Потомок Ктулху

Вездесущий крик, этот невероятный визг, заставляющий вибрировать каждую клеточку организма, всё не останавливался, оглушая и заставляя хвататься за уши. Рёв грозился разорвать барабанные перепонки, раздавить мозг или вовсе взорвать его, если солдаты в скором времени не упадут на землю, сжимаясь до состояния клубка. Целый отряд слёг в грязи, пачкая форму и лица в неприятной смеси глины с землёй. Среди них был и лейтенант Хоранги. Он был сумасшедшим человеком, обречённым в своём «безумии», не способный противостоять опасному любопытству и зависимости от адреналина. Даже когда дело касалось его жизни. Даже сказать наоборот, особенно, если это касалось его жизни, риска и смерти. Именно поэтому несмотря на твёрдый приказ лечь на землю и закрыть уши с чёртовыми глазами, он блевал, оттягивая маску с лица, пачкая пахучей желчью бронежилет, но не отводил тёмных глаз от кровавой бойни перед собой. Он понимал насколько сильно рискует, любуясь тем, как его старший офицер – полковник, разносит целое здание, отламывая торчащие фрагменты бетонного строения, прямо с торчащей арматурой, бросаясь ими во врага, что испортил их миссию. Будь местность более холмистой или с куда большим количеством деревьев, нет сомнений, этот гигант отрывал бы те с корнем, так же легко бросаясь ими, как и кусками бетона. От одного только вида мужчины, этого смертоносного гиганта, у лейтенанта перехватывало дыхание. Вовсе не от чувства любви, не от нежных порывов, нет, но от чувства опасности и запаха смерти, что всюду следовал за австрийцем. И Хоранги понимал, что при одном лишь неловком движении лёгкой вуали на лице полковника, стоит хоть одной крохе этого истинного ужаса показаться на глаза корейцу и он может навсегда потерять свой разум, за считанные секунды привлечь внимание опасного монстра, что не простит ему любопытство и откусит голову. Этот чёртов Кракен ненавидел, когда на его истинную суть смотрели. Точнее, даже если и удастся мельком взглянуть под тряпку, итог будет один – смерть, и этот факт никак не зависит от личного желания полковника. Лейтенант поймёт это позже. А пока, упираясь вялым телом в ствол дерева, Хоранги не мог отвести взгляд. Осознание опасности только ухудшало его зависимость. Из его ушей текла кровь, ведь он не закрывал уши от отвратительных визгов, хрюканья и рычания, что никак не мог происходить из человеческой глотки, что вызывают рвоту и звон в мозгах. Содержимое желудка запачкало всю броню и от солдата пасло кислотной вонью, но он не мог пересилить себя, не мог воззвать к разуму и опустить голову вниз. Всего лишь спина… затылок и шлем, а так опасно… это чувство, трепета от ужаса ползло по его позвоночнику, делая из крупного мужчины, профессионального бойца, не более чем замершего от испуга оленя, что чувствовал лёгкость в желудке и пальцах. Нутро кричало бежать, прятаться, закрыть глаза и уши, лежать ничком, словно труп. Молиться, чтобы его не пожрали. Его сердце грозило остановиться, если он не остановиться раньше. – 오 마이… 오 마이…– Он шептал беззвучно, кровавые, полностью обкусанные губы даже не двигались. * Несколькими неделями ранее база готовилась к мелкой операции, ребят предупреждали о том, что несмотря на казалось бы простую цель – убрать, а может и поймать живьём, одного из крупных дилеров, что тихо смывал секретную информацию общественности, ну и может, совсем малость, занимался незаконным сбытом нескольких тонн товара в год; эта миссия была с подвохом, ведь все знали, что чем больше платят, тем опаснее ситуация, особенно, когда дело касается таких людей… Хоранги были нужны деньги. Кёниг просто хотел делать свою работу и крушить черепа немощных людей в его руках. Это была одна из немногих причин, из-за которых полковник в «преклонном» возрасте продолжал участвовать в миссиях, а не сидел в офисе с бумажками. Хотя и это он делал тоже, в перерывах между миссиями. И когда всё началось, крупный австриец отдавал чёткий приказ держаться за его спиной. Его решения не оспаривались. Не потому что его крупная фигура была блоком для пуль, способный защитить младших по званию, а потому что он был старше, сильнее, опаснее и эгоистичнее. Все знали, что старик высокомерен, скрытен, готовый растолкать новичков и пройтись по ним, ведь никто не сравнится по силе с настоящим потомком хтонической твари. Ходили слухи, что он вёл счёт своих целей, даже сказать жертв, ведь все ненужные тела «неведомым» образом исчезали. Сжирались. Конечно не каждому скажут, что в морге свободные места не бесконечны, в отличие от жаждущего мяса и жертв желудка монстра, что с радостью принимает «списанные» тела. Поэтому все шли за ним, слушая приказы и не высовывая свои носы куда не следует, особенно когда дело дошло до тёмного тоннеля, ведущего к подвалу барыг. Их встретили радушно, кидаясь гранатами и глушилками, что отскакивали от крупного щита, закрывающего весь отряд спереди, достаточно широкий и высокий, чтобы группу не запечатали в узком тоннеле. Начался ответный огонь. На тот момент Хоранги косился на своего начальника, считая этого мужика слишком инфантильным и хвастливым, как это всегда случалось с людьми на высокой должности. Лейтенант так же как и остальные ребята шептался по поводу его маски или балаклавы, которую никогда не снимали. Это было глупо, абсурдно и невероятно неловко, словно этот крупный мужчина был пубертатным подростком, скрывающимся за невероятно длинной крашенной чёлкой. И Хоранги придерживался такого мнения до этих пор, пока не понял истинную причину использования вуали… Когда их накрыла дымовая завеса и группа наконец рассредоточилась по помещению, когда начались выстрелы, когда началась настоящая облава и в нос бил слишком явный запах металла – крови. Лейтенант видел смутный силуэт гиганта, что с завидной лёгкостью швырял этих людей в стенку одной рукой… Как пользуясь белой завесой дыма этот человек жрал головы, как из-под ткани маски что-то выползало, обвивая тела противников и ломая их пополам слишком легко, слишком быстро. Полковник шёл напролом, оставляя за собой целые кучи тел, недобитых, брошенных на пол пути к смерти людей, оставленных на ржавом полу из металла. Их тела были сломаны пополам, будто монстр переламывал пакетики с сахаром, и кожа не выдерживала напряжения, органы вываливались, позвоночник и рёбра ломались, сухожилия рвались. Зловоние из крови и внутреннего содержимого органов вывалившихся на пол. А Кёниг шёл, чуть ли не проламывал стены, добираясь до кусочка личного рая главного гада, хватая его за шею и поднимая как пушинку, щуря свои глаза цвета мёртвого моря. Да, это была их цель, но для начала нужно было получить информацию, получить доступ к технике с которой начальник базы сливал информацию. И Хоранги стоял в стороне, «охраняя» этого монстра, попутно своего начальника, пока происходил допрос, прямо тут, среди этих тел, некоторые из них всё ещё шевелились. Полковника это не смущало, он их вовсе не замечал, будто бы мертвые тараканы под его ботинками. Хон Джин сжимал в руках автомат, лента ремня давила ему на плечо, остальные отказались участвовать в этом мутном деле. Но ничего мутного не происходило – избитого мужика трясли, допрашивали, повторяя один и тот же вопрос бесконечно много раз. А когда и это не сработало, австриец наклонился, снисходительно горбясь, даже если мудак перед ним этого не заслуживал. Рука, что дробила кости, что скручивал тела в петлю и разносила стены из бетона, схватила запястье мужчины. Как бы предупреждающе, но пока не болезненно. – Хочешь сломать мне пальцы! Ломай! Мне похуй, ¡Bastardo!– Хрипел и булькал слюной их пленный, но один только прищур глаз мужчины говорил о том, что его жертву ждёт более жуткая судьба, более ужасная участь. Только тогда покрытое гематомами лицо побелело от страха. – Последний раз спрашиваю, где компьютер?– Полковник звучал угрожающе, немецкий акцент нагнетал обстановку даже больше, чем сама угроза. Мужчина перед ним плюнул аккурат в маску. Неправильный ответ. Полковник тянул руку человека всё ближе к своему скрытому лицу, пока та не пропала под его вуалью. Это было сомнительным и глупым действием, Хоранги усмехнулся себе под нос. Какой дурак! Подумал он, ожидая, что полковник просто укусит или запугает торговца, но лейтенант застыл, чувствуя холодок по спине. Маска и полковник не двигались, а рука уходила всё дальше под вуаль, будто в бездонную яму, слышался хруст сломанных костей, как когда тело скидывают в пресс или дробилку. Связанный мужчина верещал и дёргался на стуле, пока Кёниг держал локоть человека невозмутимо и легко, даже не дрогнув. И когда он вытянул руку мужчины обратно, это был обрубок культи, обглоданный, плоть была неровная, с кусками кожи и мяса, свисающих с обломленных костей предплечья. Пленный продолжал верещать, а Хоранги округлил глаза под защитными очками на лице. Он нёсся прямо к начальству, к тем, кто мог приструнить даже полковника. – Что он за монстр?