Запах хмеля

Игорь, цапнув ложку, присвистнул и ткнул Андрея локтем в бок: — Андрюха! Это зачёт. Смакота! Андрей пожал плечами, будто ему всё равно, но глаза всё равно хмыкнули: — Да ну… давно не делал. Игорь шумно выдохнул, облизал ложку, будто проверяя ещё раз: — Я вообще такой не пробовал. — Так я его и не варил почти. Это третий раз. Блюдо зимнее, — Андрей перевернул ложку в пальцах, словно демонстрируя: я не виноват, само получилось. Игорь покрутил тарелку, заглядывая в глубину: — Огурцы, оливки… и в супе! И вкусно же. — Тут весь прикол не в колбасках, — Андрей поднял палец, — а в луке с огурцами. Я в ютубе подсмотрел. — Ммм… спасибо. Завтра проскочить бы контрабасы и расслабон… — пробормотал Игорь, глядя в тарелку так, будто там его светлое будущее. — Ага. Очень деньги нужны. И только сразу говорю, — Андрей ткнул в него ложкой, — китайских сувениров, этого говна, не жди. Найду что-нибудь стоящее — тогда… Игорь вскинулся: — Нахуй ты вообще едешь? Андрей расплылся в ухмылке, почти ленивой: — Надо. Надо кое-что проверить. — Нихуя не понял. Что в Будапеште? Что проверять? — Пока не ясно. — А… ну тогда, конечно, — Игорь развёл руками, — надо проверить. А что? — Ничего. — Андрей отмахнулся. — Отстань. — Ну вот сразу — нахуй. Спросить нельзя, да? — Спросить можно. Знать бы что. — Пиздец… ты лютый. И непонятный. — Ага. Вот-вот, — пробормотал Андрей, и было неясно, то ли ему приятно это слышать, то ли неприятно. Игорь хлопнул ладонями по столу: — Давай поднажмём. А то будут кронты. Через пару часов — с перерывами на воду, чипсы и пописать — всё было сделано, переписано, вылизано. Оставалось немного времени: посмотреть, послушать, поваляться. Андрей бросил ручку и растянулся на диване: — Всё. Надоело. Хватит. Ты Брамса читал? Игорь приподнял голову, как суслик: — Неет?! — глаза стали круглыми, как у совы. Он явно ничего не понял. — Тогда — в койку! — Андрей указал на диван, как генерал на передовую. Игорь протестующе замешкался, но в итоге плюхнулся, раскинулся и подушку подложил под шею. Андрей стоял рядом секунду-другую, прикидывая, с какой стороны удобнее пристроиться, и в итоге лёг сбоку. — Завтра ещё треня… — бормотал Игорь, — и на каникулах две игры… и тренировки… Андрей лёг ближе, нырнул головой в мягкую тёплую ямку под Игоревой рукой. Ладонь положил на грудь Хмеле — осторожно, будто боялся спугнуть. Вдыхал его запах — носом, ртом, почти кожей — прикасаясь к «крылу» подмышки. И от этих вдохов у него слегка кружилась голова. — Улеглись… а ничего не включили, — пробормотал он в ткань футболки. — Точно… — Игорь глубоко выдохнул. — Так хорошо… что и не хочется… — Ну… надо. Не в тишине же. — Да. Искусство требует… — Игорь зевнул так, будто душа из него вышла посмотреть, кто её будит. — Романтизму тебе не хватает, — хмыкнул Андрей. — Ещё чуть-чуть, мэн… и я… — Чё ты? — Ничего. Забей. Пауза. Тёплая, туманная. — Думаешь, только ты? — наконец сказал Игорь. — Романтика… всё такое… Андрей тихо улыбнулся в его плечо: — Ты что, я только рад. — Вот и давай, — Игорь постучал пальцами по его руке, — чего-нибудь душевного. — Охренеть… — Андрей встрепенулся. — Неужели работает? Полгода всего-то! Полгода промывки мозгов — и вот!? — Не пизди, — хмыкнул Игорь. — Включи уже. — Ага. Вот. Песня так и называется — Don't Speak, не трынди. Короче, про разлуку. — Валяй. В сотый раз. — Это бессмертное произведение. Переляж, пожалуйста. Андрей вскочил, забрал пульт и телефон, вернулся, сел в угол дивана. — Или сюда. Ложись. Игорь перекатился, раскинулся, а затылком улёгся Андрею на живот — тяжело, тепло, по-домашнему. Андрей автоматически положил руку ему в волосы. И комната тихо выдохнула, когда заиграли первые ноты.

Ты и я,

Раньше мы были вместе,

Каждый день вместе, всегда.

Я, правда, чувствую,

Что теряю лучшего друга,

И не верю,

Что это может быть все.

Похоже на то, что ты меня отпускаешь,

Правда ли это?

Я не хочу знать.

Не болтай

Я знаю, что ты хочешь сказать.

