оставляя Кима одного, и тот уже спокойно доедает наедине с собой. Альфа его не напрягает, нет, просто Тэхёну неловко находиться рядом с человеком, так открыто проявляющим свои чувства, которые принять он не может и вряд ли сможет. Чон как будто этого совершенно не боится, не ждёт от него взаимности и не давит, однако сам показывает своё истинное отношение. Вот так. Безвозмездно. Тэ доедает как раз к тому моменту, как Чонгук возвращается на кухню. Альфа сразу убирает его тарелку к своей в раковину, бросив, что помоет позже. Чонгук подхватывает Тэхёна под спиной и коленями и предельно осторожно поднимает. — Ногу на весу подержи, но голеностопом не шевели. — Чон медленно несёт омегу в спальню. Он входит в комнату и аккуратно опускает Кима на кровать, помогает улечься и расправляет подушку, чтобы Тэхёну было удобно. — Давай без компресса?.. — Тэ смотрит на него слегка взволнованно. — Мне и так неплохо. Правда. — Почему? — Просто не хочу тебе жизнь опять усложнять. — Усложнять жизнь? — Чонгук улыбается, укрывая омегу одеялом. — Я же уже возился с тобой, твоей ногой, губой, ладонями. Так что не волнуйся об этом, ты не обременяешь меня, Тэхён. Я рад тебе помочь. Тэхён молча кутается в одеяло, чувствуя, что действительно немного замерз. Постельное белье приятно пахнет стиральным порошком и совсем немного чабрецом. Чон выходит из комнаты, и Тэ, пользуясь этим, прижимает одеяло к лицу, поглубже вдыхая. Как же хорошо… У альфы очень вкусные феромоны, и Киму даже кажется, что он никогда не встречал людей, пахнущих чем-то подобным. Запах Чонгука его успокаивает. Чон возвращается достаточно быстро, приносит не только завернутый в полотенце пакет со льдом, но и стакан с водой, таблетки и небольшую подушку. — Если ночью будет слишком сильно беспокоить, выпей обезболивающее, я принёс. — Спасибо. Альфа оставляет воду и лекарства на тумбочке, садится на край кровати и осторожно под больную ногу Тэхёна подкладывает подушку, начинает медленно снимать эластичный бинт. — Болит? — Чонгук бросает на омегу обеспокоенный взгляд. — Болит… — Тэ опирается руками о кровать, слегка подтягивается, чтобы сидеть ровнее. — Но уже не так сильно, как когда ты первый раз смотрел. Чон кивает и осторожно прикладывает компресс к припухшей коже, на которой уже начал проявляться синяк. Тэхён вздрагивает, закусывает губы, но отодвинуться попыток не предпринимает. Лёд жжёт кожу, однако боль постепенно стихает. — Тихо, — альфа следит за его реакцией, — потерпи немного. Чонгук придерживает ладонью компресс, другой рукой поправляет подушку, на которой лежит нога Тэ, чтобы сустав был немного приподнят. Он аккуратно поглаживает омегу по колену, немного с опаской, боясь, что его оттолкнут, однако Ким этого не делает, лишь спокойно наблюдает. Спустя несколько минут Чон убирает компресс, рассматривает едва заметно порозовевшую от воздействия холода кожу. Тэхён шумно выдыхает, как будто от облегчения. Боль заметно поутихла. Когда альфа обратно накладывает эластичный бинт, Тэ пытается привстать, однако Чонгук мягко давит ему на плечо, возвращая его в лежачее положение. — Лежи, так для ноги будет лучше. Пусть заживает. Он расправляет одеяло и подтыкает его со всех сторон. Тэхён на миг пересекается с Чоном взглядами, и альфа видит в карих глазах слишком много всего: смущение, благодарность, тревога и что-то, в чём Тэ боится признаться самому себе. — Отдыхай, если что-то нужно будет, зови, хорошо? — Чонгук уголками губ улыбается. — Спокойной ночи. — Да… Хорошо. Спасибо, и тебе… тоже. Тэ наблюдает за тем, как альфа выходит из спальни, и сползает под одеяло, прикрывая глаза. Чон закрывает за собой дверь и делает глубокий вдох. Усталость наконец взяла своё, отодвинув на задний план раздражение, тревогу и переживания. Он убирает лёд обратно в морозилку и, вернувшись в гостиную, плюхается на диван. В раковине