Играешь с огнем, Моро.

Утро. На часах 5:13. После очередного пробуждения, Морияма приподнялся на кровати, заводя руку в свои волосы. Его голова только и была забита вопросами о происходящем. В частности, его беспокоил вопрос о том, как он до этого дошёл до такого положения. Серьёзно, он боится Жана? Это не укладывалось никак. Ему нужно было поставить его на место.   Но, в сознании, будто предательски, всплыли воспоминания о прошлой ночи. То, как их губы сливались воедино. Ненависть и любовь смешивались в тех поцелуях, которые Моро дарил Рико. Его тёмные кудри, что отливали проблеском света в тёмной ночи, алые и совсем слегка припухшие губы, к которым приливала кровь каждый раз, стоило им прикоснуться к Морияме....    Тогда Жан смог коснуться не только тела, но и души, которая находилась за крепкими, непоколебимыми стенами. Рико выстраивал их много лет. И неужели за одну лишь ночь какой-то француз смог проникнуть сквозь них? Или, быть может, это началось сильно раньше, чем предполагает "первый"?   Приняв окончательное решение, Рико схватил нож, который не отпускал всю ночь. Он переоделся, и опустил пальцы с оружием в карман, а сам же твердой поступью направился к комнате, где жил Жан.   Не успел японец и заметить, как пролетело пару десятков минут, которые он провёл в сознании, стоя прямо напротив двери в комнату. Гнездо совсем скоро должно было проснуться. Времени мало. Но стоило ему хотя бы коснуться ручки двери, как он одергивал её, словно ошпаренный. Гордость будто не позволяла войти внутрь и завести заветный диалог.    И вот, очередная попытка. Пальцы тянутся к двери, а Морияма стоит в нерешительности в нескольких сантиметров от вещи, которая ограждала его от "третьего".  Проснулся Жан довольно рано. На часах было 5 утра.  -До тренировки ещё время есть. Можно не вставать.  Полежав в кровати ещё несколько минут, Моро понял, что уснуть не сможет. Все его мысли были заняты Мориямой, и это одновременно раздражало и грело душу.     Почему француз не может хоть на минуту не думать о нём? Неужели он настолько влюбился в своего насильника? Бред. Казалось, что это все сон. Казалось, вот он проснется и все будет как раньше. Жан - проданный француз с тройкой на скуле. Он просто одна из приближенных Рико пешка, над которой он измывается как хочет. Но это был не сон. Это реальность. От этих мыслей Моро бросало в дрожь. Он встал и направился в душ. Ему было необходима хорошая доза холодной воды, дабы забыться на время.     Но планы вмиг поменялись, когда открыв дверь, на пороге комнаты француз столкнулся с капитаном, который застыл с поднятой рукой на уровне дверной ручки. Моро даже показалось, что он долбанул Рико по лбу дверью. Жан впал в ступор и быстро нащупал в кармане шорт ножик, который он так и не вытащил с той ночи.  Рико не успел даже осознать что произошло: тот уже стоял, потирая лоб ладонью. Удар пришелся "точно в цель". Морияма недовольно посмотрел на Жана, словно пятилетний ребенок, которого случайно (или специально) ушатали дверью.  Заметив реакцию Жана, что тот резко начал лезть в карман, парень предупреждающе повторил за ним, давая понять, что тот тоже вооружен. Он сверлил его многозначительным взглядом, и мельком указал куда-то вдаль коридора, приглашая на разговор в более уединенное место. Не дожидаясь, Морияма направился левее по коридору, в часть, куда почти никто и никогда не ходит. Он лишь один раз оглянулся, убедившись в том, что Жан следует за ним. Заведя его в укромную комнату, Рико остановился и облокотился на ближайшую стену, складывая руки в карманы. — Жан. Что происходит? — пожалуй, он впервые в жизни так спокойно чем-то интересовался.  