Отцы и дети

Ген: Стэнли-чан! ＼(＾O＾)／

Стэнли: Нет

Ген: Я еще даже ничего не сказал (•̥⌓•̥)

Стэнли: Опыт подсказывает,

что это самая безопасная реакция в твоем случае.

Я не хочу снова сталкиваться с гневом Ксено.

Ген: А если бы тебе писал Ксено-чан, ты бы сразу сказал «да», даже не выслушав (¬_¬)

Стэнли: Он не предлагает того,

с чем я не могу справиться.

Стэнли: И он не такой безрассудный.

Ген: Мы оба знаем, что это не так (ᓀ ᓀ)

Стэнли: И все равно нет

Ген: (╥_╥)

***

Ген: Стэнли-чан! (⁀ᗢ⁀) Ген: Ты меня любишь? (♡°▽°♡)

Стэнли: Я и в обычное время не говорю этого,

а ты хочешь, чтобы я сделал это,

когда тебе так явно от меня что-то нужно?

Ген: Значит, любишь! ♡＼(￣▽￣)／♡ Ген: Понимаешь Ген: Я бы не обратился к тебе, не будь это серьезным вопросом ^^

Стэнли: Недавно ты спрашивал,

любил бы я тебя, будь ты червем

Ген: Это было важно!!! Ген: И сейчас у меня тоже важное дело! Ген: Так вот

Стэнли: Если ты про то,

что у тебя закончила кола, то забудь

Стэнли: Я уже пополнял твой тайник в этом месяце

Ген: Но мне очень надо o(TヘTo)

Стэнли: Когда ты успел ее выпить?

Ген: У меня был стресс (*/ω＼)

Стэнли: И гастрит появится

Ген: Ну Стэнли-чан (｡T ω T｡)

Стэнли: Нет

Ген: (︶︹︺) Ген: Я бы не любил тебя, будь ты червем (￣ヘ￣)

Стэнли: Я тебя тоже

Ген: ВОЗЬМИ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО ヽ(`д´*)ノ

Стэнли: Нет

Ген: СТЭНЛИ-ЧАН (＃`Д´)

***

Ген: Стэнли-чааан Ген: Ты не занят? Почему-то именно эти, столь привычные сообщения, заставили Стэнли насторожиться. От них так и веяло хитро-невинными улыбками Гена.

Стэнли: Что случилось?

Ген: Было бы очень кстати, если бы ты поскорее приехал домой (* ^ ω ^)

Стэнли: В этот раз ты решил меня

довести до инфаркта, а не Ксено?

Стэнли: Клянусь Богом, если ты опять решил утопиться,

я замурую дверь в твою ванную,

будешь мыться во дворе садовым шлангом

Ген: Я пытался снять наручники под водой, а не утопиться! Ген: Кто мог знать, что именно Ксено-чан решит зайти ко мне в этот щекотливый и несколько неоднозначный момент?

Стэнли: Ген

Стэнли: Чем раньше ты скажешь, в чем дело,

тем раньше я перестану злиться

Ген: Мы оба знаем, что это не так Ген: Но ладно Ген: В общем Ген: Я пытался повторить трюк с мнимым повешением

