В прошлом - киллер

      Рабочий день у нас начался буквально на следующий день! Рано утром мы с Джином, переплюнув всех вчерашних соискателей, которые выглядели разочарованными, услышав результаты собеседования и не понявшие своего счастья, стояли у дверей бухгалтерии строительной компании и ждали, когда нас оформят.       Лично мне сразу не по душе были два момента: униформа и маленькая зарплата. И даже не знаю, что бесило больше!       Переодевались мы, кстати, прямо в коридоре, ведь своего кабинета, блять, нам не полагалось! А про общую раздевалку со шкафчиками для низкооплачиваемого персонала нам, я подозреваю, что умышленно, никто не сказал!       — Загороди меня немножко, Чимин-и! — Джин никак не решался снять штаны, чтобы напялить комбинезон: нам выдали всё на первом этаже, в складском помещении фирмы, и теперь мы толклись во вчерашнем закутке за лифтами, переодеваясь. — Они смотрят…       Охранники, видимо, приплачивали кладовщику за то, что тот не сразу выделил нам шкафчики, и подсматривать за молоденькими курьерами входило в их список развлечений.       — Смотрят, потому что извращенцы! Вся, чёрт их дери, компания — фетишисты!       Я повернулся к разинувшим рты двум парням, что стояли у вертушки и по причине раннего часа пропускали лишь редких сотрудников к лифтам, и показал им, не долго думая, средний палец, недвусмысленно перевернув его вниз, чтоб было обиднее.       Хрена с два те обиделись! Только заржали.       — Ладно, — я загородил Джина своим растянутым свитером, пока сам сверкал голыми лопатками под лямками комбеза. — Давай в темпе, пока никого вроде бы нет…       Только-только я растянул рукава, как шумное втягивание воздуха носом чуть не лишило меня свободного дыхания.       Но я не мог позволить Джину сверкать худыми ляжками перед пожирателем кислорода. Поэтому только шире расставил руки.       Дыхание за спиной участилось и на момент натянувшего низ комбинезона Джина перешло в парное и загнанное…       Я снисходительно глянул через плечо. Кто бы сомневался! Начохр и его пациент!       — Добро пожаловать в семью, — главный строитель был бледен, но приветлив.       — Мне кофе. Двойной эспрессо. Без сахара. Не из этой посудомойки, — Мин качнул головой в строну охраны и кофейного автомата. — Вы.       Это его «вы», как я понял, относилось непосредственно ко мне, потому что он глаз не сводил с моей голой груди, на которой покрылись зёрнышками от соприкосновения с холодным воздухом и лямками грубой ткани мои соски.       — Не знаете, у личного секретаря начальника охраны зарплата выше, чем у обычного курьера? — я уставился прямо в хитрющие глаза, так недвусмысленно на глазах наглеющего «киллера».       Он дёрнул уголком рта — мыслительный процесс пошёл… Но тут очнулся мой непорочный и неиспорченный ещё повышением зарплат красивый адепт так и неведомого мне культа.       — А вам какой кофе? — Джин хлопал ресницами на Ким Намджуна.       А тот…       — Он сначала душ примет. Холодный. А уж потом кофе. Правильно? — я окинул взглядом не спешившего войти в гостеприимно распахнувший свои двери лифт господина Кима.       Тот кивнул, сглотнул и, как херово отрегулированный робот, под напором своего начальника службы безопасности, повернулся к стремительно закрывающимся дверцам подъёмника.       — Уехали! Давай в темпе, Джин-и! Нам надо за утренней прессой сбегать. Я знаю, где оптом дешевле. Самим не мешало бы ещё выпить кофе! И плюнуть этому козлу в пенку с «двойным эспрессо без сахара»! — я карикатурно повторил мимику Мина, дёрнув одной стороной рта.       Работы оказалось неожиданно много. Зря фирма хлеб не раздавала. Мы с Джин-и, набегавшись за день по поручениям, еле тащили свои задницы домой, мечтая лишь об одном — помолиться и свалиться…       Пока я покупал нам паджон — потому что настроение было отвратительным, Джин в стороне разговаривал по телефону.       — Чимин-и… Это господин Ким! — Джин кивнул на телефон, на котором только успел нажать отбой. — Он сказал, чтобы я срочно вернулся в офис. У него для меня поручение. Он заплатит мне сверхурочные!       — Вот козёл похотливый! Даже осмотреться не дал. В первый же день готов…       — К чему готов, Чимин-и? — Сокджин сиял улыбкой и явно был не против сверхурочных.       Я вздохнул:       — Готов руку в банку с вареньем запихать! Ладно… Держи соус.       Я передал ему пиалу с горячим соевым соусом и принялся оглядываться вокруг на предмет, где можно ненадолго присесть и съесть наши блинчики. — Поужинаем и пойдём выполнять внезапно нахлынувшее поручение шефа!       — Он сказал, что тебе не надо приходить, — Джин откусил большой кусок печёного теста. — А то на завтра для тебя много работы, а мне он даст выходной.       — Вот мудачина! — я разозлился на главстроителя не на шутку.       Джин, он же… Как ребёнок! Наивный и доверчивый. Не зря, видимо, заказчик на строителя нашёлся!       — Джин-и, давай начистоту? — я дождался, когда Сокджин закончит с едой, кивнет мне, вытирая рот салфеткой, и только потом серьёзно на него посмотрел. — Ты понимаешь, что он зовёт тебя не поручение выполнить?       — Понимаю, — взгляд парня, которого я минуту назад считал наивным младенцем, потяжелел так, что на миг показалось, что передо мной старец, познавший дзен. — И я пойду, Чимин-и.       — Но… — я растерялся, что бывает со мной очень редко. — Это же будет… Э-э-э… Твой первый раз?       Джин кивнул.       — Первый раз бывает у всех, Чимин-и.       Теперь кивнул я. Как же это ему сказать-то?       — Джин-и… В этом деле есть нюансы!       — Кстати! — он перебил меня, перестав жевать блинчик. — Одолжи мне четыре тысячи вон? Я всё отдам с первой зарплаты!       Не то что бы мы были совсем на мели, да и сумму он просил небольшую, но я должен был спросить:       — Для чего?       Джин покраснел впервые и закусил пухлую нижнюю губу.       Я ждал ответа.       — На презервативы и смазку! Я смотрел цены… Пожалуйста, выручи меня, Чимин-и! В интернете написано, что всё это должно быть с собой! У актива…       Вот где я проебался?       Этим вопросом я промучился до самого рассвета!              Потому что утомленно-умоленный «актив» явился с первыми лучами солнца и свалился рядом со мной на кровать господина Ёка, которая жалобно застонала, с грустью вспоминая своего почившего старого владельца.       — Как всё прошло? — не спросить я не мог — всё-таки степень доверия между нами была достаточно высокой, а любопытство я даже не считал за порок.       Джин блаженно зачмокал губами и заснул.       Похоже, его причмокивание и было ответом на мой вопрос: потому что тюбик смазки и пачка гандонов выпали из кармана его рабочего комбинезона не расшелушенными, когда я его переодевал в пижаму.       Актив, чё!       Вот только мне выходной никто не предоставил. Поэтому я, не позавтракав, с глупой надеждой на бесплатный кофе на первом этаже, который вечно дули охранники, поплелся в офис.       — Сегодня вы поступаете в распоряжение господина Мина, Чимин. Он вытребовал вас на весь день, — секретарь из общего офиса с улыбкой принял у меня утреннюю почту. — Его кабинет в начале коридора. Есть табличка на двери. Он ждёт.       Господин Мин меня не ждал. Он пил кофе, закинув ноги на высокий полированный рабочий стол, и трепался по телефону.       Я вошёл без приглашения.              Стучал предварительно, но ответа не дождался. Увидев «занятость» начальника охраны, я хотел было выйти, будто не заходил, но тот пригвоздил меня к месту стуком карандаша по столу. Им же указал мне на стул напротив себя и даже соизволил скинуть со стола ноги.       Зло взяло! Кофе я так и не выпил… А от маленькой чашечки, поставленной киллером (я всё ещё подозревал его!) на стол, исходил дивный аромат хорошо прожаренных зерен катурры...       Или это были седамо?       Из приятных раздумий меня выдернул выстрел-хмык хозяина кабинета.       — Сегодня мы с вами пойдём в бар, — подозреваемый мной в предстоящем убийстве своего начальника, отложил, оказывается, телефон и теперь пялил меня глазами.       — Я не пью в рабочее время, — прищуриваться и щериться всеми зубами я тоже умел.       — Даже кофе?       Вот же… Шаманы вокруг него пляши! Он считал моё желание на раз…       — Вы приглашаете?       — В бар «Файтинг». Вечером. А пока… Эти бумаги главному на подпись — оставите у секретаря. Потом в банк. Деньги, которые вам заплатили за предполагаемое убийство, положите на свой счёт. После обеда — время вам на сборы. Как вы одеваетесь, когда шляетесь по забегаловкам? Вот, чтобы так! Заеду в девять. Всё понятно?       Знакомый пакет с логотипом кофейни-забегаловки с окраины опять стал моим…       — Нет, — я лениво поднялся со стула.       Растерянность на лице некиллера нарисовалась такими большими буквами, что я чуть не заржал.       — Что конкретно вы не поняли?       — Вопросов много, но начну с животрепещущего — что насчёт кофе?       До девяти часов вечера я успел сменить около ста образов! Джинсы с блузой, блуза с шортами, шорты с пиджаком на голое тело, пиджак с юбкой, юбку с гольфами, гольфы с кепкой, кепку с бриджами, бриджи с рубашкой… Не буду перечислять варианты, но настроение у меня с каждым нарядом поднималось всё выше и выше!       Киллер хотел видеть, как я «шляюсь»? Что ж…       Он напросился!       И я был на все сто уверен, что у него встал, как только я вышел из дверей нашей квартиры — тех, что вели сразу на улицу, и покрутился, чуть расставив руки в стороны, чтобы стоящий у пассажирской двери альфа разглядел меня во всей красе.       