Киса

Джексон натянул шапку до самых глаз и поудобнее устроился на жесткой табуретке, откинувшись спиной в острый угол стены. В местной пельменной сегодня ажиотаж, нескончаемая очередь и недовольные взгляды в его сторону. Он уже минут пятнадцать сидел просто так со стаканом воды, ничего не заказывая, и занимал столик. Есть совсем не хотелось, но нарываться на чужое недовольство хотелось еще меньше. В окне, что выходило на улицу, тоже дофига народу: кто-то заглядывал внутрь заведения, но, расстроившись, что оно забито, люди даже не пытались зайти внутрь. Стылое небо давило тяжестью бытия, стакан с водой давил немым укором, шапка давила на брови. Джексон вздохнул и глянул на часы. Если бы не сообщение двумя днями ранее с предложением о встрече, не сидел бы он сейчас здесь в ожидании пока еще хрен знает чего. Сообщение то разверзло в нем какую-то доселе не испытанную корзинку чувств от нелепого счастья и улыбки до треска на все лицо, до поджимающихся в страхе самых нежных частей тела. Откуда Джебом узнал его номер, спрашивать он не стал, глупо это, учитывая все его связи и сталкерские замашки — в прошлый раз тот даже не удосужился соврать о своей недвусмысленной заинтересованности, так что и нечего об этом думать и гадать. Зато Джексон без зазрения совести записал его в телефон как «Киса» и поставил рядом хитрый эмодзи, а сейчас смотрел на номер и не злился даже, а будто был близок к отчаянию. От назначенного времени прошло не меньше двадцати минут, и с каждой новой желание плюнуть на все и свалить становилось лишь сильнее. Джексон покрутил телефон, покусал губы, открыл контакт Кисы и поменял эмодзи рядом с именем на злой. Пока его хватило только на это. Резкий пробирающий звук привлек его внимание, и Джексон вскинул голову, не веря, что наконец дождался своего. Весь вальяжный и расслабленный Джебом подцепил носком ботинка вторую табуретку из-под стола и вытащил наружу, отчего и появился мерзкий звук. В своей, видимо, любимой кожаной куртке, почему-то в строгих штанах и классических ботинках — тотал блэк или как-то так это называется в мире модников. Наверное, Джебом был из этих. Краем глаза Джексон заметил, что люди от них будто стали держаться подальше и демонстративно отворачивались. Что ж, может, и к лучшему. Джексон убрал телефон в карман и коротко улыбнулся усевшемуся Джебому. Тот кивнул и отзеркалил улыбку молча, поерзал на табуретке, будто ему очень неудобно, повертелся из стороны в сторону, а после, судя по выражению лица и на миг закатанным глазам, забил на все и подвинулся вместе с табуреткой поближе. Джексон, разумеется, не возражал. — Ты опоздал. — Да? — Джебом искренне удивился и глянул на часы. — Похоже на то. Извини? Джексон приподнял шапку, чтобы не мешала, и шумно выдохнул носом. По его мнению, Джебом не выглядел виноватым или раскаявшимся, но кто он такой, чтобы судить о чувствах все еще мало знакомого парня. Когда накопит на психотерапевта, обязательно научится у того всяким полезным лайфхакам, а пока что гадать — дело гиблое и бессмысленное, но смотреть-то никто не запрещал: вроде бы и просто так, но по привычке пытаясь найти нечто, хоть намек на то, что творится в чужой голове. Вот Джексон и смотрел, с головы до пояса, на все, что можно было увидеть. И то, что он насмотрел в непривычной обстановке, нравилось ему до ужаса. Волосы в творческом беспорядке, прижатые солнцезащитными очками, нахальный рот, выдающий подобие не то улыбки, не то оскала, прищуренный взгляд кошачьих глаз, руки в карманах куртки и множество блестящих сережек в ушах. Опасный как стекловата и такой чертовски привлекательный. До зуда в кончиках пальцев хотелось запустить ладонь в его волосы, погладить по шее, притянуть, ощущая тепло кожи и дыхания на своем лице. Все шумы вокруг будто стали в сто раз тише, с трудом пробивались сквозь завесу безумного хоровода мыслей. — Нравится? — Джебом подался вперед, облокачиваясь на хлипкую столешницу. Джексон прикусил