Паучье логово

      Мюррей окончательно уничтожил в себе эмоции после разговора с мистером Моррисом. Поначалу он весь испускал из себя лучи света и тепла, а затем превратился в монстра. Все же этот человек мог сыграть на руку для доктора, а потому он решил пока что его не трогать. Следовало бы навестить его ещё раз и поговорить о докторе Джонсе. Если они давние друзья, то хорошо знают друг друга.       Хоть этот день и был посвящен памяти его наставнику, он все равно не мог с ним поговорить. Нейрохирург умер, как и говорил сам вначале. Спасти его было невозможно, даже если бы Мюррей провел эту операцию раньше. Предыдущие нейроонкологи слишком перестарались или не постарались вовсе, отчего доктора Джонса было уже не спасти. Из-за этого близкие родственники наставника обозлились на бедного аспиранта. Они словно погасили все свои пять чувств и не обращали никакого внимания на слова Кристофера. Он в принципе не любил многословность, но в тот момент ему хотелось защитить не себя, а доктора Джонса.       Его кремировали. Мюррею не предоставили ни единой возможности хотя бы взглянуть на баночку с прахом. С ним даже не разговаривали. Жена доктора попросту игнорировала его, когда брюнет приходил к их дому и требовал прощания со своим наставником. Вскоре он потерял какую-либо надежду. Доктор Джонс ушел так же внезапно, как и появился.       — Если мистер Моррис ваш друг, будет ли у меня шанс… — вслух размышлял мужчина, глядя на пасмурное небо.       «Не беспокойтесь о том, что скажут или почувствуют мертвые. Гораздо важнее ценить тех, кто жив и находится рядом».       Доктор Мюррей запомнил каждое слово, которое обронил смотритель. Он перематывал сцену их встречи как пленку в голове и анализировал абсолютное все. От мимики и жестов до самого посыла. Кто сейчас жив и рядом? Кого ценить? У Кристофера не осталось ни единого родного человека на этом свете, оттого и было тяжело. Он не хотел никому открываться, рассказывать о себе и о том, что ему нравится. Он не видел в этом ничего осмысленного и полезного. Ничего.       Вернувшись домой, брюнет отметил, что Люк сделал все ровно так, как он ему и наказал. Закрыл все окна и двери, задернул шторы и выключил свет. Снова горела лишь одна лампочка в гостиной. В доме витала атмосфера печали и злости одновременно. Мюррей помнил их с Люком разговор, который несколько подбил общее состояние с утра. Им обоим было тяжело. Одному от несправедливости, а другому от того, что на него давят. Все же доктор осознавал, что ему следовало бы извиниться, но он не знал как. Словами из себя выдавить он этого не мог, ведь не позволял себе и капли искренности в сторону кого-либо. Но с Люком они ведь не чужие? Все же прошло уже четыре года…       — Люк, ты здесь?       Мюррей прошел в гостиную и увидел спящего парня на диване. Он свернулся калачиком лицом к стене, будто обиженный на весь мир ребенок. Кристофер понимал его.       — Ты спишь? — ничего умнее брюнет не смог придумать, хоть и отличался высоким уровнем интеллекта. Почему-то когда он видел Люка таким, вся его уверенность куда-то улетучивалась. — Знаешь, я бы не хотел с тобой ссориться. Все же нам ещё ра… — «…ботать вместе». — Нет, не поэтому. Ты просто этого не заслуживаешь. Ты попал в дерьмовую ситуацию из-за меня, — выразился он на языке парня, — а я не смог даже «спасибо» сказать. — Доктор присел на краешек дивана и попытался разглядеть лицо шатена. Оно выглядело усталым и грустным, но почему-то казалось очень… — Интересно.       Рокер тихо посапывал и в этот раз не хватался за Мюррея, как за последний шанс. Возможно, ему стало все равно?       Доктор приметил, что Люк за последние дни исхудал. Черты его лица стали ещё острее, а щеки немного впали. Все же Кристофера часто не бывает дома, а Люк это тот человек, который любит принимать заботу. Тот тип людей, который не ест, если не ест кто-то другой. Рядом с ним.       Мюррей решил исправить эту ситуацию и хоть как-то загладить вину, если не может выразить все словами. На ум пришла только одна идея.       