Танец на костях

      Крик чаек вырвал Тисс из сна. Ее рука рефлекторно потянулась к соседней половине постели, но она оказалась холодной. Простыни, еще вчера смятые в яростном танце тел, теперь лежали идеально гладкими, будто кто-то аккуратно их расправил. На подушке рядом — ни вмятины, ни запаха, ни следа тепла. «Рассеялся, как дым, словно его и не было», — мелькнуло в голове Тисс.       Она резко села, и голова тут же закружилась — то ли от остатков вина, то ли от слишком короткого сна. Тело ныло, напоминая о вчерашнем: синяки на бедрах, царапины на запястьях, губы слегка распухшие от укусов. Тисс провела по ним пальцам, чувствуя призрачные касания Фоэльха. Он умел сдерживать обещания. Шум за дверью заставил Тисс вскочить с постели. В чем явилась на этот свет, она подбежала к выходу, прислушиваясь к звону доспехов. «Нет! Неужели?» — ее бросило в холодный пот.       Тисс рванула босиком по ледяному мрамору прямо на балкон. Внизу, в предрассветной дымке, мелькали факелы — слишком много, слишком быстро. Они текли рекой ярости к главным воротам, повинуясь приказу.       Она натянула первое, что нашла — ночную рубашку императора, тонкую, как паутина, и выскользнула в коридор. Он встретил ее тревожным гудением. Всюду сновали солдаты и слуги. Дворец кипел. Стража бежала строем, звенели доспехи, отдаваясь набатом. Сердце Тисс стучало едва ли не громче. Бежать. Прочь. Далеко. Чтобы не нашли. Прислуга шарахалась в стороны, прижимая к груди свертки с провизией. Где-то вдали ржали кони и ревели драконы. «Это какой-то кошмар! Этого не может быть!» — кричала она в мыслях, стараясь не угодить под тяжелые сапоги.       Тисс прижалась к колонне, пропуская отряд солдат. Их разговор долетел обрывками:       — Говорят, приказ уже подписан. Дипломатов Эсшайских держат в подземельях, а эту ведьму…       — …через перевал…       — …к утру будут на границе…       Кровь ударила в виски, отзываясь ноющей болью в глазах. «Они идут войной», — прошипела Тисс, увеличивая скорость. Надо было найти Веллору и Айнлота. Они точно должны были знать, что происходит.       Путь к темницам не нуждался в самостоятельном изучении. Эя Вэдтри прокляла все на свете, несясь по коридорам в немыслимо тонкой рубахе, доходящей до середины бедра. Впереди замаячила ее служанка. Тисс, долго не думая, выхватила у бегущего мимо воина нож из ножен, прикрепленных к ремню. Он даже не заметил. Эя Вэдтри затаилась за очередной колонной, поджидая «добычу». Служанка, ничего не подозревая, сделала шаг и оказалась в западне. Тисс, в непривычной для себя манере, со спины прислонила лезвие к сонной артерии служанки: «Боги, Тисс, ну нельзя так, ты же леди!». Прошипела:       — Ни слова. Отведи меня к моим. Живо. Иначе останешься здесь, — служанка пискнула что-то подозрительно похожее на «да, леди» и посеменила ко входу на лестницы. Не зря боялась.       Тисс, держа у горла служанки нож, спустилась в подземелья по узкой, скользкой лестнице, где даже факелы горели тускло, словно боясь осветить то, что скрывалось внизу. Звуки затихали, вплетаясь в воздух. Он был густым от запаха сырости, крови и чего-то кислого — застоявшегося страха.       Тюрьма Ро’од не была похожа на эсшайские узилища. Здесь не было ржавых решеток и стонов узников. Стены отполированы до черного блеска, как будто вырезаны из ночного камня. Вместо камер — ниши, закрытые кованными решетками.       — В к-конце содержатся государственные преступники, — пояснила служанка, стараясь упираться ногами. Тисс потащила ее дальше.       — Покажешь.       Не солгала. Именно там эя Вэдтри их и нашла.       Веллора сидела на каменном выступе, выпрямив спину, будто это был трон, а не тюремная скамья. Тисс сделала вывод, что их затащили сюда сразу после праздника. Светлые волосы Веллорывыбились из вчерашней безупречной прически, теперь свободно спадая на плечи. И даже так эя Эменлия выглядела великолепно. Она взглянула на Тисс, не моргнув, и в ее светло-зеленых глазах Тисс прочла нечто хуже, чем гнев — разочарование.       