губу, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, и сцепил пальцы, чтобы какую-нибудь глупость не натворить. Задумчиво кивнул, отводя взгляд на стакан с водой, и решил, что надо бы приходить в себя, а не увлекаться неуместными фантазиями. — Заказал уже что-то? — Джебом дернул подбородком в сторону открытой кухни и ласковым взглядом из-под ресниц прошелся по его лицу, остановившись на губах. Стоило только прийти в чувство, как на Джексона разом навалились все звуки пельменной и запах, от которого, признаться, его уже немного подташнивало. — Тебя ждал, да и есть я не хочу уже, нанюхался, — Джексон состроил жалостливую мину и отвернулся на всякий случай. — А я жрать хочу как тварь, с утра только воды попил — говорят, для желудка вредно. — Правильно говорят, — пробубнил Джексон куда-то в стол, а потом вздрогнул всем телом, когда Джебом проорал у него над головой: — Эй, брат, мне тройную порцию комбо и бульона побольше! Пиво будешь? — последнее уже, слава богу, тише адресовал он Джексону, у которого подскочил адреналин на внезапной панике. — Ага! — И два пива, брат! На них опять начали пялиться все посетители, но Джебому как будто было на это насрать. Кто-то недовольно начал шушукаться неподалеку от них, и Джексон прикрыл голову руками в надежде спрятаться от общественного осуждения. Во внутреннюю копилку добавлять еще и это он совсем не планировал и невольно вздыхал в сложенные руки. — Ты всегда такой? — Какой? — мягко улыбнулся ему Джебом, отодвигая на другой край стола стакан с водой, и наклонился на уровень Джексона. — Классный? Красивый? Замечательный? — Громкий. — Зависит от обстоятельств, — Джебом хмыкнул, сверля его расфокусированным взглядом, и, казалось, вот-вот сократит дистанцию до нуля, но, видимо, это только показалось, потому что сделал он все наоборот и поднялся на локтях, словно высматривая что-то в зале. Заказ принесли на удивление быстро, примерно когда у Джексона восстановился сердечный ритм и он смог отскрести себя от столика, но надолго его не хватило: наблюдать, как жадно поглощает пельмени Джебом, тоже оказалось нелегкой задачкой. Фантазия снова понеслась в пляс отбитым дабстепом. Джексон, была бы у него сила воли, выколол бы себе глаза, а лучше вообще не выходил сегодня из дома, потому как занятия мазохистскими практиками в его планы не входили. Но он послушно сидел и ждал, словно привязанный к ноге пес, смотрел, запоминая каждый жест, каждую незначительную деталь и думал, что, наверное, все же окончательно ебнулся, раз даже не пытается себя остановить. Единственное слабое утешение, которое он придумал — это возможное продолжение вечера в более располагающем месте. Но до сих пор он не имел ни малейшего представления о том, на кой черт его сюда пригласили. А тем временем последние пельмешки исчезали в недрах рта Джебома, сочный бульон лоснился на его губах, а глаза тот жмурил в таком удовольствии, будто уже пять раз кончил от процесса. Интересно, у него было такое же лицо в прошлый раз, когда они с Джексоном опорочили ни в чем не повинную подворотню?.. Почему-то, если Джексон и видел его лицо в тот момент, то не запомнил совсем, и очень сильно захотелось повторить, чтобы проверить. — Вкусно? — не удержался Джексон, когда тот удовлетворенно проглотил последний пельмень и издал что-то похожее на мурчание. — Здесь готовят боги, отвечаю, зря ты ничего не заказал. — Может, в следующий раз… Уж больно лицо у тебя довольное. — Ловлю на слове, но в следующий раз приглашаешь ты. — Да окей, — Джексон пожал плечами, а внутри радовался как ребенок: следующий раз все-таки будет. Они одновременно отхлебнули пива и снова посмотрели друг другу в глаза. Джексон — с вопросом и ожиданием, а Джебом — с тихим интересом наблюдателя. — Зачем позвал? Не пельменей же поесть? — Самых лучших пельменей, — поправил Джебом, приподнимая брови. — Да как скажешь, боже, — Джексон закатил глаза и хлебнул еще, залпом осушая сразу половину стакана. — Думал встретиться в неформальной обстановке, ну, и ты