Запах хмеля

Утро первого января накрыло Игоря гулкой тишиной — даже город будто спал, лишь редкие хлопки фейерверков докатывались с окраин. Голова чуть звенела после вчерашнего, но не от веселья — скорее от пустоты. Разрыв с Андреем, сколько бы он ни убеждал себя, что всё позади, снова и снова возвращался мыслью. Чтобы отвлечься, он достал старый ящик с инструментами: паяльник, распаковал новый мультиметр. Сентябрьская «очередь» на ремонт давно пылилась — какие-то наушники, тостер, старый плеер. А еще коробка с новогодним подарком —комплектом для «умного дома» — лежала в стороне, дожидаясь своего часа. Игорь выбрал колонку Андрея. Та самая, которую они когда-то вместе пытались настроить, а потом оба забыли. Она оказалась символичной. «Ну что ж, начнём с тебя», — пробормотал он. Собрав детали, он снова задумался: Что я вообще делаю? Хотел избавиться от мыслей, а только глубже в них погрузился. Лучше ли мне стало? Ответа не было. В комнате повисло гулкое молчание, и только тихое потрескивание паяльника напоминало, что мир всё ещё идёт своим ходом. Колонка не подавала признаков жизни. Игорь, ковыряясь внутри и проверяя разъёмы, нашел дефект, разъем зарядки расшатался и одна ножка отпаялась и отошла от места пайки и зарядка не происходила. Игорь включил паяльник. Неловкое движение и первое прикосновение к раскалённому жалу паяльника — и резкая боль. Кожа зашипела, и Игорь вздрогнул, стиснув зубы. Блин, совсем нюх потерял. Капец, запустил, руки не слушаются. «Вот оно. Физическая боль, понятная, простая. А душевная? Там всё хуже». Он усмехнулся сквозь боль: ожог хотя бы заживает по инструкции, а что делать с сердцем — неизвестно. Он взял себя в руки и аккуратно припаял ножку на место. Собрал колонку – осталось только закрутить и защелкнуть корпус. Подключил шнурок зарядки и колонка ожила. --- Тут он заметил в боковом слоте флешку. — Чёрт, — выдохнул Игорь, прищурившись. — Совсем забыл, что она там была. Флешка оказалась их общей — та самая, где когда-то с Андреем хранились плейлисты для походов, записи с гитарой и даже дурацкие голосовые заметки. «Колонка помнит больше, чем мы сами», — с какой-то горечью подумал он. Он оставил колонку на зарядке, а флешку вставил в ноутбук. Экран ожил, высветив папку с давно забытыми файлами. Первым в глаза бросился аудиофайл с нелепым названием «lol_bro». Игорь запустил его. Открылся проигрыватель, и из динамиков раздался их смех — живой, лёгкий, такой далёкий. Андрей хриплым голосом что-то напевал на английском, сбиваясь на каждом слове. Потом его голос: — Давай ещё раз, нормально! — Нормально у тебя не получится, — хохотал Андрей. Игорь сидел, слушал и не знал, что делать. Боль от ожога вдруг слилась с чем-то большим внутри. "Зачем я это включил? Хотел отвлечься, а теперь только сильнее понимаю, что потерял." Он закрыл ноутбук, но тишина стала ещё тяжелее, чем смех на записи. — Пойду дальше покопаюсь... *** 1-е января Андрей встретил утро вяло — весь день тянулся бесконечно, словно вязкая жвачка. Он пытался читать, потом переключился на музыку, потом бессмысленно щёлкал каналы. Отец с матерью тоже отдыхали тихо, а потом решили выйти пройтись, подышать. Звали Андрея, но тот предпочёл остаться дома. В голове роились мысли об Игоре, но он гнал их прочь, убеждая себя, что всё кончено. Ближе к вечеру стало легче: Андрей поймал себя на решении — страдать некогда, идут все к чёрту. Буду развлекаться и отвлекаться, каникулы в конце концов! И вообще, запустил себя — бегать, что ли, начать? Зимой на велике — глупо. В результате Андрей заставил себя перед ужином выйти на сорок минут на пробежку. Вечером решил поболтать с Романом в чате. — Привет! Ну что, как НГ? — Привет. Ну такое, телевизор и шампанское. 