Жана бросило в пот. Он не знал что отвечать. Более того он не знал, что так вообще все обернется.  -А что происходит?  — Ты, должно быть, шутишь.  Рико истерически посмеялся. — Сначала ты врываешься ко мне в комнату, а затем... Просто вонзаешь нож в живот. Это такое идиотское признание в любви? -Я сейчас похож на клоуна? Да, это было признание в любви, но как по мне совсем не идиотское. Подумай сам, какова была бы твоя реакция, будь ты целым. Я бы уже давно валялся на полу избитым и униженным. А так я смог хотя бы до конца тебе высказаться,- Жан вытянул руку вперед и уперся ею в стену. -Я люблю тебя, Рико, и нож у тебя в кармане меня давно уже не пугает. Я привык.    Моро в этот момент изо всех сил сдерживал эмоции и слезы, дабы не расплакаться здесь и сейчас. Он не хотел давать слабину. Не здесь. Не сейчас.  Рико пристально смотрел на Жана, словно он мог ответить на вопрос что ему делать. Когда он наконец отвёл взгляд, запрокинул голову и прикрыл глаза. Немного помолчав, он ответил. — Я правильно понимаю, ты просто так не угомонишься?    Морияма впервые ощущал, словно общается не с вещью, а с человеком. Это было в новинку. Он интересовался им и причиной его поведения. Пожалуй, даже Рико сам удивился такому отношению. — Что тебе от меня нужно? —Мне от тебя ничего не нужно. Я лишь признался тебе, что люблю.  — Ты хоть понимаешь, как ты можешь поплатиться за это? - ответил он, жестом указывая на живот, где под формой красовался окровавленный бинт.  -Поплатиться? Чем? - Жан нервно рассмеялся. -Мне давно уже терять нечего,- эта мысль разбивала его на мелкие кусочки. Ведь правда терять французу было уже нечего. -А вот у тебя явные проблемы, ведь как ещё объяснить то, что ты не рассказал ничего тренеру?  Рико грозно посмотрел на него. По крайней мере, он попытался сделать такой взгляд, но что-то в нём всё-таки промелькнуло. Что-то, что и в ту самую ночь... Отчаяние? — Ха! Не думаешь, что я решил пожалеть тебя? — это была самая глупая отмазка года.  -А я разве просил меня жалеть? Ты не представляешь на сколько сильно я ненавижу себя, за то, что полюбил тебя. Ты ведь не рассказал тренеру, потому что тебе самому что-то мешает.  Рико отвёл глаза, и внезапно его взгляд смягчился. Словно откинул с себя постоянную маску непоколебимости и решительности. Парень начал медленно сползать по стенке вниз, постепенно принимая сидячее положение на ледяном полу. Он уложил локти на колени и закрылся за своими же руками. Тот молчал, не решаясь что-то сказать. — Как ты мог полюбить такого человека? Не перестаю удивляться тому, насколько же ты глуп.   Морияма говорил тихо и сдержанно. Будто боялся выдать что-то в своём голосе. Словно, если бы Жан услышал это, то Рико постигла моментальная смерть. Его плечи дрогнули, и тело тут же окутал страх. Почему он так уязвим перед Моро? Капитан таил ненависть к себе в самых потаенных углах своего сердца и души, чёрной, словно перо ворона. С самого детства его учили выживать. Быть лучшим. Всё или ничего. Ставить всех окружающих на колени перед собой, держать на привязи и не позволять выходить из строя. Несмотря на то, что члены команды могли допустить ошибку, частенько за это отвечал сам Морияма. Так было заведено. "Никогда и ни к кому не привязываться.". И теперь он сидит словно голый перед своим " братом". Плачет. Впервые за несколько лет. — Быть может и мешает. Это не твоё собачье дело. — рявкнул Рико.   