– Только и спросил Хон Джин, едва сдерживая злобу с нетерпением, за его хмурым лицом таился страх. Не свойственную ему бледность скрывали очки и уверенный вид. А ноги всё равно трусились, пальцы похолодели. Его не предупреждали, что в числе их ребят есть такие… чудища. Даже не монстры, не гибриды, не звери. Полковник был хтонью, и максимум, о чём их предупреждали, так это что если им прикажут ложиться на землю – они ложатся, прикажут закрыть глаза – они закроют, зажать уши – они зажмут, без вопросов, без промедления. И лейтенант думал, что это нормально, потому что могла начаться стрельба, потому что световая граната могла ослепить их, а бомба снести голову и вызвать кровотечение в ушах. «Хтонь», только и вторили ему, ничего не объясняя, ведь это засекреченная информация, и такому взрослому мужчине как Хоранги стоит знать, что в рядах военной организации разношёрстный состав, и монстры, и люди, и гибриды, много всяких разных, от оборотней до полупризраков. Но не кто-то из древних. Настолько они редки и малочисленны, поэтому никто и не шептался о слухах, никто не решался потешаться над маской гиганта громче едва уловимого шёпота. Никто просто не подозревал, что среди их начальников или рядовых товарищей могла сидеть настолько опасная тварь. А меры предосторожности рассказывали о правильных действиях в случае опасности очень мыльно, обобщённо, так, что инструкции подошли бы почти к каждому виду отличному от человеческого. И так, лейтенант стал осторожнее, вечный страх преследовал его, постоянное напоминание об опасности, не только на миссиях, но и на общей территории слегка давило на него. Что если бы эту маску просто сдуло ветром чуть в сторону? Как быстро умрёт человек, краем глаза заметивший то, что кроется у здоровяка под тряпкой на лице? Правду ли говорят, что людские головы взрываются от одного лишь вида обезображенного облика монстра? Мужчина хотел узнать ответы, но в то же время и страшился их, пока наконец не понял, что под вуалью полковника так же находится тёмная балаклава, помогающая решить проблему несчастных случаев. Конечно перед этим мужчина покопался в разных памятках и картотеках, поднимая только два единичных случая, очень старых. Бумагу съели термиты, будто нарочно, именно в том углу, где была выброшена папка, а слова сожраны именно там, где обозначалось имя виновника и пострадавшего. Только два случая смерти, которые нельзя было предотвратить. Имя полковника действительно никто не знал, в то время как «Кёниг» был лишь псевдонимом, но это не считалось исключением из правил, мужчина не был «не таким как все», ведь многие ребята на службе так делают, предпочитая сохранять отстранённость и профессиональные отношения. Все любили чувство защищённости, когда никто не знал о тебе чуть больше чем ничего, за исключением начальства конечно. Хон Джин прищурился на это с подозрением, становясь параноиком, частенько оборачиваясь то тут, то там. Будто бы тёмный силуэт преследовал его по пятам, но это был не более чем обман его разума, что возвращался в старые времена, когда с его тела хотели содрать кожу за неуплаченные деньги… Папку он оставил на том же месте, но перед этим сделал копии, ведь несмотря на страх, бегущий по его телу, от кончиков пальцев до самых ушей, было любопытно почитать полное досье у себя в каморке. И чем больше он впитывал деталей дела, тем интереснее становилось. Без имён, без дат, без подписей, что были ловко съедены жуками, но при этом с полным содержанием происшествий. У первого парня остановилось сердце, но перед этим он бился на земле от испуга, крича и разрывая собственную плоть на лице, с таким рвением, что ногти ломались от самого корня пластины. Молодой рекрут успел вырвать себе глаза и сломать челюсть, содрать скальп, прежде чем его сердце остановилось, а общественность пришла в ужас. Второй случай был про девушку, тоже молодой солдат, но умерла она не от сердечного приступа, а потому что её тело просто начало массово кровить. Тут мужчина нахмурился, будто бы читая не описание смерти, а сценарий к ужастику. Хоранги действительно бы так и решил, если бы не знал, на что способны остальные виды, но эти смерти отличались от всех возможных: потомки Горгоны превращают своих жертв в камень, иногда не специально, оборотни теряют рассудок при обращении и едва себя контролируют, сдирая всех на пути и кромсая когтями и клыками, полуживые призраки или «зомби», воскресшие из мёртвых, могли влиять на живых, останавливать их сердца, давить на мозги, но не до такой степени, чтобы люди валялись в агонии. И так, девушка умерла потому что её тошнило собственными органами, точнее непонятной кашей из них, будто бы всю плоть внутри её тела перемешали и превратили в фарш, из глаз, носа и ушей текла кровь, пока она просто не перестала дышать. Лейтенант заперся у себя в комнате, пролистывая электронные копии файлов. Конечно случаи старые и это могло быть преувеличением… бумажкам было больше тридцати лет, поэтому мужчину не удивило их состояние – такие старые документы подлежат утилю. Так что Тигру повезло вообще их найти. И всё же он побаивался, ведь никому не понравится, что в его бумажках, личных досье и прошлом копаются. Он походил на сталкера… «Но только потому что это Хтонь! А на базе не было Хтони как минимум пару столетий!» – Уверял разум, а голова всё равно поворачивалась назад, чтобы убедиться, что позади него никто не стоит и не пялится. Такое чтение оставляло после себя непонятное послевкусие, чувство опасности… И несмотря на ужас, отвращение и испуг, мужчину всё равно тянуло узнать больше. Хон Джин чувствовал, как адреналиновая тяга становится сильнее, навевая старые времена, когда он убегал с пачками тысячных купюр под рубашкой, а за ним гнались. Пускай мужчина давно поклялся больше не заниматься подобными вещами – ненужным риском, и пускай он отучил себя от игр, от этой тяги к победе, старую зависимость начала сменять новая. В начале он боролся, конечно боролся, как и всякий человек, что работал с монстрами. Всех всегда отторгает иная натура и новички всегда собираются в группы, пока у них не остаётся выбора и пока они не понимают, что твари совсем немного отличаются от людей. А позже, они понимают, что это только кажется. До той поры, пока не оказываются на поле боя, где задача людей – выжить и не попасть под горячую руку их напарников, когда те обращены и находятся в боевом режиме. Так и Хоранги в начале карьерной службы заблуждался о ребятах, да, странные, да, со своими причудами, сомнительными вкусами, поведением и привычками, что такого? Позже это становится нормой и уже не обращаешь внимания, что твой знакомый «О́ни» сидит прямо перед тобой, за обеденным столом и радостно рассказывает как прошли выходные, между тем поедая сырое мясо из человеческой плоти. Это действительно странно, но к этому привыкаешь, как и к мысли, что особо тяжких преступников, которым уже не светит свобода, свозят сюда, на базу, живых или по частям, чтобы подкармливать прожорливых солдат с «особенностями питания». Хоранги просто перестал на это реагировать, шутя о том, что может быть это бедро поджигателя, или насильника. О́ни же с интересом рассказывал, что нет, вкус всегда отличается и иногда можно действительно понять, кем был человек до этой тарелки. Со временем Тигр даже вошёл во вкус, не мяса конечно, но иногда действительно слушал с завидным интересом рассуждения японца по поводу вкуса мяса, разницы структуры в зависимости от места вырезки, от возраста человека, его привычек, даже пола. Как сказал хитрый лис, а именно им и был японец, девчонки были вкуснее всего – мягкие, сочные, с жирком, но и невероятно редкие, поскольку бо́льшую часть преступности составляют мужчины. Но конечно всё зашло слишком далеко, когда через некоторое время лейтенант лично увидел, как полковник заглатывает целые людские тела, прямо так, с одеждой, оружием, будто бы под маской не было человеческого лица, а только бездонная дыра. Возможно так оно и было, но Хоранги несмотря на свою придурковатую натуру не смог бы рискнуть шутить шутки со старшим офицером… и Хтонью. Даже если его не сожрут, как своего подчинённого, а всё равно. Мужчина чуть не выронил автомат, когда ботинки противника исчезли под маской гиганта и холодные глаза за маской обернулись на него и послышался злобный приказ. – Не стой на месте!– Гаркнул полковник, напоминая всем, что они всё ещё не закончили миссию. Конечно лейтенант взял себя в руки, занимая высокую точку на пригорке, но не мог выгнать из своей головы силуэт Кёнига, что так легко расправился с крупным человеком. Это был ужас, расходящийся по телу, но какой-то неправильный, не тот, что должен отторгать, когда на него орут и приказывают стрелять и занять позицию. Но тот, что тянет к себе, которого хочется получить всё больше и больше, и мужчина не мог ничего поделать с этим. С этими мыслями, с этим фактом… даже когда палец жал на курок, Хоранги желал, чтобы убитый им труп сожрали, так, чтобы он смог на это посмотреть. Но суровая реальность была не согласна с его мечтами. Строгая субординация и нелюдимость, высокомерие мужчины отталкивало всех, ведь полковник знал себе цену, как и все профессионалы своего дела. Но в случае с Кёнигом это действительно было… тяжело. Не говоря уже о том, чтобы сдружиться с ним или наладить контакт. Даже О́ни пожимал плечами, с сочувствием похлопывая товарища по плечу, считая, что эта «гейская тяга» скоро пройдёт, просто корейцу нужно переключиться на что-то более… нормальное. И хотя Хоранги оценил шутку друга, ударяя его в ответ, неприятный осадок всё равно остался в его сознании. * И так, он оказался здесь, у дерева, в рвоте, с оцепеневшим от страха телом и каменным стояком в штанах, пялясь на единственный бушующий силуэт вдали – остальные лежали ничком на земле, чётко следуя инструкциям. Полковник… потомок древних, не просто бушевал, он разносил всё на своём пути, ужасно вереща и обнажая щупальца о которых Хон Джин совершенно не знал, но догадывался. И каждый человек на фоне этого монстра казался щуплым и слабым доходягой, которого глотали в один присест. И каждый раз глядя на это, Хоранги понимал, что хочет посмотреть в эту бездну, или хотя бы ощутить то, что там, за этой вуалью. Он бы с радостью окунул бы туда руку или ногу, кончая себе в