😂 Главное — в другом. — Звучит по-домашнему. А в главном — РОМантично? — От слова «Роман»? — LoL, рассмешил! А чё подарил? — iMac с дисплеем Retina 5K на 27 дюймов. — НИХСЕБЕ!!! Это скока косарей? — 2,5К в баксах. — Мать! Мать! Мать!!! — Говорит, с графикой надо работать, для будущего важно. — У меня тоже ничего особенного. А ты что дарил? — Догадайся! — Картину? — Капитан...))) — А какую? Я видел? — Не тупи, я второй месяц рисую одно и то же, ничего другого не нашлось. — В смысле? — В коромысле! С тебя рисованную подарил, бестолочь! — Ну ты аспид коварный! Ту самую палевную! — Отстань, завтра встретимся, не опоздай. Пока. — Пока. — «Для себя я тебя нарисую, может в профиль, а может в анфас, я тебя никогда не забуду и та осень, что встретила нас». Это не мои, я ещё не дошёл до того, чтоб писать стихи. Рома не ответил. Вот гад, подумал Андрей. Он вспомнил, как Рома попросил его улечься в постель так же, как в кадре фильма "Jet Boy", только ещё в более откровенной позе. Он долго укладывал складки белой простыни. Получилось хорошо — без порно, всё в рамках. И лицо прикрыто рукой так, что узнать Андрея мог только очень-очень близкий человек. *** Утром Игорь опять проснулся без будильника. Проклятье режима дня не отпускало. Наскоро позавтракав, он продолжил заниматься любимым делом. Он сидел за столом, уставленным разобранными гаджетами. Телефоны, планшеты, плееры — всё, что копилось неделями, он наконец перебрал, перепаял, заменил аккумуляторы, прошил системы. Те, что не поддавались сразу, он аккуратно подписал, заказал детали. А безнадёжные отправил в ведро. Теперь можно и «Умным домом» заняться. Вроде бы всё было под контролем. Но внутри — наоборот. В голове крутилось одно и то же: Андрей. Его странное исчезновение в последние недели, редкие переписки, уклончивые фразы. Казалось, будто он всегда что-то держит при себе, говорит намёками, метафорами — и это выводило Игоря из себя. "Почему я должен быть открытым до конца, а он всегда с секретами?" Вроде бы ссор не было. Общение просто стало реже, будто естественно. Чат пустел не резко, а по капле. Можно было списать всё на конец четверти: рефераты, домашки, подготовку к контрольным. Всё логично. Но всё же — Андрей исчезал куда-то чаще обычного. А теперь — ещё и эти признания: «...Не сдерживай себя! Валяй!...» «Да, так бывает! Твой лучший друг — пидор!» Фразы звучали в голове Игоря, будто голосом совершенно чужого человека. Он никак не мог решить, как к этому относиться. С одной стороны — злость: «Зачем врал? Почему всё это время не сказал?» С другой — непонимание: «Что мне теперь делать? Как реагировать? Я же… я не про это». И всё равно, где-то глубоко, еле заметно, как маленький огонёк под пеплом, теплилась мысль: «А может, всё не так однозначно?» Но она тут же гасла, потому что страшно. Страшно было признаться даже себе, что Андрей значил больше, чем просто друг. Потому что этого не может быть. Игорь уставился на экран телефона. Конечно, глупо даже представить, что он может написать. В комнате — тишина, лишь тихо щёлкает паяльник на подставке. Игорь чувствовал себя на перекрёстке, откуда пока не видно никакой дороги. Глядя на колонку, подумал: "Просто отдам, молча." *** С утра Андрей достал подаренный паста-мейкер. Ради развлечения замесил тесто, самую малость — на одном яйце. Нужной