Попутчики

      На улице стояла невыносимая жара.       Пёстрые, бело-сине-красные рекламные тумбы излучали свет сенаторских улыбок. Второй тур выборов обещал быть захватывающим: на каждом углу звенели агитационные речи, заседания Сената транслировались по каждому теле- и радиоприёмнику, былая напряжённость республиканской партии растаяла в весеннем воздухе, плавно перейдя в шум и гулянья чересчур буйных единомышленников.       Трудности становились всё более ощутимыми. Айви устроилась на работу в местное кафе, которое располагалось в глубине парка в небольшом здании с покатой крышей. В обществе усиливалось недовольство политикой либеральной партии. Цены росли, а и без того скромная зарплата не давала уверенности в завтрашнем дне. Работа швеёй на неполный день не принесла ожидаемого результата, только израненные пальцы, недосып и постоянную боль в глазах, которые отвыкли от света из-за экономии. Тратить электричество на подобные мелочи казалось невероятно расточительным.       Айви Грин устала. Тяжёлое ведро холодной воды жгло руку, платье истрепалось настолько, что было сложно угадать в нём что-то чистое и приличное, а волосы, не привыкшие к плотному шиньону, спутались и потеряли свой блеск. Многочисленные кровоподтёки и ранки жгли сильнее раскалённого железа. Но она, стиснув зубы, взяла в руки тряпку.       К вечеру начала собираться толпа. Среди собравшихся можно было увидеть статных мужчин в костюмах-тройках и их очаровательных спутниц, одетых в лёгкие весенние платья с кокетливыми шляпками. В воздухе разлились тяжёлые древесные ароматы и лёгкое цветочное благоухание. Набросив на плечи кружевную шаль, Айви постаралась прикрыть ею своё потрёпанное платье-рубашку. Оставив уборочный инвентарь в подсобке, она кивнула пышной розовощёкой блондинке — дежурной Нэн, которая в это время весело беседовала с пожилым джентльменом у входа. Затем, словно серая тень, Айви проскользнула в зал, заполненный представителями высшего общества. Мистер Ларсен предложил ей провести вечер на нашумевшем предстоящем выступлении сенатора Баксли. Каким-то чудом Стивен смог достать ей билет, и теперь она молча пробиралась к стойке с напитками, с трудом протискиваясь между широкими плечами и острыми локтями собравшихся мужчин и женщин по залу, который она так старательно отмывала два часа назад. Её руки были прижаты к груди в неосознанном жесте защиты. Ей было страшно, страшно до одури. Какой-то богач с непристойной ухмылкой посмотрел на Айви, и она побледнела, стремительно направившись к добродушному бармену, который словно стеной возвышался перед толпой за своей стойкой, защищая гостей от возможных неприятностей.       Сжимая угол столешницы, она широко распахнула глаза, и на её лице засияла счастливая улыбка. «Успокойся, Айв, это Вашингтон! — думала она про себя. — Толпы людей и вечная суматоха. В этом есть нечто прекрасное».       Она всегда и во всём видела прекрасное. Аромат первых полевых цветов, нежные лучи закатного солнца, бриллианты росы на траве, шум и запах автомобилей, гул толпы, детский смех… Этот мир был настолько прекрасен, что она не могла перестать на него любоваться.       Так и сейчас. Всевозможные ароматы, звуки, разговоры, звон бокалов, поздравления, прерывистые аплодисменты, стильная одежда и флаги, флаги, флаги! Айви улыбнулась мужчине, который стоял у другого конца барной стойки и случайно поймал её восторженный взгляд. Он улыбнулся в ответ. Мягкая и очаровательная улыбка, сладкая, как мёд, и идеально отточенная. Мужчина показался ей забавным, возможно, из-за её излишней нервозности или потому, что он единственный рискнул наполнить свой бокал крепким виски, в то время как остальные гости предпочли лёгкое шампанское.       