Парень сестры

Воздух в комнате был глухим, пропитанным липким и тяжелым, как будто все пространство переняло природу чужих прикосновений. Комната его родителей напиталась чужим присутствием, осела на языке привкусом неволи. Менги лежал на родительской кровати, утопая в предательском, но таком мягком пуховом одеяле. Кровать, помнившая его детские годы, теперь стала ловушкой, из которой, придется очень постараться, чтобы выбраться. Чхве над ним, придавил Ли к податливой поверхности матраса. Плечи дрожали от напряжения, хотелось, чтобы это закончилось как можно скорее. Руки заведены над головой, запястья горели от скручивающей боли. Он смотрел в сторону, в расплывающееся пятно потолка, куда угодно, только чтоб не встречаться с этим взглядом, ведь даже мысль о бегстве казалась нелепой, смехотворной в своей бесполезности. Субон… Запах его был сложным, дурманящим. Терпкий табак, пропитавший его, да, скорее, их одежду, смешивался с дорогим одеколоном, с древесным оттенком, напоминающим отцовский. А главное, почему Менги считал ситуацию мерзотнее некуда — легкий флер алкоголя, перебитый мятной свежестью жвачки. Пьяный урод выдыхал этот микс прямо в лицо, обжигая щеку теплым воздухом. Кровать, мягкая и податливая, казалась бездонной пропастью. Перина, набитая гусиным пухом, обнимала тело, лишая возможности сопротивляться. Каждый вздох отдавал запахом родного, который сейчас был осквернен присутствием чужака в родительском доме. Контраст был невыносим. — Ну что, kitty, соскучился? — промурлыкал парень его старшей сестры, сильнее надавливая предплечьем на грудь Менги. В глазах плясали черти, и сквозь пелену страха и отвращения Ли все же сумел выдавить из себя: — Отвали! Субон усмехнулся, запрокинув голову. — Такой дерзкий, а ведь сам пришел. Чего хотел, а? — В татуированной руке он крутил электронную сигарету, которую пяти часами ранее отобрал у Менги. — Не ее ли? Он поднес ее к губам и сделал затяжку, выпуская дым прямо в лицо парню. — Хочешь обратно? Менги попытался вырваться, но тщетно. — Верни, — Просипел он, чувствуя, как внутри все сжимается от бессилия. — Забери, — Субон снова усмехнулся, наклоняясь ближе. — Если сможешь! — Добавил он и демонстративно отпустил запястья Менги, но остался сидеть сверху, все еще придавливая щуплого парнишку своим весом. В глазах Чхве плескалось откровенное желание поиграть, а Менги чувствовал себя шутом. Парень попытался освободиться, толкая Субона в плечо. Но тот лишь расхохотался и перехватил руки Менги, снова зафиксировав их над головой. — Тиш, котенок. Не царапайся. Ты же знаешь, я могу быть очень грубым. *** В доме пахло предвкушением свободы от предстоящих каникул, чипсами со вкусом сметаны и лука и отстутвием родителей до конца лета, которое обещало быть знойным. Мама и папа, помахав из окна старенькой Тойоты, оставили после себя лишь напутствие «вести себя прилично» и дымку выхлопных газов. Мина, едва дождавшись, пока машина скроется за поворотом, тут же вытащила колонку из шкафа, резво соскакивая со стула. С того самого момента Менги мог только мечтать о тишине, и, желательно, чтобы все кей-поп группы были стерты с лица Земли. Менги, как обычно, пытался спрятаться от надвигающегося хаоса в своей комнате, надеясь, что хоть там сможет сохранить остатки тишины. Первые гости начали подтягиваться ближе к вечеру. Громкий смех, музыка, разговоры — все это постепенно заполняло пространство, вытесняя остатки родительского порядка. Кто-нибудь вообще помнит, что говорил отец перед тем, как тронуться с места? Ли попытался игнорировать происходящее, натянув наушники, но тщетно. Дом вибрировал от басов, а запах чужого парфюма и еды проникал даже сквозь плотно закрытую дверь. Вскоре в его комнату постучали. Мина, его старшенькая, сияя улыбкой, просунула голову в щель. — Ну ты чего киснешь? Все веселятся, а ты тут как отшельник! Пошли, хоть поздороваешься со всеми. Менги попытался отказаться, помахав экраном телефона с приостановленной игрой, но Мина была непреклонна. — Да брось ты этот телефон! Один раз живем! Тем более, Танос приехал, он так хотел с тобой пообщаться. — Имя парня сестры заставило Менги скривиться. Чхве Субон всегда казался ему каким-то… скользким. В его улыбке чувствовалась