муки, из твёрдых сортов, дома не было. Прокрутил тесто через валки, постепенно меняя толщину. Потом через насадку нарезал пасту на полоски, сделал тальятелле, свернул как гнёздышки, обильно пересыпая мукой. Разложил в глубокое деко и оставил подсыхать. Как только съедят остатки с новогоднего стола, можно будет попробовать — и отставил в сторону: "мол, доказал себе, что могу, и хватит." Не забыть купить «правильной» муки. После этого открыл шкаф, вытащил парадный костюм и накрахмаленную белую рубашку. В зеркале выглядел взрослым, собранным. Почти чужим. — Куда это ты собрался? — спросила мама, проходя мимо. — В театр, друзья пригласили, — ответил он, застёгивая пуговицы. — Игорь? — с лёгкой улыбкой уточнила мама. — Игорь? Какой Игорь? — в голосе Андрея прозвучало странно: не оговорка, не забывчивость, а будто намеренное отстранение. Словно это имя уже не имело к нему никакого отношения. Мама нахмурилась, не поняв интонации сына. Андрей, заметив это, смягчился: — Ну, мам, где Игорь и где театр? Я с ребятами пойду, у них билет лишний. Он быстро сменил тему, расправляя лацканы пиджака: — Вот только думаю, в костюме никто не придёт… Может, хотя бы галстук не надевать, и так буду как белая ворона? Как думаешь? — Положи в карман, по ходу разберёшься. А вдруг придут? — И то правда. Спасибо! — Ты поешь перед уходом? — Не, мы договорились ещё и в KFC перед спектаклем, а то совсем скучно. И да, я ещё погуляю после, ты не беспокойся, хорошо? Я наберу, и к одиннадцати буду, не переживай. Каникулы всё же, ок? — Ок, ок. Только звони. *** Город тянул за собой промозглый ветер, срывающий редкие снежинки и гоняющий их по мостовой. Андрей натянул капюшон и поёжился: холод пробирал сквозь куртку, хоть и не было мороза. Он уже ждал возле дома Романа, слегка нервничая — всё-таки знакомство с дядей было событием. Во дворе показался Роман в тёмно-синем пуховике, с ним рядом шёл мужчина лет тридцати, высокий, уверенный, в стильном сером кашемировом пальто и вязаном шарфе. — Андрюха! — Рома махнул рукой. — Знакомься, это Илья. — Очень приятно, — Андрей протянул руку, стараясь не выглядеть слишком зажато. — Мне тоже, — Илья улыбнулся. — Роман про тебя много говорил. Правда, часть информации он явно скрыл. — Это я в лучшем свете тебя показал, — подмигнул Рома. — Скорее подарил? — хмыкнул Андрей. Они все трое рассмеялись, и напряжение у Андрея чуть спало. Джип цвета серый металлик стоял рядом. Пикнула сигнализация — Илья вынул брелок из кармана. — Прошу. — О. Это ваш? Правильный выбор! — Они уселись в машину. Илья уловил слова Андрея и переспросил: — Что ты имеешь в виду? — У меня отец в представительстве работает. Наш бренд. Вот. — О, отлично. У меня будут связи в верхах. — В общем, это возможно. Это у вас полный привод, да? — Андрюх, завязывай с церемониями, давай на «ты». — Да, Андрей, я всего в два раза старше и не хочу чувствовать себя старым. Привод полный. — Хорошо, это сближает. Рома зыркнул, повернувшись на Андрея; тот улыбнулся в ответ невинной улыбкой. Автомобиль мягко притормозил возле ресторана с панорамными окнами. В салоне на мгновение стало тихо: музыка, ветер и город остались за дверью. — Ну что, джентльмены, — сказал Илья, убирая ключи в карман пальто, — пора насладиться культурной программой — начиная с гастрономической. Внутри ресторан встречал приглушённым светом, запахом свежего хлеба и ноткой цитрусовых в воздухе. За окнами мела мелкая пороша, а в зале было тепло и спокойно. Они уселись за столик у окна. Роман с интересом разглядывал