Paparazzi

Будильник не прозвенел. Соник проснулся до рассвета — от того, что его взгляд встретился с чужим. Или ему так показалось. Он сел на краю кровати. Ночная рубашка сбилась, под спиной — влажное пятно. Сон оставил липкий осадок, как забытый сироп на пальцах. Он не сразу понял, что всё вокруг кажется чуть не своим. Пространство искажалось — будто кто-то чуть сдвинул мебель, чуть перекосил фото в рамах, чуть перенастроил свет. На полу лежала бумажка. Сложена так же, как и прошлой ночью. Он её не открывал. Просто поднёс к носу — пахло чужим. Резким одеколоном, который он точно не использует. — Кофе, — выдохнул он. — Мне просто нужен кофе. На кухне — пусто, безмолвно. Стол чистый. Но… ножи висели иначе. Перекручены. Перемещены. Нож для хлеба был под другим углом. Соник выплеснул воду в чашку — его рука предательски дрожала. Звонок в дверь. Он вздрогнул. Почти вскрикнул. На экране домофона — Тейлз. С портфелем, как всегда. Веснушки, заспанный вид. — Соник? — прозвучал голос из панели. — Ты не отвечаешь третий день, мне уже Руж написала, что ты или умер, или ушёл в монастырь. — Открыто, — буркнул Соник. Тейлз вошёл, вглядываясь в темноту квартиры. — У тебя здесь как в морге. — Ну спасибо, – Соник фыркнул. — Ты выглядишь, как будто играл в шахматы с самим дьяволом и проиграл дважды. Тейлз подошёл ближе, замер. — Это... кровь? Соник резко посмотрел вниз. На его руке — маленькая царапина. Прямая, аккуратная. Как будто бритвой провели. Он не помнил, чтобы порезался. — Стекло, наверное, — сказал быстро. — Или нож. Я плохо спал. Тейлз не стал спорить. Он прошёл вглубь пентхауса, поставил кейс на барную стойку. — Я тут подумал. Ты говорил, что у тебя были проблемы с системой охраны? Соник напрягся. — Угу. — Я пробил твой архив через внешний канал. Камеры по периметру писали с задержкой. Кто-то лез в алгоритм. Удалены отрывки — по несколько секунд, но с определённым ритмом. Как будто тестировали слепые зоны. Он замолчал. Соник ничего не сказал. Только смотрел на него. — Ты думал, что это просто лаг? — Нет, — ответил он медленно. — Я думал, что схожу с ума. — Может, и так. Но ты не один. — Тейлз вытащил флешку. — Вот кадры. Пустая улица. А потом — тень. Как будто кто-то стоял у дома, но фильтровался шумоподавлением. Кто-то, кто знает, как прятаться. Соник присел. Закрыл лицо руками. — Я не знаю, чего он хочет. — Он? — Я чувствую. Это кто-то… конкретный. Он не просто наблюдает. Он ждёт чего-то. Он наслаждается. Тейлз кивнул, удивительно спокойно. — Тогда нам надо вычислить, откуда он смотрит. Соник поднял глаза. — Думаешь, это возможно? — Всё возможно. Вопрос — сколько у нас времени, пока он не решит, что наблюдать недостаточно.