штаны от адреналина, с которым его пальцы дрожали, а виски пульсировали. Каково это, когда тебя сжирает такая тварь? Что ждало тех бедолаг, проглоченных прямо так?.. На что ещё способна эта пасть? Битва продолжалась совсем недолго, и ещё меньше по времени Хоранги видел как люди исчезают под тканью полковника, прежде чем Кёниг удалился вглубь здания, шаткого и маленького. Мужчина начал отключаться, дышать становилось тяжелее, в штанах было горячо и неприятно липко – он кончил от одного только вида такого зверства. Это было за привычной гранью его «ненормальности». Одно дело принимать тот факт, чем кормят тварей базы, а другое, возбуждаться от мыслей заглянуть самой смерти в глаза, увидеть истинную опасность и докоснуться до неё. Очнулся Тигр уже в больничной палате, и вместо поздравлений и выписки, мужчина получил выговор. За то, что нарушил приказ и за то, что подверг себя опасности. Как оказалось Хоранги действительно подверг себя опасности и едва не повредил себе мозг от влияния того крика, или даже сказать рёва, и как оказалось... Именно полковник настучал на него. «Как низко с его стороны» – мельком подумал Хоранги, но не осуждал его, ведь так или иначе он правда нарушил приказ, как бы ему не хотелось поспорить о том, что оно того стоило. Оправдываться он тоже не стал. Как культурный человек, которого выписали из койки через недельку, когда перепонки почти зажили, точнее, его выписали только благодаря одному зажившему уху. Вторая барабанная перепонка будет восстанавливаться в течение следующих трёх недель или более, и каждые семь дней лейтенант будет проверяться у врача, а до полного исцеления он будет отстранён от миссий. Нужно было видеть этот самодовольный взгляд полковника, когда он вручал подчинённому целую стопку бумаг, отчётов, досье и бланков, которые нужно было разобрать к концу дня. Что это, как не месть? И разбирая всю эту волокиту, Хоранги напевал мелодию себе под нос. Это не было сложно, это было скучно, муторно и долго. Рука интуитивно тянулась к крупной подушечке из бинта, прикреплённого к пострадавшему уху. Непривычно чувствовать полную тишину, тотальную пустоту. Так ли ощущают себя жертвы, проглоченные хтонью? Он моргнул, делая медленный выдох… Если Хон Джин продолжит копать и лезть в личное пространство полковника, на него просто накатают жалобу и переведут в другую часть, в другую группу, подальше от хтони, а может быть, если он наберёт достаточно предупреждений о нарушениях неприкосновенности личной жизни, его вообще выгонят из ЧВК. По этой причине он не решится спросить что-либо напрямую, решая сохранить профессиональные отношения со своим начальством. Единственное в чём он преуспел – стрельба и работа, благодаря которой полковник хотя бы не наступает на него, случайным образом не замечая мелочь у себя под ногами. Такое к слову иногда происходило, и никто не мог сказать, случайно, или специально. Конечно, такое положение не могло не сыграть на руку корейцу, когда он решил сделать своё наказанием выгодой. И каждый раз, стоило приметить лишь хоть чуть непонятную формулировку, почерк, отметку, а может и отсутствующую подпись главного офицера, лейтенант не ленился врываться в кабинет полковника с вежливым стуком. В первый раз Кёниг закатил глаза, но отнёсся с пониманием, решая высосанную из пальца проблему за пару секунд. На пятый раз полковник уже напрягся и щурил взгляд, оценивая, шутит ли лейтенант или он действительно настолько туп? Настолько щепетилен? На десятый раз гигант не выдержал, едва сдерживаясь, чтобы не послать младшего офицера куда подальше не самым цензурным образом. Но Хоранги лишь культурно отвечал, мягко, хитро. – Но сэр, это же важные бумаги, как я могу принимать решения, если нужно посоветоваться с вашим умом. Было бы печально, «получи вы выговор по моей вине»– Лейтенант мурлыкал, оправдывая своё прозвище, смягчая углы. Не важно, что это был полный бред, не важно, что это действительно были мелочи, если бы полковник сейчас послал своего коллегу или того хуже, отругал, то великий образ бы покачнулся, трескаясь и показывая истинную капризную суть мужчины, на чьих нервах играли. Кёниг промолчал, молчаливо, но угрюмо ставя печати там, где это требовалось. Только атмосфера, давящая на плечи человека, говорила сама за себя – его визитам не рады. Но Хоранги был только рад продолжить актёрскую игру дурачка. До тех пор, пока нервы полковника не треснули и Хон Джина наконец не послали к прабабке, забирая все бумаги, а затем назначая мужчину драить сортиры. Это было лучше отчётов, Хоранги был доволен своей победой, пускай и своеобразной. Вместо того, чтобы казаться подозрительным, следовать за монстром по пятам, Хоранги выбрал другую тактику, наблюдая за списками дежурств, за тем, кто и когда ведёт тренировки у новичков и кто в списках на следующие миссии. И случайным образом он всегда оказывался в одной группе с полковником. Чего в этом странного? Они давно служат вместе, и Хоранги всегда притворялся, будто недоволен таким расписанием, даже если сам просил ставить себя в определённое время, к определённой группе. Иногда тигр прикрывался встречами с О́ни, который так уж и быть, но согласился иногда вписываться в другое время ради друга, чтобы вызывать меньше подозрений. Но болтовня младших офицеров не спасала их от пристального и косого взгляда Кёнига, эти тёмные моря пробирали до костей. К тому же мужчина пялился только на Хоранги, будто чувствовал, что его личное пространство начинают нарушать, но пока что было нечего предъявить. Для полковника эти людишки были лишь очередными любознательными мухами, что скорее всего стараются заглянуть под его вуаль, в его личный секрет. Гигант сам организовал очистку старых отсеков картотек, подметая за собой следы, зная, что электронная версия есть лишь у верхушки, под защитой паролей и других секретов. Но чем чаще кореец мелькал на сменах австрийца, тем чаще мужчина напрягался. Чего этот лейтенант от него хотел? Увольнения? В любом случае, чтобы не мучиться и не играть в кошки-мышки, Кёниг решил ситуацию намного проще, появляясь на одном из обедов без своей маски и балаклавы. Как оказалось, это было явление не редким, гигант не прятал свою внешность – крупную челюсть, простой взгляд, коротко стриженную, почти лысую голову и тёмные брови. Он был обычным человеком как и все. И будто этого зрелища было мало, полковник сел аккурат напротив лейтенанта, так неожиданно, что последний чуть не подавился макаронами с подливой. О́ни сидевший рядом напрягся. – Прекрати заниматься ерундой, пока не получил новое отстранение,– Кёниг даже не поднял на Хоранги взгляд, показывая всем своим видом, что лейтенант не достоин даже доли того внимания, что уделяется подносу с едой. Удивительно, но в тарелках гиганта была обычная человеческая порция, а не мясо, как у того же сержанта О́ни. – Что?– Всё ещё жуя переспросил тигр, делая невинный вид. Как он может быть причастен к каким-либо неприятным событиям? Пара голубых глаз поднялась, глядя исподлобья слишком угрожающе и прямо. – …– Мужчина некоторое время смотрел в лицо напротив, довольно непривычное зрелище. И никаких щупалец там не было! Полковник продолжал давить своим присутствием, пара младших офицеров заёрзала на местах, пока Хоранги не прилетел тычок локтем. Пора что-нибудь ответить… но тигр не мог перестать фокусироваться на том чувстве, как у него отнялись ноги от эйфории и страха, чувства адреналина. Гигант проводил взглядом по лицу лейтенанта ещё немного, понимая что-то для себя или удостоверившись, что его младший офицер полный дурак, быстро доел свою порцию. – После отчётов ко мне в кабинет, не позже пяти вечера,– Это был приказ, прежде чем старший из группы удалился, а с ним и пропала тяжёлая аура. – О боже! Что это за хрень! Какое дерьмо ты мутишь, а? Совсем уже?– О́ни тут же подсуетился, снова начиная дышать, даже не замечая того, что задержал дыхание ранее… – Ну… это правда было страшно,– Признался Хоранги, замечая, что его друг выглядел помятым. Неужели остальные монстры так сильно реагируют на присутствие хтони? Это было логично, учитывая возможности, к тому же скорее всего не все, что видел сам Хон Джин своими глазами. – Страшно?! Это был пиздец! Ты понимаешь? Он тебя не сожрёт, но ты доиграешься и получишь увольнение, クソ野郎 ,– Японец был серьёзен. – Да и всё, ты сам видел, у него обычное лицо, значит дело закрыто!