интерьер: тёплое дерево, лампы с тканевыми абажурами, в углу — живая зелень. — Красиво, — сказал он, снимая пуховик. — Тут даже холостяку захочется жить прилично. — Это вряд ли, — хмыкнул Илья. — Зная, какой у тебя холодильник, я сомневаюсь. — Вот именно, — вмешался Андрей. — У него холодильник как музей: на полке кетчуп, банка солёных огурцов и два яйца. Всё. Рома закатил глаза: — Не выдавай гостайну, шеф. Ты же боролся с этим. Официант протянул меню. Роман тут же открыл страницу с бургерами и пастой, а Андрей, привычно, — винную карту. — Подожди-ка, — Илья заметил. — Это что у нас? Серьёзное чтение? — Ну да, — спокойно сказал Андрей. — Смотрите: если вы возьмёте пасту с морепродуктами, лучше всего будет белое сухое. Например, совиньон-блан. Он подчёркивает вкус рыбы, не перебивая его. А рислинг тоже хорош, маме нравится. Но тут нет. Илья усмехнулся: — Это сейчас сказал школьник или сомелье с дипломом? — Школьник, который часто готовит. И который уже пару раз проверял на практике, — честно признался Андрей. Роман протянул: — Не то сло-о-во. Он мне приносил такие контейнеры, что я забывал дорогу к шаурмечным. — То есть тебя реально кормит твой друг? — уточнил Илья, с искренним интересом глядя на Андрея. — Ну да. — Андрей пожал плечами. — У Ромы с едой беда, а я люблю готовить. Вот и выходит, что иногда готовлю у него дома. — Иногда? — Роман ухмыльнулся. — Дважды в неделю! Это у него называется «по расписанию». Илья рассмеялся и поднял руки, сдаваясь: — Ладно-ладно, понял. Слушай, Ромка, тебе повезло. У тебя друг, а у меня когда-то был сосед по общаге, который умел только варить «Мивину». Заказ сделали быстро: Илья выбрал пасту с морепродуктами и один бокал белого вина, Андрей — утку с апельсиновым соусом, Рома — бургер, «чтоб по-настоящему». Пока ждали еду, разговор пошёл легко. — Значит, ты прям увлекаешься кулинарией? — Илья чуть подался вперёд. — Да, — кивнул Андрей. — Мне родители на Новый год подарили паста-машину. Буду пробовать разные виды макарон. — Вот это уровень! — Илья уважительно покачал головой. — А я вот в твои годы максимум мог пожарить яичницу. — Яичницу он тоже умеет, — вставил Рома. — Но с беконом и соусом. И ещё разных видов с десяток. Однажды замутил яйца, как эти...? Андрюха? Паштет? — Пашот. — Да, пашот. Знаешь, на гренку так положил, ткнул ножиком — и потекло... Принесли блюда. Вино в бокале мягко блеснуло, и Илья сделал маленький глоток, кивнув Андрею: — Ну что, угадал ты со своим совиньоном. Очень к месту. Андрей чуть улыбнулся, смущённый, но доволен. Рома, с полным ртом бургера, буркнул: — Я говорил, у нас тут будущий шеф. Ты ещё не всё знаешь. Андрюха по расписанию ещё и своего кормит. Игоря. — Это как? — Я тебе говорил. Пусть Андрей сам расскажет. — Было такое, но это уже не важно... — Андрей опустил голову и выпустил приборы из рук. Глотнул воды из стакана. — Ну чего ты стесняешься, рассказывай! Илья внимательно слушал, переводя взгляд с Ромы на Андрея. — Не в этом дело. — Он сделал паузу, вздохнул тяжело и продолжил. — Хмеля, Игорь — мой друг. И мы решили крепко за учёбу взяться и помогать друг другу. И впряглись не по-детски. А он ещё и на тренировки ходит два раза в неделю. И вот «расписание» получилось. По понедельникам, средам и пятницам мы вместе делали уроки, у меня дома почти всегда. У меня удобнее. Плюс я ещё и кормил его обедами. Ну и часто эти обеды готовил сам или с мамой. — Ничего себе, мама твоя, наверное, бога благодарит ежедневно? Сын сам готовит! — Так он и ужины, и завтраки тоже! — Ну, не