Попутчики

      Библиотека стала для неё вторым домом. Здесь, среди пыльных, тесных полок, которые возвышались практически до потолка, в тишине и полумраке Айви обретала счастье. Запах книг в этом месте был настолько сильным, что кружил голову, а таинственный шелест страниц навевал мысли о магии. Иногда сюда заходили местные шутники, которые своим смехом и весёлыми разговорами нарушали атмосферу спокойствия и вечности. В другие дни здесь можно было увидеть суровых работников налоговых служб, а по вечерам — грустных девушек с накрахмаленными носовыми платочками в руках.       Она расположилась за маленьким письменным столиком в глубине библиотеки, в окружении стеллажей. Уверенная рука с крепкими, на первый взгляд, неуклюжими пальцами аккуратно выводила адрес на пожелтевшем конверте, который долго лежал в ящике почтового отделения по городу Вашингтону. Тёплое приветствие, минутный рассказ, наполненный восторгом, дела насущные, сердечные пожелания и надежда на скорый ответ уже лежали плотно запечатанные в ожидании своего часа.       Ей нравилось писать письма родным. Она с волнением кусала кончик карандаша, предаваясь тёплым воспоминаниям о доме. Ей нравилось ждать встречи и безумно скучать. Сегодняшний день должен был быть полон радости. Услышав о её переезде в большой город, её друг Сэм с присущим ему оптимизмом назначил день нашей встречи. И она ждала её с нетерпением, как именинный пирог из спелых слив.       Сэм, метис с шоколадной кожей, был высоким и крепким, настоящей душой компании. Он принадлежал к числу тех неутомимых оптимистов, которые покинули просторные фермы, чтобы поселиться в тесных рабочих кварталах в надежде на чудо. К сожалению, не всегда ожидания оправдывались, и жизнь порой бывала несправедливой. Однако сила тех, кто, подобно Сэму, не терял веру, была безгранична. Они надеялись на новый день и верили, что с изменением мира изменятся и люди.       Они встретились на ярмарке, и обычно серьёзный Фред произнёс удивительно тёплым голосом, обращаясь к темнокожему мальчику: «Береги её, хорошо?»       Их дружба началась с совместных игр в деревне. Забеги в мешках, сбор последних яблок, метание картошки и даже езда на необъезженных лошадях — всё это сблизило их. Они стали настоящими друзьями, готовыми поддержать друг друга в горе, и в радости. Их совместные приключения не раз становились поводом для шуток у взрослых, а дети помладше без стеснения спрашивали у них о свадьбе, считая их «женихом и невестой».              Так или иначе, но это был Сэм, Сэмюэль Ли. И она ждала его приезда, не в силах совладать с этим всеобъемлющим счастьем, рвущимся наружу. И он приехал. Знаете, хорошо ведь, когда друзья не заставляют себя долго ждать.       — Это ты, ласточка? — раздался дружелюбный бас, и высокий, слегка располневший силуэт протиснулся между стеллажами в её тайное убежище.       — Боже мой, Сэмми! Ну конечно, я!       Она резко поднялась с места, и табуретка, будто возмущаясь, с грохотом упала на пол.       — Иди сюда, мой милый гризли, позволь мне тебя обнять! — Айви, смеясь, заключила в объятия своего друга, чьи белоснежные зубы сияли в улыбке.       — Только не говори ничего о медведях, а то я могу тебя укусить, противная девчонка! — последовал новый взрыв смеха.       — Как же ты вырос! — Она отступила на шаг и слегка коснулась его широких плеч. — Очевидно, ваша стряпуха готовит просто великолепно.       — Хотелось бы, чтобы и ты весила чуть больше пары-тройки кирпичей, но, увы, на это рассчитывать не приходится, не так ли?       Вдоволь насмеявшись, они сели на пол, прислонившись спинами к стеллажу, и, повернувшись друг к другу, взволнованно произнесли: «Ну! Рассказывай!»       — Ладно, ладно, я начну! — перебила Айви парня. — Я не так давно переехала сюда, но этот город просто великолепен, Сэм! Здесь так много жизни, шума и ярких красок, что порой и не замечаешь, как проходит день! Есть множество торговых киосков, кинотеатры, а по вечерам проходят танцы и…       —… и с неба падают симпатичные блондины, теряя шляпы! — Сэм нетерпеливо хихикнул. — Ну же, расскажи мне всё! В каждом твоём письме упоминается некий «мистер Ларсен», который, кажется, в состоянии алкогольного опьянения превращается в «Стива». И не вздумай краснеть, невинная чертовка! — Он возмущённо толкнул её в плечо. — Давай, моё горячее сердце жаждет подробностей!       — Мы просто друзья! — возмущённо воскликнула Айви, с не меньшим усердием возвращая тычок.       — Конечно, конечно, — с насмешкой произнёс Сэм. — Ласточка, все всегда так говорят!       — Да нет же, дурень! Мы просто пару раз гуляли по Пенсильвания-авеню, три раза ходили в «Старый Эббит Гриль» и однажды он был у меня дома.       — О, боже! Я, кажется, пропустил приглашение на свадьбу! — Сэм театрально всплеснул руками. — Вот я растяпа!       — Ну хватит, прекрати! — воскликнула она, залившись стыдливым румянцем. Она уткнулась лицом в колени и обхватила себя руками. — Ты невыносим, — донеслось откуда-то из-под её надёжного укрытия.       — Хорошо, ласточка, как пожелаешь, — густые брови Сэма разгладились после притворной грусти. — Скажи мне, есть ли у тебя кто-то на примете?       — Что? — Айви была настолько поражена, что быстро вскинула голову и с недоумением взглянула на друга своими зелёными глазами. — Кто-то ещё? Но зачем мне кто-то ещё, я ведь так люблю Стива!       — Неужели больше никто не привлек твоего внимания? — Ли с удовольствием вытащил из своей сумки сочное яблоко и, не в силах сдержать свои эмоции, с хрустом откусил от него, наслаждаясь приятным ароматом.       — Нет, — сказала она.       Но это было неправдой. Как только Сэм упомянул «кого-то ещё», в её голове сразу же возник образ загадочного мистера Робертса. К своему стыду, она осознала, что её мысли были не о его таинственной ауре и высокой должности в правительстве, а о точёных скулах и медовой улыбке.       Она вспомнила нежный взгляд Стива, и её охватило чувство стыда. Пожалуй, никогда прежде Айви не ненавидела себя так, как в тот момент. «Предательница», — стучало у неё в висках с каждым ударом сердца, — «лживая предательница». И было непонятно, кому адресовано это восклицание: ей самой, добродушному здоровяку Сэмми или милому Стиву.       Она не смогла простить себя ни за этот незначительный обман, ни за другую, более серьёзную ошибку.       Лежа на смертном одре, исхудавшая, с побелевшими губами, она тихо шептала ему, вытирая слёзы с его мужественного подбородка: «Я солгала. Я солгала, солгала».       И это может показаться забавным, как нелепая шутка из немого чёрно-белого кино, но спустя много лет Хоукинс Робертс возненавидит ложь больше всего на свете. Кажется, кто-то вообще может её любить? Но он любил. Однако, как это часто бывает, практически любая ложь, если только она исходит от искреннего человека, причиняет особую боль и быстро меняет наше отношение к ней. И у него тоже была своя тайна. От пожилых родителей, от красивой жены и послушных детей, от проницательных соседей, которые постоянно пытались заглянуть за забор их ухоженной загородной виллы, от друзей из бара, от работников на бензоколонке, в супермаркете, кафе, библиотеке, бассейне, от газетчиков и официантов — как от близких, так и от тех, кто видел его всего лишь раз в жизни, да и то не запомнил.       Как часто мы задумываемся о том, что мир грёз гораздо приятнее реальности? О том, что реальность может быть жестока и несправедлива к нам, что мы одиноки и глубоко несчастны, вынуждены страдать и нести свой тяжкий крест, скрывая своё счастье как что-то постыдное, но невероятно сокровенное?       В день, когда умерла Айви, светило солнце. Было тепло, почти жарко, трава зеленела, и птицы встречали середину весны. Вместе с Айви ушёл и Хоук, ушёл и его маленький счастливый мир, который когда-то помещался в четыре буквы знакомого имени. Он умер вместе с ней.       Опустошённый и разбитый о собственные чувства, Хоук упал на колени перед невысоким холмиком свежей земли. Он содрогнулся от сдержанных с трудом сдержанных рыданий и провёл дрожащими пальцами по новёхонькой холодной плите. В этот момент властный капризный женский голос равнодушно бросил ему: «Пойдём уже, мне надо ехать». И в этот момент ему захотелось убить.       Мне часто говорили, что всё, что ни происходит в жизни, к лучшему. Возможно, это правда. А если и нет, мы уже никогда не узнаем, как было бы, если бы всё сложилось иначе. Айви солгала, и эта маленькая безобидная ложь разрушила чьё-то огромное счастье.       Говорят, что перед смертью люди произносят самые важные слова в своей жизни. Это то, что мучает их до последнего, загадка, которую они должны разгадать как можно скорее.       В окружении любящей семьи, в прощальных объятиях своей плачущей супруги, лежит мужчина, которому чуть больше семидесяти лет. Его невероятно красивое, хотя и покрытое мягкой сеточкой морщин, лицо устремлено в пустоту, а безжизненные глаза, кажется, уже ничего не видят.       Он не слышит ни мольбы своих детей, ни плач внуков, ни тревожные крики врача.       Он плачет, и всё, что вырывается из его израненной, преждевременно ушедшей души невидимым шёпотом, это слова, которые впоследствии станут его эпитафией: «Если бы только…»