Отцы и дети

Если Стэнли что-то обещал, то он это делал. Если он что-то говорил, он выполнял. Он не любил разбрасываться словами. И если он говорил «в горе и радости, в болезни и здравии», так оно и будет. Про окаменение от неизвестного оружия ничего не говорилось, но это подразумевается. Поэтому он готов был ждать столько, сколько придется. И, так как у этих клятв было прекрасное «пока-смерть-не-разлучит-нас» условие, они были действительны даже спустя тысячи лет. Поэтому он почти неотступно был рядом. Поэтому он следил за тем, чтобы Ксено не заболел и не пострадал до тех пор, пока они не получат одежду, дома и приличное оружие (не то чтобы он перестал делать это после). Поэтому он молчал. Ксено не показывал и намека на беспокойство, слишком занятый возрождением цивилизации. Все те, кто был посвящен в ситуацию, тактично не поднимали эту тему, за что Стэнли был им благодарен. Но когда к ним неожиданно заявилась группа детей на парусном корабле, стены, за которыми Ксено прятал свою человечность, пошатнулись. — Его не может там быть, — угрюмо сказал Ксено, увязавшись за ним в самолетный ангар. — Вероятность того, что он очнулся и не один, а с командой людей, способных построить корабль, да еще и согласился пересечь океан на нем, настолько низкая, что я даже не хочу называть эти ничтожные цифры. Стэнли согласно мычит, проверяя уровень топлива. Пожевывая край самокрутки, он краем глаза наблюдал за Ксено. Длинные металлические «когти» почти злобно стучали по сгибу локтя, мрачный взгляд направлен на восток. Там, где Ксено не позволял себе говорить, он допускал возможность смотреть. С момента пробуждения Стэнли был частым свидетелем того, как Ксено смотрел на восток. В сторону «Страны Восходящего солнца». Географически, чтобы добраться туда, им нужно двигаться на запад, Стэнли точно знает — слишком часто думал об этом. И он знает, что Ксено знает. Они оба молчали. Ксено продолжал упрямо смотреть на восток. Стэнли, чувствовавший себя не лучше него, в такие моменты ощущал себя особо паршиво. — Посмотри на это с другой стороны, — беззаботно предложил Стэнли, — если он еще в камне, то не сможет еще раз сбежать от нас. Ксено не нужно было утешение, нет. А вот повод выпустить пар — очень даже. — Именно! — воскликнул Ксено. Стэнли стоял спиной к нему, но легко мог представить, как загорелись его глаза. — Как он мог даже допустить мысль о побеге! Справедливости ради, возможно, их с Ксено опека была несколько излишней, особенно для подростка. В его годы у них было куда больше свободы, чем позволяли они. Опять же, справедливости ради: все, что они делали, это сидели в гараже отца Стэнли, и работали над проектами Ксено. На улицу они выходили только ради полевых испытаний или тренировок Стэнли. Да, был один случай с арестом Ксено в старших классах за создание и хранение оружия. И несколько раз они разводили людей на деньги. (из всего, во что они ввязывались, их родители знали только об аресте, и то быстро забыли об этом, но если бы арест можно было скрыть? никто и никогда не узнал бы об этом) Они не подстраивали увольнение неугодных учителей (хотя казалось бы). Они не пробирались тайком в военную академию, потому что Ксено сказал: «Не знаю, спроси у Стэнли», а Стэнли не отвечал на звонки и сообщения. (после этого последовала череда увольнений; по странному стечению обстоятельств, были уволены только те, кто раздражал Стенли). Они не пытались повторить трюки Гудини, едва не убившись в процессе (Ксено, конечно, поощрял опыты и исследования, но даже он никогда не проводил их на себе!) Они, в конце концов, не сбегали на другой конец света под предлогом ночевки у друга! (Стэнли был впечатлен, но все же!) Они гордились своим