Сердце отозвалось болью от такой грубости. Что на самом деле он испытывает? Сквозь маленький просвет между своих рук, он окинул взглядом Жана. По груди разлилась теплота, которая по мгновегию ока переросла в дикую боль. Парень не мог остановить слёзы. Да, плакал он незаметно и тихо, но остановиться не мог. Он зажмурился, словно проглатывая эту боль, а затем тихо и твёрдо сказал: — Выйди отсюда. Сейчас же. Моро присел на корточки напротив Рико, а затем обнял.   -Не уйду. Не могу. Не могу уйти, когда ты здесь в таком состоянии. Спрашиваешь, как я смог полюбить тебя? Не знаю. Видимо я и правда настолько глупый. Но ты дорог мне, Рико. Быть может, от отчаяния, я просто начал искать в тебе поддержку, а затем это переросло в любовь. Прости меня. Я конченный псих который дальше своего носа не видит. Я просто пешка, решившая, что может быть главнее своего короля. Я говорил уже это несколько раз, но повторю еще раз. Я люблю тебя. Люблю и всегда буду рядом.  Внутри Жана будто что-то расцвело. Сердце наполнилось неизвестным чувством и затрепетало в груди. В эту секунду Моро был несказанно рад, что именно он сейчас сидит и обнимает любимого ему человека. Но все же в груди немного болело. Жан сам бы сейчас расплакался, от счастья в настоящем и от боли в прошлом, но сейчас этого делать нельзя. Моро ни в какую не хотел отпускать Морияму. Он слишком много пожертвовал ради этого.   -А знаешь, ударь меня ножом. Это за ту ночь.  Глаза Рико удивлённо распахнулись и застыли. Будто Жан только что сделал что-то сверхъестественное. Он не знал, как реагировать, и что делать. Жан обнимал его с нежностью, которой он не заслужил. Это заставило с громким треском что-то сломаться в груди капитана. Парень впервые позволил себе почувствовать такое. Наполнить каждую клетку своего тела невыносимой болью. И впервые плакать. Непрерывно, без какой-либо возможности остановиться.   Его тело бросило в дрожь. Каждое слово будто было очередной пощечиной, всё сильнее и сильнее.    Стоило Моро подытожить это всё и предложить себя пырнуть в отместку, как он, не позволив ему закончить фразу, тут же резко вскрикнул. — Заткнись!    Рико крепко обнял Жана в ответ. Последовало молчание. Тягостная тишина повисла между этими двумя, пока Морияма обнимал его так, будто цеплялся за последнюю надежду в своей жизни. В этих объятиях были смешаны все его переживания, и даже любовь и сочувсвтие, которые только мог дать. Он не до конца был уверен, что вообще способен на такие чувства. Поэтому пустил на самотёк.   Сидя в таком положении, Морияма расслабился во всех смыслах: и в физическом, и в эмоциональном. Истерика нарастала, все подавленные годами чувства выходили наружу, и самое страшное, что Жан это всё увидел.    Что из этого выйдет? Жан нехотя отстранился. После таких сильных объятий все горело не только тело, но душа. Не хотелось отпускать такого, хоть и на миг, ослабевшего и беззащитного капитана. Глядя на Рико, в груди француза что-то больно сжималось.  Моро встал и вышел из комнаты. Он быстро взял стакан, налил воды и вернулся к Морияме. После того как тот выпил пару глотков Жан спросил.  -Ну что, лучше? - видя слабые кивки, третий снова приблизился и обнял первого, показывая, что он рядом.  Рико не понимал, что такое в этом жалком французе поднимало все эти эмоции наружу. Ему хотелось кричать, то ли от злости, то ли от слёз, которые предательски оставляли за собой влажные дорожки на щеках. От сдавленных и сбивчивых вздохов начинала болеть рана, что только препятствовало сдерживанию своей "слабости".   Невольно его руки обнимали Моро в ответ. Он ненавидел себя за это. За то, что в обычно холодной душе откликалось какое-то тёплое чувство, которое поднаталкивало его на совершенно лишенные нравственности действия и поступки. Но Первый держался. Хоть и затуманенным сознанием понимал, что одно неверное движение, и последние задатки чувства собственного достоинства канут в пропасть, и на сей раз Морияму ничего не остановит от полного унижения себя самого. — Ты – псих, — робко и тихо сорвалось с его уст резкое высказывание.    