его ждёт ещё не помытая после ужина посуда, но Чон просто не может найти в себе силы, чтобы подняться прямо сейчас. Надо хотя бы немного полежать и прийти в себя. Ситуация с Тэхёном не выходит из головы. Это всё так отвратительно… Омега ведь, по всей видимости, не один год терпел такое к себе отношение. Сука… Чонгук выдыхает, тыльной стороной ладони прикрывает глаза. Как он вообще это всё вывозил? Гук покусывает губы, вспоминая вкус чужих. Омега ему не дался, что было вполне себе ожидаемо, однако просто так он сдаваться не собирается. Очевидно, что Тэ ещё не до конца отошёл от своих прошлых отношений, ещё и их эта разница… Он преподаватель Чонгука, и этот факт явно Тэхёна смущает. Со временем Чон докажет ему, что это совершенно ничего не значит, что его чувства реальны, что он готов защищать, готов поддерживать и заботиться. А этот Соджун… Та ещё мразь. Чон тянется за лежащим сбоку планшетом и откидывает крышку чехла, жмёт на кнопку включения и, сняв блокировку, заходит в браузер, в поисковой строке набирает: «Соджун боец ММА из Тэгу». Десятки страниц и фотографий прогружаются практически сразу, и Чонгук челюсти сжимает, когда видит яркие заголовки и этого ублюдка, держащего над головой победный пояс. «Звезда Тэгу!» «Неоспоримый чемпион». «Надежда Южной Кореи». Альфа фыркает. Всё это выглядит вдвойне мерзко, когда он вспоминает заплаканные глаза Тэхёна, его стёсанные ладони и дрожащий голос. «Хван Соджун в одном из поединков получил серьёзную травму плеча и после длительной реабилитации официально завершил свою спортивную карьеру». — Травма, значит… Чонгук захлопывает чехол и отшвыривает планшет на диван. Он вскипел буквально за пару минут. Как же низко нужно пасть, чтобы вымещать злость на своём партнёре, который в разы слабее и сам защитить себя не сможет? И ведь Тэхён его любил. Это было заметно со стороны, когда омега рассказывал об их отношениях. Понятно, что эти чувства уже давно сошли на нет, однако боль осталась. Как же омеге тогда было больно… Чон не выдерживает. Он бесшумно подрывается с дивана и направляется в спальню, приоткрывает дверь и осторожно заглядывает внутрь. Тэхён спит на боку, прижимая руки к груди, дышит ровно и спокойно. Между густыми бровями нет той отпечатавшейся морщинки, которую альфа заметил, когда Ким сидел на асфальте в том переулке, губы расслаблены. Чонгук впервые видит Кима таким умиротворённым. Как же он красив… Альфа тихо подходит и садится на краешек кровати, стараясь не потревожить чужой сон. И ведь так быстро уснул… Несколько секунд Чон просто смотрит на него, разглядывает, будто пытается убедиться, что Тэ действительно крепко спит. Именно сейчас он особенно остро понимает, как сильно хочет быть рядом. Чонгук тянется к нему рукой, замирает буквально в паре миллиметров от чужого лица, колеблется. Но после всё же предельно осторожно убирает со лба прядь почти чёрных волос. Пальцы сами скользят чуть дальше, и альфа легко дотрагивается до головы Кима. Тот не двигается, лишь в какой-то момент делает более глубокий вдох, будто наконец отпускает все свои страхи и переживания. Альфа хочет убрать руку, но неожиданно Тэ совсем немного будто подсознательно разворачивает голову и прижимается щекой к его ладони. Чон перестаёт дышать. Сердце колотится так сильно, что, кажется, Тэхён может от этого проснуться. Чонгук сглатывает стоящий в горле ком, предельно аккуратно проводит большим пальцем по бархатистой чуть смуглой коже. Омега дышит всё так же ровно, не просыпается, и Гук очень боится его вспугнуть… Спустя несколько секунд он всё же убирает руку, поправляет сползшее с плеча Кима одеяло. Чонгук прямо сейчас даёт самому себе клятву, что не позволит этому хрупкому человеку плакать из-за кого-то, кого-то бояться. Он ведь может Тэхёна защитить. Может и хочет. — Спите спокойно, преподаватель Ким. Вы больше не один.