– Он пытался поставить точку в деле и любопытстве Хоранги. – Я не думаю, что он сможет уволить меня на почве того, что ему что-то кажется. Может я прошу ставить мне такие смены потому что мне на обед удобно бегать, откуда ему знать об этом? Этого мало для увольнения, даже для жалобы недостаточно,– Мужчина хмыкнул, зачерпывая макароны ложкой, самодовольно лыбясь. И в то же время понимая, что если полковник действительно захочет его убрать – он сможет. Это было жутким ощущением. – Не будь настолько самоуверен, он старше тебя и ты для него сопляк, каких он ест на обед,– Фыркнул японец. Это было верное замечание. Вечером кореец мялся у кабинета полковника. Отчёты мялись шершавой стопкой в его руке. Он старался выглядеть самоуверенным, но сложенная марля, прикрывающая его ухо и бледноватый вид, портили этот образ. А вдруг его действительно уберут? Отставка? Но это будет сложно сделать, учитывая послужной список лейтенанта. Костяшки стучат в твёрдую поверхность двери и по ту сторону не сразу отвечают. Происходит заминка, от которой у Хоранги от копчика до загривка проходит холодок. Ему не отвечают, но нутро замирает так, будто бы на него прямо сейчас пялятся, пронзая взглядом прямо через дверь. Сомнений не было, полковник был на месте… – Разрешите войти,– Тигр говорит, после последнего стука и снова прислушивается уцелевшим ухом. – Разрешаю, входи,– Рявкают с той стороны и дверь открывают. Лейтенант заходит как обычно. Но в тот же момент, как его нога переступает порог комнаты, атмосфера начинает давить, как и чужое присутствие. Полковник пялится с самого начала, когда дверь открылась, взгляд мёртвых глаз уже пялился на него. Возможно ли, что за ним наблюдали сквозь дверь? Но у всяких способностей должны быть свои границы, а подобное кажется невозможным и нереальным. – Отчёты, сэр,– Хоранги игнорирует холодное покалывание на кончиках пальцев, когда он отдаёт бумаги. Кёниг угрюмо принимает их, но не перестаёт пялиться. Это действительно пугало. – Лейтенант, вы будете отстранены от вечернего брифинга,– Произносят внезапно, так, без усмешки, но это явно была она. Чтобы проучить любопытного кота, что переходит все грани приличия. Хоранги ничего не говорит, на несколько секунд замирая, обрабатывая информацию. Конечно это было злорадство, даже если этого нельзя было сказать по лицу мужчины. Он снова был в своей тряпке. – Думаю вам ещё нужно время для восстановления, не так ли? Мы же не хотим новых, несчастных случаев? – Полковник наклоняет голову, так, будто бы не он причастен к разорванной перепонке, будто бы не из-за его вопля Хон Джин блевал и истекал кровью со всех щелей. Не важно, что глупый человек сам напоролся на неприятности. В любом случае это был намёк, достаточно грозный, чтобы человек задумался, несколько раз, прежде чем ответить. – Да, сэр. Разрешите откланяться,– Хоранги не многословен, а чёрные как смоль глаза с трудом могут ответить на брошенный ему вызов. Ему не хватает ментальной силы встретиться с этим мужчиной взглядом. Это было не стеснение, не стыд или неловкость. Это был самый настоящий страх, от превосходства монстра перед ним. Обычный человек не справится с таким чудищем и пока что тигр выбрал отступить. Читая его мысли, полковник медленно кивает, дёргая пальцами снисходительно, лениво, отпуская его. – Разрешаю,– И напряжение вновь уходит. Его действительно хотели запугать? Лейтенант отдаёт честь, прежде чем двинуться назад, за пределы этого гнетущего кабинета. Из-за постоянного напряжения, узкого фокуса на пугающей фигуре гиганта, он даже не приметил, что в помещении пахло не коньяком или сигаретами, а металлическим, едким запахом… с приторной ноткой, будто бы желая заманить невнимательную муху к потенциальному пиршеству. Мужчина не мог не окунуться в знакомое ощущение адреналина, в штанах становилось чуть теснее. До собрания оставалось ещё полтора часа, и у тигра было время раскинуться идеями. «Хей, О́ни»,– Быстро настрочил мужчина в СМС, отходя подальше от кабинета. Казармы, ему нужно добраться до казарм и подумать. * Когда Кёниг выходит из кабинета, коридор встречает его тишиной. Приятное умиротворение после того шума и нервотрёпки, что устроил его лейтенант. Решение было принято во благо глупого человека, что не понимает куда лезет. Тем более зачем? Почему люди всегда столь наивны и тянутся к тому, что может убить их одним неосторожным взглядом? Гигант недовольно фыркает. Лейтенант на удивление спокойно принял новость об отстранении от брифинга, ему нечего делать там, как и на новой миссии. По крайней мере пока его барабанная перепонка не заживёт. И пока сама тварь не убедится, что человек потерял к нему интерес. В то время пока молодой человек завис в его кабинете, мужчина копался в этом сумбурно клубке мыслей. Поразительно, что простой смертный мог сосредоточиться на работе, если ситуация того требовала. И всё же, это не впечатлило монстра, скрытого за тканью на лице. Нашли чем удивить заядлого военного, что подарил больше чем тридцать лет службе и верности этой компании. Быть сосредоточенным в нужный момент – базовый минимум, которому должны следовать все солдаты без исключения, а особенно те, кто под его руководством. И теперь, недовольно буравя бумаги взглядом, мужчина направился в сторону нужного кабинета. Не так далеко как могло бы быть, в запасе ещё около пятнадцати минут, чтобы прийти вовремя и успеть переглянуться с присутствующими. Что является самым важным для такой высокой птицы как полковник? Уважение ещё более высоких птах, что могут поднять его по карьерной лестнице или же столкнуть прямо на пенсию. Второй вариант конечно… Кёниг просто не допустит, выполняя свою работу без единой задоринки, а даже если и есть некоторые замечания, всё быстро улаживается. Всё благодаря природной тяге, что он оказывает на окружающих его солдат, а не потому, что одним лишь взглядом тварь могла бы заставить всех упасть в обморок. Он культурный монстр, что не злоупотребляет своей властью. Иногда. Тяжёлая походка несёт его по коридору. Близится комендантский час и простые рядовые используют последние свободные часы для личного пользования. Кто-то в душе, кто-то дрочит или строчит СМС-ки подружкам-шлюшкам за пределами базы, чтобы встретиться на выходных. Может быть, некоторые особо цивилизованные звонят своим близким, жёнам и семьям, чтобы успокоить их. Полковнику было некому звонить, даже с учётом того, что его семья была жива, до сих пор. Мужчина предпочитал наслаждаться тишиной, спокойствием и может быть опустошить пару строк алкоголя перед сном. Хмурые брови расслабляются от полумрака коридора – всё как он любит. Тихо. Спокойно. Пусто. А потом в его фигуру врезаются, достаточно сильно, чтобы громоздкая туша монстра покачнулась, обнаруживая, что форма, как и бумаги полностью испорчены газировкой. – О боже!– Кто-то из рядовых ахнул в страхе. – Сэр! Сэр простите!– Компания из новичков теряется, не зная, что делать. В их глазах непередаваемый ужас, а головы вздёрнуты вверх, пытаясь понять, насколько критично их начальник рассержен. Срубят ли их головы прямо на месте? В то же мгновение? – Scheiße…– Шипит гигант, в первую очередь обеспокоенный бумагами, что успели пропитаться приторным напитком и уже разваливались. Теперь придётся возвращаться в казармы, переодеваться и печатать новые бумаги. Благо, что в личном кабинете, что в казармах, должны быть принтеры и бумага. Злость вызывало нелицеприятное поведение подчинённых. – Отставить. Вычту из жалования сумму за химчистку. Быстро в свои казармы,– Он рявкнул, распугивая группу молодых ребят, девушки дрожали где-то позади придурковатых парней. Видимо салаги забыли где находятся. Группа поспешно ускакала. «Бестолочи»– Едва слышно прокомментировал полковник, не спеша разворачиваясь. Не стоит тратить время на каких-то сопляков. Обратно в свой кабинет, всего сотня метров и ручка щёлкает. Подозрительный запах и открытое окно. Мужчина хмурится, сбрасывая всё на уборщицу. Пальцы клацали по ноутбуку запуская повторную печать документа. «Ошибка» Отсутствует бумага. А он совсем недавно заправлял машину целой стопкой макулатуры, сам помнил как открывал новую пачку. Глаза закатываются от раздражения – столь сильная тварь граничит между яростью и крушением кабинета из-за каких-то бумажек и грязной формы. Одежда была неприятно липкой, мужчина с раздражением стягивал её. В шкафу нашлась запасная стопка, идентичная рубашка, брюки. Вновь становясь приличным и гордым полковником, мужчина двинулся в кабинет лейтенанта, а затем и сержанта… библиотеки… пусто. Нигде не было чёртовой бумаги, будто бы смело ветром на улицу. Неважно, руководство поймёт и закроет глаза – старший офицер легко сможет одолжить документы у кого-нибудь из участников собрания. Всё равно текст идентичный. Не в его характере просить о помощи, и он не станет: слишком гордый и величественный, чтобы опускаться до каких-то прошений. Как ни странно, по возвращении к кабинету с совещанием, большинство участников уже было в сборе. Он не опаздывал, укладывался во время, и в то же время кипя от ярости, мужчина не мог допустить ни единого шанса, мысли… что его образ будет столь не идеален. Так глупо, так нелепо. А затем в стороне мелькает знакомая фигура лейтенанта, его подчинённого лейтенанта. Злобное нутро желало накинуться на человека, прижать его к стене и выжать всю кровь из этих мозгов. Было же приказано не приходить! Наглый дворовой кот. Сдержанность брала своё, позволяя одному лишь взгляду пронзать затылок молодого человека, до тех пор, пока он не ощутил дрожь и холод по спине. Хоранги обернулся, выглядя спокойным, будто бы удивлённый присутствию мужчины тут. – Лейтенант, вам было приказано пропустить совещание. Хотите получить новую жалобу?– Кёниг сдержанно гаркает хриплым тембром. – Сэр,– Хон Джин поднял руку, отдавая честь, как обычно,– Сержант передал мне, что вам нужно распечатать бумаги. К счастью в кладовой нашлась заначка. Вы всё ещё уверены в своей жалобе?– Документы протягивали вперёд, как предложение в знак мира, если бы не хитрый прищур этих глаз… Кореец явно насмехался, используя ситуацию в свою пользу. Не каждый день даётся шанс подловить своё начальство на ошибках. Кёниг неразборчиво бурчит, его руки перекрестились на груди, сжимаясь от сдержанной злобы. Сейчас бы скрутить это тело, до тех пор пока кости не начнут трещать. До тех пор, пока человек не начнёт молить о пощаде… мужчина хотел плюнуть в это наглое выражение, но вместо этого принял бумажки. – Отлично,– Тон ледяной, безразличный, как и взгляд существа. Не было благодарности, никакого кивка или похлопывания в качестве поощрения. Чёрта с два потомок древних будет хвалить эту хитрую челядь за помощь. По одному лишь невинному выражению на лице человека было ясно, что лейтенант был причастен к этой ситуации. Так или иначе. Полковник занял своё место, грубые пальцы теребили и перебирали документы. Всё как положено, по порядку, хорошая печать, страницы не смазаны и не испачканы. Пока совещание начиналось, тварь не могла остановиться в своих расчётах. Сколько времени должно понадобиться, чтобы стащить всю бумагу из принтеров на базе? Да хотя бы в этой части здания? И что такого мог предолжить простой лейтенант рядовым, чтобы они осмелились так неряшливо наткнуться на пугающее начальство. Тем более облить его и бумаги. Так, чтобы документы нельзя было бы восстановить… * – Рядовые!