Отцы и дети

Спустившись на кухню вечером за чашкой чая, Ксено не ожидал увидеть там Гена. Мальчик очаровательно хмурился, переводя взгляд с экрана планшета на несколько картофелин, лежащих на столе. — Ген? Мальчик поднял на него взгляд. Он выглядел расстроенным, почти несчастным. Чем ребенка могли расстроить корнеплоды? — Что-то случилось? Ксено занял соседний стул. Ген, глядя на него своими большими, грустными глазами, кивнул: — Я вызвался сделать проект по физике. Это… было странно? Ксено, конечно, был рад подобному исходу, но Ген до сих пор не проявлял интереса к какой-либо науке. До сих пор он любил все яркое, красочное и блестящее. Наука редко была таковой Словно заметив его замешательство, Ген слегка покраснел и пробормотал: — Майя говорила, что в жизни нужно попробовать все. Ксено был абсолютно уверен, что она говорила о еде, но не суть. — Так и в чем проблема? — Нужно сделать лампочку из картошки и подготовить доклад, — сказал Ген, развернув планшет экраном к нему. Не то чтобы Ксено не знал чего-то о лампочках из картофеля, но он послушно посмотрел в планшет. — Но я не понимаю. Это картошка. Не электрический скат. Как она может зажечь лампочку? — Это происходит из-за простой химической реакции, возникающей между медной проволокой, цинковым гвоздем и кислотами в картофеле, — пояснил Ксено. — И, конечно же, это не сравнится с электрическими скатами — они могут генерировать разряды до нескольких сотен вольт, но ученые еще не придумали, как использовать это. Лицо Гена озарилось восхищением. Ксено позволил себе ухмыльнутся — он не чувствовал себя таким гордым уже давно. — Можешь помочь мне? — выпалил Ген, взяв его за руку. — Е-если ты, конечно, не занят и у тебя есть время… Ксено надеялся, что ему удалось скрыть охватившее его волнение. Это был первый раз, когда Ген попросил его о помощи. — С удовольствием приму участие в вашей работе, коллега, — серьезно ответил Ксено, протянув раскрытую ладонь к нему. — Я польщен, что вы выбрали меня для столь серьезного проекта. Ген хихикнул, еще сильнее зарумянившись, и пожал его руку в ответ (Ксено не устанет поражаться тому, какой маленькой ощущается его рука, и не может уложить в голове, что однажды она станет такой же, как у него самого). Они приступили к работе. Простая лампочка из картофеля показалась им слишком скучной, поэтому тем вечером Стэнли срочно отправили за рождественской гирляндой и несколькими килограммами картофеля. Проект, который в обычное время ребенок мог нести сам, пришлось вносить в школу Стэнли и срочно вызванной для этого Шарлотте. Ксено ненавидел зависеть от вышестоящих и подчиняться, но он с удовольствием ассистировал, пока Ген с таким же удовольствием читал доклад (в который он каким-то образом ввернул информацию об электрических скатах, и Ксено так горд). — Получаешь удовольствие от чего-то столь простого? — с легкой усмешкой спросил Стэнли, спиной прислонившись к их машине. Чуть в стороне Ген сиял, окруженный толпой галдящих одноклассников. — Простое? — возмутился Ксено. — Ты хоть представляешь, как трудно заставить лампочки из картошки мигать в определенной последовательности? — Все равно звучит слишком просто для тебя. … Это правда было довольно легко для него. Но видеть сосредоточенное, решительное личико Гена, пока они вместе пытались придумать, можно ли это сделать и каким образом. Это. Это было что-то. — Было похоже на то, чем мы с тобой занимались в гараже, — признался Ксено, встав рядом с ним. Рука Стэнли так привычно легла ему на талию, приобнимая. — Похоже, но так по-другому. Понимаешь? Вчерашний вечер был таким же горячим и шипучим, как реакция между натрием и гидроксидом натрия. Он согревал изнутри, заряжал энергией — совсем также, как когда они со Стэнли были детьми. Ксено это очень понравилось. — Да, — ответил Стэнли. Ксено знал, что он улыбается. — Ген! — громко позвал он. Мальчик мгновенно обернулся. Он сиял так сильно, что Ксено пришлось прищурится (возможно, дело было в солнце за спиной Гена, но кого это волновало?). — Нам пора! Попрощавшись с другими детьми, Ген подбежал к ним. Румяный, с блестящими глазами и самой широкой улыбкой, какую Ксено только мог видеть у него за эти полгода. Он подбегает, и врезается в Ксено. Обхватывает его руками и утыкается головой в живот. Ксено настолько ошеломлен, что замирает, впервые не зная, что делать. Стэнли, ухмыляясь, берет его руки в свои и перемещает их на спину Гена. Ген поднимает голову, и ослепляет. — Спасибо, — говорит он, чуть щурясь от улыбки. Забавно, что такое искреннее проявление чувств придает ему такой лукавый вид. — Это было так здорово! Ксено улыбается, и уже без подсказки со стороны Стэнли ерошит волосы Гена. — Пожалуйста. Вечером, когда Ген ушёл спать, Стэнли говорит ему: — Ты же знаешь, что он и сам мог справиться с проектом? И что ему необязательно было сидеть на кухне? — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ксено. — Он сделал это чтобы провести время с тобой, — мягко говорит Стэнли. — Но не знал, как об этом сказать. Его учитель сегодня сказал, что у них не было никакого проекта. Ксено не знает, что сказать. Он потерянно смотрит на Стэнли, пока тот не притягивает его в теплые объятия. Ксено чувствует, будто внутри него происходит невероятно сильная реакция между натрием и гидроксидом натрия. (- Итак, что ты понял? — спросил Ксено после того, как они закончили проект. Ген вздохнул: — Я понял, что не хочу работать с учёными. Стэнли фыркнул, глядя на вытянувшееся лицо Ксено. — Особенно с тобой, — чуть подумав, добавил Ген. Ксено задохнулся от возмущения, часть которого была направлена на пытавшегося сдержать смех Стэнли. Почти сразу же Ксено накинулся на Гена, схватив того за бока, и начал щекотать. — Стэнли! Я прощу твое предательство, если ты поможешь мне подавить сопротивление и расправиться с этим неблагодарным ребенком! — Не-ет! Стэнли-чан, ты должен защищать гра-гражданских! Утирая выступившие от смеха слезы, Стэнли легко подхватил их обоих на руки. — Осторожнее, — посмеиваясь, сказал Стэнли. — А то проект свой сломаете. Это заставило их остановиться. Немного повозившись, Ксено удобно и привычно устроился на руках Стэнли, прижимая Гена к себе как плюшевого медведя. Вынося их из комнаты, Стэнли сказал: — Ужин готов, господа ученые и те, кто с ними работать не хочет. — А сразу сказать нельзя было? — фыркнул Ксено. — Что на ужин? — Чипсы с рыбой и картофельный салат. Ген тихонько вздохнул, прислонившись к плечу Стэнли: — Я же говорил — картошку нужно есть, а не батарейки делать. Ксено усмехнулся, зарывшись носом в мягкие, чернильные пряди. «Маленький негодник» — с нежностью подумал он, вдыхая полной грудью запах крахмала и краски, которыми они успели пропитаться с ног до головы)

