Отцы и дети

«Я надеюсь, ты честно присматриваешь за Геном, а не прохлаждаешься» Укео перевел взгляд на бассейн. Он разговаривал через наушники, поэтому Стэнли не мог слышать истошные вопли Гена, пока Рюсуй пытался научить его плавать. — Как вы могли так обо мне подумать, сэр, — протянул Укео, откровенно веселясь. Возле его лежака не было столика, куда можно было положить планшет, поэтому пришлось встать с насиженного места. — Ген прямо передо мной, и он отлично проводит время. — Прекрати пытаться меня утопить! — прокричал Ген, убегая от Рюсуя по неглубокой части бассейна. — Я не дам тебе захлебнутся! — в сотый раз обещал Рюсуй, следуя за ним. — Не беспокойся и просто доверься мне! — Нет! Отстань! «Почему у меня ощущение, что ты мне врешь?» — Потому что у вас проблемы с доверием к окружающим, сэр, и вы передали эти проблемы Гену, — иронично ответил Укео, сделав глоток коктейля. Как бы он не старался, Франсуа категорически не позволяла хоть немного помогать ей. За это он испытывал куда более сильный стыд, чем в этом разговоре. «Ты такой смешной. Я тоже посмеюсь, когда тебе придется отчитываться перед Ксено, если с Геном что-то случится» — То есть вы не можете за ним уследить, а я должен? «Да, потому что ты мой подчиненный» — О, это Стэнли? — спросил Рюсуй, возвращаясь к более глубокой части бассейна с крайне недовольным Геном на руках. — Передай ему привет от меня! Укео с улыбкой кивнул, махнув им рукой. Ген прожигал его взглядом, но молчал — в последний раз, когда он влез в разговор Укео своими ехидными замечаниями ему пришлось полчаса убеждать Ксено, что им со Стэнли не нужно забирать его домой. — Вам привет от Рюсуя, — сказал Укео, отпив коктейль. — Не понимаю, правда, за какие заслуги он так вами восхищается. «В отличие от некоторых, он ценит мои знания и опыт. И поэтому он нравится мне сильно больше некоторых предателей, решивших стать гидроакустиком» — Если бы я не знал, насколько вы одержимы доктором Ксено, я бы посчитал вас извращенцем со слабостью к милым мальчикам. «Оставь свою пассивную агрессию при себе, Сайонджи, и не нарывайся» — Это активная агрессия, сэр, в отличии от вас, я честен с собой. По опыту Укео, капитан Снайдер терпеть не мог большую часть людей. Каким-то образом Рюсуй умудрился очаровать капитана так, как не всегда мог его собственный сын. «А может, в этом нет ничего удивительного?» — подумал Укео, наблюдая за тем, как Рюсуй терпеливо наставляет Гена. — «Это же Рюсуй» Словно почувствовав его взгляд, Рюсуй поднял голову и с широкой улыбкой показал большой палец вверх. Улыбнувшись в ответ, Укео махнул в сторону дверей и, дождавшись кивка, вышел. «Жить надоело?» — почти ласково спросил капитан. Раньше Укео уже обмер бы на месте. Сейчас же он даже глазом не моргнул, разглядывая зимний пейзаж за окном. Обычно зимой Укео с семьей проводили время дома или встречаясь с друзьями и коллегами родителей. Это был второй раз, когда он проводил зимние каникулы вне дома, но первый, когда он чувствовал себя одиноко. — Кто еще, как не я, сможет сказать вам жестокую правду в лицо? «Не могу понять, чего ты добиваешься?» — Пытаюсь понять, как вы уговорили доктора Ксено отпустить Гена на каникулы в другой город с человеком, который ему категорически не нравится. Причину этой неприязни Укео не знал. Он был уверен, что она возникла в тот короткий момент, когда он оставил Рюсуя наедине с доктором Ксено и ушел за капитаном, но подробности ему никто не говорил. Капитан явно знал (скорее земля разверзнется, чем у них с доктором Ксено появятся секреты друг от друга), но, конечно же, молчал. А Укео, несмотря на их нынешние, довольно неформальные отношения, не мог спросить о подобном. Все, что он в итоге мог сделать, это стать буфером между Рюсуем и доктором Ксено. «Да знаешь, это первое Рождество после появления Гена, когда мы можем остаться наедине и заняться праздничным се…» — Вы омерзительны, сэр, до свидания, — сухо сказал Укео и прервал вызов. Вздохнув, он посмотрел в окно. На снегу не было ни единого следа. Даже дорогу замело, словно они не приехали сюда несколько дней назад, а всегда здесь были. Сугробы и величественные сосны резко контрастировали с сухим теплом гостинной, в которую он пришел. По всем канонам, здесь был камин, чучела звериных голов на стенах, окно во всю стену и, конечно же, рояль. Интереса ради Укео привычным движением перебрал пару клавиш. Те мягко и легко поддавались его грубым пальцам, наполняя комнату легкомысленной трелью. И даже так Укео услышал чужие шаги до того, как распахнулась тяжелая дубовая дверь. — Вот ты где! — громко сказал Рюсуй. — Я уже подумал, что глинтвейн остынет, пока я… о. Не знал, что ты играешь. С полотенцем на шее, мокрыми взъерошенными волосами, бодро шлепающий босыми ногами по паркету — своим появлением Рюсуй будто принес кусочек лета в эту глупо-величественную