Айнлот стоял у дальней стены, скрестив на груди руки: его высокий силуэт сливался с тенями. Лицо оставалось невозмутимым, но пальцы медленно отбивали неправильный ритм — единственная утечка эмоций.       — Ну вот и наша «спасительница», — размеренно произнесла Веллора. Голос ее был ровным, как лезвие, заточенное для точного удара. — Или, простите, теперь тебя следует называть «любовницей императора»?       Тисс почувствовала, как жар стыда и ярости поднимается к щекам.       — Это не то, о чем ты думаешь.       — Да что ты? Ты посмотри на себя. Во что ты одета? Эсшайская леди в ночном одеянии чужака. Уж не императора ли? Только не говори, что слуги лгут. Догадываешься, что я слышала? — Веллора слегка наклонила голову. Ее серебряный полумесяц на шее дрогнул, поймав тусклый свет. — Весь дворец говорит, как эсшайская шлюха раздвинула ноги для врага накануне войны.       Тисс только сейчас поняла, что на ней все та же рубашка, расшитая золотыми нитями, сквозь ткань которой можно было рассмотреть ее тело, испещренное следами Фоэльха. Неопровержимые доказательства. Айнлот не сказал ни слова, но его молчание было сильнее любой брани.       — Но это была твоя идея! — возразила Тисс, давясь в возмущении.       — Я не предлагала тебе настолько сближаться с ним. Я рассчитывала, что ты достанешь у него информацию головой, а не телом, — Тисс сделала шаг вперед в надежде оправдаться, но Веллора подняла руку — жест, полный презрительного отторжения. — Стой, где стоишь. Ты уже сделала достаточно, — низкий, не отражающий ничего, голос заставил сердце Тисс сжаться. Государственная изменница.       — Я пыталась остановить войну! — голос Тисс дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, прикусив изнутри щеку.       — И каков результат? — наконец заговорил Айнлот. Его голос прокатился по камере, как далекий гром. — Нас бросили в темницу, а войска Ро’од уже на границе.       — Я не знала, что он… — Тисс попыталась оправдать свой неверный шаг.       — Ты знала, — перебила Веллора. Ее губы вытянулись в ниточку. — Ты просто решила, что сможешь переиграть его. И проиграла.       Тисс сжала зубы.       — Я здесь, чтобы вытащить вас.       — Как ты это сделаешь? — Веллора рассмеялась — коротко, без радости. — Снова предложишь ему себя в обмен на нашу свободу?       Тисс не ответила. Айнлот вздохнул, и впервые за весь разговор его невозмутимость дала трещину. Его приказ был неоспорим.       — Уходи, Тисс, — она замерла, не веря своим ушам. Ее сердце рухнуло в пропасть.       — Что?       — Ты слышала, — прошептала Веллора. Ее глаза отразились холодом Эсшайской зимы. — Ты больше не наша. Иди к своему императору.       Тисс отступила на шаг. За ее спиной заскрипела дверь. Стражники. Видимо, император послал искать любимую игрушку. Она развернулась, метнув полный злости взгляд на пришедших, словно это они были виноваты в ее оплошности. И ушла, оставив Веллору и Айнлота в темноте.       Но даже когда она поднялась наверх, слова Веллоры выжигали ее кровь без остатка. До одури больно. Они раскатами гремели в ушах: «Ты больше не наша.» Пугало Тисс иное: она не была уверена, что это неправда.       Решив, что она совершит еще один ход, жертвуя всеми фигурами на доске, чтобы выиграть партию, Тисс облачилась в его подарок. То самое платье со змеями, однажды пустившими яд в ее тело. Он пророс в ней цветами предательства. Альстромериями.       Тисс неслась по нефритовым коридорам в Зал советов, рассчитывая найти императора там.       И она нашла. Зал был погружен в полумрак. На огромном столе из черного мрамора, где еще вчера стояли яства и вино, раскинулись те самые карты с метками, начертанными чьей-то кровью — маршруты вторжения, движущиеся к уязвимым точкам Эсшая. Тисс знала эти дороги. По ним они добирались в империю. Кроме них была воздушная дорога, а у Ро’од были драконы. Если император выберет их, Эсшай падет, не успев восстать. Император сидел во главе стола в ожидании доклада придворного колдуна. Пальцы медленно барабанили по дереву, а глаза, холодные и нечитаемые, скользили по лицам воинов.       — Дорога до перевала займет четыре месяца. За ним начинается королевство Эсшай. Перевал мы возьмем за один день, — начал эльф, ведя пальцем по карте. — Даже если их маги успеют подготовить оборону, мы возьмем их числом, а драконов оставим, как резервные силы.       Фоэльх не ответил. Внутри него возникло ощущение предвкушения. Как у голодного зверя, почуявшего добычу, бегущую прямо в пасть. Его взгляд скользнул к двери. Он не просто чувствовал. Он ждал. Гулкий удар о стену позволил сквозняку ворваться в Зал, поднимая вверх записи и документы.       Это Тисс ворвалась в зал, как буря. Забывшие о расческе волосы растрепались. Алое платье походило на кровь, от чего всем казалось, будто она в крови. Только змеи прикрывали определенные участки тела. Глаза полыхали праведной яростью. Эсшайская колдунья. Воины вскочили, выхватывая мечи.       — Ваше Императорское Величество! — он лишь поднял руку — и все замерли.       — Вы опоздали на совет, — буднично произнес император, словно Тисс загулялась в саду и не пришла в срок. Эя Вэдтри сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внутри нее царил страх, но венчала его злость, облаченная в предательство самой себя.       — Вы не можете начать эту войну, — в зале повисла тишина. Она смеет говорить что-то против? На чужой земле подстилка императора имеет право голоса? Фоэльх наклонил голову, изучая ее с холодным любопытством.       — Объясните.       — Эсшай в курсе ваших планов! — ее голос дрогнул. Она отчаянно блефовала, понимая, что император об этом знает. — Они уже укрепляют перевалы. Если вы атакуете сейчас — обе стороны понесут колоссальные потери!       Воины переглянулись. Один из них фыркнул.       — Девочка пытается нас запугать? — Фоэльх не сводил с нее глаз.       — Вы предали свою миссию, — сказал он тихо, но так, что каждое слово било, как плеть. Дважды за это утро ей приходилось слышать подобные слова. — Сбежали. А теперь приползли обратно, чтобы… что? Спасти меня от себя самого?       Тисс пробила мелкая дрожь. Она цеплялась за каждое слово в своей голове, надеясь не утопить себя. Оправдаться. В конце концов упасть перед ним на колени и молить пощадить Эсшай. Даже если сама Тисс не была готова себе в этом признаться.       — Я пытаюсь спасти тысячи жизней!       — Как благородно, — его губы искривились в усмешке. — Но война уже началась. Вы проиграли.       Его рука отмахнулась от нее, как от назойливого насекомого. Это был негласный приказ. Воины поспешили его выполнить, но Тисс отпрянула.       — Фоэльх! — впервые назвала его имя. Надеялась, что он одумается. Или хотя бы посмотрит в ее сторону. Чтобы она могла сделать еще один ход. Он уже повернулся к картам, словно ее больше не существовало.       В коридоре ее грубо схватили под руки.       — Император слишком мягок к вам, — прошипел один из стражников. — За такое у нас обычно отрубают голову.       Тисс злилась. На Фоэльха. На себя. На империю. На весь мир, который заставил ее играть по чужим правилам. Тисс волокли по темным коридорам, но она не видела ни их, ни дороги. Слезы застилали глаза, но перед ними стояло лицо Фоэльха — холодное, безжалостное, без тени сомнения. Тисс ругала себя: «Он знал. Он все знал с самого начала». Рухнув на землю подбитым соколом, эя Вэдтри стала никем. Не шпионкой. Не союзницей. Всего лишь женщиной, которую использовали и выбросили. Последним ударом стало эхо слов Веллоры: «Раздвинула ноги для врага». Она не могла смириться с поражением. В ее крови взыграл азарт. Война только начинается. И тисс нашла и раскопала что-то в глубине души — глубже страха, глубже ярости.       Как чудовище, спавшее много веков, из недр ее сознание возникла мысль: «Нет. Я не закончила». И ее губы дрогнули в подобии улыбки. Партия практически сыграна. До финала осталось лишь несколько ходов. Тисс уже знала, каким он будет.       