Достав все необходимое и расставив перед собой, доктор принялся за приготовление ужина. Готовил он редко, очень редко, но всегда делал это как в последний раз. Из-за того, что он рано начал жить самостоятельно, Кристоферу как-то приходилось выкручиваться. И одним из проблемных занятий была именно стряпня. Ему всегда готовила тетя, да и не учила его этому. Она не предполагала, что уйдет так рано.       Послышался шорох, а затем шаги. Мюррей не стал оборачиваться, потому что не мог прямо сейчас смотреть Люку в глаза.       — Что ты делаешь? — сонным голосом пробормотал тот, оперевшись поясницей об остров.       — Теппаньяки с индейкой.       — Нет, ты не понял. Зачем ты это делаешь? — парень скрестил руки на груди и впился взглядом в профиль мужчины.       — Хочу есть.       — Ты ещё ни разу не готовил с тех пор, как я к тебе переехал, а прошло между прочим уже почти три недели. Настолько надоел тебе, что хочешь меня отравить? — Мюррей улыбнулся. — Я знаю, на что ты способен, так что не поведусь на твои уловки.       Кристофер продолжал нарезать овощи с легкой улыбкой на лице. Его радовало, что Люк заговорил с ним первым, потому что сам он бы вряд ли смог это сделать. Доктор смелый, мужественный и отважный человек, но когда дело касается человеческих чувств, он абсолютно беспомощен. Тем более перед рокером он должен был сдержать свое обещание, ведь тот помогал ему на протяжении долгого времени просто так. Без какой-либо награды.       — Я купил хорошее вино. Думаю, оно отлично подойдет к нашему ужину.       — Тогда я послежу за тем, как ты готовишь. Знаешь ли, не хочу умирать раньше времени. — Люк пересел на барный стул и, выгнувшись, уперся локтями в стол. Он выглядел как лис, наблюдающий за беззаботной птичкой.       — Без проблем. Тогда, чтобы ты не сидел без дела, расскажи, как дела у группы.       Парень медленно выдохнул и выпрямился. Ему не хотелось зацикливаться на делах «Миллитарцев», но обсудить хоть с кем-то хотелось. Тем более когда в его окружении остался только Мюррей, приходилось гораздо тяжелее. Раньше у него были его друзья, хоть и беспорядочные, но доставляющие удовольствие половые связи, поклонники… Сейчас все пропало. Не любой сможет с этим смириться, но Люк держался молодцом.       — Я писал Гансу недавно, но он сказал типа: «Чувак, мы немного не в духе, давай позже». В итоге я просто написал Молли, и она рассказала обо всех недавних событиях.       — Молли? — неосознанно сорвалось с губ доктора.       — Да, девчонка с фанклуба. Иногда пользуюсь ее наивностью, — Кристофер не поменялся в лице после этих слов. Ему даже не было жаль Молли. — Ну... я не спал с ней. В общем-то, в тот день, когда ты пришел по душу того старика, я напился. Мне не нужно было этого делать.       Люк помолчал несколько секунд, обдумывая, что ему сказать. Было бесполезно хоть что-то утаивать от брюнета, ведь он бы все равно узнал.       — Я не успел убрать тело. Копы приперлись именно в эту ночь, почему-то. И хоть они «сотрудничают» с клубом, у них произошли какие-то разногласия с поставщиком. Они начали шмонать все от пола до потолка, пока не нашли труп того деда. Под горячую руку попали все, но кто-то сдал меня и сказал, что я заходил в ту комнату. — Постепенно голос парня становился все тише и отстраненнее. Будто у него перед глазами пробегали события того дня. — Я сбежал, не зная что делать. Подумал, что дома меня все равно найдут, а вот тебя не знает никто из моего окружения. После этого Молли сообщила, что клуб закрыли, а наша группа «таинственным образом распалась, потеряв двоих участников». Так написали в новостях.       — Двоих? — Мюррей покосился на Люка, но тот даже бровью не повел.       — Я никого не грохнул, если ты об этом. Барт тоже куда-то запропастился, и никто его не видел.       — Не помню, как он выглядит.       — Барт? Здоровяк такой, светленький. Примерно с тебя ростом. — Шатен жестом показал рост музыканта.       — Примерно с меня? Хочешь сказать, что я «здоровяк»? — Кристофер хмыкнул, после чего расправил плечи и повернулся к Люку.       