Спокойствие

Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет от настольной лампы выхватывал из темноты очертания мебели и парня. Йост сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Его обычно яркие голубые глаза сейчас казались тусклыми и полными боли. В руке он сжимал старенький плеер, потрепанный временем, но самый любимый. Кляйн не любил показывать все эмоции на людях, не хотел. Не хотел что бы его считали слабым нытиком. Он считал, что вполне может справится сам. В наушниках играла музыка, написанная им же. Слова, которые сам, своим ртом произносит. Песня резала уши, рвала и топтала в клочья сердце светловолосого. "Florida 2009". Песня с кучей боли и воспоминаний. Дверь скрипнула и приоткрылась. В проеме показался обеспокоенный Томми, который слышал приглушённые всхипы уже как с полчаса. Кляйн сначала не заметил длинноволосого в комнате, шатен полностью открыл дверь, слегка постучавшись костяшкой пальца — Можно? — Заплаканные и встревоженные голубые глаза устремились в дверной проем. В ответ – ничего. Лишь тихое сопение и сдавленные всхлипы, которые Йост всеми силами пытался сдержать. Он запрокинул голову к потолку, скорее, что бы слезы зашли обратно в глаза, но это не помогало. Бесшумно подойдя поближе к Кляйну Таммеметс положил руку ему на плечо. Йост вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он поднял голову, и Томми увидел, как по его щекам катятся ручейки слез. Он знал, что случилось. Спрашивать не было абсолютно никакой необходимости. Глянув на дисплей плеера, его догатки точно подтвердились — Они.. они просто пришли в голову. — прошептал Йост, — Родители. Как мы вместе пекли печенье на Рождество, как отец учил меня плавать.. Как они ушли. Голос его заметно дрожал, а самого парня слегка потряхивало. Томми сжал его плечо чуть сильнее. Он знал эту историю. Йост потерял родителей когда был еще совсем ребенком. Он редко говорил об этом, стараясь казаться сильным и независимым. Но Таммеметс знал, что за этой маской скрывается глубокая рана. — Я понимаю — ответил Томми, его голос был полон сочувствия. — Воспоминания могут быть жестокими. Особенно хорошие. Йост кивнул, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я просто... я скучаю по ним, о-очень сильно. Голос его дрогнул. Каждое слово, словно нож, резало его горло. Томми обнял его, прижимая к себе. Йост уткнулся лицом в его плечо, и Томми почувствовал, как его рубашка намокает от слез. — Все в порядке, все в порядке. — Ласковым тоном шептал Томми, он знал, что Йост не понимает его. Знал. Знал что тот не понимает русский, все ровно продолжал иногда говорить на нем. Видя на себе пару полных слез глаз, которые мило хлопали пушистыми ресницами от непонимания. Таммеметсу нравился такой Йост. Поглаживая его по спине, он продолжил. — Не нужно держать все в себе. Я здесь. Я рядом. Уже на понятном для Кляйна языке сказал шатен. И тот вновь уткнулся холодным носом куда-то в плечо Томми. Он знал, что слова не могут полностью исцелить боль, но он надеялся, что его присутствие, его тепло, помогут Йосту немного успокоиться. — Помнишь, как ты рассказывал, что отец всегда говорил тебе, что ты должен быть сильным и смелым? — спросил Томми, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей. Кляйн всхлипнул и кивнул. — Он был прав. Ты сильный, Ты пережил это. И ты продолжаешь жить дальше. Это уже подвиг. Томми отстранился и посмотрел Йосту в глаза. — И твоя мама... Беловолосый отвёл взгляд в сторону, а глаза опять наполнились слезами. Таммеметс взял его за руку и продолжил — Она бы хотела, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты улыбался. Не позволяй горю затмить все хорошее, что есть в твоей жизни. Йост слабо улыбнулся. И эта улыбка была лучше всех слов на свете. Кляйн всегда улыбался искренне, что так сильно нравилось Томми. Он снова обнял Йоста, и на этот раз объятие было более крепким, более уверенным. Кляйн ответил на объятие, вцепившись в его рубашку. — Jij bent het beste in mijn leven. Тихо послышалось от беловолосого. И Томми понял. Слегка отстранившись и поцеловав Йоста в лоб — Я люблю тебя По русски сказал Томми. Кляйн пару секунд переводил и вспоминал в своей памяти базовую фразу. А потом просто еще сильней прижал Таммеметса к себе. Наушники давно выпали из ушей и валялись где то неподалёку. Но на это было все равно. Да, Кляйн не любил когда его успокаивают в такие моменты. Да, не любит присутствие кого то. Не любил когда его жалеют. Но ему можно. Таммеметсу можно.