Пожалуйста, перестань объяснять,

Не говори мне ничего, ты делаешь мне больно.

Молчи,

Я знаю, о чём ты думаешь,

И мне не нужны твои объяснения,

Не говори мне ничего, ты делаешь мне больно.

Наши воспоминания

Могут быть приятными,

Но некоторые из них

Безумно страшные.

— Где твоя рука? — Андрей приподнял голову. Игорь лениво нашёл его грудь и положил туда ладонь — широкой тёплой пластиной. — Ты как котяра, — пробормотал он, слегка нажимая пальцами. — Только гладь его — и всё! Ты точно был котом в прошлой жизни… И не мурчи. Андрей улыбнулся куда-то в потолок: — Интересно… а ты кем был? — Нету никакой прошлой жизни, Дрон, — Игорь повернул голову, его волосы щекотнули Андреев живот. — Есть сейчас. И никогда ничего другого не будет. Андрей выдохнул, чуть поглаживая Игорев затылок: — И как прежде уже никогда не будет… Игорь приподнял бровь: — В смысле? — В коромысле! — В смысле?! — он даже приподнялся на локте. Андрей махнул рукой: — Да нет… Всё будет хорошо. Поверь. Теперь всё будет просто отлично. Я знаю — будет! Игорь опустился обратно: — Это когда? — Вот это ты правильно сказал, — Андрей ткнул ему пальцем в лоб. — Когда? А хуй его знает, когда. От тебя зависит! — Что от меня зависит? — Игорь зажмурился, как от яркого света. — Опять загадками? — Да забей. Давай лучше ещё раз проверим. Осталось два контрабаса и английский. Игорь перекатился на бок, подтянув ногу к себе: — Должно быть всё норм. Завтра после трени надо по завтрашним пробежаться вечером. Если что — звони. По химии: растворы и тематическая по ним. — Главное — не мешать… — Андрей зевнул. — Строение молекулы воды, понятие водородной связи, — перечислял Игорь, загибая пальцы. — Растворимость веществ, зависимость от разных факторов. Насыщенные, ненасыщенные, концентрированные и разбавленные растворы… Ебануться, я не вкурываю эту водородную связь! — Надо просто запомнить слово «гидроген». — Андрей поднял палец, будто препод. — Это связь между атомами водорода и атомом более электроотрицательного элемента того же вещества. И что она слабее. Всё. Этого хватит. — Гидроген — это и есть водород, — буркнул Игорь. Андрей на полудыхании пропел вполголоса, в такт музыке: — Don't Speak, you and me… We used to be together… Every day together, always… I really feel… I'm losing… Игорь перевёл взгляд снизу вверх: — Ты так и не сказал, какого хера едешь. Андрей вздохнул — не тяжело, а скорее так: ну ладно, держи мой мозг. — Понимаешь… Такая возможность! Ты же знаешь, как меня прёт от классики. Тяжёлое наследие детства и музыкальной школы… А тут — возможность посетить могилу Бетховена, памятник Моцарту, Штраусу… Вивальди умер в Вене! Он оживился, сел, руки в воздухе рисовали какие-то схемы. — Хочешь прикол? Смотри. Мендельсона помнишь? Свадебный марш — все знают. Так вот: в Вене, во время войны, придурок комендант перепутал бюст Мендельсона с Вагнером и скинул со здания оперы не тот. Мендельсон — еврей, а Вагнер — любимый композитор Гитлера. Так бедолага комендант и улетел на фронт. Изучать матчасть надо! А знал бы классику — остался бы жив. Андрей махнул рукой: — Ладно… Давай разбегаться. В пятницу не увидимся. И в школу я не иду. Можно утром перед школой — мы валим на вокзал. Игорь уселся, почесал затылок: — Так приходи к нам в четверг! — Посмотрим… Поцелуй на прощание?.. А? — Андрей наклонился, уголки губ хитро задрались. Игорь фыркнул, но щеки у него слегка порозовели: — Извращенец! Андрей тихо, почти шёпотом: — Может, это любовь? — Какая така любовь? — Игорь сжал плечи, как будто его морознуло. — Вот такая! — Андрей мгновенно оказался ближе, схватил его шею ладонью и принялся целовать — жадно, взахлёб: в шею, в щёки, в губы. Игорь сначала пытался сопротивляться, но быстро растаял, только сопел и бормотал что-то нечленораздельное. Потом резко оттолкнул его ладонью в плечо: — Да хватит уже! Вали, пока я добрый! Он сказал это зло — но глаза смеялись. В четверг, перед самым отъездом, Андрей дождался звонка от Игоря и тут же сорвался с места. По дороге — обязательная остановка в магазине: ведёрко пломбира и пакет «на полкило» сушёных фруктов. Вся фишка — в топинге, в его личном, родившемся