Киса

Пакетик постоянно выпадал из пальцев, а от пыли слезились глаза и хотелось смачно чихнуть. Джексон еще немного повозился под старым одноруким бандитом: приклеить пакетик получилось с трудом, теперь будет волноваться, не найдет ли его кто-то левый, кто не клиент. Вытащив голову и остальное тело из-под игрового автомата, он почесал зудящий нос и проморгался. В помещении тускло горела одна лампа у входа — удивительно, что вообще работала, ведь пыльное казино закрылось не меньше десяти лет назад. Кому, интересно, резон тут лампочки менять. Идиотизм какой-то. Но не жаловаться же ему, прости господи, только благодарить — без света тут и ноги переломать можно запросто. Отряхнув колени, он таки поднялся и написал сообщение барыге. Это была последняя точка на сегодня, и осталось только дождаться оплаты за день. Хотелось курить и еще больше — спать. Джексон с самого утра на ногах, белкой в колесе, только и делал, что бегал по всему городу в поисках дряхлых как старые пни локаций. Заебался. Он вышел на улицу, предварительно осмотревшись, и, на его счастье, глубокой ночью не обнаружилось желающих шататься по сомнительному району. Отошел подальше от казино в узкий переулок между заброшенных на вид, как и все в этом районе, зданий, похлопал себя по карманам куртки в поисках сигарет, прикурил, постоял. Несколько раз заглянул в телефон, но никаких сообщений или уведомлений о поступлении средств. Сука. Неужто кинул? А говорили проверенный. — Опять ты… — неожиданно громкий голос застал врасплох. Сигарета выпала из дрогнувших пальцев, а он не успел ее докурить и расстроился — последняя была. — Ты тоже опять, — раздраженно вскинулся Джексон. Парень перед ним, не то чтобы здоровяк, но прилично так раскачанный в плечах, с дебильным прозвищем «Киса» его порядком задолбал. Каждый раз тот появлялся как из-под земли и неизвестно чего хотел. Если бы не его красивое лицо, которое просто очень жаль портить, Джексон давно бы его разукрасил как следует, чтоб отъебался наверняка. — И как объяснишься на этот раз? — тот сложил руки на груди, и его кожаная куртка натянулась везде. Засмотреться можно, как красиво. Джексон всегда имел слабость ко всякого рода телесным прелестям, но этот парень, жутко невыносимый, одним взглядом отбил все желание его разглядывать. — Ты че ко мне пристал, а? Мы даже не знакомы, я тебе ничего не должен. Джексон искренне не понимал, почему бы им не расстаться раз и навсегда и желательно по-хорошему. Какое дело этому парню до него и его дел? От всколыхнувшейся несправедливости аж спать перехотелось. — Ну, во-первых, мы знакомы, — парень подошел ближе и подпер плечом стену здания, в спину ему светил яркий фонарь с дороги, отчего лицо почти полностью скрывала тень. Выглядел так, будто вышел из Города грехов, только не хватало дождя, шляпы и дымящейся сигареты во рту. Если задуматься, не хватало слишком многого, но Джексону все равно казалось, что тот какой-то нереальный и вот-вот выдаст какую-нибудь тупую высокопарную чушь. — Или у тебя от наркоты всю память отшибло, Джексон? Джексон повел плечами и отвернулся. Почему не уходил, и сам не знал: может, так сильно устал, что не осталось сил на эффектное прощание, а может, ждал чего-то еще. — Отшибло, — подтвердил он и кивнул. — Но я не употребляю больше, ты же знаешь. Киса. Последнее слово он выделил особенно, так, чтобы у нуарного парня пропало желание доебываться поздней ночью до людей. — Не называй меня так, — тот цокнул языком и сделал еще несколько шагов к нему. Тон Джексона его ни разу не смутил. — А то что? — Придется тебе напомнить, — ответил тот после недолгих раздумий и незаметно подкрался совсем близко, так, что