ребенком. Но также понимали, что он слишком добр для мира. Да, он мог строить из себя безжалостного манипулятора, использующего людей как пешки на доске. Но делал он это для крайне безобидных, если не миротворческих целей. Стэнли не понимал, как у них — снайпера с сомнительной моралью и ученого НАСА с еще более сомнительной моралью — мог вырасти такой ребенок. Ксено тоже. Асагири Ген слишком сильно любил мир и людей, даже если это не всегда было взаимно. Конечно же, они стремились защитить его. А как иначе? Они же родители. Как родители, они должны были предвидеть, что их свободолюбивый сын предпримет попытку побега. Все, что им оставалось после этого — признать свое поражение и не рвануть вслед за ним в, как они узнали чуть позже, Японию. «Ладно», — говорили они друг другу, сидя на диване во время просмотра шоу с участием Гена. — «Мы знаем, где он. Мы можем забрать его в любой момент» Они были уверены, что Ген вот-вот вернется к ним. Когда появились окаменевшие ласточки, Стэнли написал об этом Гену и остальным. Для таких, как Сайонджи или Рюсуй — простое предупреждение из вежливости. Для Гена — очередная попытка защитить этого неблагодарного паршивца. (конечно же, их умный сын купил новый телефон с новой сим-картой, но Стэнли не составило труда узнать его номер. он не получил ответ на это сообщение, хоть оно и было прочитано) (Рюсуй позже признался, что после этих сообщений они с Геном долго искали информацию про ласточек в интернете, что уже было неплохо) Прижимая к себе Ксено, пока зеленый луч заключал их в камень, Стэнли мог думать только о том, как далеко сейчас находится Ген. И вот, спустя несколько лет после их пробуждения, словно издеваясь, к ним приплыл корабль из злополучной Японии. И на этом корабле не могло быть их сына. Чтобы трусливый, слабый Ген отправился в опасное плавание через океан на самодельном корабле? Звучит также нереально, как любящий своих коллег Ксено (он злорадно хихикал над каждой знакомой статуей, которую находил, понимаете?). Послышался вздох; прижавшись к его спине грудью, Ксено обвил его талию руками. Стэнли слегка откинулся назад, накрыв его руки своими. — Я хочу его обнять, — пробормотал Ксено. — Возможно, так сильно, чтобы у него началась гипоксия. — Проще говоря, ты хочешь придушить нашего паршивца за все эти волнения? — усмехнулся Стэнли. — Да, но не сильно, — вновь вздохнул Ксено. — Он бы точно не одобрил твои планы по захвату мира. — … Уверен, что смог бы его переубедить. — Ксено, я люблю тебя с тех пор, как мы были школьниками, — сказал Стэнли, отмахиваясь от руки, пытавшейся забрать его самокрутку. — Я поддерживал тебя во всех твоих начинаниях и продолжу это делать. Ты был, есть и будешь умнейшим человеком в моем мире. Но нет, ты не смог бы переубедить Гена. Скорее уж он тебя. Стэнли почувствовал, как Ксено фыркнул. — Тогда найдем его, но не будем спешить снимать с него окаменение. — С такими темпами ты изобретешь то, что нас окаменило, а нужно наоборот. — Я не собираюсь прилагать усилия для того, чтобы спасти всех. Пусть сами из камня выбираются! — Ты вытащил меня. — Это другое, не делай вид, что не понимаешь! Стэнли рассмеялся, пока Ксено что-то злобно шипел. Металлические когти, защищающие его руки во время экспериментов, слабо впились в предплечья Стэнли. Отсмеявшись, Стэнли извернулся и обнял Ксено. Тот выглядел раздраженным, но не пытался вырваться. — Лучше? — спросил Стэнли. Ксено неохотно кивнул. Стэнли приложил ладонь к лицу Ксено, ласково огладив щеку большим пальцем. — Когда мы закончим здесь, я отправлюсь в Японию и обязательно его найду. Губы Ксено приподнялись в легкой улыбке. Стэнли всегда выполняет обещанное. Это раз не станет исключением.