Стэнли: ГЕН      

Ген: Все хорошо! Ген: Иначе как бы я писал тебе? Ген: Но стул упал, и теперь я не могу спуститься сам Ген: Так что Ген: Как скоро ты придешь? (o^ ^o) Посмотрев на часы, прикинув время на дорогу и то, сколько оставалось до прихода Ксено — слава богу, что его сегодня не было дома, Стэнли не уверен, что Ксено справиться с очередной ситуацией, приближающей его сердечный приступ — Стэнли, как ответственный взрослый и примерный семьянин, решил сперва заехать в магазин за продуктами. Из-за этого он приехал на полчаса позже, чем мог бы. Ему хотелось бы задержаться еще минут на двадцать, но он только недавно пополнил кладовку и холодильник, и особой нужды в продуктах у них не было. — Я знаю, что ты мог приехать гораздо раньше! — раздался громкий крик, едва Стэнли успел переступить порог дома. — Не будь подлым, Стэнли-чан! Как ответственный взрослый и прилежный семьянин, Стэнли неторопливо разложил покупки по местам. Это, опять же, не заняло так много времени, как ему хотелось бы. Больше не было никаких дел, которыми он мог бы еще потянуть время, поэтому он наконец пошел к Гену, продолжавшему что-то недовольно бурчать. Все также неторопливо он проверил пистолет, пока поднимался по лестнице. Единственное, что он сделал быстро, это распахнул дверь в спальню Гена и выстрелил. Веревка, прикрепленная к потолку в месте, где еще недавно была люстра — для сохранения своих нервов Стэнли не хочет знать, каким образом Ген ее туда прикрепил — лопнула. Вскрикнув от неожиданности, Ген благополучно приземлился на руки Стэнли. Ген на руках Стэнли ощущается странно от всех длинных конечностей, из которых, казалось, он теперь состоял. Подростковый период абсолютно безжалостен со всеми этими скачками роста, из-за которых Ген выглядит как олененок (слава богу, что у него уже не было такой проблемы с прыщами, Стэнли не готов еще раз пережить этот период). Стэнли считает, что в нем определенно есть что-то от Бэмби. Расцветкой, правда, как тот скунс, Цветочек, но Стэнли никогда этого не скажет — придется признать, что он и правда смотрел Бэмби, а не делал вид, что занят, пока Шарлотта успокаивала растрогавшегося во время просмотра Гена. До носа Стэнли донесся травянисто-пряный запах, исходивший от волос Гена. Это не было чем-то новым — цветочный флер постоянно окружал его, будь это от работы в саду или от различных масел, которые он наносил на волосы. И правда, Цветок. — … В следующий раз я не буду звать тебя на помощь, Стэнли-чан, — с натянутой улыбкой пообещал Ген, спрыгивая с его рук на пол. Легкая растерянность, появившаяся на его лице, быстро пропала. — В следующий раз я позволю тебе дождаться Ксено, — безжалостно пообещал Стэнли. — Серьезно, Ген? Повешение? Что дальше, глотание шпаг? Попытка поймать пулю зубами? — Только если с тобой в качестве ассистента, — съехидничал Ген. Скинув футболку, он быстро расстегивал ремни, благодаря которым повешение и было ложным. Окинув их и Гена быстрым взглядом, Стэнли невольно оказался впечатлен тем, как ловко это было сделано (и рад, что не заметил каких-то серьезных повреждений, оставленных ремнями на коже. боже, неужели). Отбросив ремни на кровать к люстре, Ген обошел стороной упавший табурет и подошел к рабочему столу, где начал быстро что-то записывать в тетрадь. — Сам будешь объяснять Ксено-чану, откуда у меня в стене пулевое отверстие. — Сразу после того, как расскажу, чем ты здесь занимался. — … Возможно, нам не стоит беспокоить Ксено-чана по пустякам, правда ведь? — звонко рассмеялся Ген, хлопнув в ладони. Несколько прядей волос упали ему на глаза; Ген машинально смахнул их, но почти сразу они вернулись в прежнее положение. Чтобы он не нанес на волосы, оно было скользким. — Хочешь посмотреть мой новый трюк? Я подготовил его специально для шоу! Не дожидаясь ответа, Ген из ниоткуда достал простой черный бумажник, подозрительно похожий на бумажник Стэнли. Стэнли вздыхает. Когда Ген начинает шоу, остановить его невозможно. Раз. Ген ослепительно улыбнулся, делая излишне театральные движения руками, разговаривая с невидимой публикой. Это особая улыбка — фальшивая насквозь, как искусственные драгоценные камни. Но если люди видят что-то прекрасное, то им все равно на подлинность. После этой улыбки Стэнли всегда слушает хвалебные оды про своего «замечательного, такого прекрасного сына», а Ксено — свежие сплетни. Два. Ген фальшиво смеётся. Чуть громче нормы и легко, будто ветер качнул звонкие колокольчики. Это совсем не похоже на его искренний смех — негромкий, чуть задыхающийся (и немного похожий на предсмертные крики — после этого описания Ген не разговаривал с ним два дня) или злорадное, ехидное хихиканье, звучащее чаще всего. После этого смеха Стэнли обычно тяжело вздыхает, потому что, конечно же, Гена провожают завороженными взглядами. Стэнли просто надеется, что ему никогда не придется отстреливать тех, кто будет осаждать их дом попытками позвать Гена на свидание (ему в целом не нравиться думать о Гене и свиданиях вместе, но Стэнли благоразумно не говорит об этом). Три. Бумажник в руке Гена вспыхнул, как большая спичка. Рука с ним была близко к лицу, а вспышка была жаркой и яркой, поэтому пламя быстро перекинулось на волосы. Инстинктивно отшатнувшись, Ген споткнулся об упавший на пол табурет и начал падать. Бросившись к нему, Стэнли поймал его, прижимая к себе, и накинул ему на голову свою куртку, чтобы потушить огонь. Почти сразу Стэнли откинул куртку в сторону и развернул Гена лицом к себе. — Посмотри на меня, — приказал он, опасаясь прикасаться к его лицу. Бледный, как полотно, Ген поднял на него дрожащий взгляд. К облегчению Стэнли, зрачок сузился от света из окна, но на левой щеке появилась болезненная красная полоса, идущая от подбородка к виску, а часть волос с левой стороны оплавилась. Стэнли облегченно выдохнул. Обошлось. — Все в… Не дав ему закончить, Ген вырвался из его хватки и бросился к зеркалу. — Это ужасно! — воскликнул Ген, осторожно касаясь пальцами поврежденных волос. — Мои волосы! Шоу через три дня, что мне… Его расстроенная тирада резко прервалась, когда Стэнли дернул его за плечи, разворачивая к себе. — Волосы могут отрасти, — тихим голосом сказал Стэнли, глядя прямо в дрожавшие глаза Гена. — Чего я не могу сказать о глазах. Ты мог попасть в больницу с серьезными травмами из-за своего безрассудства. Никогда, слышишь, никогда не ставь что-либо выше своей жизни и здоровья. Ты меня понял? Глаза Гена блестят от слез. Он пытается держаться, Стэнли видит это, но его дыхание быстрое, поверхностное и его слегка трясет — запоздалая реакция на испуг. Но это не все. Стэнли, может, не особо хорошо понимает людей, но он хорошо знает Гена. Как бы Ген не пытался это скрыть, Стэнли видит тень обиды в его глазах. — Да… Да, Стэнли-чан, я понял, — шмыгнув носом, говорит Ген. — Надеюсь на это, — кивнул Стэнли. Краем рукава он осторожно промокнул уголки глаз Гена — соль на свежем ожоге может сказаться крайне плохо — и мягко подтолкнул Гена в сторону ванной. — Собирайся. Ген послушно сделал несколько шагов к ванной, прежде чем остановился и недоуменно посмотрел на Стэнли: — Куда? — В парикмахерскую. Или ты хочешь стать живым воплощением «не повторяйте это в домашних условиях»? На секунду лицо Гена принимает смущенное выражение, прежде чем он быстро скрывается в ванной. Решив дать ему немного пространства (и очень сильно надеясь, что хоть сейчас он будет благоразумным), Стэнли вышел из дома и сел в машину, по пути неторопливо записавшись в салон, находящийся в торговом центре неподалеку. Немного подумав, он решил написать Ксено.