Айви ненадолго отвела взгляд и прикрыла глаза, стараясь запечатлеть в памяти образ незнакомца. У него были чёрные волосы, уложенные в классической британской стрижке, широкий открытый лоб, прямой нос, слегка полные губы и голубые глаза, которые, однако, казались холодными, словно едва тронувшийся лёд. Мужчина, облокотившись на барную стойку, медленно потягивал виски со льдом. Его взгляд был устремлён вдаль, будто он задумался о чём-то своём, его сознание находилось далеко, за пределами этой реальности. Казалось, что ему нет никакого дела до шумного и бурного праздника, и даже, возможно, он чувствовал некоторую усталость от этого веселья. Ему было плохо, и он откровенно скучал. Поймав на себе очередной пристальный взгляд девушки, он тихо усмехнулся и сверкнул идеальной белоснежной улыбкой. Фарфоровое сияние ошеломило её. С дерзкой ухмылкой он поднял бокал и отсалютовал им Айви, допивая содержимое до дна. Мисс Грин залилась румянцем, отвернулась смущённо и, крикнув бармену, попросила налить ей воды. В шуме и гвалте праздника её никто не расслышал. Девушка перестала смущаться и сосредоточилась на том, чтобы привлечь внимание рыжеволосого мужчины за стойкой. В этот момент совсем рядом раздался глубокий бархатистый голос:       — Чего бы вы хотели выпить? Я угощаю.       Айви вздрогнула и, обернувшись, с интересом взглянула на мужчину, который показался ей похожим на древнюю статую. Голубо-стальные глаза с едва заметными пятнышками гетерохромии смотрели на неё игриво. Однако Айви сразу поняла, что эта игривость была лишь маской, скрывающей истинные чувства. Издали можно было принять незнакомца за молодого человека, но, когда он подошёл ближе, стало очевидно, что ему уже немало лет. От его глаз расходились тонкие лучики морщинок, а высокие скулы и крепкая челюсть, на которой виднелась едва заметная щетина, придавали лицу интересную прямоугольную форму. Мужчина пристально посмотрел на неё, и она ощутила, как будто один из кубиков льда, из тех, которые он держал в бокале, проскочил в её желудок.       Айви внимательно присмотрелась к нему и отметила, что его одежда была строгой и даже официальной, но при этом отличалась необычной консервативной элегантностью. Костюм, сшитый в лучших традициях Саймона Аккермана, рубашка Van Heusen, дорогая даже на вид, и начищенные до блеска чёрные туфли на шнуровке — всё это создавало впечатление безупречного стиля. Дорогие часы и галстук, оттеняющий цвет его глаз, казались совершенно не подходящими для обстановки, где сенатор Баксли с трибуны в отдалении так активно пропагандировал демократию и национальные свободы.       — Как невероятно, — сказала она, — встретить одного из приверженцев сенатора МакКинли здесь, «в царстве тирании и нищеты».       — Вы, я вижу, настроены весьма решительно, о гениальная мисс, — с притворной улыбкой произнес он. — Что желаете заказать? Мартини? Шампанское? Или, возможно, вам больше по вкусу кровь ваших врагов? Айви просияла, когда он, сам того не осознавая, затронул тему, которая была ей близка.       — У меня нет врагов! — воскликнула она с неподдельной искренностью. — Я не так давно живу в этом городе, но могу сказать, что все люди здесь добры, за исключением, пожалуй, миссис Уиппс. Это пожилая леди из рекрутингового агентства на Чарроу-мэйл-бридж.       Она ненадолго замолчала.       — Возможно, вы знаете её?       — Возможно, — хрипло ответил мужчина. — И мне никогда раньше не приходилось так долго уговаривать девушку выпить. Вы будете…?       — Воды! — воскликнула Айви с энтузиазмом. — Я очень хочу пить, а мой спутник ещё не пришёл, так что буду очень признательна, если вы сможете мне помочь.       Он улыбнулся. «Эта маленькая девочка полна жизни, — размышлял он, подзывая бармена и делая незамысловатый заказ. — Она кажется необычной, слишком идеальной. Она такая светлая и чистая. Удивительно, как её ещё не сломили эти светские львицы?» Он подумал о своей мёртвой сестре, и на душе у него стало тяжело.       Поставив перед девушкой холодный стакан, он посмотрел на её руки. Крепкие пальцы, хоть и не совсем изящные, уверенно держали стакан, и Айви мгновенно осушила его до дна.       — Вы необычная, — произнёс он после непродолжительного молчания, глядя ей в глаза.       — Вы тоже, — ответила она с детской серьёзностью, которая пронзила его сердце.       — Отчего же? Из-за того, что я, демократ, пришёл послушать вашего старика Баксли?       — Нет, из-за того, что вы ничего не хотите менять.       — Не хочу ничего менять? Что именно?       — Вашу жизнь.       — Предлагаете мне взять лопату и отправиться работать на шахтах? — Его брови иронично приподнялись.       — Я предлагаю вам стать искреннее.       Мужчина замолчал. Ему нечего было сказать. Неопытная молодая девушка сразу увидела его насквозь, проникнув в самые глубины его души, о которых, пожалуй, не знал никто другой, кроме, возможно, сенатора Гарри МакКинли. Заметив, что к девушке спешит необычный молодой человек, вероятно, её спутник, незнакомец с неожиданно мягкой улыбкой положил на стойку свою визитку и несколько хрустящих купюр.       — Позвоните, — произнёс он и, не прощаясь, исчез в толпе гостей.       — Кто это был? — спросил Стив, присаживаясь рядом с Айви и снимая свою изрядно помятую шляпу. — Прошу прощения, меня снова задержали в конторе. Уоллес ужасно недоволен, он такой строгий.       — Не страшнее Уиппс, поверьте мне, — ответила Грин, вздохнув. Она быстро подружилась со Стивом Ларсеном, но всё же испытывала некоторую неловкость рядом с ним. — Я не знакома с этим мужчиной, но он оставил свою визитку!       Стив поднёс к глазам обсидиановый кусочек дорогой плотной бумаги, близоруко прищурившись. В одно мгновение его лицо выразило недоумение, граничащее с ужасом.       — Невероятно… — пробормотал он. — Вы действительно с ним не знакомы?       — Нет. Разве я должна была его знать? — Айви почувствовала беспокойство, свойственное женщинам. Кто знает, может быть, это был сам господин президент?       — Я слышал о нём от коллеги из конторы. О нём говорят много нелицеприятного, но люди восхищаются им. Посмотрите! — Его рука нежно скользнула по её запястью, передавая ей карточку.       На плотной бумаге, которая словно бы переливалась тьмой, изящным шрифтом было написано: «Хоукинс Джоэл Робертс, Государственный департамент».       Встреча республиканцев была яркой и эмоциональной. Сенатор Баксли произносил зажигательные речи, периодически поднимая в воздух крепко сжатый кулак и выкрикивая громкие лозунги, которые рождались прямо на ходу. Взволнованная толпа отвечала ему бурными аплодисментами и возгласами. В толпе, собравшейся вокруг сцены, где выступал сенатор, то и дело раздавались бурные возгласы поддержки. Шампанское лилось рекой, а атмосфера на мероприятии была чрезвычайно напряжённой. Казалось, что, если бы соперники появились поблизости, они были бы немедленно снесены и растерзаны в клочья разъярёнными гражданами свободной страны. Айви вздрогнула и плотнее укуталась в шаль. Она немного испугалась накала страстей.       Стив нежно приобнял её за хрупкие плечи, одарив её ободряющей улыбкой:       — Не бойтесь, — прошептал он, наклонившись ближе и прикрывая её от толпы, окружавшей сенатора. — Вы ещё не видели, что натворила партия в Нью-Йорке. Мне кажется, кого-то даже убили.       — Боже мой… — Айви вдруг вздрогнула, легонько потянув Стива за рукав накрахмаленной рубашки. — Кажется, нам пора уходить. Посмотрите, у дальнего столика сейчас начнётся драка.       Она указала на двух нетрезвых мужчин, которые с возмущением вскочили со своих мест.       — Конечно, идёмте! Я знаю замечательное место, где можно насладиться тихим вечерним кофе. Ах да, в нашем случае это будет чай, — и он рассмеялся своим мягким и искренним смехом.       Айви не очень любила насыщенный и терпкий вкус кофе, и Стивен Ларсен полностью разделял её мнение. Им обоим больше всего нравились нежные сладости. Однако, достать что-то вкусное на десерт было непросто, поэтому чаще всего они ограничивались фруктами, печеньем или домашней выпечкой. Удивительно, но именно Стив пёк. Как бы мисс Грин ни старалась, у неё всегда получалось что-то, что не было похоже на еду и было совершенно непригодным для употребления. Однажды весенним вечером Айви пригласила своего нового знакомого на чай. Она приготовила вполне приличный штрудель, но, когда гость уже стоял на пороге с улыбкой на лице, она обнаружила, что всё сгорело до углей, а оставшееся тесто оказалось совсем несъедобным. Тогда представитель сильного пола с сожалением покачал головой, вздохнул и решил самостоятельно приготовить что-нибудь в гостиной, пока Айви занималась уборкой на кухне. Тот чудесный вечер, наполненный ароматами еды, останется в её памяти навсегда. Солнце заливало сверкающую кухню закатными лучами, а Стив, словно маленький ребёнок, был так счастлив, что не мог остановиться и без умолку рассказывал о своей матери. Айви же, смущённая и раскрасневшаяся, тоже чувствовала себя счастливой.       В ходе прогулки по вечернему городу и последующего отдыха в уютном ресторанчике, пара молодых людей наслаждалась обществом друг друга, обмениваясь приглушённым смехом. В шутку она назвала его «дорогой», а он её — «дорогая». Эти слова будут с ними всю жизнь. Теперь мы это понимаем.       «Заботясь о счастье других, мы находим своё собственное», — сказали когда-то. И это была правда.