***

Дети почему-то всегда уверены, что знают все лучше всех. Стэнли никогда не мог этого понять. Он таким не был. Возможно, дело в том, что он рос в семье военных — в такой особо не забалуешь. Он знал, что Ксено тоже не понимал этой детской самоуверенности, хотя сам был именно таким ребенком. В его случае это было обосновано, ведь Ксено и правда зачастую знал лучше и больше взрослых. Но что движет группой детей, пересекших океан, Стэнли не знал. Это уже какая-то запредельная самоуверенность. Впрочем, это его не волновало. Все, что от него требовалось — избавиться от этих детей. То, что они смогли сбить самолет, было неожиданно, но не вызвало особых трудностей. Это лишь доказало, что среди них был ученый, способный быстро соображать, а не только воины/плотники/мореплаватели, как они предполагали сначала. — Понаблюдаю за ними, — закурив, сказал Стэнли. «Не задерживайся», — ответил Ксено. — «Я пока закончу новый проект» Стэнли ничего не ответил. Сделав еще пару затяжек, он затушил сигарету и направился к месту падения самолета.

***

Несмотря на наличие у них нескольких умелых воинов, группа японцев состояла из детей. Стэнли не брался утверждать, но выглядели они максимум как старшеклассники. Они были детьми, и многого от них ожидать не стоило (даже несмотря некоторые очевидные вещи). Но, глядя на мальчишку, которого он решил взять в плен, Стэнли не мог не думать: «Ген бы справился лучше». Чтоб его сын, и оказался в плену? Разве что для того, что бы шпионить и саботировать работу врага изнутри. Этот нелепый мальчишка, взволнованно озирающийся по сторонам, бормочущий что-то и, кажется, забывший о Стэнли у него за спиной? Едва ли знает значение слова «саботаж». — Хей, Ксено! — войдя в одну из лабораторий, позвал Стэнли. Откровенно говоря, нужды звать его не было, но если Стэнли не даст ему возможность эффектно появиться, Ксено расстроится. А расстроенный Ксено придумывает изощренные планы мести. Того гляди, изобретет отраву, действующую только на табак и не затрагивающую другие растения. — Встречай первого гостя в каменном мире. Ксено, стоявший у шкафа с оборудованием, медленно обернулся, бросив на них взгляд исподлобья. В своем черном плаще, с крестообразным шрамом на лице, он выглядел… впечатляюще. (этот образ напомнил Стэнли тот Хэллоуин, когда они с Ксено вели счет детей, которых им удалось напугать; Ген особо подсобил в этом, рассказывая всем «крайне правдивые» истории об их доме) Глаза мальчишки распахнулись, кадык дернулся. Стэнли усмехнулся, подпаливая сигарету. Если Ксено еще раз заявит, что драматичность Гена появилась из-за Стэнли, он просто напомнит про этот момент. — Это так круто! — выпалил мальчишка, подскочив к Ксено. Тот, явно не ожидая подобного, отшатнулся. Стэнли тихо подошел ближе. Мальчишка не был похож на угрозу, и Стэнли проверил его перед этим, но лучше держаться поближе. — Самый настоящий ученый! Меня зовут Хром, я ученый из Японии! Это такое облегчение, что вы говорите по-японски — нам рассказывали, что в Америке говорят по-английски, но он мне так и не дался, хотя за время нашего путешествия нас пытались чему-то научить… Ксено склонил голову на бок, слегка прищурившись. Окинув мальчишку, Хрома (его родители что, так сильно любили Гугл?) быстрым взглядом, он посмотрел на Стэнли. Встретившись с ним взглядом, Стэнли пожал плечами. Он знал не больше Ксено, даже если провел с этим мальчишкой больше времени. Когда он только встретил этого мальчишку в лесу, тот пытался говорить на ломанном английском, в итоге скатившись в бессвязный лепет. Мальчишка понимал то, что ему говорил Стэнли, и этого было достаточно. Сейчас, услышав его речь, Стэнли понял его далеко не сразу. Мальчишка говорил на странной смеси японского с английским и… примесью русского? До этого момента единственным, что смущало самого Стэнли, была одежда мальчишки (особенно это странное что-то у него на ногах). Не ему осуждать чужие вкусы, но о функциональности подумать стоило в первую очередь, и защитить ноги, а потом уже об эстетических предпочтениях. … Черт, если Ген очнется без них, то этот паршивец вообще не будет носить никакой обуви. Сколько бы Ксено не пугал его заражениями/инфекциями/гангренами/ампутациями, сколько бы Стэнли не давал ему подзатыльников, обещая приклеить пару ботинок к его ногам — все без толку. Ген бегал из дома на улицу и обратно, не заботясь ни об уличной обуви, ни о домашних тапочках (к ним Ген, почему-то, питал особую неприязнь, предпочитая ходить по дому босиком, иногда снисходя до