Стэнли: Твой сын опять занимался чем-то саморазрушительным

Стэнли: Сейчас все в порядке

Стэнли: Едем к парикмахеру

Стэнли: Не психуй

Ответ пришел на удивление сразу. Сегодня у Ксено не было работы как таковой, но было запланировано посещение одного из ближайщих университетов, по совместительству альма-матер Ксено, для «вдохновения подрастающего поколения ученых» и встречи с потенциальными будущими учеными НАСА. Ксено не против этих ежегодных посещений, но последнее время он особенно ворчлив и придирчив к студентам: Ген завысил его ожидания того, как люди должны добиваться своего, а Сэнку сильно поднял его планку «базовых» знаний, которыми должен обладать каждый будущий ученый (из-за этого страдали не только студенты, конечно нет. в первую очередь страдали коллеги Ксено, потому что он стал считать их еще большими идиотами, и никому не нравилось, что он непонятно откуда знал все сплетни). Ксено: НАШ сын, ты, ублюдок, не снимай с себя ответственность только потому, что не понимаешь всей прелести созидания! Ксено: и что значит «СЕЙЧАС все в порядке»? Ксено: ПОЧЕМУ вы едите к парикмахеру???

Стэнли: Ген твой сын, потому что его фокус

взорвался ему в лицо,

и теперь мы пытаемся спасти

его прическу для субботнего шоу

Ксено: фокус хоть получился?

Стэнли: Нет

Ксено: черт

Стэнли: Как проходит встреча?

Следующие двадцать минут Ксено подробно жаловался на все. По идее, у него не должно быть так много свободного времени на этих встречах, поэтому Стэнли даже немного жаль всех тех воодушевленных студентов, которые столкнуться с безразличием Ксено. К этому моменту Ген вышел из дома, натягивая на голову капюшон фирменного серого худи НАСА. Обычно он не любил афишировать свою связь с НАСА, поэтому не носил вещи с их атрибутикой. Видимо, для него ситуация с волосами настолько серьезна, что он даже пошел против своих принципов. — Правильно, — серьезно кивнул Стэнли, стоило Гену проскользнуть на соседнее сидение. — Нас не должны видеть вместе, пока ты так выглядишь. — Очень смешно, Стэнли-чан, — буркнул Ген. Он все еще выглядел довольно бледно, но явно спокойнее. В стрессовых ситуациях Ген очень быстро брал себя в руки, поэтому Стэнли не удивился. — Давай скорее разберемся с этой ситуацией. — Обработал ожог? — Конечно. Стэнли ни на секунду не поверил ему. Вернее, не поверил, что тот все сделал правильно. Речь идет о парне, бегающем без обуви несмотря на многочисленные угрозы ампутаций — вряд ли он уделит хоть одну лишнюю секунду, чтобы толком позаботиться о себе. Поэтому Стэнли, взяв Гена за руку, дернул его на себя, осторожно обхватив пальцами острый подбородок. Не так давно у Гена произошел скачок роста, и детский жирок почти полностью пропал. Его лицо уже не было умилительно округлым, но еще сохраняло плавность. — Со мной все в порядке, — проворчал Ген. Тем не менее, вырваться он не пытался. — Ты излишне драматичен, Стэнли-чан. — У тебя может остаться шрам на пол лица, если плохо обработать место ожога, — безразлично заметил Стэнли. На самом деле, это не так — шрама точно не будет. Куда сильнее пострадали волосы и гордость Гена. Стэнли разбирается в ожогах лица также хорошо, как и в своей работе (эксперименты Ксено взрывались слишком часто, а Стэнли не всегда успевал среагировать). Но это заставляет Гена замолчать, пусть он и смотрит на Стэнли крайне подозрительным взглядом. И Стэнли не может удержаться от легкого поддразнивания, поэтому, осторожно нанеся гель на поврежденную кожу, дует на нее. Глаза Гена гневно сверкнули. Отстранившись, Ген шлепнул Стэнли по руке, которой тот держал его за подбородок. — Я не ребенок, Стэнли-чан, — напомнил Ген. Стэнли фыркнул, довольный. — А ведешь себя по-детски. Не вертись, мне нужно нанести еще немного геля. — Я и сам могу это сделать. — Почему не сделал? — Не видел смысла тратить время, потому что все в порядке. Ты преувеличиваешь масштаб проблемы. — Скажи это Ксено вечером и молись, чтобы он не повез тебя в больницу, если посчитает это необходимым. «А он, скорее всего, именно так и подумает» — осталось невысказанным. Ген сморщил нос, все еще отказываясь уступать. — Если ты сейчас будешь вести себя не как исчадье ада, то к вечеру не останется и следа. Но поступай как хочешь. Правда, мы можем пропустить запись в салон, но, знаешь, эти клочья расплавленных волос придают тебе особого шарма. — Знаешь, не обязательно быть таким гадким, — буркнул Ген, обмякнув на сидении. Стэнли неопределенно хмыкнул, продолжив наносить гель на покрасневший участок. — Но это так, к слову — Меньше болтай, умник. Если я криво наклею пластырь, могут остаться следы, которые… — Да, да, я понял. Прекрати использовать Ксено-чана как угрозу, это не звучит как что-то приятное. — Поверь, он не против. Ему нравиться запугивать людей одним лишь упоминанием своего имени. — … Я слишком милый для вас двоих. — Нет, ты просто лучше маскируешься. Мы же не видим в этом смысла. — Нет, вам просто нравится быть мерзкими. — Умно ли это — оскорблять того, кто должен отвести тебя к парикмахеру? — Ах, кто я такой, чтобы диктовать вам, своим ориентирам в этом океане под названием «жизнь», как жить? — фальшиво рассмеялся Ген, невинно хлопая ресницами. Белый пластырь, занимавший большую часть его левой щеки, слегка портил общую картину. Маленький гремлин, он даже не подумал приложить чуть больше усилий и сказать это более естественно. Стэнли щелкнул Гена по носу, и под тихое шипение с его стороны наконец завел машину. — Надо попросить в парикмахерской, чтобы они использовали особо пахучий шампунь, — добавил Стэнли, выезжая с территории комплекса. — От твоих волос так несёт паленым, что я не уверен, смогут ли они избавиться от запаха. И это говорю я, курильщик со стажем. — Ты такой большой мерзавец, Стэнли-чан! Стэнли демонстративно открыл окна. Издав возмущенный вопль, Ген попытался пнуть его.