все... — Уникально! — Ну, вот. А когда я нарисовался, то по «расписанию» стал ко мне ходить по вторникам и четвергам. У его Игорька тренировки. — Я главного не сказал. — Чего главного? — Мы разосрались... мы расстались... — В смысле? — Поссорились, поругались и разошлись. — Когда ты успел? — В понедельник после вечеринки в школе. — Как так? Что случилось? — Рано или поздно должно было..., не сдержался, бес попутал. Полез... и отгреб. — Та, ну! Из-за этого? — Не, ну высказались... обменялись мнениями... и определениями. Короче, всё плохо. — Вот тебе раз! — Вот. Илья отложил вилку и внимательно посмотрел на Андрея, чуть сузив глаза: — Значит, ты взял и честно всё сказал? Ну… не каждый решится. Андрей пожал плечами, ковырнул утку, но вилка застряла в мясе. — Хуже. Полез целоваться. Сорвался. Обстановка такая... ночь, мы навеселе, после концерта, после дискотеки, он... совсем рядом. П****ц! В общем! — Дрон! — Ой, извините. — Мы с Ильей не выражаемся, попрошу... — Да, ты говорил... простите. Ну, в общем, сболтнул лишнего, сделал лишнего. — Ничего, ничего, на эмоциях... — Илья не договорил, смотрел на Андрея изучающим взглядом. Роман откинулся на спинку стула, жуя и тараща глаза. — Андрюх, да ну! Чего ты себя грызёшь? Все же ссорятся. Ещё помиритесь. — Не в этом же дело. Он теперь не сомневается в том, что я..., ну и отношение у него к этому..., мягко говоря, отрицательное. — Понятно, не просто поругались — ты каминг-аут перед другом. Теперь понятно. — Наверное, он был в шоке? Лучший друг признался, что он гей. Я знаю, что это такое... — И у вас тоже? — Андрей забылся, про «ты» и «вы», но внимания никто не обратил. Илья усмехнулся: — Конечно, такие истории часто бывают похожи... — И как же? — Да и никак. В школе дружил с ребятами помладше, как пионервожатый. Мне нравилось с ними возиться — и без всяких безобразий. А им всем нравилось, что парень постарше им друг. — Понятно, наставник. — А потом Ромка появился в моей жизни. И она обрела смысл. — Да, только на расстоянии. От каникул до каникул. — Рома, у тебя есть мама и даже что-то типа папы. — Считай, были... — Может, это к лучшему? — Может. Подожду, пока эта карга сдохнет, и к тебе. Пустишь? — Если поступишь в наш Кусок. — Кусок? Это что? — Университет культуры и искусства почему-то прозвали в народе. — Кусок, понятно. — Так чё у вас с Игорем было? Нормально всё раньше? Он прям гомофоб? — Да мы мелкие ещё были… ну или до сих пор мелкие. Короче, близко сошлись только в прошлом году. И реально прям братаны стали, не разлей вода. Родители тоже сдружились, вместе тусим, отдыхаем. И учёба пошла в гору: у меня— языки с гуманитаркой, у него — математика с физикой. Подтягиваем друг друга, и норм. — А сейчас как? — Хз. Договорились делать вид, что всё ок. Новый год отпраздновали, подарки, тосты, как будто ничего не случилось. Он мне книгу рецептов подарил, гад... — Ну, слушай. Такое бывает: либо дружба в ноль уходит, либо чел возвращается — и с таким пафосом, что ух. — Как в фильмах: сначала ссора, потом снова дружба… и может, не только. — Да ну, он, по-моему, «straight like a pencil». Андрей посмотрел на них, проверяя, поняли ли. — Я понял. — Илья помолчал и добавил: — Слушай, я не знаю, какой он, и тебе виднее. У всех по-разному. Иногда люди уходят, иногда возвращаются, иногда всё меняется так, как не ждёшь. — Философ, блин. Красиво сказал. Только, скорее всего, он девчонку найдёт и будет ей «доверять». — Рома сделал недвумысленный жест. — Да, я тоже так думаю. И пусть уже быстрее... Андрей