того, чтобы надеть носки). «Я хочу быть ближе к природе, иметь с ней связь», — певуче протягивал этот паршивец, уворачиваясь от очередного подзатыльника по дороге в ванную, только грязные пятки и сверкали. — «В вас нет ничего духовного!». Стэнли на это обещал добавить к его духовности немного свинца, «для установления лучшей связи с духовным». Ксено в такие моменты мог начать объяснять, что свинец никоем образом не сможет стать хорошим проводником, только если для аккумуляторов… … Стэнли слегка усмехнулся. Наверное, это единственный случай, когда фраза «кажется, это было вечность назад», не преувеличение. Погрузившись в свои мысли, Стэнли тем не менее следил за обстановкой. Удивительно, что Ксено продолжал слушать мальчишку все это время. Насколько Стэнли мог судить, это было даже из искреннего интереса, а не из умысла. — Позвольте и мне представиться, — вкрадчиво сказал Ксено, мягко перебивая Хрома. Судя по его реакции, он правда их прекрасно понимал, вызывая этим еще больше вопросов. — Доктор Ксено Хьюстон Уингфилд, а это… — Доктор? — протянул Хром, выглядя разочарованно. — Так вы не ученый, вы лекарь? — … Хром, я ученый, — медленно сказал Ксено. Стэнли почти видел, как его мозг обрабатывал новую информацию. — Я ученый с докторской степенью. Мальчишка озадаченно посмотрел на него. — Что такое «докторская степень»? — спросил он. Решив немного взять дело в свои руки, Стэнли усадил мальчишку на стул с несколькими ведрами возле него. Мальчишка совсем не сопротивлялся, лишь задумчиво хмурился, пока Стэнли деловито опускал его конечности в емкости с морской водой. — Вы измеряете мои пульс и дыхание, — понял мальчишка, удивив их с Ксено. А потом сделал это еще раз, спросив: — Это полиграф? — Ты не знаешь значение докторской степени, но узнал такой примитивный полиграф? Мальчишка дергано повел плечами. Показатели пульса слегка поднялись. — Я получил разностороннее образование. Стэнли прищурился. Это был слишком уклончивый ответ для такого простака, каким казался этот Хром. — Ты не наш современник, — заявил Ксено. Резко поддавшись вперед, он надавил предплечьем на шею Хрома, заставив того сильно откинуться на спинку стула. Показатели пульса вновь подскочили. — Ты потомок выживших. Как элегантно. Мальчишка с трудом кивнул. В темные глаза вернулся блеск любопытства. — Выживших астронавтов, верно. Вы поняли это из короткого разговора? Как круто! Стэнли переглянулся с Ксено. Это… было довольно неожиданно. Но зато объясняло, почему в группе японцев почти никто не был похож на японцев. — Астронавтов, значит, — пробормотал Ксено, отступив. — Выходит… Он не дал себе договорить, но Стэнли его понял. Ксено был знаком со всеми астронавтами. Но почти наверняка он думал об Ишигами Бьякуе. Шумный, эмоциональный, чрезмерно активный для своего возраста — у них с Ксено не было ничего, что могло бы их сблизить. За исключением того, что у Бьякуи тоже был приемный сын. Более того — именно с ним, сыном Бьякуи, Ксено начал свою оживленную переписку. Как более опытный родитель, Бьякуя дал им несколько (непрошенных) советов, самым главным из которых был: «Просто убедитесь, что у него есть деньги, с остальным он разберется сам» (это сработало, как и остальные советы). (однажды Стэнли пошутил, что им следовало бы поменяться детьми — чтоб каждый попал к «своим» так сказать. Бьякуя громогласно рассмеялся на это, хлопнув его по плечу. «Мне нравится», — сказал Бьякуя. — «Может, я даже рискнул бы познакомить его с Сенку. Но я ни за что на свете не обменял бы Сэнку на другого ребенка. Даже если он навещает своего старика только ради денег». И Стэнли понял его. Он знал, что Ксено тоже. Они ни за что не променяли бы своего драматичного, хитрого сына на другого (даже если Стэнли пару раз обещал найти тот цирк, из которого сбежал этот клоун)) Бьякуя ни в коем случае не стал другом Ксено, но он заслужил его уважения, что было в разы сложнее. Он был достоин если не скорби с их стороны, то почтения. Но с этим они разберутся позже. (вместе с Геном им стоит попробовать поискать и Сэнку, каким бы невозможным это не казалось) — Так что вы планируете, ученый Хром? — спросил Ксено. От этого незатейливого признания щеки мальчиши зарумянились. — Как зовут вашего лидера? Только появившийся румянец исчез, зрачки мальчишки расширились. Он нервно сглотнул, прежде чем тихим, решительным тоном ответить: — Лидера зовут Шишио Цукаса. Мы здесь ради мира. Показатели дрогнули, прежде чем выровнятся. Он говорил правду. Стэнли не верил ему в полной мере.

