Три предупреждения

      Сознание возвращалось медленно, как отравленный человек, выныривающий из чёрной воды. Сначала — запах. Не вишнёвый парфюм, не ментоловый дым сигарет, а затхлая пыль, въевшаяся в подушку за неделю его одиноких ночей. Потом — звук. Не её ровное дыхание, не шелест одежды, а гулкую тишину.       Шигараки не открывал глаза. Его рука — длинные, бледные пальцы с облупившимся лаком — потянулась в сторону, скользнула по смятым простыням, ища тепло, вес, присутствие. Но матрас был холодным, плоским, правильным. Как будто никто никогда не лежал рядом.       Он резко сел, глаза широко распахнулись в темноте, подобно дикому животному. Лунный свет, пробивавшийся сквозь грязное окно, выхватывал из мрака лишь очертания:       Её сторона кровати — одеяло аккуратно заправлено, подушка без вмятин.       Тумбочка — ни помады, ни заколок, только кольцо пыли от её стакана с кофе.       Пол — ни ботинок, ни следов босых ног.       Он вдыхал воздух, пытаясь уловить хоть намёк на её запах — вишню, порох, шампунь. Но комната пахла только им: потом, энергетиками и чем-то кислым, как гниющие фрукты. — Опять... — губы Шигараки растянулись в оскале, но смешка не последовало. Вместо этого зуд под кожей, нарастающий, как волна тошноты. Он схватился за грудь, ногти впились в плоть сквозь тонкую ткань рубашки. — Не снова. Не снова. НЕ СНОВА.       Рывком он сорвался с кровати, простыни закрутились вокруг ног, едва не став препятствием перед возникшей спешкой.       Следы. Он обыскивал комнату с методичностью хирурга, вскрывающего труп.       На столе, под пустой пивной банкой, лежала стопка бумажек. Все деловые, безликие. Эта забота, что теперь казалась тошнотворным напоминанием о прежней близости. Ни «Скучаю», ни «Вернусь к ужину».       Шигараки перевернул каждую, провёл пальцем по чернилам, одна из них — свежая «Не ищи меня». Значит, Сая была здесь. — Не просто ушла. Собрала всё. Как перед побегом. — пробормотал он как факт. Бумага была смята, как будто её сжимали в кулаке, а потом разгладили. Окно оказалось открыто. На подоконнике чистота, ни пепла сигарет, ни следа. Замела следы. — Отлично, сволочь. — процедил сквозь зубы Томура. — Играем по твоим правилам.

***

      Шигараки шёл, не замечая толпы, — его плечи сбивали прохожих, но никто не решался протестовать. В глазах людей мелькало то самое узнавание: опасность. Он впитывал его, как губка — бензин, готовый вспыхнуть от малейшей искры.       Его пальцы нервно перебирали в кармане смятую записку. «Не ищи». Бумага уже пропиталась потом, чернила расплылись, но слова будто врезались в кожу.       Первая остановка: Крысиный рынок. Заброшенный торговый центр на окраине давно стал пристанищем для тех, кто предпочитал тень свету. Здесь продавали информацию, оружие, яды — и молчание. Шигараки пнул дверь склада, где обычно кучковались мелкие информаторы. Внутри пахло плесенью и пережаренным маслом. Трое мужчин за столом резко подняли головы, руки потянулись к стволам. — Кого-то потерял, дружок? — хрипло спросил самый крупный, вытирая жирные губы.       Лидер не ответил. Он вдохнул — воздух был пропитан табачным дымом, потом и... вишней. Слабый, едва уловимый шлейф. — Она была здесь.       Информатор усмехнулся: — Может, была. А может, тебе просто мерещится.       Ноготь мизинца Шигараки чиркнул по столу. Дерево потемнело, затем рассыпалось в труху. — Последний шанс.       Мужчины переглянулись. Самый младший, с перекошенным от страха лицом, выдавил: — Вчера... девушка. В чёрном. Спрашивала про Фокоро.       Шигараки почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. — Кто это? — Чёрт его знает! — старший плюнул. — Какая-то стерва из Альянса. — Где её найти? — трое переглянулись, неуверенные какую наводку им дать за бесплатно, но решили не спорить с Лидером Лиги Злодеев. Бог его знает зачем он капает в неположенном месте. — Попробуй у Гирана. — последовал ответ от самого смелого из них.       