фальшь, а во взгляде — какая-то непонятная издевка… Но спорить с Миной — как спорить с психом, у которого нож и диплом коуча. Выйдя в гостиную, Менги сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Шум, незнакомые лица, лязг пивных бутылок — все это казалось ему каким-то чужим, навязанным. Он не стал задерживаться там надолго, поприветствовал всех и, словно тень, ускользнул из гостиной, направляясь к лестнице на второй этаж. Там, на ступеньках, было немного тише, и можно было хоть ненадолго укрыться от всеобщего безумия. Парень достал из кармана электронку с ягодным вкусом и присел на ступеньку, делая медленную затяжку. Клуб пара медленно растворялся в полумраке лестничного пролета, смешиваясь с запахом пива и чего-то еще, сладкого, приторного, что явно по пьяной неосторожности разлили на кухне. Сверху было хорошо видно, как Мина, вся светящаяся, увлеченно болтает со своей подружкой. Ее яркий макияж выделялся в полумраке, в руке она держала банку газировки. Кажется, она даже не заметила ухода своего младшенького. Внизу, в гостиной, кто-то громко смеялся, и Менги поежился. В доме становилось все жарче и душнее. Кондиционер, кажется, решили не включать из экономии. Ли только собрался вновь затянуться, как внезапно чья-то рука выхватила у него из рук вейп. Менги вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Чхве Субон, а-ля Танос, самодовольно улыбаясь. В одной руке он держал дудку, а другой похлопывал его по плечу. — Чего сидишь один? Пошли вниз, там веселее! — сказал Субон, затягиваясь его электронкой. Менги поморщился. Этот урод обслюнявил его любимый парик, — Что, жалко стало? Да ладно, ты вообще сопля, тебе такое нельзя в рот таскать. Инстинктивно Менги попытался вырвать свой вейп обратно, но Чхве оказался проворнее. Он поднял руку высоко над головой так, что Менги, хоть и не был совсем уж маленьким, дотянуться не мог. — Танос, отдай! — Прошипел он, чувствуя, как внутри закипает злость. Субон лишь ухмыльнулся, сделал еще затяжку и выпустил клуб дыма прямо в лицо мелкому. — Какой ты злой, аж страшно! Расслабься, давай лучше вместе попарим, — Противно протянул он, покачивая вейпом перед чужим носом. Весь вечер превратился в какой-то кошмар. Куда бы ни пошел Чхве, Ли преследовал его, словно назойливая муха, несмотря на то, что электронка была как раз таки его. Замечая миленького братика своей девушки, Субон предлагал ему тоже подымить, но нарочито громко смеялся над тем, как Менги пытается вырвать у него свой же вейп. Иногда даже шлепал его по рукам, как маленького ребенка. Каждый раз, когда тот оказывался рядом, Субон обязательно находил повод прикоснуться — то похлопает по плечу, то «случайно» заденет рукой. Менги чувствовал себя мерзко и униженно. Ему было противно от самого вида Субона, от его скользкой улыбки, от его наглых прикосновений. Остальные гости, казалось, воспринимали происходящее как забавную шутку. Они смеялись, подначивали мелкого, предлагали «не жадничать». Никто не понимал, насколько ему они все осточертели. Мина, занятая своими подружками, изредка хихикала над тем, как ее любимый братишка дурачится с ее не менее любимым парнем. А Менги все больше замыкался в себе, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Он мечтал только об одном — чтобы этот вечер закончился, и Танос навсегда исчез из его жизни. Наконец, Субон примостился возле дивана, облокотившись на него спиной и продолжая что-то оживленно рассказывать гостям. Менги, выждав момент, когда все внимание было приковано к Таносу, осторожно подкрался сзади. Сердце колотилось как бешеное, ладони вспотели. Он медленно потянулся к заветной парилке, торчащей из кармана джинсов Чхве. Еще немного… почти… Но в следующее мгновение случилось то, чего он никак не ожидал (просто, тупо не подумал). Субон, словно обладая каким-то шестым чувством, резко перехватил его руку. Менги не успел даже пикнуть, как его потянули на себя с такой силой, что он потерял равновесие и с глухим стуком оказался лежащим поперек коленей этого наглого типа. Вскрик застрял в горле. Воздух выбило из легких. Вокруг раздался взрыв хохота. Парень замер, оглушенный внезапным падением и всеобщим вниманием. Перед глазами мелькали чужие лица, все расплывалось от смущения. Он вдруг почувствовал себя жертвой издевок. Запах Субона ударил в нос — терпкий табак, приправленный сладковатым вкусом ягод, и духи, до боли напоминающие отцовский одеколон. Менги сглотнул, стараясь не смотреть в наглые глаза напротив. Пальцы Чхве зарылись в его волосах, перебирая влажные от пота пряди. Что-то странное затрепетало в груди. Менги почувствовал себя совершенно беспомощным, сродни маленькому котенку, которого держат на весу. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к щекам, заливая их пунцовым румянцем. — Да пошли вы все! — Пронеслось в голове и, кажется, на устах. Вырвавшись из цепких рук, Менги пулей вылетел из гостиной, оставив позади смех и удивленные взгляды. За вейп он даже не вспомнил. Захлопнув за собой дверь в комнату, он прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Ладони горели, в горле пересохло. Весь вечер собрал в себе комбо из унижения и противного чувства собственной ничтожности. Да, парить — не самое полезное занятие, он прекрасно это понимал. Но дело было не только в никотине. Это был его вейп, заработанный потом и кровью, выпрошенный у родителей после месяца примерного поведения и помощи по дому. Если Танос его прикарманит, никто ему больше не купит. «Мелкий еще, подождешь», — Отрезала мать. А он уже привык, эта электронка была частью его ритуала, способом успокоиться, когда нервы на пределе, как сейчас. Но черт, так обидно. Хотел казаться крутым, а стал клоуном на потеху публике. Гул голосов из гостиной доносился приглушенно, словно сквозь толщу воды. Менги прислушался. Вдруг, сквозь смех и обрывки фраз, он услышал голос Мины. Сестра что-то весело щебетала, а потом… — Ну, пойдем, Танос, а то ты совсем никакой. Менги нахмурился. Танос? Убухался в хлам, значит. Отлично. Он тихонько приоткрыл дверь, просовывая голову в щель. Мина подхватила под руки своего «Таноса» и повела его в сторону спальни родителей. Они что-то кокетливо ворковали друг другу на ухо, Мина хихикала, а Субон, заплетающимся языком, бормотал какую-то чушь. Менги скривился. Мерзко все это. Он дождался, пока дверь в спальню не закрылась за ними. Сестра еще наверняка будет сюсюкаться с ним, укладывать спать, поить водичкой. Фу. Сейчас или никогда. Ли, стараясь не шуметь, выскользнул из своей комнаты и прижался к стене. Сердце опять бешено колотилось. План был простой: проскользнуть в спальню, найти вейп в кармане этого пьяного балбеса и смыться. Дело пяти минут. Ноги слегка подрагивали, а в животе все скручивалось в тугой узел. Он на цыпочках подошел к двери в спальню и тихонько приоткрыл ее. В полумраке комнаты виднелась большая родительская кровать. Мина сидела на краю, что-то тихо говорила своему парню, который уже валялся на подушках. Менги замер, как кролик перед удавом. Сестра погладила его по щеке, что-то прошептала и, чмокнув в лоб, направилась к выходу. — Спи сладко. — Промурлыкала она и затворила за собой дверь. Менги медленно, стараясь не издавать ни звука, прокрался в комнату. Танос и правда вырубился. Лежал на спине, раскинув руки, и тихо посапывал. Пахло от него так же как и часами ранее, но запах алкоголя усилился. — Фу, — Прошептал Менги, поморщившись. Главное — не разбудить. Он приблизился к кровати и начал осторожно ощупывать карманы его джинсов. Первый — пустой. Во втором — какая-то смятая бумажка. В третьем — ключи. «Вот же черт», — пронеслось в голове у Менги. В последнем кармане что-то было. Он нащупал твердый прямоугольник. «Вейп!» — радостно подумал парень и потянул руку, чтобы вытащить его. Но тут случилось ожидаемое. Чхве резко дернулся, схватил Ли за руку и повалил на себя. Все произошло так быстро, что Менги не успел даже вскрикнуть. Он оказался сверху на Субоне, лицом к лицу. Тот улыбался, глаза полуприкрыты. Парень попытался вырваться, но тот держал крепко, обхватив руками за талию. — Wow, someone’s in a hurry! — Пробормотал пьяница ничуть не заплетающимся языком. Менги запаниковал. — Отпусти меня, придурок! — Прошипел он в ответ, пытаясь вывернуться. Но Субон только сильнее сжал его в объятиях. — И отдай то, что забрал! В мгновение ока он перевернулся, оказавшись сверху, и всей своей немалой массой навалился на Менги. Тот ахнул, воздух выбило из