***

Съёмочный павильон был залит мягким рассеянным светом. Камеры стояли на местах, актёры в гриме готовились к сцене, но в воздухе висело напряжение, которое чувствовали даже те, кто просто стоял у кофемашины. Соник, в пиджаке, с нарисованной на щеке царапиной, сидел в углу площадки, уставившись в пол. Он вертел в руках сценарий, но давно не читал. Рядом — Тейлз, поправляющий гарнитуру. — Ты сегодня не в себе, — негромко сказал он. — Опять не спал? — А что, заметно? — Соник криво усмехнулся. — Я думал, с этим грим справляется. — Справляется, — кивнул Тейлз. — Но я-то знаю, как ты выглядишь, когда у тебя всё в порядке. Соник не ответил. Просто бросил взгляд на одну из камер. Она стояла неподвижно, но его лицо вдруг стало жёстким. — Эта камера раньше не стояла под таким углом, — сказал он тихо. — Она смотрит прямо в точку, где я переодеваюсь между дублями. Тейлз обернулся. — Это запасной угол. Мы тестируем варианты. Режиссёр попросил. — Режиссёр не просил. Я говорил с ним сегодня утром. — Может, ассистент? — Тейлз пожал плечами. — Или сам оператор. Соник медленно повернул голову к нему. — Ты проверял доступ к хранилищу видеопотока? — ...Не успел ещё, — признался Тейлз, опуская глаза. — Там всё под паролем, вроде бы… — Под паролем, который установили три месяца назад. До того, как... — он осёкся. — До чего? Соник медленно сжал сценарий в руках. — До того, как я начал находить свои фото. Неофициальные. Личные. Там, где их быть не должно. Тейлз нахмурился. — Может, папарацци? — Нет, — отрезал Соник. — Это снято изнутри. С площадки. Из трейлера. Из гримёрки. Где не бывает чужих. В этот момент по площадке прошёл сигнал — актёры на позиции, технические готовы. — Возвращайся к пульту, — Соник встал. — И начни копать. Спокойно. Без паники. Без лишних разговоров. Тейлз медленно кивнул, глаза стали серьёзными. — Понял. --- Сцена пошла. Реплики. Мизансцена. Всё как всегда. Но Соник не играл. Он всматривался в толпу техников. В отражения в стекле. В каждый объектив. Он больше не знал, кто здесь зритель, а кто режиссёр.

***

За кулисами пахло пылью, металлом и дорогим лаком для волос. Зал уже опустел — свет софитов погас, работники собирали оборудование. Где-то по радио тихо играла фонова́я музыка, разбавляя гул вентиляторов. Шорох кабелей. Скрежет тележек. Голоса. Но всё это было фоном. Неважным. Тейлз сидел, свернувшись на жёстком пластиковом ящике за экраном с логотипом мероприятия. Под курткой у него был планшет, наушник торчал из правого уха. Он сжимал карту памяти так, будто это была бомба. Он вставил её в слот. Щелчок. Загрузился файл — запись с камеры технического коридора, что вела к павильону гримёрных. Сначала — пустота. Длинный коридор, освещённый редкими тусклыми лампами. Мусорный бак. Техническая дверь. Звук капающей воды. Тейлз перемотал. И вот — фигура. На несколько секунд — тень, двигающаяся так плавно, что её почти не замечаешь. Капюшон надвинут низко, шаги бесшумны. Он ускорил воспроизведение. Ничего. Именно когда он хотел уже закрыть запись, мелькнул блик. Отражение. Тейлз нажал паузу. Замер. Отмотал. Покадрово. Медленно. Очень медленно. Он замер на одном кадре. Увеличил. Повернул изображение. Обработал яркость, контраст. Отражение в стеклянной панели на двери. Лицо. Полузакрытое, но… узнаваемое. Он встал. — Это… Сердце застучало. Глухо. Глухо-громко, будто кто-то бил молотком по внутренней стенке груди. Он вытянул дрожащую руку к планшету, открыл архив. Тейлз давно хранил у себя дубликат зашифрованных файлов G.U.N. — тех, что нашли после краха базы, на месте, где когда-то кипели эксперименты. Он ввёл ключ. Секунда… Две… Project: SHADOW Объект: Ultimate Lifeform Статус: утерян / уничтожен Последнее наблюдение: Инцидент G.U.N. Facility Collapse / 3 года назад Приложено: одно архивное фото. Чёрно-белое. С камер наблюдения. Красные глаза. Холодный взгляд. Симметрия лица. Эти полосы на висках — как раны, ставшие подписью. Тейлз замер. Он посмотрел на планшет — на стоп-кадр отражения — и сравнил. — Это он, — прошептал он. Голос сорвался. Он встал, оглянулся. Кулаки сжались сами. Пот прошиб лоб. Он пытался дышать ровно, но что-то внутри скручивалось. Шэдоу жив. И он здесь. Где-то рядом. --- Он поднял глаза на чёрный потолок закулисья, словно ожидал, что оттуда кто-то смотрит. Камеры, щели, даже узкие вентиляционные решётки казались наблюдающими глазами. Он быстро собрался, спрятал карту, проверил планшет. Сердце билось, как от беготни, хотя он не двигался. "Надо сказать Сонику", — мелькнуло. Но тут же: "Он не поверит." "Он скажет, что ты выдумываешь." "Что ты просто устал, что перегрелся под софитами." А сам Тейлз? Он тоже не был уверен. Но один факт выбивался из логики: Шэдоу не просто жив — он знает, что его не должны были увидеть. И всё равно показал лицо в отражении. Как вызов. Или… как знак. Тейлз сжал губы. Поднял глаза на свет, пробивающийся из щелей между декорациями. — Ладно… — прошептал он. — Будем играть в твою игру, Шэдоу. Он выдохнул. Направился к выходу. В коридоре никого не было. Но как только он зашагал прочь, на экране оставленного планшета запись внезапно прокрутилась сама, вернувшись к моменту появления фигуры в капюшоне. Экран замер на кадре с зеркалом. Шэдоу смотрел прямо в объектив. Улыбался.