Доктор не стоял так перед парнем примерно никогда. Обычно рокер видел его в верхней мешковатой одежде, с маской на лице и в этой дурацкой шляпе, но сейчас… Мюррей перед тем, как готовить, закатал рукава рубашки по локоть, расстегнул верхнюю пуговицу, благодаря чему была видна ключица, и снял галстук. Это придавало ему шарма. Так бы выразился Люк, если бы не был рокером, но…       «Черт, как же тебе идет».       — Ну уж не больше Шакил О’Нила. — парень даже немного зарделся, поэтому отвернулся.       — Ха-х. Увлекаешься баскетболом? — кажется, Мюррей впервые посмеялся перед ним, хоть и немного.       — С моим ростом это остается лишь мечтой, но да, играл в старшей школе.       Доктор отвлекся на увлекательную беседу и при нарезке мяса слегка промахнулся, задев руку ножом. Он даже не шикнул, будто такое случается каждый день и он совсем не чувствует боли. Люк же сорвался с места в ту же секунду, но все еще не знал куда бежать за аптечкой.       — Успокойся, всего лишь порез. — Мужчина достал из верхнего шкафчика аптечку и попытался сделать все одной рукой, но парень не дал ему такой возможности.       — Вроде доктор, а такой медлительный. — Люк достал все необходимое, промыл руку Мюррея под проточной водой и обработал антисептиком, после чего перевязал место пореза. Вышло довольно аккуратно. — Мама часто могла порезаться во время готовки, поэтому мне не трудно.       — Из-за этого ты так сорвался с места?       Брюнет был сильно выше рокера, поэтому он не мог разглядеть лица Люка в этот момент, но зато он умел чувствовать эмоции через действия. Внутренняя тоска сказывалась на настроении, поэтому руки парня начинали немного подрагивать. Через каждое его прикосновение чувствовалась искренняя забота.       — Прости меня. — Мюррей не понял, как смог это произнести. Шатен закончил с перевязкой, но не спешил отпускать руку мужчины. — Я знаю, как она дорога тебе, но я и правда затянул с этим делом. Разберусь как можно скорее, а потом помогу тебе сбежать и начать новую жизнь, если ты этого захочешь.       — Сбежать? — Люк отодвинулся и отпустил его руку. — Разве я могу?       — Не переживай, это не трудно будет устроить.       Мужчина хотел было продолжить готовку, но ему было неудобно напрягать руку. Парень посмотрел на него с легкой ухмылкой и прикусил внутреннюю сторону щеки. Он скрестил руки на груди и с невероятно довольным видом посмотрел на беспомощного доктора. Его взгляд означал: «Ну давай, попроси меня о помощи».       — Ага, я понял. — Мюррей с улыбкой прикусил губу и поднял голову, смотря в потолок. Этот его жест мог свести с ума кого угодно… — Ты хочешь, чтобы я оставался твоим должником? — Он так проницательно смотрел на Люка, что у второго защемило в сердце.       — Да. Хочу.       Шатен нарезал мясо и потихоньку начал закидывать все в сковороду. Кристофер же накрывал на стол, периодически проходя мимо Люка и открывая шкафчики над его головой. Когда мужчина находился к нему так близко, парень чувствовал и тепло и холод одновременно. Запах его парфюма, шорох рубашки, дребезжание часов на руке — хотелось запомнить абсолютно все из этого. Он сам не понимал, отчего ему так интересен доктор Мюррей. Вроде он должен его бояться, ведь он убивает людей, но нет… Кристофер очаровывал одним лишь нахождением рядом. Что бы он ни сделал, он останется хорошим человеком. Что бы он ни…       — Извини. — Внезапно проронил тот, когда потянулся за бутылкой вина, стоявшей рядом с парнем. Одна лишь его рука была размером с лицо Люка и… это пугало и будоражило одновременно.       «Зачем? Зачем ты это делаешь?»       Рокеру казалось, что брюнет делает все специально, не понимая, чего он хочет добиться. Но Мюррея это совершенно не беспокоило, он всего лишь занимался своими делами, а парень стоял на пути. Однако нельзя сказать, что ему не доставляло удовольствия покрасневшее лицо Люка.       — Держи, расслабься. — Мужчина протянул ему бокал с ежевичным вином. От него исходил невероятно дорогой аромат, а насыщенный рубиново-красный цвет прекрасно подходил доктору.       — Я расслаблен. — Он с неким вызовом посмотрел на Кристофера, а тот лишь улыбнулся, отпив немного и оставив след от своих губ на идеально чистом бокале.       Если честно, все их действия напоминали элитный флирт. Будто это спорт, в котором они оба были профессионалами. Люк то и дело бросал взгляды в сторону доктора, думая, почему тот так раздобрел, а Мюррей всего лишь напевал какую-то мелодию своим бархатистым голосом.       Наконец они закончили с приготовлением. Этот процесс длился довольно долго, да и было все как в тумане. Доктор открылся с абсолютно другой стороны для парня, и ему даже не верилось, что он может быть таким. Тот черствый человек, которого он видел на протяжении четырех лет каждую неделю, вдруг изменился, став еще более загадочным.       Их диалог изредка пополнялся новыми упоминаниями разных имен. В основном их произносил Люк, потому что у Мюррея не было так много знакомых и друзей. Друзей у него в принципе не было. Они плавно переходили с темы на тему, пока парень не задал интересующий его вопрос. Кажется, он и правда расслабился, раз спросил…       — Доктор Мюррей, а вы когда-нибудь были женаты? Может, у вас есть девушка? — Обычно, когда Люк хотел привлечь больше внимания к своему вопросу или простым словам, он обращался к Кристоферу на «вы». — Или все ваше сердце занимает лишь работа?       — Нет. — Брюнет закончил с трапезой, отпив из бокала еще немного вина. Он откинулся на спинку стула, расслабив плечи и спину. Он снова делает это. Поднимает голову чуть выше, оголяя шею и заставляя Люка думать о том, что затуманивает его разум.       — Не женат, не разведен. Девушки нет, но есть временные партнеры.       — Почему временные?       — Мне надоедают одни и те же люди. — Он вел разговор непринужденно, но шатена правда беспокоила эта тема. Вернее, начала беспокоить совсем недавно.       — Вот как? Так и собираетесь перебиваться падалью у своих ног всю жизнь? — Люк всегда был прямолинеен, но сейчас он несколько перегибал из-за алкоголя.       — Не стоит, они не заслужили таких слов. — Взгляд его был сосредоточен на парне, а лицо не выражало ни радости, ни печали.       — И что же они сделали, чтобы вы так хорошо к ним относились?       — Все просто. Они меня не знали. И не знают.       Люк не до конца понимал смысла его слов, но в данный момент сильно завидовал всем его партнерам. Ему так хотелось прикоснуться к этим широким плечам, огладить ладонью скулы, медленно переходя к губам со следами ежевичного вина. Ему хотелось завладеть этим мужчиной, но он совершенно не понимал, как к нему подступиться. На протяжении четырех лет он пытался хоть как-то привлечь к себе его внимание, но когда вот так внезапно его получил, не знал, что с этим делать. Это не доктор Мюррей. Либо же Люк просто не знает его настоящего.       — Спасибо за ужин. Вино хорошо подействовало и я… правда расслабился. Лучше лягу спать. — Шатен встал из-за стола и слегка улыбнулся. — Вы приятный собеседник.       — И тебе спасибо. Если бы не твоя помощь, всего этого могло не быть.       — Мне непривычно слышать от тебя столько хороших слов по типу: «прости» и «спасибо». Верни мне прежнего доктора Мюррея.       — А чем тебе этот не угодил? — мужчина развел руки в стороны. — Любишь грубость?       Вдруг начало тянуть внизу живота. Зачем он это сказал? Теперь, после его слов хотелось почувствовать на себе эти руки, крупные ладони, обхватывающие талию, взгляд потемневших глаз, изучающих и притягивающих, услышать его шепот. Чем больше Люк об этом думал, тем больше сомневался в том, что прямо сейчас не накинется на Кристофера. Сомнения в том, что они дальше не смогут работать как прежде, подбивали его уверенность. Нет, Мюррей не тот человек, что оставляет кого-то возле себя после близости. Нельзя было этим рисковать, ведь только он мог помочь Люку.       Именно поэтому парень решил «перебиться падалью», как и озвучивал ранее.       Именно поэтому просто ушел ночью, пока Кристофер спал.       Именно поэтому не знал, жалеет он об этом или нет.