– Крикнул лейтенант в сторону компании. Они крутились около автомата с батончиками и негодовали – машину заело, желаемая вкусность не падала. И люди были на грани краха, явно собираясь устроить переполох, а может быть даже перевернуть автомат. – Сэр!– Все вытянулись, растерявшись, не сразу понимая кто именно из офицеров их окликнул. Лучше показывать дисциплину, если момент того требовал. Даже если вы потенциальные «кореша». – Что, у вас проблемы?– Хоранги подходит ближе, он не скрывает весёлый оскал. Это не значило, что новичкам придёт конец или начнутся неприятности. Просто судьба решила помочь мужчине и он воспользуется шансом. Тяжёлая рука прихватывает одного парня из компании, утягивая его в сторону. – Я так понимаю, вы хотите задержаться после комендантского часа, не так ли? И было бы здорово попустить строгость этого проступка, что думаешь?– Взгляд хитро прищуривается, а парнишка под его хваткой напрягается. Не взирая на дружелюбный тон и позу, то как ладонь лейтенанта прихватывает спину и два плеча рядового… Солдат напрягся. – Я мог бы закрыть на это глаза. Как и на пропажу женского белья, и подозрительных звуков из прачечной,– Хон Джин говорил достаточно тихо, чтобы никто из остальной компании не услышал. Все начинали нервничать, что же принесёт им этот разговор со старшим? – И возможно уже самое время обновить запись камер, где ты и твой дружок нагло трахаетесь с девушкой прямо над стиральной машиной,– Две чёрные бездны смотрели в самую душу рядового. Хороший компромат всегда стоит приберечь для крайних случаев. Вообще, тигр планировал воспользоваться этим для чего-то более… полезного. Кто же знал, что придётся изловчаться для простой игры с начальником. – Что нужно сделать? * Телефон завибрировал, сержант соизволил ответить на сообщение. Значит времени становится меньше – близится конец рабочего дня, большинства офицеров, в том числе и начальства. – Это бредовая идея,– Японец проветривает кабинет, когда Хоранги заходит не стучась. – Но ты в деле?– Тигр спрашивает, поедая дешёвый батончик из автомата. Непривычно видеть своего хитрого товарища в официальной обстановке. О́ни больше подходил образ жадного якудзы или того же сутенёра, но точно не военного. Ватанабе прищурился. Он ненавидел, когда друг это спрашивал. Каждый раз одно и то же. – А ты будешь меня шантажировать?– Лис спрашивает недовольно, ведь уже знает ответ. – Да,– Хоранги выкидывает фантик. Такой лёгкий в своей походке и манере. Оба они знали, что лейтенант не стал бы шантажировать своего друга и коллегу, но хитрый лис продолжал осторожничать – никогда не знаешь чем закончится общение с человеком. Тигр скрестил руки на груди, поднимая брови. Ожидание реакции от сержанта, прежде чем они возьмутся за работу. – Я потом буду жалеть об этом?– Хиро спрашивает дальше. – Нет. Может быть?– Задорный оскал растягивается на губах корейца, и даже шрамы на левой стороне лица не останавливают его. О́ни тяжело вздыхает, ему хочется приложить лёд к своему лбу и просто выскочить в окно от этой ухмылки… кто тут ещё хитрый лис? – Ты уже надавил на кого-то ещё, не так ли?– – Да,– Две чёрные бездны сияли в лучах света и Ватанабе мог бы поклясться, что в глазах лейтенанта бегали черти и горело само пламя ада. Сержант быстро согласился на предложение, ведь в отличие от лейтенанта, его работой будет сноска всей бумаги в одну из сотен кладовых баз. Туда, куда даже уборщица заглядывает лишь по праздникам. Разве не чудесно? Меж двух ям японец выбрал самую простую – стать личным рабом. В случае раскрытия он будет просто жертвой обстоятельств и шантажа, а если дело дойдет до полковника или майора, то Хиро лично толкнёт Хоранги в голодную пасть начальства. Хон Джин это знал, и совсем не переживал по этому поводу. За многие годы службы у мужчины накопилось достаточно компромата, чтобы давить на самые разные точки внутренней структуры базы. От уборщиц до рядовых, капралов и даже некоторых поваров. У всех есть свои секреты, но не каждый знает, что их тайны носят с собой чужаки. Такие как Хоранги. Разумеется, чтобы не прославиться низменным и подлым человеком, лейтенант не пользуется этим инструментом давления слишком часто, в первую очередь стараясь договориться по хорошему. Как-никак офицером он являлся хорошим, без повода не рявкнет, не надавит, а даже наоборот, предложит мир и компромисс. Если же вторая сторона не согласится… это будут уже не проблемы Хоранги. Весь план занял не более часа, и когда всё было готово, от самого человека требовалось лишь находиться рядом с кабинетом совещания. Нужные документы были у него ещё задолго до мероприятия, ведь их разослали всем участникам, а отстранили лейтенанта прямо перед началом. Сержант давно скрылся в казармах, не желая видеть как его друга и старшего по званию офицера сожрут или выпотрошат. Полковник не настолько глуп, чтобы не сложить все обстоятельства как есть. Человек может доиграться и попасть в большую беду, и тем не менее, Ватанабе не смог бы спасти товарища, не тогда, когда глупец тянется к смерти, будто мотыль к свету. В данном случае к полковнику. Как говорится, спасение утопающего, дело рук самого утопающего, а рука лиса всегда протянута, человеку нужно лишь принять её, когда придёт время. И в то же время интуиция кричала о том, что друг не облагоразумится. Точнее, когда этот момент настанет, спасать будет нечего – сожрут как есть, с костями и всем дерьмом, что прячет в себе лейтенант. Там шантаж уже не поможет. * Столовая. Одинокая фигура полковника в дальней части помещения, там, где столы отгорожены между собой тонкими стенами, но уже лучше настоящей толкучки в зале. И лейтенант, знающий, что совещание прошло хорошо. Одно лишь настораживало человека – Кёниг вновь был в своей маске. Что это, как не повод подсесть? – Как прошло совещание, сэр? Всё ещё не передумали?– Хоранги подсаживается довольно свободно, как если бы его желудок не сжимался от смеси страха с предвкушением. – По поводу?– Старший офицер не рад компании и взгляд поднимает злобный, красный и усталый. Полковник явно не высыпается, заваленный излишней ответственностью, в то время как одна назойливая муха не даёт ему покоя. – Моего отстранения от миссии,– Лейтенант поднимает брови. Довольно смело с его стороны так уверенно смотреть в глаза того, кого он чуть не подставил перед важной встречей. Глаза полковника сместились на заживающее ухо человека. Там уже не было марли или ваты, поэтому глядя со стороны нельзя было сказать, что Хоранги всё ещё не слышал на одну сторону. Кёниг фыркнул, с недовольным выражением и нахмуренными бровями отпил чая из кружки. Посуда казалась смехотворно маленькой в его присутствии. Хоранги игнорировал молчание собеседника, продолжая пялиться и выжидать. Полковник прочистил горло и издал непонятный звук, высокий, походящий больше на писк рации, помехи в связи, но не человеческий голос. Звуковая волна пронзила больное ухо, подобно раскалённой игле, заставляя лейтенанта вздрогнуть, против своей воли содрогнуться от режущей боли. Глаза так и норовили закрыться от агонии, но тигр упрямился. Больше никто из присутствующих не отреагировал на ужасный звук, в то время как полковник самодовольно усмехнулся, не скрывая своего наслаждения от страданий младшего по званию. – Кажется вам больно,– Напускная жалость с фальшивым волнением звучат приторно и отвратно,– Вы уверены, что готовы вернуться к полноценной работе? Не думаю, что вы хотите повторения инцидента,– Мёртвые моря сужаются. Хтонь насмехалась над человеком, прямо показывая, что даже не двигаясь с места и толком ничего не говоря, монстр уже имеет власть над хитрым человеком, что воображает о себе слишком многое. – Как мило с вашей стороны заботиться о своих подчинённых,– Выдавил из себя Хоранги не без труда. Лишь после его слов оглушающий писк прошёл, а монстр напротив него хмыкнул, думая что-то про себя. В глазах всё ещё не было уважения, но читался интерес, как к вещице, что отчаянно сопротивлялась. Монстр чувствовал себя ребёнком, с любопытством швыряющим деревянную шкатулку об стену. Может быть с целью сломать, а может быть, чтобы посмотреть на внутреннее содержание, скрытое за грубой оболочкой. Ведь что-то там внутри должно играть эту соблазнительную мелодию, такую манящую и вкусную. Обычно хтонь не подпускает людей так близко. Они вкусные, но этого недостаточно, чтобы дружиться с ними и напускать фальшивое дружелюбие рядом с ними. Но этот человек… всё ещё глупый в глазах полковника, запивающий свежую боль чаем из чашки с миловидным отчаяньем, вызывал необычное покалывание в затылке и на множестве сотен тысяч зубов у второй натуры монстра. Голод был необычным, и полковник ленился разобраться с этим ощущением. Ему было интересно, к чему приведёт это глупое общение с лейтенантом, до чего ещё додумается этот смертный? – Так что ты хочешь?