случайно, как внезапное озарение. Идея пришла летом: он тогда смотрел видос про лазанью — обычная скукотища, слои, тесто, соус… И вдруг — автор уваривал овощи в вине. И вот — щёлк! Андрей тогда впервые подумал: а почему бы не уваривать в вине фрукты? Вишню, изюм… сушёные груши, чернослив… что угодно. Раньше он просто размораживал вишню, распаривал изюм, добавлял клюкву, смородину. А теперь — всё это уходило в сотейник с сахаром и вином. Час тихого кипения — и запах стоял такой, что хотелось жить. С пломбиром сочеталось идеально. Домашние, Хмели — все тащились. К шести вечера Денис, отец Игоря, забрал сына с тренировки. Квартира встретила знакомым теплом: в коридоре сушились перчатки, где-то щёлкал чайник, Игорь плёлся по проходу усталый, но довольный. После ужина Андрей появился в дверях, держа контейнер, как святыню. Игорь, завидев десерт, радостно приподнялся: — Ох, уважил, Андрюха… Как ты это вообще придумал? Андрей пожал плечом, будто это ерунда: — Сам не ожидал. Смотрел ролик вообще не про сладкое. Ну и… прикинул — а почему бы не применить такой же приём? Может, ничего нового, может, уже тысячу лет кто-то так делает. Хз. — Маме порцию оставим, — Игорь заглянул в контейнер, уже облизываясь. — Спасибо. Мы тогда пойдём? — Андрей поднялся. — Ещё повторить надо на завтра. Денис вскинул голову: — Ты же завтра не идёшь… — Не иду, — кивнул Андрей. — А поддержать? Попрощаться? Денис фыркнул: — Так всего на неделю! — Знаете, Денис… — Андрей театрально вздохнул. — Как там говорится… мы в ответе за тех, кого приручили. — И потрепал Игоря по загривку, будто щенка. Денис расхохотался: — Ха-ха, ну идите. — Непочатый край работы… — пробормотал Андрей себе под нос. Они уселись у Игоря, прошлись по английскому. Отмечали подводные камни, возможные вопросы. Андрей трижды возвращался к одному и тому же заданию, пока Игорь не начал злиться и чесать голову. — Всё, хорош, — Игорь откинулся на подушки. — Давай посмотрим что-нибудь. — Давай покажу, — оживился Андрей. — Знаешь, какой сейчас самый просматриваемый ролик на Ютубе? Despacito. Миллиарды просмотров! Ты сто процентов слышал. — Да видел, — Игорь скривился. — Стая бездельников напевает хрень. Я с Бибером видел версию. Они просто вставили кадры с Бибером и его текст. Даже не переснимали. Шо это было, вообще не понял. Телки огонь, латиночки… В голове Андрея мелькнуло: «Тоже мне, грозный ёбарь… щенок. Летом было три волосины на лобке — а туда же.» Музыка потекла из динамиков. Тёплый ритм. Лето. Соль на коже. Полутени.             Я хочу медленно вдыхать аромат твоей шеи…             Позволь шепнуть кое-что тебе на ухо…             Чтобы вспоминала об этом, когда будешь не со мной…             Des-pa-ci-to… мед-лен-но…             Я хочу медленно раздевать тебя, покрывая поцелуями… На экране мелькали загорелые тела, музыка пульсировала. Игорь смотрел, чуть приоткрыв рот. Андрей — на экран, но больше на Игоря. Хорош… подонок… — проскочило у него. Когда музыка стихла, Андрей выключил: — Всё, Хмеля… будем прощаться. Буду писать. По возможности. Инет, говорят, в отеле так себе, на постой — хз. В автобусе обещали вай-фай, но… хз. — В отеле, — Игорь пожал плечами, — тоже хз будет ли. — Посмотрим… Может, я буду с кем-то занят, — Андрей ляпнул на автомате, скорее чтобы уколоть. Игорь дёрнулся, как от удара током: — Не трынди! Кому ты нужен?! Андрей мягко улыбнулся: — А тебе нужен? Игорь моргнул — и опустил взгляд. — Не начинай… Нужен… И пиздец. Андрею перехватило горло. Он тихо: — Хорошо. В своё время… поговорим и про это. Он потянулся к Игорю — не резко, а медленно, как к воде. Игорь привычно увернулся, подставив щёку, шею… как всегда: «целуй тут, но не туда». Опять мимо… спасибо, что не нахуй, — мелькнуло у Андрея. Он вздохнул, поднялся: — Всё. Ушёл. Маме привет. И не ешь её порцию! — Та ну тебя… Андрей уже был в дверях, когда внезапно, тихим голосом, Игорь пробормотал вслед:

You pack your bag… You take control… You’re moving into my heart… And into my soul… Get out of my way… Get out of my sight…*

Андрей остановился. Но не обернулся. Просто стоял, впитывал, запоминал дыхание комнаты. А потом всё-таки вышел.