Томура развернулся и вышел, не удостоив их ни взглядом, ни угрозой. Он уже знал — они ничего не скажут. Мёртвые не говорят. За его спиной раздался хруст и аханье — стул, на котором сидел информатор, рассыпался в пыль.       Следующая остановка, ноги к которой несли его неосознанно быстро. Бар тонул в полумраке, лишь тусклые неоновые вывески бросали фиолетовые блики на лица посетителей. Шигараки сразу заметил место Саи — у дальнего стола, где стена была исцарапана ножом со скуки или раздражения.       Бармен, тощий человек с жёлтыми зубами, протирал стакан, делая вид, что не замечает гостя. — Она сидела здесь, — сказал Шигараки, не спрашивая. — У меня сотни клиентов. — пожал плечами бармен. — Она пила абсент. — И что?       Шигараки положил ладонь на стойку. Дерево под пальцами зашевелилось, покрываясь трещинами. — Она оставила что-то. — предупреждение.       Мужчина за стойкой замер, затем нехотя кивнул в сторону. Подпольное казино. Воздух был густым, как бульон из сигарного дыма, дешёвого парфюма и пота. Красные абажуры над столами бросали кровавые блики на лица игроков, а за стойкой бармен с лицом, изборождённым шрамами, наливал виски в грязные рюмки.       Шигараки вошёл, не скрываясь. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, и на секунду в зале воцарилась тишина. Взгляды — любопытные, настороженные, испуганные — скользнули по его фигуре, по бледным пальцам, по лицу, скрытому под капюшоном.       Потом шум возобновился. Люди знали: лучше не замечать таких, как он.       Гиран сидел в дальнем углу, за столом, заваленным папками, картами и пустыми стаканами. Он курил толстую сигару, выпуская кольца дыма в потолок, и что-то записывал в блокнот. Его жёлтые глаза, узкие, как щели, заметили Шигараки ещё у входа, но он сделал вид, что не видит, пока тот не подошёл вплотную. — Ну и вид, — хрипло сказал Гиран, не поднимая головы. — Будто тебя неделю выворачивало наизнанку.       Шигараки не ответил. Он провёл пальцем по краю стола, оставляя тонкую борозду в дереве. — Фокоро. Гиран усмехнулся, наконец подняв взгляд. — О-о, серьёзный разговор. — Он откинулся на спинку кресла, сигара дымилась между пальцами. — Садись. Выпьешь? — Где она? — без долгих разъяснений и ни единого движения к просьбе. — Кто знает? — Гиран развёл руками. — Может, в аду. Может, в раю. Хотя… — Он прищурился. — Для неё, думаю, ад и рай — одно и то же.       Лидер впился в него взглядом, готовый уничтожить на месте. — Ты знаешь. — Знаю много чего. — Брокер потянулся к графину, налил себе виски, затем поставил второй стакан перед Шигараки. — Но информация стоит денег. Или… услуг.       Шигараки взял стакан, понюхал — дешёвый, пахнет дубом и жжёным сахаром. — Я не торгуюсь. — Все торгуются. — Гиран ухмыльнулся. — Даже ты. — Последний раз. — Он поставил стакан на стол нетронутым. — Где Фокоро?       Гиран вздохнул, потягивая виски. — Она мертва. Год как. — Врёшь. — Клянусь своей скудной репутацией. — Брокер постучал пальцами по папке. — Но…       Шигараки замер. — Но?       Гиран раскрыл папку, достал фото — женщина с серыми волосами, глаза пустые, как у мертвеца. — Она оставила кое-что.       Шигараки взял фото. На обороте — адрес. — Почему ты хранил это? — Потому что знал — рано или поздно ты придёшь. — Гиран затянулся сигарой, выпустил дым в лицо Шигараки. — И, скажу честно, я немного… завидую.       Томура нахмурился. — Чему? — Твоей сталкерше. — Гиран усмехнулся. — Она играет с тобой, как кошка с мышкой. А ты… — Он покачал головой. — Ты впервые в жизни бегаешь за кем-то, а не стираешь в пыль.       Шигараки сжал фото. — Это не игра. — Конечно нет. — Гиран рассмеялся. — Это одержимость.       Лидер развернулся, чтобы уйти. — Эй! — Гиран крикнул ему вслед. — А моя оплата? Шигараки остановился, не оборачиваясь. — Ты уже получил.       Гиран моргнул — и тут же понял. Его сигара рассыпалась в пепел у него в пальцах.