– Звучит любимая фраза Хоранги, из-за чего мужчина мгновенно забывает о неприятном пощипывании с краёв глаз. – Вы знаете, что я хочу, сэр,– Человек поддержал тему, воздерживаясь от прямого высказывания желаемого. Обычно, в торгах первым проигрывает тот, кто называет определенную, точную сумму или желаемое. А зачем ограничивать себя, когда противоположная сторона может предложить в разы больше? Жадный тигр был готов откусить больше, чем смог бы проглотить. Полковник просто останавливает диалог, откидываясь на спинку стула, всем своим видом показывая, что плевал он с высокой колокольни на эти условности с человеческими играми. – И что ты сделаешь, если я не дам этого? Что ты сделаешь, если я уволю тебя или пошлю в качестве дозорного таракана в самую глушь базы, где из компании будет лишь какая-нибудь дворовая шавка, да старик сторожевой?– Мужчина не спеша ел, только теперь рта не было видно за вуалью. – Допустим, что некоторые люди с радостью напишут на своего начальника жалобу, совершенно разные, с достаточно весомыми аргументами, чтобы руководство заинтересовалось произошедшим,– Хон Джин ухмыльнулся, тоже решая продолжить перекус. Едва ли он заметил, что теребил тупой кончик ножа между пальце и ненароком поранился. Капля крови медленно стекала вниз, плюхаясь на поднос. Свежее мясо, алая кровь, хтонь сдвинулась ближе к столу, всё ещё медленно и вальяжно. Это он ведёт игру и он же подмечает мелкую деталь. Свежее мясо всегда лучше трупов из морга, но всё ещё вкусно. И пока угроза шантажа висит в воздухе, Хоранги перебирает варианты, стратегии. По правде говоря на самого полковника было невероятно мало точек давления, за исключением глупых просьб в сторону других коллег, как было сделано с совещанием. А этого было недостаточно. В теории лейтенант мог бы кошмарить и раздражать начальника пару месяцев, но дальше тактика сломается, да и к тому времени его самого уже уберут в другое подразделение. – Пустой шантаж и блеф тебя не спасут,– Внезапно говорит полковник. Тигр замирает, как пойманный за хвост кот, которому вот-вот отрубят нос за любопытство. Взгляд напряжённо поднимают обратно, к тёмной маске и паре хмурых глаз. Всё же, может быть… хтонь имеет способность читать мысли? И Кёниг насмехается, слишком медленно кивая головой и не нужно быть гением, чтобы понять, что монстр лыбится под своей маской. – Бедная, испуганная кошечка начинает понимать. Тебе нечем на меня давить, тебе нечего мне предложить, и игра продолжится только если Я решу, что игра стоит свеч,– Настоящая угроза, предупреждение о смертоносной буре, что проглотит несносного человека с головой и утопит в тёмных водах. И Хоранги просто замирает, стараясь контролировать свои мысли, и в то же время придумать план отступления. Это кажется невозможным. Раненный палец пульсирует, прежде чем мужчина облизывает его, останавливая кровь, а взгляд монстра становится острее. Кончики пальцев уже ледяные, в животе крутит от ощущения страха, уязвимости. Конечно, простой монстр не смог бы забраться так высоко по карьерной лестнице… и конечно прямо сейчас полковник знал, что у его подчинённого уже тесно в штанах, о том, что Хоранги снова вспоминал момент с допросом, где пленному откусили руку по самое плечо… человеку кажется, что он не дышит. Знал ли этот монстр о позоре лейтенанта? О том, как он блевал, кровил из всех отверстий на лице, а всё равно кончил себе в штаны? Конечно, ОН знал. Эрекция плотно прилегала к внутренней части бедра лейтенанта, он поджимал губы. А монстр просто смотрел. Люди всегда такие забавные, стоит их разоблачить. Особенно если это касалось такого хитрого шантажиста как Хоранги, по сути мужчина напоролся на собственные грабли. Человек переживал, его сердце билось чаще, пульсируя и распределяя кровь по всему организму. Тёмный взгляд почти физически чувствовал расположение вен и артерий, их щекочущий аромат. Человек сжал руки в кулаки – упрямый, отметил про себя полковник, но опять же, недостаточно… И всё же, нежный, назойливый аромат крови, что только усилился из-за напряжения жертвы, подталкивал монстра. Помешанная на нём прелесть. Это было даже приятно, в некоторой степени даже льстило. А голодная и тщеславная натура монстра не отпустит пищащее, но всё же заинтересованное в нём существо. Интригующая песчинка под его ботинком, тот самый, не особенный муравей. Ему просто повезло, что эти отчаянные, тёмные глаза цепляют, повезло, что кровь пахнет достаточно сладко. Напряжённое тело вздрагивает, чувствуя как под штанины проскальзывают холодные, подвижные лозы. Откуда? Хоранги бросает напряжённый взгляд вниз, прежде чем- – Не опускай взгляд, смотри на меня,– Приказ, но не слова заставляют мужчину резко поднять голову обратно в одно мгновение. Невидимые руки давят на горло, затылок, принуждая держать осанку, чтобы не было хотя бы единого шанса рассмотреть, что тянется по ногам лейтенанта. Скользкое и такое ледяное, что кожу покалывает, и «это» тянется всё выше, под его одеждой, скользя до колен, бёдер, стягивая плоть почти болезненно. Взгляд лейтенанта дрожит, когда он пялится в это спокойное выражение полковника, испарина выступает на висках. Он не может не дрожать от ощущения страха, такого чуждого. Ему даже не угрожают, его не пытаются убить, а нутро просто чувствует опасность, невероятную, нечеловеческую опасность и риск. Это забавляет монстра, копошащегося у него в мозгах. Каково читать такие грязные и развратные мысли? И в то же время пожирать трупы на поле боя? На базе из морга? «Лозы» стягивают его член до болезненного покалывания, от этого чувства зубы человека сжимаются плотнее. Хоранги щурится, но не отводит взгляд, не смеет нарушить приказ. Как до этого дошло? Краем глаз лейтенант осматривается, понимая, что остальные люди в столовой никак не реагируют на происходящее. Они банально не видят то, что скрывается от их глаз. Не видят как под штаниной лейтенанта что-то ползёт, цепляя кожу влажным и холодным прикосновением… такова смерть на ощупь? Сама бездна касалась его, сама смерть холодила внутреннюю часть бедра, оставляя после себя холодный след влаги… о боги, как он мог игнорировать это и просто смотреть этому монстру в глаза? – Ну же, лейтенант, не стесняйтесь, продолжайте свой обед, вам нужно хорошенько восстановиться, если вы хотите вернуться к работе в полную силу,– Полковник говорил буднично, тонкие нотки в грубом голосе отчитывали, будто бы это была настоящая забота, а не игра. И мужчина продолжил есть, глядя на Хоранги этим взглядом цвета морской глубины. Где-то там на дне действительно плясали черти… Может быть… может быть для начала его член отпустят? Человек думает решительно, не отводя взгляда, уверенный, что тварь это услышит. Тонкие щупы не ослабили хватку, но плетение на стволе эрекции стало плотнее, обвивая всё больше и больше, от основания до самой головки, щекочуще заползая под крайнюю плоть. Будто бы этого было мало, когда Хон Джин так и не сдвинулся, продолжая пялиться, думать о том, что происходит, что делать, один щуп начал гладить уретру. Предупреждение. Человек вздрогнул. Не станет же его начальник прилюдно издеваться над ним? Он слишком громко думал, создавая соблазн и новую идею для монстра, который к слову спокойно попивал обеденный кофе, собственный, в большой кружке, что подходила под размеры мужчины, монстра. Взгляд опустился на собственный поднос, прошло уже несколько минут, может больше, а Хоранги так и не успел притронуться к обеду… салат, пюре с мясом, чай, яблоко на десерт и в кармане до сих пор лежала парочка батончиков. Он поднял взгляд обратно, на тёмную ткань, так не к стати скрывающую лицо. Человек не видел лица, но когда полковник качнул головой, а взгляд прищурился в измывательстве, монстр откровенно глумился над глупым человеком. А последний всё ещё ощущал невидимые и не полностью осязаемые пальцы в своих волосах, на своём затылке, что задумчиво перебирают его волосы. Почти ласково, так сомнительно и освежающе, если знать чья это «рука». Хоранги опустил взгляд обратно на поднос, руки всё ещё упирались в стол, как и в начале их беседы. Вилка разбила кусок мяса на меньшие части, цепляя самый сочный, покрывая его пюре, прежде чем отправить его в рот. Он ест, всё нормально, беглый взгляд вновь цепляет фигуру полковника, тому будто бы всё равно и Хоранги переводит взгляд в сторону. Он сразу же давится едой, физически сдерживая себя и кашель, заставляя тело сидеть ровно. Холодный склизкий щуп пронзил его уретру, продвигаясь всё дальше по узкому каналу. Так уверенно и так быстро, что у Хоранги сжимался желудок. Это было болезненное удовольствие, холод придатка контрастировал с температурой эрекции, обжигая и продолжая скользить. Излишки смазки, слизи, скапливались на головке, стекая вниз по стволу. Нижнее бельё пачкалось, и вся надежда оставалась на плотные военные штаны. – С вами всё в порядке, лейтенант? Не нужно так спешить,– Нарочито сюсюкался полковник, от фальшивой доброты с беспокойством в голосе становилось тошно. Человек поднял на него сердитый взгляд. Значит отводить взгляд в разные стороны нельзя. Это была теория. Не ясно, что именно заставило монстра пойти дальше, вредность, нарушение приказа или веселье. А потом полковник медленно закивал, подтверждая теорию. Кулаки лейтенанта сжались до дрожи – ярость бессилия, когда ничего невозможно сделать, накрывала Хоранги с головой. А затем пальцы снова расслабились, дыхание дрожало, когда горло прочистили слабым кашлем, наконец глотая порцию с обеда. Какой вредный маленький монстр. Лучше бы он так не думал, ведь полковник хмурится ещё сильнее, насмешливо фыркая. Щупы становятся холоднее, массивнее, не просто сжимая его член, пульсирующий от ощущения опасности, холода и желания кончить, но и двигаясь внутри уретры. Это отличалось от ощущения наждачки, когда уролог берёт анализы