Джинсы облепляли бы мою задницу, как вторая кожа, если бы не блядские прорези на ляжках и под ягодицами.              Приталенная рубашка была изначально без пуговиц и скорее была летним пиджаком, которую носил я на голое тело. Только благодаря ей я и прошёл когда-то пару собеседований на работу, в том числе и на капустную фабрику…       То ли Мин находился в шоке, то ли действительно был джентльменом, но пассажирскую дверь он мне приглашающе распахнул. И даже дождался, пока я устроюсь со всеми удобствами.       А усаживался я долго: проверил сначала упругость сидений руками, выставив зад наружу, потом зад усадил и ме-е-едленно втянул в салон ноги…       На мою ослепительную улыбку Мин дёрнул уголком губ и, захлопнув дверцу, отвернулся, шаря по карманам в поисках сигарет и зажигалки.       Пока он «перекуривал» мою красоту, я скучал и проверял содержимое бардачка. Не обнаружил ничего интересного: уж мог бы для приличия хоть травмат или пневматический пистолет положить?       — Высажу тебя неподалёку от бара. Пойдёшь туда и сядешь на то самое место, где сидел, когда тебе подкинули пакет. Я тоже там буду. Но не с тобой.       — Ловля на живца? А если я не согласен? А если меня убьют? Или ещё что похуже?       — Куда уж хуже, — хмыкнул Мин.       В «Файтинг» я вошёл бочком и попытался прошмыгнуть к столику незаметно для бармена.              Народ уже вовсю гулял, но свободные места пока были. Был ли столик, за которым я «отдыхал» в злополучный вечер заговоренным или заколдованным. Но именно за ним никого не оказалось и сегодня.       Пока пробирался между столов, получил не меньше десяти «приветствий» по мягком месту, и сам в долгу не остался, развешивая подзатыльники, тычки и улыбки задирам-обидчикам.       Как быстро здесь забыли о том, что моя задница неприкосновенна!       Пока лыбился налево и направо, пропустил момент появления Мина. А он уже сидел за барной стойкой в тот момент, когда я, наконец, угнездился на своём, как я считал ещё несколько дней назад, месте.       Трезв я был, как прозрачное муранское стекло.              Поэтому происходящее вокруг воспринималось неестественно и даже странно: официанты-парнишки пока ещё могли пробираться между столиков и принимать-раздавать заказы.       Бармен натирал стаканы и делал вид, что не заметил моего прихода. Ага, как же! Ни за что не поверю, что вверх-вниз по ножке бокала, зажав в кулаке салфетку, и есть самый лучший способ натирания посуды!       Не понравился мне только один момент…       Когда Мин лениво наклонился к бармену, а тот поспешил навстречу, и они, почти соприкасаясь лбами, начали о чём-то говорить, я вспомнил…       Вспомнил всё до мелочей!       Как разозлился на не наливающего мне бармена.       Как ёрзал на стуле в надежде, что кто-нибудь купит мне выпивку…       Как — заглянул в пакет, очутившийся передо мной, и начал озираться вокруг.       Как пробирался на выход, чтобы слинять.       И как победно бросил взгляд на бармена, который нос к носу переговаривался с незнакомцем…       Впрочем, почему с незнакомцем? Очень даже хорошо я разглядел тогда этого мужика. У меня же не сбиваемый гей-радар!       Разговаривал сука-жадина-бармен и тогда, и сейчас с одним и тем же человеком.       С киллером!       С Мин Юнги!              Как я мог всё это время не помнить?       Вот кто-то сжалился и плеснул мне в пустой стакан из общаковой за столом бутылки… Я в пару глотков выпил и в наглую подвинул опустевшую посудину в центр, в надежде, что…       А потом перед носом пакет и… Мин!       Он пробирался к барной стойке после того, как плюхнул передо мной деньги. Потом они с барменом склонились друг к другу и говорили! Говорили обо мне…       Мин даже волосы зачесал так, как тогда! Я даже это вспомнил! Серьга у него была — гвоздик-четырёхлистник и пиджак зелёный! И сигареты с верблюдом лежали на стойке…       Дежа-вю накрыло так, что я не мог вздохнуть.       Всё, что я мог — теперь в точности повторить свой маршрут того дня.       За те минут двадцать, что предшествовали моему очевидному для киллера и его сообщника-бармена открытию, народу в «Файтинге» заметно прибавилось, так что к выходу я уже продирался, отбиваясь и руками, и ногами — вот когда пожалел, что вырядился для Мина!       Я даже успел заметить, как замер сначала бармен, наблюдая за моим перемещением, а потом, глядя на него, и Мин Юнги напряг плечи.       Мне бы тут подумать и включить мозги!       Но где там…       Я бежал, обгоняя свои и умные, и глупые мысли на два шага вперёд.       А в груди заполошно билось сердце: где сейчас Джин?