***

      Двадцать километров к северу от города дорога превратилась в грязную колею, затем — в узкую тропу, заросшую колючим кустарником. Шигараки шёл пешком последний час, машину пришлось бросить ещё у шоссе — мост через высохший ручей был намеренно разрушен. Кто-то не хотел гостей.       Солнце садилось, окрашивая лес в багровые тона. Воздух пах смолой и гниющими листьями, но под этим — слабый, едва уловимый шлейф чего-то химического. Лабораторные реактивы. Альянс.       Дом показал себя мрачно — низкий, покосившийся, с заколоченными окнами. Крыша поросла мхом, но дверь... дверь была новая, стальная, с электронным замком. Шигараки прикоснулся к ней — металл холодный, чуть влажный от вечерней сырости. — Знаешь, стучать здесь не принято, — раздался голос из-за спины.       Он развернулся медленно, пальцы уже были готовы коснуться двери, но... Женщина стояла в трёх шагах, застывшая, как тень. Фокоро. Серые волосы, коротко остриженные, лицо — бледное, почти прозрачное, с тонкими шрамами вдоль скул. Глаза пустые, без блеска, как у рыбы на льду. — Ты мертва, — сказал Шигараки как утверждал. Глаза его широко раскрыты, зрачки узкие в готовности в любой момент напасть. — Для Альянса да, — бывшая злодейка провела языком по губам, собирая соленый привкус. — Но ты приемник Все за Одного. Зачем пришёл? — Сая. — одно слово заставило Фокоро замереть как в застывшей съемке. Ничего не выдало его смятения кроме дикого напряжения в теле. — Ох, вот оно что. — безразличным тоном бросила она.       Молча пройдя мимо Шигараки она разблокировала дверь, неспешно набрав код, жестом приглашая войти отступила. Внутри не мебель, а призраки прежней деятельности организации. Признак в воздухе формалина и прогнившего пергамента. — Садись, — бросила она, указывая на кресло с потрёпанной обивкой. — Что ты знаешь? — Шигараки остался стоять. — Всё. — усмехнулась та, доставая папку с полки, будто ждала этого момента всю оставшуюся жизнь.       Фокоро швырнула её на стол. Фотографии, отчёты, медицинские карты — жизнь Саи, разложенная по датам. — Она была идеальным инструментом, — продолжала Фокоро, разглядывая снимок, где Сая, лет на пять моложе, стояла с ножом у горла связанного мужчины. — Пока не начала чувствовать.       Шигараки взял одну из бумаг — «Субъект С-147. Привязанность к объекту наблюдения: патологическая». Ему нужно время, образы, страницы и тексты, прежде чем собрать все воедино. Более двадцати миссий успешно, трупы — и все к чужим ногам, шлейфом крови по бетону на снимках. Безмятежная Фокоро и рядом верный слуга... Одержимо держащий ту за руку, сжимая пальцы. Сая. — Ты использовала её... — уголки Томуры дрогнули в подобии злой ухмылки. — Как умно. — Я её создала, — поправила Фокоро. — Но она... переросла программу.       Разбор полётов. Шигараки метнул фотографию обратно на стол. — Так вот почему она убегает поджав хвост.       Фокоро задумалась, затем достала сигарету, закурила. — Потому что я научила её: привязанность — слабость. А слабых убивают. — Ты врала. — Нет, — резко выдохнула она дым, нахмурившись. Прежняя злодейка должна была знать что этот разговор однажды все же доставит ей головную боль, — Посмотри на неё! Она убивала ради тех, кого любила. И что? Ты стал бы терпеть такое?! Отвратительно... Лучше бы это было просто... механически. — Скривилась впервые Фокоро. Её передернуло от воспоминаний прикосновений.       Шигараки остановился, наблюдая из под лба, не поднимая головы. А та продолжила. — Она испортила тебя. Ты больше не разрушаешь — ты ищешь. И это... — она коснулась одного из снимков, — ...страшнее любой ярости.       Развязка. Молниеносное движение, он схватил её за горло и сжал, не давая даже шанса на протест. — Ты использовала её, тварь. — повторил Томура теперь без притворства на восхищенность. — Хитрая блеклая сволочь.       Фокоро схватилась за его руки, но силы покидали её. Лицо приобрело синий оттенок в определенный момент, а хрипы становились отчаянными. Даже бывшие негодяи хотели жить, какая ирония.       