легких. Субон умудрился сесть ему на колени, придавив к родительской кровати. Предплечьем он прижал мальчишку за грудь, лишая его возможности нормально дышать. Руки парня оказались зафиксированы над головой, полностью обездвиженные. Субон лениво ухмыльнулся, откинулся назад и небрежно швырнул вейп на кровать, тот подпрыгнул на смятом покрывале и затерялся среди подушек. — Забери, если сможешь, — Прозвучало как вызов, и в то же время, как мерзкая издевка. Менги и так чувствовал себя загнанным в угол, а теперь еще и унижен до невозможности. Чхве явно наслаждался его беспомощностью. Не давая времени на размышления, Субон скользнул рукой под футболку Менги. Холодные пальцы прошлись по напряженному животу, вызывая дрожь. Парень заерзал под ним, пытаясь вывернуться, дергая ногами в отчаянной попытке скинуть с себя эту тушу. Казалось, сейчас сердце выпрыгнет и побежит, лишь бы это не продолжалось. — Да что ты дергаешься, как уж на сковородке? — Проворчал Субон, его дыхание опалило щеку Менги. Он попытался увернуться от нависшего лица, воротил голову, но хватка на талии была железной. В животе завязался тугой узел, то ли от страха, то ли от тошноты, он не совсем понимал что именно это было. — Ну чего ты такой? — Чхве попытался прильнуть к губам, но Менги упрямо сжимал их, не давая ему шанса. — Да отвали ты! — Просил Менги, скрипя зубами. Он изо всех сил старался сохранить хоть каплю достоинства. Стена невозмутимости с треском рухнула, когда татуированная рука скользнула под домашние шорты Менги, обхватывая дернувшийся ствол. Ли невольно ахнул, тем самым впустил к себе в рот чужой язык. В голове будто что-то щелкнуло, все рациональные мысли мигом испарились. Стыд, отвращение, страх — все смешалось в один ком, но поверх этого вдруг проступила какая-то странная, извращенная волна удовольствия. Он ведь и правда давно заглядывался на Субона. На его дерзкую улыбочку, на сильные руки, покрытые символичными татуировками, на то, как он одним взглядом мог заставить сестру краснеть. Но одно дело — фантазии, и совсем другое — когда этот парень, парень его родной сестры, вот так бесцеремонно вторгается в его личное пространство и лезет в штаны. Менги правда ужасный брат. Ему нравилось излишнее внимание Субона, нравилось чувствовать его силу, нравилось ощущать себя слабым и беззащитным в его руках. Он презирал себя за эти мысли, но ничего не мог с собой поделать. Язык Чхве настойчиво хозяйничал во рту, а рука под шортами двигалась все увереннее. Менги попытался отстраниться, замотал головой, но хватка на талии не ослабевала, казалось, пальцы Таноса расцарапали там все в кровь. Парень чувствовал, как краснеет, как горит лицо от стыда. Слезы подступили к глазам, но он упрямо сдерживал их, не желая показывать свою слабость. Он вдруг осознал, что ненавидит Субона. Ненавидит всей душой, что повстречался Менги на жизненном пути. Познакомился с его старшей сестрой, приворожил ее своим обаянием… Влюбив в себя не только девку, но еще и ее тупоголового младшего брата. За стенами комнаты грохотала музыка, смех то женский, то мужской. Казалось, весь дом ходил ходуном от безудержного веселья. Кто-то затеял игру в бутылочку, судя по визгам и подначиваниям. «Нам даже участвовать не пришлось, чтоб Чхве Субон поцеловал меня…» — Промелькнуло в мыслях, но тут же его щеки вспыхнули от стыда. В ушах пульсировала кровь, заглушая звуки вечеринки. Он чувствовал, как Субон выудил из прикроватной тумбочки какую-то…мазь? «Родительский арсенал,» — Пронеслось в голове у Менги, и от этого стало еще противнее. Хотелось провалиться сквозь землю. Пальцы Субона скользнули по пояснице, обжигая холодом смазки, а затем… Ли судорожно вцепился в подушку, комкая ее в руках. — Ну же, kitty, расслабься. — прошептал Субон, его голос звучал приторно-нежно на фоне громкой музыки. — Я же вижу. You got it bad for this! Менги ничего не ответил, лишь сильнее сжал подушку, чувствуя, как ногти впиваются в ткань. Он ненавидел себя за то, что не может сопротивляться, за то, что его тело, вопреки воле, выдает признаки возбуждения. Парень ощущал, как пальцы на ногах судорожно сжимаются, и с ужасом осознавал, что невольно поддается, подстраиваясь под ритм движений Субона. Волна жара вспыхнула