***

На то, чтобы сделать один выстрел, снайперу необходимо время. Найти подходящее место, учесть различные факторы, и, самое главное, ожидание подходящего момента. Вопреки этому, на сам выстрел уходит меньше трех секунд. Вдох. Задержка дыхания. И на выдохе, расслабляясь, короткое, плавное движение пальца на спусковом крючке. Один миг на поражение цели. Самое главное — не терять самообладания. Даже если неожиданно выяснится, что настоящим лидером японской группы является мальчишка, которому Ксено стал наставником. — Ксено, — позвал Стэнли, наблюдая за поднявшейся на корабле суматохой. Парень, подходящий под описание Ксено, скрылся за бортом. — Спрашиваю в последний раз — тебе точно нужен труп? Ответ прозвучал не сразу. Стэнли знал, что так будет, и терпеливо ждал. Стэнли всегда будет на стороне Ксено независимо от обстоятельств, он сделал этот выбор очень давно. Чтобы Ксено сейчас не решил, Стэнли сделает это. «Да. Стреляй» С этого момента начинается отсчет. Раз. Плечи медленно расслабляются, рука уверенно держит винтовку, палец слегка касается спускового крючка. Ветер колышет листья и волосы. Взгляд сквозь оптический прицел направлен в нужную точку. Сделать глубокий вдох. Два. Все звуки уходят на второй план. Мир сужается до изображения в прицеле. Он не видит Сэнку, но знает, где тот находится. Препятствие не станет помехой — учитывая калибр, ранение в любом случае будет крайне тяжелым. Стэнли выдыхает. Три. Выстрел гремит одновременно с тем, как в область прицела вбегает человек. Ради него Сэнку поднялся из-за своего убежища, крича что-то. Человек в фиолетовом пальто неловко толкнул его обратно, заваливаясь вперед. Пуля разорвала плечо этого человека. Сила отдачи заставила его тело развернуться, прежде чем он начал падать назад. Сэнку успел подхватить его до того, как он упал на палубу. Люди, что еще миг назад прятались, спасаясь от него, выбежали обратно, словно забыв об угрозе. Все лица были бледны, искаженные страхом и напряжением. Кто-то переложил пострадавшего в импровизированные носилки и быстро скрылся с ним в трюме. Стэнли не мог дышать. У него перед глазами — ассиметричные черно-белые волосы и серо-голубые, лисьи глаза, мелькнувшие в оптическом прицеле за миг до того, как пуля попала в него. Сбросив доспехи, Стэнли срывается с места под восклицания Карлоса с Максом, и бежит. У него звенит в ушах и он не может сделать ни единого вздоха.

***

В нескольких милях от него, когда Карлос и Макс, перебивая друг друга, рассказывают Ксено о том, что случилось, Хром невольно выкрикивает имя. Ксено, пытавшийся дозваться Стэнли, кричит.