Шигараки разжал ладони. — Где она теперь? — в ответ никакой конкретики, только жалкие звуки борьбы за воздух, которые только больше разозлили его. Томура сдвинул мизинец, наконец коснувшись чужой кожи всеми пятью пальцами. Ткань покрывалась трещинами и изъянами, разрасталась гнилью, лицо исказилось в короткой агонии прежде чем рассыпаться в пыль.       Быстро, без сожеления. Пора обыскать это чертово место.       Сама комната Фокоро оказалась застывшим во времени склепом. Пыль висела в воздухе плотными слоями, вспыхивая в лучах заходящего солнца, что пробивались сквозь щели в досках. Шигараки стоял посреди этого хаоса, его босые ноги оставляли четкие отпечатки на слое серой пыли, покрывавшей пол.       Каждый шаг поднимал новые облака, заставляя его щуриться. Пальцы, длинные и бледные, скользили по корешкам папок на полках, оставляя за собой чистые полосы на покрытых вековой грязью поверхностях. Он методично выдергивал файлы, быстро пробегая глазами по содержимому, прежде чем либо откладывать в сторону, либо швырять на пол с глухим шлепком.       Досье С-147       Толстая папка с потертым красным корешком привлекла его внимание. Резинка, перетягивавшая ее, давно потеряла эластичность и рассыпалась при первом прикосновении. Внутри - десятки листов, испещренных аккуратным медицинским почерком, перемежающиеся с фотографиями.       Первая страница:       "Субъект С-147 (кодовое имя: Сая). Возраст на момент поступления: 17 лет. Статус: активен. Особые отметки: демонстрирует аномально высокий уровень привязанности к куратору. Рекомендована поведенческая коррекция."       На полях - чьи-то небрежные пометки чернилами, уже выцветшими от времени: "Слишком эмоциональна. Опасна." Ниже - пятно, похожее на засохшую кровь. Шигараки перевернул страницу. Его пальцы оставили влажные отпечатки на пожелтевшей бумаге.       "Инцидент 12.10. Субъект самостоятельно устранил трех оперативников Альянса, предпринявших попытку ликвидации куратора Ф-12. После инцидента требовал физического контакта (удержание за руку в течение 47 минут, отказ от пищи до получения разрешения спать в одной комнате с куратором)."       Слово "требовал" было подчеркнуто трижды.       Видеоархив       На нижней полке, почти скрытый слоем пыли, плеер старого образца. Шигараки вытер экран рукавом, оставив грязный размазанный след. Кассета с надписью "Тест 14. С-147" вошла в механизм с характерным щелчком. Экран замерцал, заполняясь рябью.       Камера показывала белую комнату с бетонными стенами. Сая - ее можно было узнать по характерному наклону головы - стояла посреди помещения. Она выглядела моложе, волосы короче, но главное - глаза. Пустые. Мокрые.       Голос за кадром (Фокоро, но более молодой, резкий): "Задание простое. Убей его."       Камера дрогнула, показывая связанного мужчину в углу. Его лицо было скрыто мешком, но по одежде - обычный гражданский. Сая не двигалась.       "Я сказала, убей его!"       Резкий звук удара. Камера дернулась. Фокоро ворвалась в кадр, схватив Саю за волосы, пригнув ее голову к лицу жертвы.       "Ты НИЧТО без меня! Ничтожество! Ты думаешь, кто-то еще будет терпеть такое уродство?"       Слеза - одна-единственная - скатилась по щеке Саи. Нож в ее руке дрогнул... Экран погас. Шигараки выдернул кассету так резко, что лента порвалась, вытягиваясь черной змеей.       Записка. Она выпала из потрепанного блокнота, сложенная вчетверо. Бумага пожелтела по краям, чернила выцвели, но слова все еще читались:       "Последнее предупреждение. Я больше не буду. Не заставляй меня. Я уйду. С-147"       Дата - ровно пять лет назад. На обороте - едва заметные следы от пальцев (ее пальцев?), словно кто-то сжимал эту записку в кулаке, прежде чем бросить. Тишина перед буре. Шигараки стоял, сжимая записку в руке. Пыль медленно оседала вокруг него, возвращаясь на свои места.       За окном - шевельнулась тень. Не ветер. Не животное. Сая нашла его. Хватило всего секунды прежде чем резкий удар по затылку заставил мир перед его глазами погрузиться во тьму.