в неопытном теле, задевая каждый нерв, сжимая внутренности в тугой узел. Спазм прошел, вырываясь судорожным вздохом, который утонул в чужой ладони, зажавшей рот. Крик застрял в горле, когда Ли кончил себе на живот. Субон, нависая сверху, прошипел угрозу о сестре, о «маленьком секрете», который сломает ее жизнь, если она узнает. — Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра узнала о том, что ее дорогой братишка подставляет зад ее же парню? — Его грубые пальцы растягивали и без того измученное тело, готовя к чему то посерьезнее. Менги ощущает всем своим нутром, как по спине, рукам и ногам пробегают сотни мурашек, когда чувствует внутри себя что-то горячее, и это были явно не пальцы. Карие глаза были полны слез, но Ли старался не издавать ни звука, боясь, что Субон выполнит свою угрозу. Чувство унижения сковало его, парень не мог элементарно пошевелиться. Каждый дюйм внутри него горел, ощущение было невыносимым. Он чувствовал разницу между грубыми пальцами и обжигающей плотью, которая, казалось, разрывала его на части. Менги глотал слезы, стараясь не закричать. Чхве схватил его за волосы и грубо вдавил лицом в подушку. Менги почувствовал вкус ткани и запах постельного белья, которое мама меняла совсем недавно. Он отчаянно пытался вырваться, чтобы вдохнуть в легкие воздух, но парень сверху был сильнее. Внезапно раздался звук падающей рамки. Субон отвлекся на шум и поднял фотографию с тумбочки. Менги видел, парень оценивающе смотрит на фото, крутя ее из стороны в сторону, всматриваясь в лицо каждого. По напуганным глазам Ли видно, как у него перехватывает дух. — A happy family! — Хмыкнул Танос, как ни в чем не бывало, бросая взгляд с фотографии на рыдающего Ли. — Интересно, что бы они сказали, увидев тебя сейчас? — Он заставил Менги посмотреть на расплывающееся изображение его родителей, их улыбающиеся лица казались издевкой. Он прекрасно знал, на чьей постели его сейчас насилуют. Менги закусил губу до крови, пытаясь сдержать рыдания. Он шмыгнул носом и отвел взгляд, не в силах больше смотреть на фотографию. Но Чхве снова схватил его за волосы и с силой вдавил лицом в подушку, лишая возможности вдохнуть. Грубые толчки продолжались, Ли захлебывался, мычал в подушку, перемешивая в себе отвращение и постыдное возбуждение. Он чувствовал, как внутри него все сжимается и разжимается в такт этим толчкам, как тело предательски откликается на прикосновения. Экстаз смешивался со стыдом за то, что он такой… ужасный, грязный, возбужденный. —Ненавижу… ненавижу тебя… ненавижу… — Почти беззвучно шептал он, то ли Чхве, то ли самому себе. Внезапно его перевернули на спину. Менги попытался закрыться руками, отвернуться, но Танос держал его крепко. Несколько резких, быстрых фрикций, и все закончилось. Чужая горячая сперма брызнула на его живот, смешиваясь с собственной и обжигая кожу. Парень зажмурился, чувствуя себя мусором. Чхве отвалился в сторону, тяжело дыша. В голове шумело, и он тупо смотрел в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу. Что сказать? «Прости, это больше не повторится»? Банально. «Я был пьян»? Он и сейчас пьян, но это же не оправдание. Нужно было что-то сказать, что-то, что хоть как-то сгладит… это. Он покосился на Ли. Тот лежал с прикрытыми глазами, так же тяжело дыша, плечи вздрагивали. Черт. Субон набрал в грудь воздуха, собираясь с духом, но не успел издать ни звука. Менги резко развернулся и, не давая ему опомниться, впился в его губы. Неумело, робко, словно пробуя что-то новое. Просто коснулся губами, и все. Чхве ответил на поцелуй инстинктивно, углубляя его, требуя большего. Язык скользнул между губ, исследуя, пробуя на вкус. Парень застонал в поцелуй, прижимаясь ближе, цепляясь за его плечи, к тому моменту уже забравшись Субону на колени. Это было неправильно, ужасно неправильно, но в этот момент Менги не мог себя остановить. Ведь Танос целовал его жадно, вылизывал десна, словно пес, то ли пытаясь загладить вину, то ли просто поддаваясь внезапному, неконтролируемому желанию. Руки обвили юношескую талию, притягивая ближе, в который раз стирая расстояние между ними. Он чувствовал соленый привкус собственных слез на губах и понимал, что творит что-то непоправимое. Но отстраниться не мог.