꒦꒷♡꒷꒦

      — Доктор Мюррей, взгляните. — Мужчине всучили заключение очередного горе-врача. — Это… новообразование у пациента из 216-ой палаты. Доктор Кей сказал, что…       — Можешь идти, спасибо. С пациентом я разберусь сам, а доктору Кею, — произнес он с пренебрежением, — необязательно об этом знать.       Медсестра покинула его, а Кристофер начал анализировать заключение:       Доброкачественная опухоль, развивается медленно, обследования проходят регулярно.       Обычно такие «здоровые» пациенты не попадают к доктору Мюррею. Он всегда берется за тяжелые, почти неисправимые случаи. Ему до боли в костях нравится копаться в чужих черепных коробках, будто он вытягивает из них все знания и мысли, которыми владеет человек. Отвратительно и прекрасно.       Все же это дело передали ему, потому что доктор Кей, чье имя Кристофер произносил с особой ноткой омерзения, уже не мог показывать хорошие результаты. Даже диагнозы он ставил неверные. Этот человек всегда соперничал с Мюрреем, хоть и безуспешно, и, играя по сути с самим собой… он мечтал о том, чтобы переплюнуть великого нейрохирурга, но работая с нездоровыми, расшатал свою психику до невозможного.       — Гениально, Кей. У этого пациента глиобластома, а ты описал это, как «ничего страшного». — Доктор глубоко вздохнул, когда сам озвучил диагноз. Такое часто встречается и всегда напоминает о докторе Джонсе.       Можно подумать, что после смерти наставника Мюррей больше не лечил людей, но это не так. Он просто не придавал этому значения. Для него лечение было освобождением. Примерно в то время он и начал вести частные сеансы психотерапии. Занимался он в основном людьми, которые могли себе позволить дорогостоящее лечение. А ещё важным условием было то, чтобы никто из близких пациента не знал, что тот подвергается «лечению». В случае, если болезнь действительно возможно излечить или хотя бы остановить её развитие — человек становится неинтересен. Мюррей просто отпускает его на волю, как птичку, которую сам выходил. Если же человек не поддается никакому лечению, он автоматически встает в позицию мертвого. Не важно, дышит он, ходит, ест, пьет или что-то другое. Он уже мертв, так как его мозг не может функционировать, как у живых.       В частных сеансах Кристофер существует без своего имени и фамилии. По сути он безымянный доктор, оказывающий услугу за молчание. Вот только это молчание дорогого стоит. Если хоть кто-то попытается узнать его личность, будь то даже сумасшедший, неважно, он разберется с ним. Мужчина очень осторожен. Но есть и те, с кем ты упускаешь момент связи с миром. Эти люди завладевают твоими эмоциями неосознанно, просто смотря в глаза и говоря всякий бред. Мюррей допустил такое лишь раз.       Он начал разбирать почту, которая приходит ему на работу. Каждое утро его ассистент лично приносит каждый конверт в кабинет и оставляет на столе. Среди писем с различным содержанием, от обращений за помощью, до слезных благодарностей, находятся самые интересные. Они всегда выглядят иначе. В этих конвертах хранятся просьбы и мольбы о смерти. О мести.       — Что тут у нас… — брюнет достал один из конвертов. Снаружи он был подписан лишь инициалами в правом нижнем углу: «Л.А.».       Распечатав содержимое, доктор обнаружил небольшой листочек. Больше он был похож на истерично смятый клочок последней в доме бумаги. Доктор анализировал абсолютно все. Бумагу, запах, характер письма, каждую букву… из таких мелочей хотя бы примерно складывался образ пишущего.

«Доктор, Я делаю это лишь единожды и очень надеюсь на вашу помощь. Мне необходима ваша консультация. Л.А.»