***

      Он пришел в сознание постепенно, как будто всплывая из черной воды. Сначала — ледяное прикосновение металла к запястьям. Потом — резкая боль в висках, пульсирующая в такт сердцебиению. Шигараки попытался пошевелить пальцами и ощутил грубое прикосновение веревок, впивающихся в кожу. Связан...       Он медленно открыл глаза. Тусклый свет одинокой лампочки резал зрение. Стальное кресло. Бетонные стены. Запах машинного масла и... вишневого парфюма. Знакомый аромат. — Проснулся, наконец. — голос, тихий, ровный, без эмоций.       Шигараки поднял голову. Сая сидела на краю стола, одной рукой сжимая лезвие ножа, другой — перебирая какие-то бумаги. Без маски. Впервые. Ее волосы, обычно собранные в тугой хвост, теперь свободно спадали на плечи. Темные круги под глазами выдавали бессонные ночи. — Как голова? — она склонила голову, изучая его. — Думаю, удар был сильнее, чем планировалось.       Шигараки дернул запястья. Веревки не поддались. — Мило с твоей стороны проявлять заботу, — прошипел он, ощущая, как грубые волокна впиваются в кожу. Сая соскользнула со стола, ее ботинки глухо стукнули по бетону. — Ты сам напросился. — она подошла ближе, остановившись в шаге. Ее пальцы сжали рукоять ножа так, что костяшки побелели. — Зачем ты убил ее?       Шигараки наклонил голову, его волосы упали на лицо. — Разве не очевидно? — Я хочу услышать это от тебя.       Он резко дернулся вперед, кресло скрипнуло под его весом. — Она использовала тебя! — его голос сорвался на хрип. — Ты была для нее инструментом. Игрушкой. Разве ты не видела эти записи?!       Сая сжала губы. Ее глаза блестели в полумраке. — Я видела. — И что? Тебе нравилось быть чьей-то вещью?! — Ты не понимаешь... — Нож в ее руке дрогнул. — Тогда объясни! — он снова рванул веревки, на этот раз до крови.       Сая резко повернулась, ее плечи напряглись. — Она была первой! — ее голос дрогнул. — Первой, кто... кто не оттолкнул меня. Да, это было больно. Да, это было неправильно. Но это было что-то!       Шигараки замер на мгновение. А потом тише спросил: — А теперь?       Сая опустила нож. — А теперь ты...       Тишина повисла между ними, тяжелая и густая. Внезапно ее колени подогнулись. Она опустилась на пол, как подкошенная, ее пальцы вцепились в край его рубашки. — Я не знаю, как это делать правильно... — ее голос был едва слышен.       Шигараки почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. — Встань. — Не могу. — Сая... Встань, черт побери...! — Нет, Я устала бежать. — ее пальцы дрожали, цепляясь за него. — Я сказал, встань!       С грохотом кресло рухнуло на пол. Шигараки вырвался, разорвав веревки, не обращая внимания на кровь, стекающую по запястьям. Его руки обхватили ее лицо, заставляя поднять взгляд. — Ты не будешь на коленях, — прошипел он. — Ни перед кем. Даже передо мной.       Её дыхание перехватило. — Но я... — Ты моя. И я твой. Но мы не рабы. — Он притянул ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит. — Мы разберемся.       Впервые Сая всхлипнула, впервые почувствовала что ей не нужно казаться кем-то или строить железные стены. Она обхватила его в объятия так крепко, как только могла. — Мне страшно... — прошептала едва слышно она в плечо Томуры. — Не смей, — сказал неровным голосом он, пусть сердце его билось так быстро, как барабан в ушах. — Теперь... Теперь я тебя никогда не отпущу. Никогда...       И эти слова подарили ей столь долгожданное облегчение, уверенность хоть на ближайшее мгновение пока они вместе.