чуть улыбнулся, но глаза оставались напряжёнными. — Слушай, ну ты можешь больше, чем другие. И готовишь, и за всем следишь, и о других думаешь. Это вообще круто. Даже если с Игорем всё криво пошло — ты всё равно сделал для него кучу всего и не зря. А Рома? Он вообще рад, что так всё сложилось. И в этом есть твоя заслуга, сто процентов. Андрей кивнул и ответил: — Согласен, в этом месте у меня с самооценкой порядок. Я счастлив, что повстречал Ромку. Хотя мы твёрдо заверяем друг друга, что это не любовь. Ну чтобы так. Типа по-правильному. Он любит тебя, а я — Игоря. А остальное — детали. Ха-ха, как ты говоришь! Андрей резко переменился в лице и расплылся в улыбке. В этот момент официант ненавязчиво подошёл и убрал пустые тарелки. На стол поставили корзинку с горячим хлебом и маленькую вазочку с цветами. Роман тут же потянулся за куском багета. — Вот за что люблю рестораны, так это за хлеб. У меня дома хлеб — как мираж. Думаешь, что есть — открываешь шкаф, а там пусто. — А в холодильнике — яйца и кетчуп, я же говорил! — подхватил Андрей. — И вот поэтому тебе, Рома, и нужны такие друзья, как Андрей. Роман покосился на него с притворным подозрением: — Ты это как-то слишком серьёзно сказал, Илья. — А я и серьёзен. Поверь, Ромка, умение ценить тех, кто рядом, — штука важнее, чем кажется в семнадцать. Андрей чуть смутился, но тепло посмотрел на Илью. И тут Рома перевёл тему: — Так, всё, хватит моралей. Мы ж не на педсовете. У нас культурная программа! Где там у нас билеты? — Он вытащил из кармана конверт, потряс им и сунул Илье. — Держи. — Отлично. Тогда допиваем и двигаем. У нас ещё двадцать минут на дорогу, а машину здесь оставим. Потом на чай вернёмся. Роман подхватил остатки бургера, словно боялся оставить кусочек, и с довольным видом запил минералкой. — Ну что, господа, гастрономическая часть программы удалась. Пора на культурную. Илья поднял бокал, чокнулся с Андреем, потом с Ромой: — За компанию. Чтобы не только расписание было, но и память. Они вышли из ресторана, снова окунувшись в хлесткий зимний ветер. Впереди оставался путь к театру. Когда они подошли к театру, ветер хлестал по лицам — снег срывался и сразу таял на щеках. Возле входа уже толпились люди в шубах, пальто и с цветами в руках. Илья кивнул на афишу, подсвеченную жёлтым светом: — «Щелкунчик». Классика жанра. Вот только я, признаться, смутно помню, что там за сюжет. Андрюха, просветишь? Андрей приподнял бровь: — Ты серьёзно? Там же целая сказка Гофмана, адаптированная Дюма-отцом. Музыку написал Чайковский, кстати, не очень-то он сам хотел за неё браться. Ему больше нравилась симфоническая музыка. Но потом вышел шедевр. — Я помню только, что там какие-то куклы оживают. Ну и девочка с Щелкунчиком. Всё. Андрей усмехнулся и кивнул на Рому: — А ты, небось, помнишь только «Зигфрида» из «Лебединого озера», я к тебе приставал, чтобы послушать вместе. Забыл? — Мне пофиг, просто имя звучное, как аккорд. *Зи-и-игфрид!* — видишь, сразу мурашки. А «Фриц» или «Мария» — ну что это такое? Никакого шика. Меня интересовало, как передать прозрачность этих юбок на балеринах. Вот прикольная тема! Они прошли внутрь, сдали верхнюю одежду, и в зале их встретил золотой блеск люстр, мягкий красный бархат кресел и лёгкий шёпот публики. Андрей ощутил знакомое волнение — здесь он чувствовал себя дома. Когда занавес открылся и первые аккорды оркестра заполнили зал, Андрей буквально впился глазами в сцену. Он ловил каждый жест танцовщиков, каждый поворот мелодии. Рома сидел чуть