***

Все началось вечером. Стоило только Ксено распахнуть дверь, как Стэнли уже знал — что-то назревает. Он слишком хорошо знал это его состояние. Конечно же он оказался прав. — Я хочу его, — заявил Ксено, пихнув ему в руки планшет. Собственные руки Ксено дрожали от нетерпения, а глаза сияли почти маниакальным огнем. На экране планшета была фотография ребенка. — Этот маленький, красивый дьяволенок манипулировал другими детьми как кукловод, — плюхнувшись на кровать к нему под бок, пояснил Ксено, когда Стэнли недоуменно приподнял бровь. — Я наблюдал за ним весь день… — Ты сталкерил ребенка и говоришь мне это только сейчас? — … в пока что естественной для него среде… — Ты ученый НАСА, ты не можешь допускать таких косяков, мне уже пришлось скрывать один арест в твоем личном деле. — …и он был превосходен! — Ксено совершенно не слушал его, слишком увлеченный своим рассказом. — Он так элегантно получил лишнее печенье от других детей! Они отдали его с улыбками на лицах! И это он еще маленький! Я хочу увидеть, что из него может вырасти! Нам нужно захватить отрасль психологических наук и вытурить оттуда всех некомпетентных идиотов! — Ты уже настолько все продумал? — Естественно! Стэнли вздохнул, опустив взгляд на экран планшета. Он не разбирался в детях, но мальчишка на фото был… милым? Опрятный, волосы аккуратно заправлены за уши, чистое округлое лицо. Черты лица были чем-то средним между европейскими и азиатскими. И, несмотря на искреннюю улыбку, светлые лисьи глаза придавали ему слегка лукавый вид. — Ребенок, это… сложно, — в конце концов выдал Стэнли. — На него нужно много времени… — Эта проблема решается детскими садами, школой и различными кружками, — ответил Ксено, взволнованно ерзая. — Это как долгосрочный проект! Требует много внимания, будет куча ошибок по пути, но когда мы не справлялись? — Почему я должен напоминать тебе, что почти все твои проекты взрывались в какой-то момент? — Я почти уверен, что дети так не делают, — отмахнулся Ксено. — Ну? Ксено смотрел на него, и его темные глаза пылали, как тысяча солнц. Это было почти также, как когда они были детьми и Ксено внезапно оказывался в его комнате, уговаривая на очередную авантюру. Стэнли любил те моменты, хоть и ворчал на Ксено каждый раз. Стэнли ненавидел себя за то, что придется стереть это выражение с его лица. — Это так не работает, Ксено, — негромко сказал Стэнли, возвращая планшет. — Нельзя принимать такие решения так быстро. Ксено прекратил ерзать. Свет в комнате словно потускнел одновременно с Ксено. — … наверное, ты прав, — пробормотал Ксено, отложив планшет в сторону. Его лицо приняло серьезное выражение. — Я ведь даже не знаю, какие документы нужны для усыновления. И не выяснил ничего об дошкольных заведениях в нашем округе. Черт, Стэнли ты так прав! Я абсолютно не готов! Неожиданно Ксено ткнул пальцем ему в грудь. Если раньше он горел от возбуждения, то сейчас пылал от яростной решимости. — И ты! Ты готов еще меньше, чем я! — В каком смысле? — слабо спросил Стэнли. Ксено всплеснул руками: — Ты еще спрашиваешь?! Ты куришь! Я ничего не смыслю в детях, но твоя мать всегда ругала твоего отца за сигареты, если он курил при нас. Значит, курить при детях нельзя. Разберись с этим! Сказав это, Ксено схватил планшет, начав яростно строчить в нем, бормоча что-то себе под нос. Стэнли вздохнул. Он добивался совсем не этого, но Ксено хотя бы понял, что он имел ввиду. Через три месяца семилетний Асагири Ген переступил порог их дома. Он держал Ксено за руку и любопытно рассматривал дом. Стэнли наблюдал за ними краем глаза, вытаскивая сумки из машины. — Что, язык проглотил? — усмехнулся Стэнли, подойдя к ним. Встрепенувшись, Ген улыбнулся: — У вас очень уютный дом. — У нас, — поправил его Ксено. — Теперь это и твой дом, не забывай. Улыбка мальчика стала шире. — Да, конечно же. Стэнли переглянулся с Ксено. Было ожидаемо, что Ген не будет доверять им какое-то время. Они готовились к этому. Главное — показать, что с ними он в безопасности, как говорили детский психолог и многочисленные статьи. — Хочешь сперва увидеть свою комнату, или сделаем ее последним пунктом экскурсии? — спросил Ксено. — Как вам удобнее, — покладисто ответил Ген. — Малыш, мы здесь уже все знаем, — с каплей иронии сказал Стэнли. — Нам без разницы, откуда начинать и где заканчивать, так что выбирай. Лисьи глаза дрогнули от удивления. Стэнли не упустил из виду быстрый взгляд, метнувшийся между их с Ксено лицами и то, как маленькая ладошка неуверенно изменила положение в руке Ксено, словно на пробу. — … можно начать с комнаты? Выражение лица Ксено такое довольное, словно он выиграл в научном конкурсе, как это было в школе и университете. — Конечно можно, — бодро отвечает Ксено, подводя его к лестнице. — Это хороший выбор — так мы сможем обойти дом сверху вниз и закончить кухней как раз к ужину… Стэнли снайпер, он обязан быть внимательным к деталям. Поэтому он видит, как постепенно теплеют серо-голубые, лисьи глаза.