***

Луна: Вы можете подойти на второй этаж? Луна: К тому кафе, где есть лавандово-малиновое мороженое? Луна: И желательно как МОЖНО БЫСТРЕЕ Оказывается, Ген планировал после всей этой истории с повешением пойти в кино с Луной. И, несмотря на незапланированное файершоу и сильное расстройство, планы он менять не хотел. Поэтому по дороге они заехали за Луной (которая, к неудовольствию Гена, тоже отчитала его, когда Стэнли охотно поделился с ней подробностями). Не видя смысла приезжать несколько раз, Стэнли решил подождать их в торговом центре. Время от времени он отвечал на новые сообщения Ксено, в которых он либо все еще жаловался на происходящее, либо требовал фотографии Гена с новой стрижкой. Фотографии у Стэнли, конечно, были, но делиться он ими пока не собирался. Луна была лучшей подругой Гена едва ли не с самого первого дня в школе. Они часто устраивали ночевки или ездили куда-то с семьями друг друга. Поэтому, конечно же у Стэнли был ее номер телефона и номера ее родителей. Но никогда, никогда она еще не писала подобных сообщений. Под удивленное восклицание консультанта, с которым Стэнли беседовал, он сорвался с места и побежал к указанному Луной месту. Это находилось не так далеко, но Стэнли успел поймать много удивленных взглядов, прежде чем добрался до кафе. Чуть в стороне от кафе несколько молодых людей окружили скамейку, на которой сидели Ген и Луна. Ген говорил что-то беззаботное, судя по всему, но Стэнли видел, как он невзначай прикрыл Луну собой, перетягивая внимание на себя жестами руками. Луна настороженно смотрела на них, сжимая в руках телефон и оглядываясь по сторонам. Стоило ей заметить Стэнли, как она заметно расслабилась и позволила себе облегченную улыбку. — … чем ты настолько сильно впечатлил доктора Уингфилда, что он всех сравнивает с тобой? — стервозно заявил один из группы. Он был сильно старше Гена и Луны, но не выглядел так, словно собирался бросаться в драку. — Он игнорировал всех! Мы так ждали этого дня, но ничего не получили! — Ах, не стоит принимать реакцию Ксено-чана близко к сердцу, — пропел Ген. — Его довольно трудно впечатлить, если, конечно, перед ним не редкостный гений. — Что ты… — Какие-то проблемы? — спросил Стэнли. Группа, как понял Стэнли, студентов, вздрогнула при его появлении. — Никаких проблем, — с неуверенной улыбкой сказал один парень. — Просто общались с приятелями. — Странно, потому что я знаю всех «приятелей» своего сына, — холодно сказал Стэнли. — И вас среди них нет. Студенты слегка побледнели. — Эм… мистер Уингфилд? — предположил один из них. — Близко, но нет. А теперь давайте мирно вернемся каждый к своим делам, пока я не привлек охрану. Потупив взгляд, студенты торопливо ушли, если не сказать сбежали. Тот, что предъявлял Гену какие-то претензии, напоследок бросил на него презрительный взгляд, прежде чем окончательно скрыться. Убедившись, что они правда ушли, Стэнли повернулся к подросткам. — Все в порядке? — Да! — кивнула Луна, растекаясь по скамейке так, словно у нее резко пропал позвоночник. — Спасибо, что так быстро пришли, мистер Снайдер. Они становились все более недовольными, и я уже начала переживать. — Что им от вас было нужно? — Судя по всему, они учатся в том же университете, что и доктор Уингфилд когда-то. И они не придумали ничего лучше, чем выместить свое разочарование от встречи с ним на Гене! Девушка просто пылала от негодования теперь, когда причина ее тревог исчезла. Это было бы даже страшно, не будь она похожа на зефир ростом меньше пяти футов. Узнав о том, что Ген закрашивает седину, Луна решила поддержать его, и покрасила волосы в свой любимый розовый цвет. Стэнли не совсем понимал эту логику, но Ген стал улыбаться чуть свободнее, и это все, что его волновало. — Ген? — позвал Стэнли, присев перед ним на корточки. — Ты в порядке? Стэнли совсем не нравилось то, сколько раз за этот день он уже задал этот вопрос. Погрузившись в свои мысли, Ген моргнул, приходя в себя и встрепенулся: — А, да, не беспокойся, Стэнли-чан! Просто не