Здесь, во тусклом свете факелов эя Вэдтри пришлось решиться на опасный эксперимент. Ее тень плясала по мокрым плитам, заставляя сосредоточиться на собственном желании. Она Представила параллельный мир, скрытый по ту сторону зеркал. Ее образ, отмеченный черными глазами с ниспадающими по спине белыми волосами, ушами, острыми, как клинки и фигурой, ставшей главным героем дворцовых слухов, явил свой лик. Раздвоенная тень сливалась с другими тенями — теми, что навсегда остались в этих стенах. Тисс снова взмахнула скрещенными ладонями. Перед ней заколебался воздух, будто нагретый солнцем. Из пустоты проступили черты — ее собственные, но без синяков под глазами, без трещин в уголках губ. Двойник открыл глаза, все так же полнившиеся чернотой, но безжизненные.       — Оставайся здесь. Исполняй каждый их приказ. Скажут раздеться — разденься. Пошлют вон — уходи, — прошептала Тисс, касаясь его лба. Кожа под пальцами была теплой, но неживой. Двойник был куклой. Тем, что было необходимо императору. Лжетисс кивнула, растворяясь среди теней, оставляя за собой запах приближающейся грозы.       А для истинной Тисс была подготовлена иная дорога. Стражники намеренно не стали запирать камеру. Они знали: эсшайке некуда идти. Императору надоело, а в родных краях не примут, зная, с кем она была однажды. Впрочем, это мог быть еще один план Фоэльха: дать ей иллюзию свободы и тем самым пригласить ступить на его сторону.       Эя Вэдтри шустро выскользнула за камеру, выдергивая Лжетисс на свет.       Долгая дорога к перевалу встречала ее морозным ветром. Злее него были разве что языки. Они резали сильнее. Тисс приходилось идти только по ночам, скрываясь днем среди скал. Ей было страшно осознавать, что она осталась совсем одна, что она оставила Веллору и Айнлота одних в империи, зная, что их могут казнить. И Тисс искренне стыдилась нынешнего положения: леди из благородного дома эя Вэдтри питается древесной корой, поедая мелких ящериц сырыми. Знал бы об этом ее отец, тотчас отказался бы от Тисс. Слушая разговоры лавочников и рыщущих всюду воинов, эльфийка поняла, что ее ищут. Неужели двойник развеялся? Ее магия была недостаточно сильной, а на расстоянии и вовсе развеялась. А если нет, то все они были непроходимо глупы.       К пятой неделе Тисс дошла до лесных болот. Несмотря на то что земля здесь предательски дрожала под ногами, эя Вэдтри была благодарна богам. Погода позволила болотам разрастись на много миль в сторону трактов. Это означало, что идущие след в след солдаты, задержутся, избирая новую дорогу к Эсшаю, где потеряют не одну неделю. Тисс могла успеть. Эльфийке приходилось пробираться по островкам твердой почвы. Но Тисс была не готова оказаться в трясине по пояс. Бестелесный змей помог ей выбраться, но даже это не спасло ее от лихорадки — горячечные видения смешивались с реальностью. Тисс чудилось, что Фоэльх стоял у ее постели, наблюдал, как она умирала и шептал, что это ее конец.       Потеряв несколько дней за лечением, Тисс дошла до леса, по которому проходила граница с Эсшаем. Деревья здесь росли так плотно, что небо было лишь бледной полоской где-то выше. Она бы и шла дальше, если бы не корни ухватившие ее за щиколотку и столкнувшие в низинку, где ее встретил висельник. Его военная форма определяла его принадлежность к Эсшайским разведчикам. Сам ли он, или кто-то помог, Тисс не знала, а на оплакивание не было времени. Все, что она могла сделать — помолиться за него Богам и пойти дальше.       Когда Тисс обнаружила насколько отросли ее ногти, она поняла, что прошло уже довольно много времени. «Боги, когда…?» — Тисс задавалась вопросами, мечтая увидеть родные края, и, наконец, ее молитвы были услышаны. Эя Вэдтри увидела эсшайские стражевые башни, ноги подкосились.       — Леди эя Вэдтри? — к удивлению эсшайки, часовой узнал ее — его лицо исказилось ужасом. Он в недоумении уставился на помятую, тощую эльфийку. — Но… Вас же видели в столице вчера!       Вместо ответа Тисс упала на колени, впервые за несколько месяцев позволив себе слабость. За ее спиной осталась долгая дорога, на которой ей повстречались ее страхи, во главе которых встал Фоэльх. Он был главным героем ее ночных кошмаров и видений. К нему были обращены ее проклятия.       Тисс была уверена: ее план был безжалостно раскушен самим Фоэльхом. Он знал, где она. И он придет за ней, чтобы завершить игру.