      Пляшущие буквы, почерк постоянно изменялся, будто каждая буква была написана с интервалом в несколько минут или даже часов. Человек не сильно то и хотел обращаться к доктору, его, наверное, вынудили. Сам лист помят, словно его сжимали и разворачивали снова и снова. У пациента прослеживалась персеверация. По буквам было заметно, как сильно он хотел дописать что-то ещё, но передумывал. Поэтому и сжимал листок, чуть ли не раздирая его в клочья.       Мюррей решил ответить. Он отправил конверт со временем и местом встречи по тому же адресу. С одного лишь письма ему стало интересно. С одного лишь клочка бумаги.       Встреча была назначена на сегодняшний вечер. Кристофер решил не медлить и, придя домой, надел то, что первым попалось под руку. Сеанс должен был состояться в одном из заброшенных зданий, в которое лишь изредка захаживали наркоманы. В основном там ошивался только доктор. Он обустроил для своих приемов небольшое помещение, которое и правда могло напоминать кабинет психолога или психотерапевта. Здесь было достаточно комфортно, мужчина постарался. По левую сторону от входной двери располагался офисный стол, заставленный разными мелочами, по правую — зона приема и отдыха с мягкой мебелью. Даже странно было осознавать, что в заброшенном здании есть комната с таким хорошим ремонтом.       Мужчина надел маску, очки и уселся на свое место, в ожидании пациента. Ему было интересно посмотреть на этого психопата. Слышал ли он о нем когда-то? Да, сеансы Мюррея были не дешевым удовольствием, а потому он вполне себе мог знать того человека, который может себе это позволить.       В дверь постучали. Стук сровнялся с тактом часов, висящих на голой стене. Доктор ответил кроткое: «Войдите», после чего увидел в дверном проеме траурный вид. Молодой человек лет двадцати, может, чуть старше. У него каштановые, почти шоколадные волосы, отстраненные и усталые зеленые глаза, отеки на лице, возможно, от наркотических веществ. Его одежда тоже не символизировала ничего благородного и дорогостоящего: самое обычное черное худи и черные брюки с цепями и рваными элементами. Очередной подросток, думающий, что у него СДВГ или ОКР?       — Здравствуйте, доктор. — Его голос показался мелодичным, но больше в нем играла тревога. Будто этот парень был загнан в угол и не знал что делать.       — Здравствуйте, проходите. — Кристофер приглашающим жестом указал на место напротив него. Шатен присел и уже хотел что-то сказать, но мужчина остановил его. — У вас кровь. Вот здесь. — Доктор указал на область между внешним уголком глаза и скулой.       — Мх… — нервно хихикнул тот. — Не волнуйтесь, она не моя. — Он вытер лицо рукавом черной кофты, но Мюррей предложил ему альтернативу получше в виде спиртовой салфетки. — Спасибо.       — Попали в передрягу? — Брюнет старался показать интерес, но выходило у него крайне плохо.       — В вашем заведении на входе стоят дурные охранники, — произнес он с сарказмом. — Пришлось переговорить, чтобы впустили.       — Вот как, значит… Что ж, таких, как вы, у меня было немало. Никакие препараты я не прописываю и не продаю. Сам не увлекаюсь и не пробую. Психоактивные вещества вредят вашему здоровью, поэтому…       — Стоп-стоп-стоп, доктор. — Парень скрестил руки на груди и облокотился на спинку стула. — Я ещё и слова не успел вставить, как вы мне диагноз прописали. Я не нарик и не угашенный, да и вообще здесь не за этим.       — Это было лишь предупреждение. Я всем так говорю. — Кристофер состроил до невозможности невозмутимый вид. Спорить с молодой кровью все равно, что подбрасывать пороха в пламя. — Как вас зовут?       — Люк Адамс. Мне двадцать один. — Шатен немного сжался, когда понял, что его начнут расспрашивать о проблеме.       — Итак, мистер Адамс, расскажите, по какой причине вам потребовался частный психотерапевт?       