думал, что я настолько популярен, что меня уже узнают. — Так я тебе и поверила, мистер «Мы-с-Лиллиан-Вайнберг-друзья», — съехидничала Луна. Ген закатил глаза: — Я говорил тебе об этом — не моя вина, что ты не поверила. И я не это имел ввиду. Я… Не думал, что он будет рассказывать обо мне в этом университете. — Почему? Мои мама и папа тоже любят говорить обо мне. Правда, вряд ли они делают это со своими пациентами, но с коллегами точно обсуждают! — Но не настолько же подробно, что они так легко меня узнали. Вряд ли Ксено-чан ходит, и всем показывает мои фотографии. — Они не могли найти тебя в соцсетях? — Для этого нужно знать мое полное имя, а я точно знаю, что Ксено-чан не использует мою фамилию нигде, кроме больницы, — возразил Ген, хмурясь. Это было правдой — Ксено не нравилось, что у Гена была другая фамилия. «Я не могу называть его полным именем», — жаловался Ксено, — «Он будто чужой для нас». Они не решились поменять фамилию Гена при усыновлении. Вернее, Ксено очень сильно этого хотел — всеми способами показать, чей он сын — но Стэнли остановил его. Это было единственным, что осталось у Гена от биологических родителей, и они не имели права принимать такое решение. Поэтому они выбрали подождать, и предложить Гену сменить фамилию позже, когда он станет старше. Ксено сделал это совсем недавно — в своей уникальной, тактично-прямолинейной манере, которую считал самым элегантным способом ведения переговоров. Ген сказал, что подумает, и молчал до сих пор. — Тогда, может, они слышали, как я звала тебя? — предположила Луна. — «Ген» — не самое распространенное имя. Почти уверена, что ты единственный «Ген» как минимум в нашем округе, если не во всем штате. — Скорее всего так и было, — согласился Стэнли. Луна пожала плечами и озорно улыбнулась: — Привыкай, после субботнего шоу ты станешь молодой знаменитостью. Я точно планирую хвастаться тем, что дружу с тобой. — Не боишься, что я зазнаюсь? — дразняще спросил ее Ген. Луна ударила его по плечу, смеясь: — Только попробуй! Даже когда станешь суперзвездой, не смей забывать про меня! — недолго думая, Луна сняла одну из своих заколок-звезд, и ласково подцепила ей часть волос Гена. — Вот! Так точно не забудешь. Ген смеется в ответ. Метафорические тучи, нависшие над ним, рассеялись, уступив место солнечным переливам. — Кажется, я больше здесь не нужен, — сказал Стэнли, поднимаясь. — А теперь не подскажешь, где мой кошелёк? Под возмущенный писк Луны, Ген послушно достает кошелек из ниоткуда. Взяв его — и убедившись, что это точно кошелёк Стэнли, а не реквизит — Стэнли слегка приподнял бровь, молчаливо требуя ответов. Ген неловко пожал плечами: — Когда ты меня поймал. Я все никак не мог придумать, как незаметно взять его у тебя, но ты сам облегчил мне задачу. — И как ты собирался использовать самовоспламеняющийся кошелек на шоу? — Я хотел проделать с ведущим то же, что и с тобой, только без такого яркого финала… Стэнли-чан? Куда ты? Не став его дослушивать, Стэнли развернулся и ушел. — Я не хочу стать случайным соучастником твоего преступления, — сказал он напоследок. — Как скажешь. Не забудь забрать нас с Луной потом-ай! За что ты меня ударила? Зачем ему пытаться что-то объяснять Гену, если за него это может сделать Луна? По дороге обратно в магазин косметики Стэнли снова написал Ксено:

Стэнли: Твой сын собирался украсть

кошелек телеведущего в прямом эфире

Стэнли: Если его посадят,

я буду винить тебя

— Прошу прощения за эту ситуацию, — сказал Стэнли ошеломленному консультанту. Девушка смотрела на него с легким подозрением, что было понятно: Стэнли сбежал в тот момент, когда уже собирался оплачивать покупки. — Можем продолжить? — Д-да, конечно. — И уберите, пожалуйста, фиолетовый карандаш для глаз. — Можно узнать, почему? Если вы сомневаетесь в оттенке… — Дело не в этом. Карандаш должен был быть для моего сына. Но этот паршивец обойдется без него. — … Значит, только тинт и помада? — Да, спасибо. Стэнли игнорирует гневные сообщения Ксено, пока оплачивает покупку.