***

Грандиозный вечер премьеры. "Velvet Room Studios", 20:04. Длинная аллея, выстланная алым бархатом. Барьеры с логотипами студии, вспышки, пресса, блогеры, репортёры. От неона баннеров дрожит воздух, из колонок льётся глянцевая инструменталка. Всё — чистый спектакль. Соник выходит из машины в идеально сидящем костюме. Он даже не помнит, кто его одевал. Стайлисты давно действуют по памяти. Публика ревёт. — Соник! — Ты огонь! — Повернись сюда! Он улыбается. Он знает, как это делать. Он даже больше не чувствует лицевых мышц, когда играет эту роль. "Себя", вылизанного до блеска. Вслед за ним выходит Эми — в футуристичном платье от дизайнера, имя которого он слышит впервые. Её локоть касается его руки. Всё отрепетировано: она идёт сбоку, улыбается, но не держит его — чтобы ни слухов, ни опровержений. Тейлз уже внутри — он якобы «работает со светом», но на деле проверяет каждую служебную дверь. В глазах у него усталость, руки трясутся от напряжения. — …одна камера в коридоре 2Б отсутствует в системе, — бормочет он в гарнитуру, — повторяю, она физически есть, но данных с неё нет. Сигнал глушат вручную. Это не глюк. На дорожке фотографы орут. — Соник! Сюда! Эми, обернитесь! — Вы вместе на экране и вне его? — Кто этот за вами? Это ваш агент? Соник замер. В толпе, за журналистами, он видит фигуру в капюшоне. В чёрных очках, неподвижную, словно манекен. Щелчок. Старая камера. Не цифровая. Не пресса. Он резко моргает — и фигура исчезает. — Всё нормально? — шепчет Эми, не глядя на него. — Да, да, все супер... Просто дежавю Она не отвечает, но пальцы её немного дрожат, когда она снова улыбается публике. Наклз выходит с другой стороны, как охранник — он в чёрном, с наушником. Он не любит тусовки, но после инцидента на прошлой презентации — настоял, чтобы был рядом. — Он здесь, — бросает Тейлз ему по рации. — Кто? — Ты знаешь кто. Он снова играет в невидимку. Наклз напрягается. — Уверен? — Он использует аналоговые камеры. Старую модель Olympus. Почерк узнаю. Тем временем Соника подхватывают интервьюеры. Он говорит уверенно, но не может отогнать чувство, что его всё время кто-то наблюдает. Не фанаты. Не СМИ. Кто-то, кто смотрит на него не снаружи — а вглубь. Он проговаривает фразы на автомате: — Это был вызов для меня как актёра… — Я работал над этой ролью изнутри… — Я пытался показать… одиночество, которое невозможно проговорить словами… И снова — камера. Щелчок, как выстрел. Но не пресса. Он смотрит вверх — на балкон над площадкой. Фигура. Стоит у перил. Красные полосы на чёрном костюме. Лицо не разобрать. Щелчок — и балкон пуст. Соник сбивается на полуслове. — Простите… потерял мысль. Рядом Эми уклончиво улыбается, берёт интервью на себя. На другом конце площадки Тейлз протискивается в техническую зону. Он достаёт флешку, подключает к закрытому терминалу. — Если он здесь, у нас должно быть изображение. Пусть хоть одно. Ловушка сработает... Экран мигает. Изображение глючит. Несколько кадров — и один стоп-кадр. Соник. В гримёрке. Спящий. Снятый со спины. В зеркале — Шэдоу. Без капюшона. Смотрит в камеру. Тейлз выругался. Запись исчезает. Система гаснет. — Он играет, — шепчет Тейлз. — Но не с нами.