Было видно, как Люк сразу же напрягся. Он сидел скрестив руки за груди, аккуратно натягивая рукава кофты по самые пальцы. Довольно интересное замечание в поведении человека: секундно отвлекаясь на привлекающий его объект, он совершенно точно забывает о беспокойствах или возможной депрессии, сменяя эти ощущения на нечто приятное.       — Мне тяжело раскрыться человеку, лица которого я не вижу.       Мюррей воспринял это как претензию, вернее, это так и звучало. Он несколько возмущенно вскинул брови, ведь еще ни одного пациента не беспокоила маска на его лице. Было бы крайне непрофессионально с его стороны упоминать об этом, ведь все люди «разные» с психологической точки зрения. Нет. Все люди одинаковые. Они рождаются с одним набором потребностей, рефлексов и зачастую органов, вот только приобретенные травмы, тот же опыт, у всех разный. Именно этим люди и отличаются.       — Я доктор. Я обязан быть в маске.       — Но я ведь не заразный, верно? Я пришел сюда не с… как на вашем языке выразиться? — Он тихо хохотнул, будто пытался копнуть под мужчину. — У меня не физическая болячка, а ментальная.       — Я прекрасно понимаю о чем вы, мистер Адамс. Но я не могу снять маску.       — Все потому, что вы работаете типа «инкогнито»? Но я ведь вас никому не сдам, мне и самому это не выгодно. — С этого момента стало понятно, чем занимается Люк и какой образ жизни он ведет. Все эти словечки и фразы по типу «сдам», «выгодно» и «ментальная болячка»… Кристофер был ошарашен.       — И это тоже. Давайте уже приступим.       — Снимите маску.       Парень говорил это с таким невозмутимым видом, что доктора это начинало выбивать из себя. Его до невозможности раздражала безэмоциональность людей в каких-то моментах, ведь из-за этого они автоматически становились для него мертвыми. Но Люк не мертвец. Он даже не живой труп. В нем разгорается огонь мести, но он никак не может его показать. И все из-за маски?       — Я не намерен вести сеанс на таких условиях. Я тоже человек, как и вы, и у меня есть полное право сохранять конфиденциальность. Попрошу вас удалиться и прийти тогда, когда действительно нужна будет моя помощь.       Видимо, это стало последней каплей. Шатен сидел на своем месте, заливаясь смехом от этих слов, после чего резко ринулся навстречу к доктору и просто нагло сорвал маску с его лица. У Мюррея хорошая реакция, но он никак не ожидал этого от человека, который жует слова и использует паразит «типа». Он встал со своего места так быстро, насколько это было возможно. Поглядев на сбитого с толку парня еще пару секунд он ушел сам, хлопнув дверью. Непрофессионально? Не «по-докторски»? Сейчас его это волновало меньше всего. Вся его карьера могла посыпаться прахом на могиле дядюшки и тетушки из-за одной такой оплошности. Вряд ли такой человек, как Люк, смог запомнить все черты его лица, но теперь он понял, что ожидать от него можно все что угодно. Он хитер, знает, как преподносить себя и когда пускать в ход манипуляции, делает вид, что доверяет, а на самом деле все это время пытается расположить к себе. Он опасен. И Мюррей уловил это сразу.       Несмотря на то, как жестоко Кристофер поступает со своими пациентами, он умеет различать «опасных» и «безопасных» людей. Он и себя считает опасным, но не настолько. В отличие от Люка он может себя контролировать, да и никогда не накладывал руки на людей, а делал это своими способами, оставаясь безучастным. На его счету много смертей, вот только не он их убил, а жизнь.       Поднявшись на крышу здания, мужчина присел у ограды и посмотрел вниз. Вечер, нигде не горит свет. В этом районе даже фонари не стоят. Погружаясь взглядом в кромешную тьму, он видел в ней себя. Отчетливо читались черты лица: узковатые, глубоко посаженные глаза, изящный нос с горбинкой, тонкие губы, острый подбородок. Да, Мюррей считался привлекательным, даже симпатичным, в узких кругах, но это лишь внешность. Настоящего себя он и сам не знает. Кто ему скажет?       — Скажите честно, вы ведь не просто разозлились? — Люк тоже поднялся на крышу, видимо, и правда искал доктора. — Вам, наверное, стало обидно, что какой-то «попуск» глумится над вами.       — А вы и такие слова знаете? — Мужчина неожиданно для себя хохотнул. Он почувствовал немного тепла, когда парень присел рядом.       — На самом деле я очень образованный. Просто общаюсь с людьми так, как им было бы привычнее слышать. — Он выудил из кармана зажигалку и начал щелкать ей в неизвестный такт.       — Вы не выглядите как человек, который подстраивается. Скорее, вы держите определенный образ, чтобы другие считали вас беспечным.       — Ох… Ха-ха… Беспечным? Я просто притворяюсь тупым, ведь другим так проще раскрыться. Они показывают свои слабости даже не рассчитывая на то, что я смогу их обойти.       Выдержав определенную паузу, он вздохнул, после чего продолжил:       — Я ведь и правда пришел к вам за помощью. Просто мне было так тяжело начать, что эта минутная глупость переросла… Перешла все границы.       — Понимаю вас. Начать всегда сложно, но без этого невозможно достичь чего-либо. — Мюррей уже начал вставать, но парень одернул его за рукав, чтобы тот остановился.       — Это касается моей матери. — С этой секунды и стало ясно, почему внутри него роется такая боль. Люк и правда был похож на мальчишку, воспитанного одной только матерью. Он без сомнения рос в любви и заботе, насколько это было возможно. — Ее убили… и поэтому я хочу отомстить.       Доктор еще не сталкивался с таким видом мести. Обычно его пациенты мстили сами себе за то, что они с собой сделали.       — И как ты хочешь это сделать?       — Найти этих ублюдков и подарить им самую жуткую смерть.       Самая жуткая смерть? Кристофер считает, что самая ужасная из смертей это та, которую ты даришь себе сам. Когда ты не осознаешь, что вот-вот вонзишь в себя нож, прямо в сердце, ковыряя грудную клетку, пока руки не упадут на пол. Пока кожа и мясо не перестанут провоцировать рвотные позывы, пока кости не затрещат и не захрустят под давлением взгляда, пока он не перестанет видеть перед собой человекоподобное существо. Да, Мюррей делает это не своими руками, но крайне жестоко.       — Кто это был? — Мужчина спросил не задумываясь, смотря вдаль, оглядывая туман на крышах соседних домов.       — Назовем их головорезами. В те времена было тяжело не то что жить, а выживать. Приходилось помогать матери всем, чем смогу. Ну, а наилучшего заработка, чем сбыт наркоты, я не нашел. Я допустил ошибку. Вернее, даже не я, а меня просто подставили… меня… просто не оказалось рядом, когда это случилось. — Люк съеживался, когда начинал вспоминать о тех событиях. Возможно, в его памяти все проигрывалось в картинках с нелицеприятным сюжетом. Если он видел тело своей убитой матери, то это несомненно ударило по его психике. Из-за этого он ведет себя глупо, пытаясь показать себя недалеким. Он просто скрывает внутри себя эту боль, и доктор его понимает. Он не бесчувственный и не черствый, ведь тоже терял близких, но иногда он…       — Отвратителен. — Да. — Я сам себе отвратителен. — Потому что не может посочувствовать живому.       — О чем вы?       — Не бери в голову. — Мужчина наконец встал на ноги и никто больше не стал его останавливать. Люк лишь поднял на него свой щенячий взгляд, молящий о помощи. — Давай заключим с тобой некую договоренность. Ты — заказчик, я — исполнитель. Я найду этих головорезов и заставлю их отплатить, а ты будешь молчать, забыв мое лицо, имя и все, что успел узнать.       — Молчать я умею…       — Это не все. Если ты хочешь мстить, то тебя нужно подготовить. Будешь искать для меня новых клиентов, а судя по среде, в который ты обитаешь, найдется много обеспеченных сумасшедших. Или… просто богатых и здоровых, которых можно убедить в их патологии.       Мюррей снял кожаную перчатку и протянул парню широкую ладонь для рукопожатия. Адамс выглядел озадаченным, сбитым с толку, обдумывающим сказанное, но никак не глупым. Он старается просчитать ходы наперед, но в итоге выбирает личную выгоду. И пока для него выгодна эта игра, он будет делать шаги снова и снова. Снова и снова.