Часть 1
27 мая 2025 г., 23:27
Северус Снейп сидел у стойки маггловского бара, погружённый в дым и дешёвый виски. Он ненавидел это место, эту музыку, этих людей — и особенно сегодняшний день.
Лили вышла замуж.
Он узнал это утром, из "Пророка". Джеймс Поттер и Лили Эванс поженились в узком кругу друзей. "Круг" — слово, которое не включало его. Он мог бы напиться в "Дырявом котле" или у кого-то из знакомых, но там были бы вопросы. Пожиратели не любили слабость, а сегодня Северус был слаб как никогда.
Маггловские деньги он получил от отца, еще в те редкие моменты, когда тот пытался "искупить" вину подарками. Снейп не разменивал их, просто хранил — как напоминание о том, чего стоит не любовь, а жалость. Сегодня они пригодились.
Он пил. Тихо, молча, один. Пока к нему не подсела девушка.
— Плохой день? — спросила она.
Снейп приподнял бровь. Светловолосая, с немного покрасневшими глазами. Никакого макияжа. Говорила тихо, словно боялась сорваться.
— Мой жених мне изменил, — сказала она. — Сегодня. Представляешь? Я пришла к нему домой — а там... Он и какая-то кудрявая идиотка.
Северус кивнул. Не потому, что сочувствовал, а потому что понимал. Предательство, разочарование, боль — всё это было слишком знакомо.
— Я — Эмма, — сказала она. — А ты?
— Тобиас, — солгал он. Имя отца показалось подходящим.
Она улыбнулась.
— Пойдём ко мне?
Он не ответил, но пошёл.
Утром он проснулся раньше неё. Комната была простая, с фотографиями на стенах. На одной — она и высокий шатен с мягкими глазами. Подпись: "Патрик и Эмма, Кембридж, 1976".
Северус встал, прошёлся по комнате. Остановился, посмотрел на неё — спящую, уязвимую, искреннюю. Она не знала, кто он. Не знала, кого пустила в дом.
Он достал палочку.
— Obliviate.
Когда Патрик вошёл в квартиру, Эмма уже пила чай. Сама себе удивлялась, как спокойно проснулась. Что-то странное снилось — мужчина с чёрными глазами и голосом из стали.
— Эм, я... — начал он. — Я идиот. Это ничего не значило. Я был пьян, она... это была ошибка. Я не хочу тебя терять.
Она долго смотрела на него. Что-то щемило в груди. Но в памяти — пусто. Как будто ночь просто исчезла. Только ощущение тепла и боли, спрессованных в одно.
— Патрик Грейнджер, — сказала она медленно, — я тебя прощаю.
Он зарыдал. Она обняла его, всё ещё чувствуя в воздухе запах чужого виски.
А где-то далеко, в волшебном мире, Северус Снейп шёл по утренней улице, с похмельем и злостью. На себя. На Лили. На всё.
И только память Эммы хранила след чужой боли, которую она больше никогда не вспомнит.