специальной палочкой. Щупальца скользкие, узкие, как у осьминогов, такие подвижные и похожие на резину, легко меняют размер, становясь то плотнее и шире, то вновь сужаясь. Это именно то, что происходило вокруг и внутри его члена… но Хоранги не чувствовал присосок, к счастью, облегчённо выдыхая и снова тихо кашляя с закрытым ртом. – Спокойно, лейтенант, держитесь спокойно, вам ничего не угрожает,– Если бы великая хтонь захотела оторвать человеку член, это просто бы произошло. Видимо полковник не воспринимал подобную реакцию как личное оскорбление, но и такие забавы на публике… были сомнительными. Щуп вновь зашевелился, как и остальные скользкие дружки, надрачивая горячую плоть, обнажая и снова скрывая головку крайней плотью. Главный щуп внедрялся и снова выползал внутрь, и с каждым движением, с каждым новым трением об узкие стенки по спине человека проходил ток с мурашками. Хоранги продолжал есть, медленно, осторожно, его ведущая рука дрожала. Он терпел это таранящее удовольствие, ноги напряжённо вытянулись вперёд, едва не задевая расслабленные стопы Кёнига. Последний наблюдал, не мешая и не ввязываясь в стрессовое состояние человека. Так казалось со стороны, если не знать, что именно этот монстр был причиной всего происходящего. Как подло. Хон Джин думает достаточно громко, переводя две свои бездны на тёмные моря. – Разве вам не было интересно, лейтенант? Ради этого вы нарушили приказ и рисковали своей смертной душонкой? Ради этого вы кончали в штаны, плюясь желчью и кровью, теряя слух?– Полковник говорил достаточно громко, чтобы это слышали посторонние, их всё ещё окружали люди, напомнил себе человек, но никто не оборачивался. Действительно ли мужчина говорил? Или голос звучал прямо у него в голове? Или людям действительно настолько плевать на всё вокруг? Это было бы здорово, очень здорово. А может быть великая хтонь говорит лично для него, для простого смертного и подчинённого, что дрочил в тишине ночи на воспоминания о миссии до тех пор пока член не начал болеть. – Настолько вам нравится осознавать риск вашей смерти, возможность вашего поглощения, оказаться внутри самой бездны, там где ваше тело будет просто дрейфовать сотни тысяч лет, медленно перевариваясь. Настолько вас манит эта неизвестность под тряпкой, что вы готовы рискнуть жизнью, лишь бы взглянуть смерти в глаза,– Полковник продолжал, постепенно переходя на шёпот, пока движения на члене человека усиливались. Щупы тихо хлюпали, позволяя горячей эрекции и штанам мужчины утопать в смазке и слизи, приятной и водянистой, будто бы настоящий лубрикант. Ноги Хоранги задрожали, как и всё его тело. Тигр старался дышать ровно. Разумеется полковник был прав, был прав, что кота подвело его же любопытство, теперь, когда он был в ловушке, на грани оргазма прямо на публике. Он хотел сжаться в комок, хотел расстегнуть штаны и дрочить до потери сознания. Позвоночник пробирала дрожь, тело так и норовило согнуться, но призрачная рука не позволяла этого вместе с силой воли Хоранги. Они не отводили взгляд друг от друга. – Да, оно того стоило,– Фыркнул лейтенант, останавливая монолог Кёнига своей уверенностью. А затем подорвался вперёд, чуть ли не опускаясь лицом в поднос, крупно вздрагивая от оргазма. Щуп последний раз двинулся в его уретру, невероятно глубоко, невероятно широко, выскальзывая с противным хлопком, когда сперма брызнула в трусы лейтенанта. Хоранги почти потерял над собой контроль, едва не кончив глядя в глаза своему начальнику. – Славно, думаю мы сможем договориться о наших желаниях,– Шипит монстр буднично, спокойно, будто не он только что довёл своего подчинённого до такого состояния. Полковник уже доел свою обеденную порцию, лениво поднимаясь из-за стола. На долю секунды по пальцам лейтенанта прошло что-то холодное, влажное. Наверное, показалось из-за сильных ощущений в эйфории. Щупы пропали так же быстро как и появились, исчезая в след за полковником. Крупная фигура удалялась бесшумно, оставляя Хоранги румяным и запыхавшимся. Только сейчас он понял, что может дышать свободно, что его щёки горят, а на висках выступил пот. Между ног было невероятно сыро… Единственно, человек едва заметил, что палец перестал кровоточить, порез был влажным, всё ещё свежим, будто бы время остановилось и вновь начало свой ход только сейчас. Сплошное сумасшествие… * Правила игры долго не могли определиться. Никто так и не назвал свою цену, своё определение обмена, у каждого был свой собственный, определенный голод. Лейтенанта вернули к активным миссиям и он всё чаще ловит себя на обозрении извращённых моментов, картин, когда монстр перед ним так откровенно поглощает ещё живые тела, кричащие и истекающие кровью. И человек не удивился, когда только его одного допускали к пыткам и допросам, в которых участвовал полковник. И Хоранги всё больше поддавался этому чувству, этому голоду, почти не замечая, как слышит и подчиняется грубому, рычащему голосу в своей голове, как призрачная рука сжимала его затылок, с нотой снисхождения, поощрения, перебирая короткие пряди под обмундированием. И его баловали, нагло портили и попускали, хваля в уединенных местах. Было ясно, что и самому монстру пришлась по вкусу идея держать этого забавного, полоумного человека при себе. Хтонь позволяла себе царапать человека, упиваться его кровью, сладкой и бодрящей, чистой, если бы не эти вредные энергетики и пиво по выходным. Но ничего, полковник ещё успеет приучить грозного кота к здоровому образу жизни. Ведь не каждый день находится настолько наглый таракан, способный не только убежать от его вездесущего башмака, но и залезть на ногу, как наглая тварь. Монстру было интересно, когда настигнет та грань, за которую человек не сможет выйти, когда их рабочие и не очень отношения изживут себя. И вот, полковник ворчливо перебирает папки с бумажками – опять кто-то написал полное дерьмо в отчётах, так, что не разобрать, так, что это не соответствует протоколу, лишние моменты, эмоциональная окраска. Как он ненавидит этих никчёмных червей, что не могут сделать совершенно ничего правильного. Кёниг ненавидел таких недоумков, грубые пальцы перелистывали мятые листы, отправляя их в потрёпанные папки. Хоранги на его коленях заёрзал, упираясь носом в грубое плечо. От лейтенанта слышалось лишь тихое пыхтение, пока его тело дрожало в жадных объятиях монстра. Хтонь поглощала человека своим нутром. В первый раз, когда Хон Джин увидел, как маскировка мужчины расходится по швам, образуя прямо из бронежилета с военной формой самую настоящую плоть, как идеальный муляж, мимикрию, раскрывая свои щупальца по середине тела. Он думал, что спит. Он думал, что это очередной извращённый сон, когда щупальца расходились всё дальше, открывая уязвимый карман плоти по средине, от ключиц до самого паха полковника, шов из щупалец, что был идеально замаскирован… и пока тварь не захочет, никакой человек не увидит этой истины. И сейчас Хоранги сидел, прижавшись грудью к подобию груди своего начальника. Рубашка была расстёгнута, а ширинка штанов давно разорвана, ремень валялся под столом и щупальца обхватывали его, притягивая глубже в этот горячий карман, как можно плотнее во внутренний мир древней твари. Хоранги дрожал, пыхтя и постанывая в шею мужчины. Кёниг на хорошем примере объяснил, что будет с человеком, если увидеть его «тайну» под маской, что будет, если он не успеет воспользоваться своей энергозатратной силой и спрятать свою смертоносную сущность от людских глаз. Это было на одной из предыдущих миссий, где на очередном допросе полковник решил подразнить своего полоумного человека новым зрелищем. Монстр не сомневался, что любопытный кот давным-давно нашёл ту самую карточку, убитую и дырявую, единственные два случая, где был задокументирован полковник и его способности. Лейтенанту позволили встать позади, приковав его к месту тяжёлой аурой, что давила и сковывала страхом всех людей в радиусе видимости. И Хоранги видел, как руки мужчины поднимаются, обнажая то, что скрывалось под вуалью… под Балаклавой полковника. И мужчина прикованный к стулу напротив задрожал в конвульсиях, дёргаясь, ломая себе руки до открытых переломов, истекая кровью, крича в агонии, пока из его глаз струилась кровь. Этот же человек откусил себе язык, вертя головой и чуть ли не выворачивая себе шею, в конечном итоге умирая через пятнадцать секунд, ведь его сердце не выдержало. Он обмочился, истёк кровью, сломал себе руки и его вывернуло наизнанку кровью, содержимым желудка. А Хоранги смотрел, не мог отвести взгляда, чувствуя как руки страха удерживают его на месте и с такого положения он не мог видеть ничего кроме затылка и спины монстра, который так сильно заводил его. Когда вопли агонии утихли, Кёниг опустил вуаль обратно и как ни в чём не бывало обернулся к лейтенанту, его взгляд выглядел удовлетворённым, когда он увидел очередной стояк в штанах человека. Такие нетривиальные, простые и извращённые. Ему это нравилось. И сейчас человек уязвимо жался к своей смерти, сидел на пороховой бочке, что могла бы взорваться и сожрать его в один момент. Но вместо этого его сильное, израненное и испещрённое старыми шрамами тело ласкали и сжимали щупы. Самые разнообразные, длинные, короткие, с присосками и без, с выпуклостями или разными гребнями. Те самые щупальца, что потом просто вновь сольются воедино, чтобы маскироваться под тактический жилет и форму. Тело человека приветствовали и ласкали, пока сам монстр сидел и занимался работой, наслаждаясь своей любимой потехой, своим человеком, что никуда от него не сбежит, и не потому что его не отпустят, а потому что он сам не хочет уходить. Голая грудь