***

Иногда Стэнли думает, что абсолютно отвык от тишины. Он уже почти не помнит времени, когда рядом с ним не было Ксено, который всегда что-то говорит. Из-за Ксено же рядом с ним всегда что-то шумело и/или взрывалось. После появления Гена лучше не стало. Тихий поначалу, Ген оказался таким же болтуном, как и Ксено. Иногда Стэнли даже не нужно было поддакивать в нужные моменты — эти двое просто вываливали на него все свои мысли, не дожидаясь ответа. Поэтому, когда Ген сидел в машине по дороге домой и молчал, Стэнли счел это странным. Но решил не вмешиваться — возможно, сегодня было слишком много волнений даже для него. Все же, не так давно он весело прощался с Луной, когда они высадили ее у дома. Но когда Ген, до этого долго смотревший на свое отражение в окне, натянул на голову капюшон и вжался в спинку сиденья, словно пытаясь раствориться в нем, Стэнли изменил свои планы. Вот это было абсолютно точно ненормально. — Уже рассказал этим двоим? Ген перевел на него безразличный взгляд и дернул плечом. — Ага. — Что говорят? Ген снова пожал плечами. В любой другой ситуации Стэнли услышал бы уже сотню подробностей о жизни Укео и Рюсуя (с обязательным «привет», который Рюсуй попросил бы ему передать). Если у Стэнли еще были сомнения в состоянии Гена, то сейчас они развеялись. — Мы можем завтра еще раз заехать в парикмахерскую? — негромко спросил Ген. — Ты уверен? — уточнил Стэнли, скосив на него взгляд. Ген несчастно поджал губы, поежившись, прежде чем кивнул. Несмотря на паршивое утро, Гену нравилась его новая стрижка. В основном его просто коротко подстригли до одной длины, но с правой стороны Ген попросил не отстригать часть волос. Эти длинные пряди плавно переходили в челку, словно мягким прикосновением кисти очерчивая его лицо тушью. Это была необычная стрижка, которая удивительно подходила Гену. — Я запишу тебя на стрижку, если ты расскажешь мне, в чем дело. — Это нечестно, Стэнли-чан. — Считай это платой за бензин на эти бесконечные поездки. Либо ты можешь попросить Ксено, но он… — Они сказали, что ожидали большего от сына доктора Уингфилда, про которого столько слышали, — выпалил Ген, еще сильнее вжимаясь в кресло. — Что они разочарованы тем, что их сравнивали со мной. И что, возможно, суждения доктора Уинфилда не стоит воспринимать всерьез, раз он настолько предвзят. … Стэнли вздыхает. Конечно же Ген все еще волнуется из-за этого. Он идиот, если думал иначе. — Я не хочу, чтобы о Ксено или тебе судили по мне! — продолжил Ген, повышая голос и набирая темп. — Зачем он говорил обо мне, когда должен был оценивать работы студентов? Я не они, я ничего не смыслю в науке, так зачем?! Я… я не могу оправдать его ожиданий, если даже не знаю, чего он от меня ждет, я… — Ген, дыши. Ген так и делает. Громко и чуть рвано вздыхает, и продолжает дышать, пока Стэнли съезжал на обочину дороги. — Почему… почему ты останавливаешься? — У тебя истерика, Ген. Я не хочу, чтобы ты пострадал в случайной аварии. Остановив машину и отключив мотор, они погрузились в полумрак. — Значит, вот, что тебя волнует. — Что, если я буду слишком выделяться? — тихо, на грани шёпота, спросил Ген. — Если в итоге не смогу вписаться в ваши жизни? Сейчас, сгорбившийся и поникший, Ген казался необычайно открытым и беззащитным. Словно готов сломаться от одного неосторожного взгляда. Пытаясь подобрать слова, взгляд Стэнли зацепился за заколку Луны. — Выходи из машины. — Что? — Выходи из машины. Вопросительно заломив брови, Ген подчинился. Обойдя машину под подозрительным взглядом Гена, Стэнли достал из багажника плед, подошел к Гену и без предупреждения закинул его на крышу машины. Неловко приподнявшись на локтях, Ген растерянно наблюдал за тем, как Стэнли забрался следом. — Стэнли-чан, что ты… — Просто помолчи и посмотри на звезды. Путь от основной части города к комплексу лежал через пустой от сооружений участок дороги. Шум города и проезжающих машин был слышен, если прислушиваться, но поблизости почти не было людей и световое загрязнение здесь было куда меньше. Не идеально, как, скажем, в лесу или поле вдали от города, или в планетарии, но сойдет. Еще немного повозившись, Стэнли накинул свою куртку на Гена, чтобы тот не замерз, и, убрав руки за голову, вытянулся вдоль крыши, свесив ноги на лобовое стекло. — Что мы делаем? — шепотом спросил Ген. — Смотрим на звезды, — приглушив голос, ответил Стэнли. — Почему-то это помогает избавиться от лишних мыслей. — Если только на них смотрит не астрофизик. — Ты астрофизик? — Нет. — Какое совпадения, я тоже. Можем спокойно смотреть и ни о чем не думать. Где-то в стороне шумели проезжавшие мимо машины, а совсем рядом слышался стрекот цикад. Все это перебивало их тихое