похрустывание кожаной куртки показалось слишком громким в ночной тиши. — Это не обязательно, — пробубнил Джексон. В переулке пахло сыростью, но ее сейчас отчетливо перебивал запах чужого парфюма. Ненавязчиво, казалось бы, но внутри все дернулось от желания избежать контакта. Смысл сваливать вроде как оставался на поверхности, и Джексон очень бы хотел прислушаться к проснувшейся интуиции, только вот в глубине души рьяно колыхалось нечто другое. — Если не напомню, то не смогу сегодня заснуть, — тихий смешок, опасный и немного зловещий, заставил тяжело сглотнуть и повернуть голову на голос. — Почему это должны быть мои проблемы? — Ну… — парень выдержал драматическую паузу, прикрыв глаза, помотал головой. Точно еще бы шляпу ему для комичности, и можно снимать шестой сезон Карателя. — Начнем с того, что ты ошиваешься в моем районе, пихаешь закладки в моем районе — или что, долг твой уже превысил все возможные рамки дозволенного? Джексон насмешливо фыркнул и хрипло рассмеялся. Одно и то же из раза в раз. Главное сейчас не поддаться на очередную уловку, вести себя спокойно, дышать как учили на йоге — треугольником или квадратом. — Я думал, мы решили этот вопрос. — Вопросы, — поправил уже совсем нагло вжавшийся грудью в его плечо парень, почти шептал в ухо. От этого шепота по затылку растекалась судорога до корней волос. — Я дал тебе шанс однажды, но ты его с легкостью проебал. И угадай, что с тобой теперь будет. — Даже не знаю, такому на йоге не учат, — пробормотал Джексон. — Скажи еще, что к психотерапевту ходишь, — заулыбался тот. — На него как раз коплю, только вот ты мешаешь. Джексон отчетливо понял только сейчас, что сбежать ему не удастся, и вряд ли удалось бы до. Он облизнул губы под томный смех в ухо, почти смирился со своей участью и не то чтобы был против. Может, хоть так настроение поднимется — телефон по-прежнему молчал, убивая надежду на забывчивость барыги. Бэмбэму за гнилую рекомендацию спасибо он, конечно, не скажет. — Ты знаешь, что нужно делать. Ухо уже просто огнем горело от этого голоса, чужая рука чересчур ловко и незаметно поднялась к замку молнии, застегнутой по подбородок толстовки. Джексон знал. Но так сразу сдаться не позволяли остатки былой гордости. Покривил лицо для приличия, закатил глаза, но отнекиваться не стал. Придумал, конечно, несколько матерных посланий куда подальше, но оставил при себе, решив, что использует их в следующий раз. Вот хрень, он уже думает, что будет следующий раз, будто ему этого раза и предыдущих мало. Джексон старательно подавлял всплывшие воспоминания о прошлом их столкновении. Кажется, около пары недель назад, не так уж и давно. Где-то на парковке или в такой же подворотне — это память услужливо стерла, наверное, на века, зато голос, запах, ухмылка, ощущения под пальцами повторялись почти один в один. К своему ужасу Джексон вспомнил настоящее имя Кисы — Джебом. Оно вообще как-то очень вскользь прошло, от кого-то услышал и, казалось, забыл — но, разумеется, нет, забудешь такое. Хотя, по его мнению, прозвище шло Джебому куда больше: весь он какой-то плавный, с томным взглядом и ленивыми повадками — ну точно кот, клади на колени и чеши за ушком. Если бы только не чувство опасности, окружавшее его плотной аурой, и жесткие руки, что в прошлый раз чуть не вырвали Джексону все волосы. Опасный тип, конечно, но, сука, падла красивый, каких он давненько не встречал, а если и встречал, то не по свою душу. — Следишь за мной? — Хм… — Джебом криво ухмыльнулся, показав зубы с одной стороны. Хорошие зубы, крепкие, по-любому выдержали бы пару ударов для профилактики. — Не всегда. «Пиздец», — подумал Джексон. Похоже, попал он серьезно, если тот