Хоранги упиралась в углубление, которое так щепетильно скрывали щупальца. Там их было ещё больше. Маленькие, нежные и такие чувствительные щупальца, влажные, щекочущие уставшую кожу, пока более крупные и липкие щупы присасывались, оставляли округлые следы полумесяцев вместе с лёгким покалыванием. К его соскам цеплялись, выкручивая и посасывая, ровно как и с членом. Промежность оккупировали более крупные и длинные щупы, они сдавливали бёдра человека, придвигая его как можно ближе, будто желая слиться со своим человеком в одно целое. Шершавые части щупалец гладили и проходились по его половым органам, обхватывая член, мошонку и ускользая до щели ягодиц. Полковник был жадным, не позволяя человеку сводить бёдра вместе, пробираясь как можно глубже в его тело. Казалось, твари особенно нравилось теребить его старые шрамы, трогать эту шершавую, выпуклую поверхность и чувствовать его вкус. Полное, мускусное и солоноватое тело, что монстр мусолил подобно конфете. А Хоранги не мог сопротивляться, выгибаясь на встречу, когда его член снова дразнили, головку обхватывали и мучали так яро, открыто. Основное щупальце что сосало член раскрылось больше, игнорируя то, что пара других щупалец стягивали основание члена, зарываясь в лобковые волосы и перекрывая основание. Ему не позволят кончить раньше времени. По крайней мере пока полковник не закончит с работой. В некотором роде ожидающий его человек был стимулом закончить работу как можно быстрее. И чем дольше мужчина работал, тем больше лейтенант поддавался искушению, тем сильнее его обжимали щупальца, оглаживая шею, быстро скачущий пульс. Хоранги жмурился, вяло вертя головой, скользя носом и губами по грубой ткани на груди и около шеи полковника. Он надеялся, что хотя бы эта часть военной формы была настоящей, но это было очень сомнительно, ведь монстр рядом с ним вздрагивал от горячего дыхания человека, явно чувствуя всё это как настоящей кожей. И Хоранги это нравилось, он обхватывал торчащие по бокам тела полковника щупальца руками, находя в этом опору. Но чем дольше, тем хуже. Тигр подавился вздохом, когда в его член полностью поглотило щупальце, ствол эрекции пульсировал от возбуждения, нетерпения, но вместо увеличения скорости в уретру протиснулся более мелкий и юркий язычок лозы, толкаясь и смазывая себе путь. Будто бы полковник мстил полоумному человеку за лёгкую ухмылку, пока тот наблюдал за приятной дрожью тела монстра. Особо скользкие и толстые, покрытые буграми с гребнями скользили дальше, пробираясь в задницу лейтенанта, заходя как можно дальше. Простой стимуляции простаты было недостаточно, тварь хотела наполнить тело человека как можно больше, глубже, проникая дальше резкого угла кишечника, останавливаясь лишь тогда, когда сам Хон Джин тихо стонет, выражая дискомфорт. Когда этот монстр улавливает тонкие мысли в смятении человеческих мыслей. Хоранги чувствует тяжесть, что копошится внутри его кишечника и стимулирует простату, медленно толкаясь, извиваясь. Полковник не вредил, не переходил границ, на которые было способно тело лейтенанта, отлично зная насколько люди хрупки. И телом и сознанием. Поэтому его задницу, ровно как и член с уретрой трахали, невероятно медленно, измываясь над гранью оргазма, где застрял Хоранги. Человек скулил, ёрзал, пока его поглощали всё больше, дальше, утягивая туда, откуда он не сможет вернуться. В ту зависимость от которой он не сможет отказаться. Прохладное щупальце прошлось по животу лейтенанта, подмечая как мышцы сокращались, вздрагивая и втягиваясь от ощущения прохлады среди этого пустынного жара. Температура поднималась, а грудная клетка ходила ходуном, Хоранги был близок к оргазму, но его уретру наполнили лозой щупальца почти до самого мочевого пузыря, перекрывая путь для спермы и всего, что бы хотело выйти. Ровно как и в заднице, тварь не боялась грязи, не боялась дерьма и испачкаться, совершенно равнодушный к содержимому человеческого тела, начиная от слюны, спермы и заканчивая блевотой, дерьмом и мочевиной. На простату давили, щупальце раздувалось и сужалось волнообразно, стимулируя, ёрзая и заставляя человека выгибаться во власти щупалец. Глиномес. Саркастично подумал про себя Хоранги, жмуря глаза с длинными ресницами. Даже в таком положении он насмехался над своей смертью, над этим крупным, высокомерным гигантом, что мог свернуть ему шею даже не прикасаясь напрямую. Кёниг глухо усмехнулся ему в ответ, он определённо слышал эту мысль. Чётко и понятно. Дверь распахивается быстрым рывком, неизвестный глупец забыл постучать в кабинет самого опасного полковника на базе. И человека встретит отнюдь не дружелюбный взгляд. Рядовой замер на месте как есть, испуганный, неуклюжий. – Р-разрешите обратиться, полковник, сэр!– Юноша подскочил на месте, чуть ли не заикаясь от волнения. – Ja, разрешаю,– Полковник хмуро буркнул, сдерживая себя, чтобы не закатить глаза от сорочка в дверях. Не такой он уж и страшный, в том числе, мужчина даже не успел произнести ни одной угрозы, что метались на его языке. – Во время несения службы происшествий не случилось, и лейтенант второго корпуса передаёт вам документы для ознакомления,– Произносит короткий отчёт рядовой, на долю секунды сомневаясь, позволительно ли ему заходить в кабинет полковника вот так? Человека сковывало ощущение страха и чувство, будто он этого не достоин. Тварь мельтешит, щупальца всё ещё извиваются, стягивая и облизывая своего человека на коленях. Но полковник не сводит взгляда с рядового, что прошагал к столу, отпуская стопку документов. Холодный взгляд мельком опустился в сторону, туда, где лейтенант сидел, едва не соскальзывая с крупного колена, извиваясь от предоргазменной агонии, подтягивая тело выше. Рядовой перевёл взгляд туда же, водя растерянным и любопытным взглядом по форме полковника, по облегчённому бронежилету и нашивкам их компании с эмблемой страны. Полковник – как всегда опрятный, строгий мужчина, чья форма была выглажена и наверняка хрустела бы от чистоты. Рядовой отводит взгляд так же быстро в сторону, ведь неприлично пялиться на своё начальство. Случайный жест, обычная человеческая наивность, следовать и повторять жесты, движения и действия старших, более статных коллег, даже не подозревая об этом. Полковник фыркнул в свою маску презрительно – глупые существа, такие интуитивно неряшливые, их вниманием слишком просто управлять. – Свободен,– Быстро отдал приказ Кёниг, тяжёлый взгляд сопровождал рядового весь путь до самой двери. Щелчок замка, металлическую ручку отпускают и с усмешкой грубые пальцы перебирают папку документов. Некоторые сведения о следующей миссии, ничего необычного. Усмешка была вызвана реакцией человека на его коленях. – Дышите, Лейтенант, он не видел вас,– Гортанно отзывается монстр, слабо вздрагивая телом, на долю секунды позволяя своему силуэту задрожать, задребезжать подобно экранной помехе. Настоящее отображения удовольствия – Хоранги особенно сильно сжался и кончил в тот же момент, стоило рядовому зайти в кабинет и уставиться прямо на его спину, даже не подозревая об этом. Хтонь была настоящим проклятьем, человек не знал об иллюзии, что скрывала присутствие лейтенанта рядом с мужчиной. Хон Джин не знал, что их не поймали и всё время визита боялся дышать, кончая резко и глухо. Он бы вскрикнул от столь сильного ощущения, сжимая щупы в руках, но маскировку нужно сохранять и щупальца перекрыли рот человека, теперь уже расслабляясь и позволяя вновь восстановить дыхание. Хоранги открывает рот, щупальца выползают покладисто, покрытые слюной и сладко пахнущей слизью, что такая же приторная на вкус, как и на запах. Она вызывает зависимость, думал про себя Хон Джин, без сил валясь на грудь мужчины – полу твёрдый член продолжали сосать до тех пор, пока он полностью не обмяк. – Ты так сильно сжался, так мило,– Мурлыкал полковник, почти жестокий в своей насмешке, ведь щупальца чувствовали как смертный сжался, как остальные щупы зажало в заднице лейтенанта, как он притаил своё дыхание, а тело напряглось. Заткнись. Хон Джин трётся лбом о плечо в бессилии, прикрывая глаза и периодически подрагивая от уходящего удовольствия. Монстр продолжал разбирать бумаги, медленно, не спеша, его казалось и не беспокоил беспорядок прямо у мужчины на коленях. Тело человека обмякало, возможно лейтенант вздремнёт, пригревшись у горячих щупалец, в этом уязвимом и диком пятне из внутреннего мира твари. Лейтенант не рассчитывал на ласку, получая удовольствие и позволяя впитывать свою кровь из мелких порезов. Человек знал, что монстру нравится играть с едой, кидая саркастические подсечки, казалось, Кёнигу нравится как этот полосатый кот даёт ему сдачи, отстаивая себя. Отношения между коллегами всё ещё были официальными, грубыми и шероховатыми, никто не стремился целоваться и признаваться в любви. За исключением щупалец, так и стремящихся во внутренности лейтенанта, будь то глотка или кишки, уретра. И Хоранги прикрывает глаза, ведь когда Кёниг закончит с бумагами, человека беспардонно сбросят, веля убираться. Он это знал, ведь так оно и было. Усталый смертный так утомился, что едва замечает тёмное щупальце, отличное от тех, розовых, что всё ещё жадно сжимали его тело, перетягивая конечности, прощупывал мышцы. Это щупальце было тёмным, почти фиолетовым, может быть с глубоким бордовым отливом. Оно скромно касалось скулы Хон Джина, словно прощупывал что-то сокровенное и ценное под присмотром прохладного взгляда полковника в стороне. Вуаль сдвигается чуть больше, прохладное щупальце устраивается на скуле и щеке лейтенанта, ласково, любя. Поглаживая и не желая прощаться, а смертный уже дремлет.