развалившись, но, кажется, и его захватило зрелище — особенно битва с мышами. В антракте они вышли в фойе. Звон бокалов, запах кофе и шампанского, публика оживлённо переговаривается. Андрей сразу оживился: — Вы знаете, что у Щелкунчика есть настоящее имя? — Ну давай, просвети. — Он — принц Нойштайн. А девочку зовут Мари Штальбаум. Во французской версии её назвали Кларой — и так приклеилось в большинстве постановок. Но по сути — Мари. Илья прищурился и спросил: — То есть наш бедный Щелкунчик — вообще-то аристократ под прикрытием? — Да! Его заколдовала злая мышильда. Сказка Гофмана — мрак. Я ж говорю, Чайковский сначала не хотел писать: говорил, что детская история не для него. Но музыка вышла такой, что весь мир под неё Новый год встречает. Роман слушал, закатывая глаза, но с лёгкой улыбкой. — Вот скажи, зачем я в школе зубрю даты, когда могу просто тебя таскать по театрам и музеям? У меня будет личный гид. — Ну, а у меня ощущение, что я сижу с профессором искусствоведения. Андрюха, тебе сколько лет? — Если честно, я недавно это прочитал, не смейтесь только... Когда узнал, что Чайковский гей. Если бы мы пошли на..., не знаю, на «Принцессу Турандот», то я бы молчал. Сюжет в общих чертах помню, а подробности — нет. — Не важно, потом узнаешь. А за сегодня — респект. — Респект и уважуха! Я точно Щелкунчика как-нибудь изображу. У меня в голове уже бурлит! Андрей смутился, но успел возразить Роме: — Только не надо меня в колготках ставить возле ёлки и рисовать! Все рассмеялись. Когда спектакль закончился, зал взорвался аплодисментами. Андрей хлопал с таким азартом, что даже Илья засмеялся: — Я думал, ты сейчас на сцену выбежишь. — Ну, не в первый раз бы. Меня уже выгоняли… вернее, пытались. — О, расскажи! Андрей поморщился, но рассказал: — Мне четыре года было. Бабушка повела на «Доктора Айболита». Когда пираты схватили Айболита, я заорал: «Отпустите немедленно!» Истерика, слёзы и плач на весь зал. Публика лежит со смеху, бабушка в шоке. Уже хотела вывести меня, как сам Айболит со сцены сказал: «Мальчик, не бойся, всё будет хорошо». Я сразу заткнулся. Рома согнулся от смеха: — Это же реально первый твой стендап! — Вот видишь, пророческий дебют. Они ещё немного обсудили постановку, а потом вышли на улицу. Снег усилился, ветер трепал волосы, но город светился гирляндами. — Давайте лучше заглянем обратно в ресторан, согреемся чаем, а потом поедем. Внутри было тепло, уютно и уже менее людно. Они заказали чайник жасминового и тарелку десертов. Роман тут же вцепился в чизкейк. — После культуры всегда тянет на сладкое. — Потому что Чайковский — это как сахар для ушей. — Ага, только не переборщи, а то диабет в голове начнётся. Они смеялись, спорили ещё о музыке. Андрей, кажется, раскрылся до конца — говорил про любимые записи, про дирижёров, а Рома и Илья больше слушали, чем перебивали. В машине, когда они выехали на проспект, Андрей достал телефон и позвонил маме: — Мам, привет! Да, мы уже едем… Всё нормально, поели, в театр сходили. Нет, не мёрзну. Скоро буду. Он отключился, спрятал телефон в карман. Илья повернулся к нему: — Ну что, профессор, спасибо тебе. Сделал этот вечер. Честно. Это лучший поход в театр в моей жизни! Приходи ещё к нам, если захочешь. Рома, уткнувшись в стекло, добавил вполголоса: — Обязательно приходи. У меня же холодильник пустой без тебя. Андрей улыбнулся и кивнул: — Ладно. Договорились. Машина остановилась у его дома. Андрей поднялся по ступеням, обернулся, увидел, как машина мягко вырулила со двора и растворилась в снегопаде.