даже для вида не старается скрыть интерес. — И давно? — Уже да. Жаль, молиться Джексон не умел никогда и никогда не чувствовал такой потребности. До этого момента. Внутри все сжалось пока легким, но дразнящим чувством, похожим на страх вперемешку с возбуждением. — То есть в перспективе мы могли бы встретиться не в таких условиях? — Если ты не будешь против. — М-м… И ты простишь все мои долги? На лице Джебома застыло противоречие, словно он бы и хотел ответить положительно, но в последний момент передумал и покачал головой. Подцепил пальцами замок толстовки и резко потянул вниз. Джексона сразу передернуло и от звука, и от прохладного воздуха, моментально пробравшегося под майку. — Холодно вообще-то. — Так я согрею, не волнуйся. Все недавние хотелки как-то разом отошли на второй план. Джексон ощутил небывалую бодрость, когда ладонь Джебома плавно очертила его бок от живота до поясницы и осталась там, горячая и приятная. Он вообще давно не заводился так быстро от чужих прикосновений, да от своих тоже, впрочем, не заводился. Но этот парень пробуждал в нем что-то дикое, почти животное, всего за какие-то жалкие минуты, ничего особенного при этом не делая. Душа хотела выть от безысходности, а тело просто хотело. Тепла и ласки, наверное, но Джексон не углублялся в детали собственных чувств, боясь обнаружить там что-то серьезное. — Вижу, тебе и сейчас много не надо, — Джебом насмешливо свободной рукой проехался по ширинке штанов, больно надавив, отчего глухой стон сам собой вырвался изо рта. Джексон мог бы выступить с протестом, сказать, например, что это ты, Киса, выглядишь как шлюха портовая со своими ухмылочками и томным тягучим голосом. Или что вообще-то трогать одиноких, соскучившихся по нежному физическому контакту бывших наркоманов опасно, потому что кто знает, не получит ли он новую зависимость, о которой не просил и не думал, к слову. Но по всему получается, что подсесть на не слишком знакомого мутного недокачка так же легко. Джексон мог бы выступить с протестом, но вместо этого послал все чуть дальше, чем к черту, потому что черт уже был в его объятиях и наслаждался, дразнил, смотрел, прищурившись в самую душу. А Джексон слабый человек, уже готов подписать кровью, которая прилила к чувствительным местам, любой договор и согласиться на любые условия. Джексон мог бы выступить с протестом, но думать о чем-то связно уже не получалось. Рука Джебома гладила его член через штаны, немного больно, но не настолько, чтобы прийти в себя. Джексон запрокинул голову, ударившись затылком о кирпич дряхлого здания, очень хотелось задержаться в моменте, а еще лучше, чтобы Джебом опустился на колени и отсосал своим наглым ухмыляющимся ртом. Вот здорово было бы… — Давай? Джексон ничего не понял, пока бился головой, вероятно, растеряв последние мозги. Джебом надавил ему на плечи, заставляя опуститься вниз. Ну конечно, желания должников же не учитываются, как он мог забыть. Он послушно устроился поудобнее коленями на асфальте и расстегнул ширинку — к сожалению, не свою. Джебом одной рукой уперся в стену, а второй схватился за волосы Джексона, грубо и даже как-то обидно. Его вообще никогда раньше так за волосы не дергали, будто он строптивая девка какая-то. — Не томи, — поторопил Джебом и опять ухмыльнулся, только в этот раз нервно — не терпелось, наверное. — Волосы не трогай, это вообще-то моя гордость. Если вырвешь, — Джексон выразительно посмотрел на его член, хмыкнув, — со своей попрощаешься. Джебом недовольно поджал губы, но хватку разжал и теперь обеими руками упирался в стену. Джексон не стал медлить и испытывать чужое терпение. В конце концов, собственное возбуждение сладко томилось в