Цена воскрешения

      Он прикрывает глаза и отклоняется на спинку дивана. Голова раскалывается от тысячи пролетающих мыслей про болезненное прошлое, никчёмное настоящее и угнетающее будущее. Сжимает зубы и судорожно втягивает воздух. Боль снова и снова накатывает, словно морская волна, полностью накрывая собой. Но он не пытается от нее избавиться — наоборот, принимает как должное, как наказание за все его грехи, как карму за то дерьмо, что он натворил. И лишь стакан коньяка в руках знает, насколько ему невыносимо, насколько тяжёл груз на плечах, и насколько сильно он мечтает покончить со всеми этими играми и притворствами. Снейп протягивает руку и делает глоток — удивительно, чёртово пойло маглов помогает: словно маслом смазывает чёрствые и треснувшие куски его души и в туман обволакивает разум, позволяя ненадолго забыться. Если бы только существовал хоть кто-то на свете, способный ответить на все его вопросы и подсказать, что делать, возможно, профессор сейчас не вливал бы в себя бутылку за бутылкой.       Северус настольно погружен в раздумья, что не слышит ни слабый стук, ни скрип просевшей со временем двери, ни неловкое «сэр?». Если у него появится возможность раз и навсегда погрузиться в беспробудный сон, то он явно ею воспользуется с превеликим удовольствием. Диван прогибается под чужим весом, и Снейп неохотно открывает глаза. Он уже знает, кого увидит, чувствует его запах неуверенности и желания, безумия и стыда, покорности и дерзости, и самое главное — отвратительного отчаяния с едким привкусом горечи.       Гарри Поттер — «Мальчик, Который Выжил», всеми любимый «герой Британии», чёртовый «Избранный»! Мальчик, победивший зло, встретившийся с Самой Госпожой Смертью и заключивший гребаную сделку. Мальчик, который не захотел отпускать ненавистного профессора, насильно, против воли и желаний вытащив с Того Света. Мальчик, в край обезумевший от неразделённой любви.       Снейп сжимает зубы и болезненно втягивает воздух, когда Гарри усаживается на его колени. Каждое прикосновение — клеймо от раскаленной кочерги. Множественные раны от укусов змеи до сих пор не затянулись, и каждый раз начинают заново кровоточить. Горячее дыхание опаляет, сковывая руки, а влажный язык на шее не даёт отвлечься на что-то другое. Руки обвивают талию, мальчишка прижимается ближе. Даже через слои одежды и мантии чувствуется жар и возбуждение от его тела. — Прошу, — шепотом, едва различимо, с мольбой в голосе.       Профессору больно. Больно от того, что этот наивный и безмозглый идиот чуть ли не виснет на нём, признаваясь в любви, одаривая обещаниями и комплиментами. Больно от того, что не может ответить хотя бы подобием взаимности. Больно от одного представления, что могла бы она сказать, увидев их. Больно от того, какую цену заплатил Гарри за воскрешение Снейпа из мёртвых.       Северус протягивает руку и задумчиво проводит большим пальцем по губам Поттера: треснувшие от холода, лопнувшие от жажды и безответно кровоточащие. Аккуратно наклоняется, придерживая мальчишку за бедра, целует — сухо, властно, неизбежно. Раздается мучительный стон, и он усмехается: интересно, как долго Гарри сможет выдержать и не сорваться, если его столь желанный профессор откажется принимать какое-либо участие? Как долго сможет сохранять самообладание, окончательно не переступив грань безумия? Как долго сможет терпеть собственный Круциатус в голове?       Северус приподнимает мальчишку, опускает его на диван, заставляя подогнуть ноги и встать на колени лицом к себе. Поднимается сам. Приспускает брюки, освобождая уже немного приставший член. Гарри сглатывает ком в горле, пытаясь понять, что именно ему следует ожидать. В голове у обоих — сотни пролетающих мыслей, но в то же время бескрайняя пустота. — Открой рот, — грубая команда, без намека на нежность и просьбу.       И Поттер покорно выполняет приказ. Снейп головкой члена проводит по высунутому языку, будто обдумывая, а стоит ли оно того? Руку протягивает к волосам Гарри, сжимает. Медленно входит на всю длину, давая немного свыкнуться. Дёргает волосы, чувствуя случайное касание зубов к нежной коже. Резко выходит и также резко вставляет член обратно, но уже намного глубже. Прикрывает глаза в наслаждении, когда стенки горла сжимаются, обволакивают своим жаром. Не желая церемониться, начинает двигаться то быстро и глубоко, то медленно, неторопливо. Гарри остаётся лишь болезненно мычать, напоминая собой дешевых шлюх из борделя, которых когда-то снимал Снейп.

В воздухе висит сладкий аромат пота, горечи и унижения.

      Минуты тянутся часами. Поттер жалобно всхлипывает, расстёгивает ширинку джинс, приспускает и прикасается к горящей плоти, видимо, не в силах больше игнорировать собственное возбуждение. Зельевар снова усмехается: он не даст мальчишке настолько просто подрочить и кончить. — Разворачивайся.       Нехотя, но Поттер всё же слушается. Нелепо качаясь, потеряв возможность хоть немного ориентироваться в пространстве, он разворачивается, придерживаясь за спинку дивана. Судорожно выдыхает, когда холодная ладонь ложится на промежность. Палец проскальзывает внутрь, и Гарри безбожно стонет, начиная подвиливать своей задницей, направляя под нужный угол. Но этого слишком мало для обоих.       Снейп вытаскивает палец и заменяет его уже членом. Аккуратно входит, наслаждаясь тем, как стенки плотно и немного грубо сжимают плоть, а Гарри вовсе теряет контроль: он яростно толкается бедрами, мычит, прикусывая губы, и шепчет, умоляет не останавливаться, не прекращать, не бросать.

Северусу нравится ощущать эту будоражущую кровь власть в своих руках.

      Кажется, проходит вечность, прежде чем он обильно изливается внутрь и через пару мгновений выходит. Гарри кричит и извивается, кончая вслед за профессором. А дальше — мрак и пожирающее одиночество. Без чувств и лишних эмоций.       Пара взмахов палочки, и следы их недавней страсти исчезают, как будто ничего и не было. Каждый одевается и поправляют одежду сам: как делали бы это абсолютно чужие и незнакомые люди. Северус усаживается обратно на диван, берет стакан с недопитым коньяком и делает глоток. Брезгливо и с чудовищной жалостью посматривает на мальчишку, который вслепую пытается застегнуть молнию на ширинке: застрял ублюдский кусок белой ткани. — Мистер Поттер, поправьте для начала рубашку.       Раньше на него посмотрели бы зелёные, словно омут, глаза по-своему прекрасные с лёгкой ноткой детской наивности, легкомыслия и порой излишним героизмом. Сейчас же — бездонная тьма в пустующих глазницах. И проклятый запах боли, который будет преследовать Снейпа всю оставшуюся жизнь.

Гарри Поттеру осталось жить год.