дыхание. На крыше машины и смотрящие на звезды — они словно были одни во всем мире. — В мире всегда будут те, кому ты не нравишься и даже те, кто тебя ненавидит, — спустя некоторое время прямо сказал Стэнли. — Не получиться нравиться абсолютно всем. — И что же тогда делать? — Либо стать невероятно могущественным, либо незаменимым. Стать единственным в своем роде, чтобы замены тебе просто не существовало. Ген надолго замолчал. Стэнли не торопил его. — … Именно это вы и сделали, да? — В каком-то смысле. Это не было осознанным выбором. Просто так совпало, что они были целеустремленными, талантливыми и очень упрямыми. — Но… вы не стали такими для своих родителей, — осторожно сказал Ген. — Получается, что так, — легко согласился Стэнли. — Они вас предали. — Это было ожидаемо. Ксено больше расстроило то, что они наговорили нам вслед, чем сама реакция. — А ты? — Ген, я вырос в семье, где эпидемию СПИДа называли заслуженной божьей карой. Я ожидал подобной реакции. — И все же, это предательство. Вы были их детьми, и они так легко отказались от вас. — Они сделали свой выбор, мы — свой. — А если мой выбор не понравиться вам? Или из-за этого о вас будут думать плохо? — Не могу сказать, что о нас сейчас думают хорошо, — хмыкнул Стэнли. С каждым словом Ген становился увереннее в своих вопросах, перейдя с загнанного шепота на мирную тихость. — Никогда не живи с оглядкой на чужое мнение, Ген. Это твоя жизнь, если будешь вечно искать у всех одобрения, то просто потеряешься. — Я не такой храбрый и сильный, как вы с Ксено, — прошептал Ген. — Не думаю, что смогу так. Легче было бы просто соответствовать ожиданиям, но я даже этого не могу сделать. Я не гений, как Ксено, и не умею ничего того, что можешь ты. — Мы и не ждем этого. Глупо думать, будто ты обязательно будешь таким же, как мы, а мы с Ксено точно не глупцы. Со стороны Гена послышалось фырканье, и он осторожно подполз к его боку. — У нас нет каких-то невероятных ожиданий от тебя, Ген. И ты не обязан как-то подстраиваться под нас. Выделяйся сколько душе угодно — ты не будешь странным в наших глазах. У нас могут возникнуть недопонимания, ссоры и скандалы, но мы всегда будем на твоей стороне и никогда не бросим. Это не изменит никакой твой выбор. Стоило стихнуть последнему слову, и они снова погрузились в тишину, нарушаемую звуком их дыхания. — Стэнли-чан? — М? -… Возможно, несмотря на все твои ужасные черты характера, не менее ужасное чувство юмора, грубость и жестокость, я… Последние слова Ген сказал так тихо, что Стэнли не услышал бы их, не находись он так близко. — Я тоже, паршивец, — усмехнулся Стэнли. — Возможно, даже если бы ты был червем. — Ох, Стэнли-чан, что за глупости ты несешь? — протянул Ген, невинно глядя на него снизу вверх. Любой другой человек принял бы его тон за обеспокоенный. Стэнли отчетливо слышал звенящее ехидство в ласковых словах. — Разве можно любить такую мелочь, как червь? Или… Ах! Ты что, сравниваешь Ксено-чана с червём? Закатив глаза, Стэнли мстительно дёрнул Гена за длинные пряди волос и ущипнул за нос. — Я скину тебя с крыши без всяких сожалений, — пригрозил Стэнли, спускаясь вниз. — Ксено-чан тебе этого не простит, — пропел Ген, потирая покрасневший нос. — Знаешь, этот плед старше тебя, и он повидал так много всего… Взвизгнув, Ген мгновенно спрыгнул с крыши. — Мерзко! Отвратительно! Не хочу знать! — кричал он с пассажирского сидения, пока Стэнли убирал злополучный плед обратно в багажник. Ощущение, будто что-то в мире надломилось и стало ненадежно хрупким, исчезло. Мир снова был крепким, и в нем легко дышалось. Стэнли беззаботно ухмылялся, непринужденно садясь на водительское сидение. — Такой мерзкий, Стэнли-чан, — буркнул нахохлившийся Ген. — Это еще далеко не предел. Я же еще не рассказл Ксено, чем ты занимался. — Ты обещал, что не будешь рассказывать ему! — ахнул Ген. — М-м, нет. На самом деле, нет, я ничего не обещал. Ген хотел возразить, но, прокрутив в голове утреннее происшествие, понял — Стэнли и правда ничего ему не обещал. Всердцах Ген попытался еще раз пнуть его. — С такой тактикой переговоров ты вряд ли достигнешь желаемого. И что я говорил? Мы не пинаем парня за рулем. — Авария меня устраивает больше, чем встреча с Ксено-чаном! — И это я тоже обязательно ему передам. — Стэнли-чан!.. (- Почему вы так задержались? — спросил Ксено позже тем вечером. Конечно же Стэнли не стал рассказывать Ксено про повешение. И даже про тех проблемных студентов. Ксено узнал только про реквизитный кошелек и ожог. — Мы смотрели на звезды, — просто ответил Стэнли. И этого было достаточно. Уголки губ Ксено дрогнули в легкой улыбке. — Давно мы этого не делали. Не забудьте позвать меня в следующий раз. — Конечно.)