штанах и жаждало прикосновений не меньше. Зажмурившись, он одновременно сжал свой член и губами коснулся Джебома. Не аккуратно, нет, сразу открыл рот и вобрал настолько, насколько мог, слыша тяжелый выдох над головой. Многолетнее отсутствие практики никак не сказалось на навыках, что радовало. Хоть Джексон и плохо помнил их сумбурный прошлый раз, сейчас все по-другому. Ярче, что ли, и роднее? Привычнее? Джебом глубоко вздыхал и постанывал на каждом движении, бедрами подавался навстречу, пошатываясь на нетвердых ногах. А Джексону все нравилось, сам от себя такого не ожидал. Минет в подворотне едва знакомому парню, редкостному придурку и в целом странному, возможно, сталкеру и, вероятно, из какой-то бандитской группировки… «До чего же ты докатился, Джексон Ван», — думал Джексон Ван, с удовольствием продолжая вылизывать головку, свободной рукой сжимая его задницу и с диким восторгом слушая тонкие стоны. Сам он тоже не отставал, дрочил себе беспорядочно, хрипел и был на грани. Ритмичные движения полностью освободили разум от ненужных мыслей, оставляя лишь примитивное желание получить разрядку, но не только для себя. Он почти не чувствовал своих губ, и где-то в этот момент звуки Джебома стали совсем уж неприличными, и, вопреки своим негласным обещаниями, он-таки вплел пальцы в волосы Джексона. Сначала даже ласково, но через пару секунд, словно забывшись, резко притянул к себе, заставляя подняться на ноги. Привалил спиной к стене и начал жадно целовать, больше кусая и просто вжимаясь открытым ртом ко рту. Джексон совсем потерялся в ощущениях и пропустил момент, когда Джебом с какого-то хуя своей ладонью обхватил их обоих и задрочил в бешеном ритме, срываясь на совсем невнятные нечеловеческие хрипы. Джексон растерялся бы, если и сам не желал уже скорее кончить. Он крепко вцепился непослушными пальцами в кожаную куртку, начав отвечать на своеобразный поцелуй, но не успел взять инициативу на себя, как Джебом резко дернулся и опустил голову ему на плечо, сразу больно прикусывая шею. Джексон обязательно бы заметил, но и сам следом кончил, будто лишь от одного этого укуса. Пиздец, жизнь его доводит, конечно. Через неизвестное количество времени Джексон обнаружил себя сидящим на асфальте, а за спиной ощутил холодный кирпич все того же здания. Он бы не удивился, если б не обнаружил рядом никого, насколько он выпал из реальности — одному богу известно. А вот то, что Джебом никуда не ушел, поразило в самое сердце и зачем-то растеклось приятной волной под ребрами. — Знаешь, я решил, что из тебя слишком старательный должник, — улыбаясь и неровно дыша, протянул Джебом и погладил его по плечу. — И что теперь? — Джексон закусил губу, чувствуя себя полным идиотом, но от прикосновения уходить не хотелось. — Сделаешь меня своим рабом? — Звучит заманчиво, — Джебом, чуть приподняв задницу, достал мобильник из заднего кармана джинсов и задумчиво в него посмотрел. — Но есть предложение в другом разрезе. — Страшно представить. На самом деле Джексон мог сейчас представлять исключительно муть романтического характера, отчего четко осознал, что психиатр ему действительно не будет лишним. — Хочу предложить тебе работу, — Джебом неотрывно смотрел на него, совершенно без стеснения, и от этого взгляда жгло кожу. — И зачем тебе это? — поразился он предложению до глубины души. Джебом хмыкнул, отвернув голову, поднял глаза к ночному небу и глубокомысленно выдал: — Очевидно, потому что ты мне понравился. «Пиздец», — снова подумал Джексон, застонав в сжатые у вспыхнувшего лица ладони. Безумно захотелось курить, сбежать и прижаться к чужому плечу, вместе смотря на невидимые звезды. Похоже, ему уже ничего не поможет.