***

Ксено ненавидит сюрпризы. Он ученый — любой «сюрприз» может обернуться катастрофой. — Ксено, не спи, — зовет его Стэнли. Ксено зевает так сильно, что в голове проскакивает мысль о вывихнутой челюсти. Он пытается послать Стэнли хмурый взгляд, но скорее всего он выглядит просто еще более сонным. Ксено ненавидит сюрпризы и ранние подъемы (он ценит свой сон, спасибо). Но. Сегодня Рождество. И хоть их Ген слишком умен, чтобы верить в Санту, он, в противовес Ксено, обожает сюрпризы. Он так любит сюрпризы, чудеса, подарки и праздники, что Ксено просит Стэнли разбудить его утром, чтобы подготовить все до того, как Ген проснется. Ксено совсем не элегантно визжит, когда к нему со спины подкрадывается проснувшийся Ген. Стэнли смеется — он все видел, но не посчитал нужным предупредить его, а сам Ксено был слишком сонным, чтобы обратить должное внимание. Ген оправдывается, что он не специально, и Ксено почти верит ему. Но Стэнли старательно отворачивает лицо в сторону, его плечи едва заметно трясутся, а у Гена слишком невинное выражение лица. — Я окружен предателями, — заявляет Ксено. — Вы двое… — Сюрприз! — напевает Ген, держа перед собой небольшую коробку в яркой упаковке. На нем была нелепая зеленая пижама с узором из снеговиков в гавайских рубашках, так что Ксено не знает, откуда он достал коробку. Ксено нелепо захлопывает рот. Стэнли за спиной Гена держит в руках похожую коробку и смотрит на них. — Ну же, возьми, — нетерпеливо говорит Ген. — Мне еще свои подарки открывать. — Ах ты маленький эгоист, — смеется над ним Стэнли. Ловким движением он натягивает колпак Санты на голову Гена. Взвизгнув, Ген впихнул коробку в руки Ксено, поправил шапку и бросился на Стэнли. Умения Стэнли вкупе с природной ловкостью и грацией Гена превратили это в подобие танца. Наблюдая за их шутливой потасовкой, Ксено разорвал яркую обертку и открыл подарок. Это была небольшая самодельная книжечка, на обложке которой большими буквами было написано: «КУПОНЫ НА ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ». Полистав ее, Ксено понял: его хитрый ребенок подарил ему, по сути, ничего. Купон на мытье посуды? У них посудомоечная машина. Купон на приготовление завтрака/обеда/ужина? Ген справляется с чем-то простым, не более того. Купон на объятие? Ген никогда от них не отказывается (Ксено относится с подозрением к моментам, когда Ген сам инициирует объятия — это всегда значит, что ему что-то нужно). Единственным правда нужным среди этих купонов были пустые бланки, которые Ксено мог заполнить чем угодно. Ген подарил ему, по сути, ничего, приложив при этом столько усилий: книжечка выглядела невероятно элегантно. Проведя кончиками пальцев по обложке, Ксено ощутил шершавую текстуру плотной бумаги и легкие углубления в местах узоров и надписей. Ксено бережно вернул книжку в коробочку и закрыл ее. Даже если пользы от него было лишь на пять свободных купонов, Ксено ценил творческий подход. Но теперь Ген должен быть готов получить от него похожий набор купонов на день рождения. (два набора: Стэнли получил абсолютно такую же книжечку. хитрый, такой хитрый ребенок)