Капитан же, несмотря на свои слова, ни за что бы не хотел отстраняться от этого психа. Парень испытывал странный комфорт в его руках, словно игнорируя факт того, что он до такого состояния его и довёл.  - Я знаю.  Жан ответил спокойно, будто через все это он проходил не впервые. Внутри не было ничего, просто пустота. Хотелось просто лечь рядом со своим Королем, да так и уснуть в обнимку. Хотя нет, хотелось чего то большего чем просто объятия и поцелуи.  Внезапно руки третьего полезли под футболку Рико и начали медленно её снимать.  -Только ничего не говори, и не мешай психу делать свое дело.  Когда футболка была снята с Мориямы и брошена в дальний угол комнаты француз принялся за брюки, и вскоре те были отправлены вслед за футболкой. Дыхание прервалось, только Рико ощутил прохладные пальцы на своих ребрах. Парниша дёрнулся. Отчего-то осознание происходящего пришло к нему лишь тогда, когда руки Моро потянулись к его нижней части формы воронов, где до сих пор валялся ножик, который Морияма взял на эту роковую встречу. Он, словно его током шибануло, схватил руки Жана, впиваясь грозным взглядом в его отчаянные глаза. — Да как ты вообще смеешь?— Он говорил чётко с расстановкой.  Со злости он ещё крепче сжал его запястья. Однако с каждой новой секундой зрительного контакта, взором он словно становился мягче.    Молчание. Слабость. Потеря.   Уже в следующее мгновенье, губы Рико накрывали чужие. Или родные?В поцелуе чувствовалась напористость, присущая Королю Воронов, но она шагала в ногу с нежностью, что бродила по тонкому льду, рискуя кануть в озеро чёрной ненависти.  Медленно, тонкие и длинные пальцы отпустили замершие руки француза. Ладони переместились на грудь Жана, который пятился вперёд, немного наседая на тельце Рико. Вскоре они со страстью поднялись к шее, а после – к щёкам. Одна рука пустилась в чёрные, чуть кудрявые пряди, вторая же держала его лицо, не позволяя отстраниться. Губы двигались в унисон. Сердце колотилось как сумасшедшее. В голове были мысли о дикой ненависти к самому себе и к этому чертовому месту. Минута в таком положении, и вот, Первый уже таял в руках Третьего, ощущая поражение. Но не перед Жаном Моро. А перед своими больными желаниями, которые будоражили кровь прямо сейчас.  Моро старался двигаться аккуратно, дабы не повредить рану, которую сам же и нанёс. Как иронично. Вот о чем он думал, когда пришёл к Морияме с ножом? А теперь себя ограничивать нужно.               Жан не знал как быть. Можно ли желать чего то большего сейчас или потом, пора ли остановиться. Сейчас ему открылась новая сторона Рико. Та, которую не видел никто, возможно даже сам Король. Та крошечная часть, зарытая глубоко вместе с душой и настоящими эмоциями, наконец вырвалась на свободу благодаря французу. В золотисто-карих, чуть прикрытых глазах японца не осталось того беспощадного человека, который жил с ним долгие годы. Огромная стена ненависти между парнями постепенно рушилась. С каждым поцелуем Моро жаждал продолжения. Сознание обоих кануло в небытие оставляя перед собой только друг друга.            Третий понимал, что вот вот, и Рико сдастся. Дыхание заканчивалось, губы кровоточили и жгли. Морияма таял в руках парня, все больше отдавая себя в чужие руки, что готовы спасти и удержать на плаву тонущее тело, и Жан это чувствовал.             