— Держись за меня. — Субон не успел ответить. Он почувствовал, как уходит сознание и свет погас окончательно. Пальцы переплелись с его холодными пальцами. И голос, что был совсем близко, у самого уха, перекрывающий шум, треск и крики.

Бог пустыни. Бог войны. Бог хаоса. Смешно даже. Теперь — просто тело. Больное, чужое, перекраиваемое изнутри под чужие нужды. Организм, который уже не слушался. Мясо на костях, которое кто-то другой лепил в новую форму. В груди ныло. Не физически. Там, где рёбра сходились к грудине, в самой середине под костью, под мышцами, под тем, что осталось от его божественной сути. По всем анатомическим законам там не должно ничего болеть. Но оно болело.

Ее движения были плавными и уверенными, словно это был танец с ветром, а не просто стрельба. Это завораживало Намгю. В его сердце зародилось незнакомое чувство, которое он никаким образом не мог объяснить даже самому себе — смесь восхищения и нежности. Эта дама будет его женой.

— Просто… когда ты будешь плакать и умолять отпустить, I'll laugh in your fucking face and stick this blade in your...! Менги вздрогнул от резкости этих слов и отпрянул от Субона, как от огня, будто ему уже в эту самую секунду угрожала смертельная опасность. Все нутро сковал ледяной страх. — Псих! — только и смог выдавить из себя он и медленно, но с каждым мгновением ускоряя темп, попятился в сторону толпы синих жилеток.

Субон невольно улыбнулся, вспомнив вечно хмурое лицо мальчишки. Кончиком пальца он слегка коснулся стекла, словно здороваясь с изображением. В этот момент он заметил едва уловимое движение. Дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта, и из щели выглядывал Менги. Их взгляды встретились. Он медленно поманил его пальцем, приглашая войти.