***

— Ксено? Ксено оторвал взгляд от ноутбука. Ген стоял на пороге его кабинета, прислонившись к дверному косяку. — Да? Что-то случилось? — Я не могу найти вазу, — вздохнул Ген, почти виновато, с убранными за спину руками, зайдя внутрь. Двигался он совершенно бесшумно; Ксено с недовольством заметил его босые стопы. — Она должна быть в гостиной, — сказал Ксено. Ген плавно обогнул его стол, согласно напевая. — Ты уверен? — спросил Ген, проскользнув ему за спину. Ксено, словно под гипнозом, развернулся на своем стуле, следуя за ним. — А я был уверен, что она где-то здесь. — Что вазе делать в моем кабинете? — спросил Ксено, закатив глаза. — Только попробуй пошутить про страсть ученых окружать себя стеклянными сосудами. — И в мыслях не было, Ксено-чан, — пропел Ген. Ксено ни на секунду ему не поверил. — Но ты точно уверен, что у тебя нет вазы? — Точно. — Но тогда что у тебя на столе? Как раз в этот момент Ксено сделал полный круг на стуле и вернулся к столу. На нем, возле ноутбука стояла простая ваза (из-за глупого чувства юмора Стэнли напоминающая большую плоскодонную колбу) с букетом черных тюльпанов. — Мой сад наконец расцвел, — негромко сказал Ген. — Тебе нравится? Выращивание растений было относительно новым увлечением Гена, под которое они со Стэнли выделили обособленную часть заднего двора. Сначала они, конечно, наняли рабочих, чтобы те обработали землю, но после этот участок ушел в полное владение Гена. Ксено и Стэнли считали это хорошим способом проявления самостоятельности и ответственности. — Очень, — честно признался Ксено, дотронувшись до гладких лепестков. — Они так элегантны. И именно поэтому Ксено, забыв про все и вся, стал искать способы сохранения цветов. Первым делом он сделал все возможное, чтобы сохранить срезанные цветы свежими, но этого было недостаточно. Он хотел навсегда сохранить именно эти черные тюльпаны. — Тюльпаны растут каждый год, — невзначай сказал Стэнли вечером, укладываясь рядом с ним в кровать. Ксено бросил на него хмурый взгляд. — Так, к слову. Вздохнув, Ксено отложил планшет в сторону и упал в приветственно распахнутые объятия Стэнли. — Это же принято у родителей, — говорит Ксено, пока сильные руки Стэнли разминают его затекшую спину. — Сохранять подарки, делать памятные фотографии. Но цветы так мимолетны… — Как и все, что любит Ген, — замечает Стэнли, тихо фыркнув. Ксено вздохнул, соглашаясь. Проснувшись утром, Ксено увидел рядом с собой большой и тяжелый справочник. Между его страниц лежали черные тюльпаны. Ксено тихо рассмеялся, разглядывая получившийся гербарий. Этот справочник уже давно доживал свой век на чердаке, Ксено сам его туда убрал. Стэнли не только озаботился его проблемой, но и не побрезговал запачкать руки в толстом слое пыли ради столь элегантного решения. Это было прекрасно, итак в стиле Гена, но недостаточно. Ксено хотел навечно запечатлеть свои черные тюльпаны в их первозданной красе. Он пробовал разные способы: глицерин, парафин, шоковая заморозка. Но в каждом из этих способов цветы теряли свой вид. До того, как закончился период цветения тюльпанов, Ксено успел обзавестись пресс-папье из прозрачной эпоксидной смолы с распустившимися бутонами черных тюльпанов в ней. Замечая, как взгляд Гена, приходящего в его кабинет, задерживается на пресс-папье, Ксено чувствовал гордость. Вот только Ген почему-то хмурился. — С цветами что-то не так? — Нет. Почему ты спрашиваешь? — Ты их резал. — О, не переживай. Я просто подготавливал их к тому, чтобы навсегда сохранить их в первозданном виде. Элегантно, не правда ли? — Но цветы не должны цвести вечность, — пробормотал Ген, проведя пальцем по поверхности пресс-папье. — Ты прав, но если я хочу этого и могу, то почему бы не сделать? Разве получилось некрасиво? — Немного жутко. Как те бабочки с булавками. Ксено усмехнулся, проведя рукой по темным, как лепестки его тюльпанов волосам. Ген улыбнулся, потянувшись за нехитрой лаской. Как подсолнух, воспрявший от солнца. Ген любил мимолетность. Его право. Ксено эгоист. Он не позволит ускользнуть из своих рук тому, что принадлежит ему.

***

(Ксено должен был знать лучше, быть лучше готов он не справился)