Лед таял. Хотелось кричать, смеяться и плакать. Хотелось, чтобы время замерло, хоть ненадолго. Было бы у Жана чуть больше времени и смелости, он бы рассказал Ему всё. О детстве, о сестре, о родителях, о том как возненавидел и полюбил. Но сейчас, третьему номеру команды Воронов, университета Эдгара Аллана, хватало того, что он целует своего Короля.               За окном моросил дождь. Капли постукивали по крышам и окнам домов. Хотя, кого это сейчас волнует… Тело реагировало на каждое действие Жана. Любые прикосновения оставляли жгучие следы. Сердце замирало, а в животе возникало до безумия приятное и одновременно мучительное чувство. Пальцы то жадно, даже с ненавистью сжимались в волосах Жана, то с заботой поглаживали их – забавно, ведь это так хорошо в миниатюре олицетворяло ситуацию между ними.   Эта мерзкая, грязная, но одновременно настоящая любовь возникла между ними. Вы спросите, в каком смысле "настоящая"? Она ведь такая неправильная! Отнюдь, нет. Раз уж этот трепет выжил и зажегся в таких суровых условиях, то это указывало лишь на то, насколько он воистину способен выдержать что угодно, лишь бы выжить. Да, в ней была примесь пыток, страданий, разрушения, самоуничтожения и полной отдачи собственного "я" и эго Рико и Жана, без остатка. Без капли жалости. Но это всё ещё оставалось неосозанным приятным чувством, разливающимся в груди.   Морияма отстранился. Ненадолго. Он поднял черные глаза на своего Жана. Заглянул не во взгляд, а точно в душу, оголяя и раздевая её точно также, как и их руки, которые ловко снимали форму друг друга.   Это ошибка? Определённо. Жалеет ли Рико о том, что прямо сейчас поддаётся? Нет. Пока что нет.   Между ними висела тишина. Понимая друг друга без слов, парни начинали растворяться друг в друге, совершенно забывая о том, в какой жестокой они реальности. — Ты хоть понимаешь, что нам за это будет? —  Вопрос прогремел как гром среди ясного неба, ведь Рико держал Жана в объятиях слишком долго, для того, чтобы сейчас заботиться об этом вопросе. Они просто наслаждались молчанием и неопытными поцелуями, детской похотью, и эта мысль несомненно мешала, хотя и имела смысл.  А что будет? Слова прозвучали как гром, а затем повисла долгая тишина. И тут француза будто током шарахнуло. Всё вдруг разбилось. Жан посмотрел на Рико круглыми испуганными глазами. Что будет? Он поежился, как если бы его окатили ледяной водой, отстранился и посмотрел вниз, в такие родные карие глаза.  - Рико.. прости… прости меня! - Глаза налились слезами, и они, как кристаллы, начали скатываться вниз по щекам. Моро быстро встал с кровати и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.        Сердце грохотало, слезы текли градом, в голове снова и снова звучало «что будет? что будет? что будет?». Он бежал, хотел провалиться сквозь землю, проворачивал все эти два дня, все те моменты с ним, все те слова и фразы. Он, Жан Моро, чуть не убил самого Рико Морияму, а затем воспользовался его слабостью, чтобы удовлетворить себя. Третий номер воспользовался слабостью человека в своих целях, слабостью любимогов своих извращенных целях. Насколько же сильные страсть и желание двигало французом, что он поступил так? Теперь, он же ничем не лучше Короля. Хотя Рико и вел себя так будто был не против… Господи, конечно же он был против. Сейчас не могло быть и речи о какой-то там «любви».        - Какой же я мудак - эти мысли не давали покоя. Как теперь ему воспринимать банальное его присутствие? Моро стал психом в глазах Мориямы, и дай бог его оставят в живых после такого. Жан больше никогда не посмотрит Рико в глаза. Будет лучше, если Третий останется просто сокомандником Первого, но не более.        Жан вошел в комнату, упал на кровать и просто вырубился.