***

Подготовка к шоу и последующему интервью началась с самого утра. Так как Ген был еще несовершеннолетним (ему даже шестнадцати еще не было), его должен был сопровождать взрослый. И как бы Ксено не хотел, он не мог освободить этот день (Ксено был крайне близок к нанесению тяжких увечий и убийству из-за этого, и Гену потребовался весь его дар убеждения, чтобы успокоить его). Поэтому в студии был только Стэнли. По идее, в гримерке Гена и Лиллиан должно было быть хотя бы немного спокойнее, но нет. Эти двое были слишком дружелюбными и общительными, чтобы кого-то прогнать, поэтому каждый зашедший уточнить какую-то пустяковую деталь, задерживался минимум на десять минут. Почти каждый делал комплимент прическе Гена. Каждый раз Стэнли ехидно ухмылялся. Каждый раз Ген, поблагодарив делавшего ему комплимент человека, бросал на Стэнли взгляд, от чего Стэнли ухмылялся еще сильнее. К счастью, Стэнли достаточно незаметен, чтобы его не донимали. Дополнительным бонусом является то, как все вздрагивают, заметив его на диване или внезапно услышав его голос. Жаль, что Ксено не было рядом — он бы точно по достоинству оценил это. С другой стороны, Ксено неотступно находился бы рядом с Геном, слегка высокомерный и снисходительный к окружающим в своей гордости за него. Стараясь компенсировать Ксено его отсутствие, Стэнли сделал очень много фотографий — как хороших, так и нелепых и смазанных. Вряд ли он удалит хоть одну из них. Ведь на каждой, независимо от качества, Ген выглядел гудящим от волнительной радости, охватившей его. Он был в своей стихии, это было видно невооруженным взглядом. С каждым часом становилось все более суетливо. Люди торопливо перемещались по студии, выполняя проверяя все и доделывая последние приготовления. Устав от людского мельтешения, Стэнли решил в последний раз посетить курилку. Позже у него такой возможности не будет. По удачному стечению обстоятельств, у Ксено появляется возможность для короткого телефонного разговора. Возвращаясь из курилки, людская суета уже не кажется ему такой выматывающей. Он чувствует себя мягко и расслабленно, когда, подойдя к гримерке, слышит: — Я не хочу, чтобы имена моих опекунов упоминались где-нибудь. Это возможно сделать, Лиллиан-чан? Стэнли почти видел, как Ген по-детски склонил голову на бок, и пряди волос с правой стороны скользнули на лицо. Как он с элегантной небрежностью заправил волосы за ухо. Как он слегка нахмурился, с беспокойством во взгляде и сомнением в голосе, прежде чем задать этот робкий вопрос Лиллиан. После такого никто не посмел бы ему отказать. Лиллиан слегка замешкалась от неожиданности, но быстро взяла себя в руки: — Да, конечно, Ген, — заверила она его. — Но… — Это… это может испортить план шоу, да? — ахнул Ген. Продюсер поспешно стал заверять его, что это не доставит проблем, и они быстро вернулись к обсуждению остального плана. Проходившие мимо люди бросали на него странные взгляды, но Стэнли не спешил входить. Видимо, Стэнли только что получил ответ на вопрос, будет ли Ген менять свою фамилию. Кажется, в тот момент в мире снова что-то надломилось.

***

— Пусти меня к нему, — потребовал Стэнли. Его дыхание слегка участилось, но не из-за бега или расстояния, которое он пробежал. Тело гудело от адреналина, требуя движения, действия, противясь вынужденной неподвижности. Это было похоже на пытку. Это было ничто по сравнению с неизвестностью, находившейся за спиной стоявшего перед ним человека. Трудно увидеть человека в том, кто был твоей целью. И еще труднее — сопоставить созданный из рассказов образ с реальностью. Бьякуя всегда говорил о сыне с всепоглощающей теплотой. Он говорил, что Сэнку не улыбается, лишь ухмыляется, и любит корчить зловещие рожи. Но при этом он говорил, что Сэнку, в целом, жизнерадостный ребёнок, обладающий живым умом, крайне любопытный и целеустремленный мальчик. Парень перед Стэнли не такой. Тощий и жилистый, в грубом халате, он почему-то не выглядит нелепо. Мрачный, с холодным, расчетливым взглядом и сурово поджатыми губами — вот, каким Стэнли сейчас видел Сэнку. Глаза, темнее, чем у Бьякуи, но такие же пылающие, впились в Стэнли с неясной, тяжелой решительностью, когда он сказал: — Почему я должен пускать убийцу на корабль?

***

(- Стэнли? — Да? — Откуда ты знал, что это поможет? Ну, звезды. — Когда Ксено и Шарлотте становилось совсем невыносимо в своих домах, они приходили ко мне, и я вел их во двор, чтобы мои родители не узнали, что случилось. Изначально я хотел небольшого уединения, чтобы они могли спокойно говорить, но… В итоге мы просто молчали и смотрели на звезды. — Шарлотта? — Ее отец, мой дядя, был крайне консервативным человеком. Он был категорически против того, чтобы женщины шли в армию. Я не могу назвать его плохим человеком, но Шарлотта мечтала пойти в армию, и вечные сексистские высказывания дяди расстраивали ее. Пока Ксено занимался своей наукой, мы с ней тренировались. — А что случилось, когда вы с Ксено?.. — Никто и подумать не мог о нас «так», поэтому семьи узнали лишь тогда, когда мы им сказали. Шарлотта знала, но молчала. Поэтому для нее все обошлось. Но по ее словам, с того момента, как мы ушли, стало еще невыносимее, поэтому как только ей исполнилось восемнадцать, она сбежала, и какое-то время жила с нами. — Выходит, она все, что у тебя осталось от семьи? — Шарлотта — то, что я захотел оставить от той своей семьи. Моя семья не заканчивается на ней, Ген. — … Спасибо, Стэнли. — Не за что, глупый ребенок.)