комнату. И звучал его шум куда лучше, чем почти идеальный рояль. Укео пожал плечами, забирая у него вторую кружку глинтвейна: — Немного. Моя мама преподаёт в консерватории класс фортепиано и дополнительно настаивает инструменты. — А отец? — Лингвист и переводчик. С самого детства Укео был окружен множеством музыкальных инструментов и словарей. Пока его мать дотошно устраняла каждую малейшую неточность в звучании инструментов, отец также дотошно избавлял Укео от малейшего намека на акцент при разучивании других языков. В какой-то степени это способствовало тому, что Укео сильнее полагался на слух, чем на что-либо еще. — Это объясняет, почему ты так хорош в английском, — сказал Рюсуй, сев на диван. Укео с удовольствием сел рядом с ним. Этот диван был настолько удобен, что Укео всерьез думал его украсть. — Но не объясняет выбор профессии. Сделав глоток из своей кружки, Укео зажмурился от удовольствия. Он не был уверен, что после готовки Франсуа сможет вернуться к еде из столовой в академии. — Повёлся на рассказы дедушки, — сказал он. — Жаль, он не застал моё поступление. Был бы единственным, кто был бы рад. Дедушка Укео был военным инженером и впоследствии стал охотником. Про службу он говорил мало, но всегда с гордостью. Он в целом был не особо разговорчивым, предпочитая наслаждаться тишиной своего дома в горах. Куда больше разговоров он любил брать Укео с собой на охоту, рыбалку или в поход. И Укео тоже все это полюбил. — Родители?.. — Они не то чтобы отреклись от меня, но не скрывают своего недовольства. Я уже давно с ними нормально не общался. Даже не знаю, чем они сейчас заняты. Укео мог их понять — для его родителей, как и для большинства, армия ассоциировалась с войной, а война со смертью. Для них его выбор казался варварским. Для Укео это было закономерным результатом. — Как понимаешь, на выпускном я их не жду, — тихо рассмеялся Укео. — А меня будешь ждать? Осекшись, Укео удивленно посмотрел на покрасневшего Рюсуя. — Ха! Прости, я не… Слегка паникуя, Рюсуй, привыкший активно жестикулировать, неловко взмахнул рукой с кружкой. Поддавшись вперед, Укео успел перехватить его руку до того, как остатки глинтвейна пролились на диван. Но чтобы не упасть самому, ему пришлось схватиться за спинку дивана. Из-за этого они, итак сидевшие бок о бок, внезапно оказались лицом к лицу друг к другу. И почему-то не спешили менять положение. — Я буду ждать тебя на выпускном, — сказал Укео, почему-то улыбаясь. — Я приду, — почему-то тихо ответил Рюсуй. Почему-то это казалось очень важным. — Если вы закончили, то Франсуа зовет всех на ужин. Вздрогнув, Рюсуй дергано отскочил от Укео. В отличие от него, Укео не был удивлен. Он был уверен, что Рюсуй, сидевший лицом к двери, спокойно заметит Гена, поэтому не стал говорить, что слышит его шаги. Откинувшись спиной на подлокотник дивана, Укео посмотрел на Гена. Он хмурился, стоя в дверном проеме и грозно уперев руки в бока. Это и в обычное время невозможно было воспринимать всерьез, а уж в перевернутом так и вовсе потеха. — Мы скоро придем, капитан Снайдер, — делано серьезно сказал Укео, отдав честь. — Я совсем не похож на него! — С моей точки зрения… Подскочив к нему, Ген схватил подушку с кресла и швырнул ее в Укео. — А вот сейчас так вообще полная копия, — рассмеялся Укео, подкинув в руках пойманную подушку. — А ты что скажешь, Рюсуй? — А, я думаю, что он больше похож на Ксено, — рассмеялся Рюсуй, яростно приглаживая растрепанные волосы. Это звучало громче необходимого, чуть нервно. Как слишком сильный удар по клавишам или резкий взмах смычка. — Ну уж с ним у меня общего еще меньше, чем со Стэнли, — пробурчал Ген, косясь на Рюсуя. — У вас мешки под глазами одинаковые, — небрежно бросил Укео. Поймав взгляд Гена, он незаметно покачал головой. — Полностью согласен! — воскликнул Рюсуй, промчавшись мимо них громким вихрем. — Франсуа не говорила, что на ужин? Умираю от голода после этих уроков плавания! Вы идете? Переведя взгляд с него на Рюсуя и обратно, Ген с раздраженным смирением вздохнул и слабо кивнул. — Нет, мы останемся здесь, — иронично пропел Ген. — Ведь только ты один устал от этих многочасовых пыток. — Уроков плавания, — машинально поправил его Рюсуй. — Я так и сказал, — Ген, как самый мерзкий подросток, которым он и был, снова закатил глаза и прошел мимо Рюсуя. Если он продолжит так себя вести, Укео доложит даже не капитану, а доктору Ксено о том, сколько всего вредного Ген съел только эти три дня. Рюсуй почти отчаянно смотрел на уходящего Гена. Его кадык дернулся, когда он сглотнул, и неуверенно посмотрел на Укео: — А ты?.. — Да, Рюсуй, — усмехнулся Укео, чуть прищурившись. — Я как ты. Укео привык быть тихим и слушать других. Не привык давать другим услышать себя. Его звучание такое же негромкое, как его речь. Но сейчас оно тоже похоже звучит неправильно. Совсем как у Рюсуя.