тогда сказал, что хотел бы, — пожал плечом Джебом и расслабленно откинулся назад на стену. Джексон мог бы уточнить, когда такое озвучивал, но не стал. Его память частенько подводила, особенно в последнее время, особенно когда рядом находился Джебом. — То есть, по-твоему, предыдущие наши встречи были формальные? — Джексон не на шутку развеселился то ли от пива, то ли от одухотворенного лица напротив. — Можно и так сказать, — улыбнулся тот в ответ с налетом похабности. Джексон вздрогнул от прикосновения под столом. Опустил голову, наблюдая, как чужая нога вторглась меж его скрещенных лодыжек. Он бы не поверил своим глазам, потому что зрение его подводило так же часто, как и память, но ощущение этой наглости никуда не исчезало, лишь сильнее прижималось и терлось там внизу. Такого с ним точно еще никто не делал. По правде, он такое только в американском кино и видел, когда какая-нибудь мадам фаталь соблазняла опасного шпиона. Нахлынувшее море противоречивых чувств готово было перелиться за борт, и чего больше — возмущения или наслаждения, — Джексон основательно не понимал. От громкого стука в окно они оба дернулись на месте. За чуть запотевшим стеклом виднелась счастливая и глупая рожа какого-то старшеклассника с перебитым носом. Джексон с досадой почувствовал, как Джебом свою ногу убрал, а его лицо вмиг переменилось почти до неузнаваемости. Через несколько растерянных секунд в пельменную вихрем ворвался парень, что стучал в окно, и подбежал к ним, ростом заполняя все вертикальное пространство до самого потолка и начиная с запинками на весь зал нести несвязную чушь, от которой у Джексона моментально разнылось в висках. — Босс, прикинь, че эти пендосы выдали: поймали, нос расквасили, а там мой бро вовремя, их одного, второго, я на его мотик, споткнулся, в ахуе, они тут недалеко вообще, прикинь ну, надо их сливать, а то ваще края потеряли! Старшеклассник, для которого Джебом — «босс», забавно жестикулировал, похоже, не замечая, где он и что, смотрел в упор только на «босса», захлебываясь словами. Вот только Джексон заметил, как у Джебома окаменело не только лицо, но и весь он стал каким-то не таким. Взгляд зло резал парня на молекулы, челюсть выдвинулась вперед на приличные сантиметры, а скулы стали раза в три острее. Джексон немного испугался даже — с такой Кисой встречи он бы не искал. — Захлопнись, — стали в голосе Джебома позавидовал бы сам Кларк Кент. Пацан захлопнулся без вопросов, растерянно оглядевшись, заметил Джексона и, кажется, начал осознавать, что облажался по полной. — Я занят, не видишь? — кулак врезался в стол с такой силой, что подскочила тарелка, а столешница опасно скривились набок. — Бля, босс, прости, не заметил, но… А че делать-то с этими? С пендосами? Бро, вон, меня на улице ждет, мотик не глушил еще, — пацан мялся на месте, не зная, как быть, и ждал команды. Несуразный и какой-то дебильный. Если у Джебома в банде все такие, то Джексон может позволить себе немного расслабиться. Представил на секунду, как этот «босс» ходит с важным видом среди молокососов и выебывается, не удержался и фыркнул, тихонько хихикая в ладонь. Пацан на него даже не взглянул, хотя, казалось, еле держится, чтобы не повернуться. — Скажи Чонгуку, чтобы отвез тебя домой сейчас же, и нос пускай обработает, а то как чмо. Мелкий, блять, все, ушел нахер отсюда. — Но босс… От следующего взгляда Джебома все помещение охладилось градусов на двадцать, аж до костей пробрало. Пацан понятливо замолчал наконец, зло зыркнув в сторону Джексона, и скомканной, немного обиженной походкой вышел на улицу. — Твоя банда? — закусив губу, чтобы не заржать, спросил Джексон и уткнулся в стакан с пивом. — Типа того, — ответил тот и выдохнул. Джебому понадобилось всего ничего для того, чтобы вернуться к привычной для Джексона вальяжной позе, мягкой улыбке и почти спокойному взгляду. — Прогуляемся? — Обязательно, — ухмыльнулся Джексон, а через секунду перестал себя сдерживать и заржал, утыкаясь лбом в стол.