Алькрофты. Алфавит

— Альберт Джеймс Мориарти, За окном темнело. В кабинете горела лишь одна керосиновая лампа, освещавшая всё пространство вокруг. Её пламя на миг колыхнулось, когда перед ней с шумом на стол упала папка. На свету стало видно, что к ней была прикреплена фотография. На ней был изображён мужчина тридцати лет, с идеальной укладкой, о которой директору оставалось только мечтать, с лёгкой улыбкой, о концы которой, казалось, можно порезаться, и невозможно-изумрудными глазами. Ох, эти глаза. Майкрофт думал, что они ему будут скоро в кошмарах снится. Этому мужчине нравится изводить его, заставлять переступать грань контроля, но самое обидное, что даже это он контролирует. Его зелёные глаза светятся наслаждением, когда он смотрит на Холмса сверху-вниз. Он откинулся на спинку своего кресла, коснувшись кончиками пальцев переносицы. Послышался скрип кожи о дорогой костюм и тяжёлый вздох. В груди разгоралась черная ненависть к этому человеку, что засставил замолчать его такими грязными методами, как шантаж. Однако, в то же время, стоит ему вспомнит все их прошлые встречи, в штанах тут же становится тесно. То, как он заставляет его подчинятся, сжимая, как будто в тисках его член, то, как он заставляет его вставать на колени и умолять… Вдруг слышатся стук, вырывая его из сових мыслей. Он чуть ёжится от холода в кабинете и подаётся вперёд, складывая руки в замок, уже зная, кто стоит дверью. Он не ошибся. В проёме и вправду показывается высокий и стройный мужчина с той самой ухмылкой из фотографии. Он делает несколько медленных шагов, становясь прямо перед ним. — Приветствую, господин директор, — тихо говорит он, опираясь руками на стол, — И вот я здесь, как вы и просили. В комнате тут же стало на пару градусов жарче чем обычно. На нём как всегда идеально сидящий костюм и немного ослабленный галстук. Жилетка, будто специально облигает все контуры его тела, и Майкрофт знает что скрывается за её тканью. Умом он понимает, что это ненормально, однако глубоко в душе он знает, что готов на многое лишь бы ещё раз увидеть его. Он берёт в руки откинутую папку и протягивает её Аьберту, который с интересом принимается рассматривать дело на самого себя. Через время с его губ срывается усмешка. Он закрывает папку, отбрасывая её на самый край стола, наклоняясь ближе. На его алых губах играет усмешка, и Майкрофту хочется стереть её с этого прекрасного лица, чтобы сменить её на выражение агонии. — Какая покорность, я даже немного удивлён, — он протягивает руку, поднимая подбородок Майкрофта и заставляя смотреть на себя, — Неужели ради того, чтобы я переспал с тобой ещё один раз, ты готов покрывать преступников. — Спать со мной или нет, это твоё решение, — холодно ответил он, убирая руку от своего лица, — Я просто не хочу рисковать совим братом. Мало ли, что придёт в твою больную голову. — Да? — Альберт скептически посмеивается и, откидывая папку обратно на стол, обходит его, останавливаясь прямо позади, — Или ты просто не хочешь меня терять? — Была бы моя воля, — Майкрофт откидывается назад с запрокинутой головой, смотря на Альберта, — Ты бы уже давно гнил за решёткой. Он усмехается, кладя ладонь на плечо Холмсу. Проворные пальцы скользят по шее вверх, немного сжимая и поглаживая её. — Ах, Майкрофт, — Майкрофт немного вздрогнул, когда почувствовал как горячее дыхание опалило мочку уха, — А я то наивно полагал, что я тебе нравлюсь, как жаль, — ладонь на шее сжалась ещё сильнее, заставляя жар разгораться в груди Холмса, а голову немного закрудится от недостатка кислорода. — Сказать по правде, я тебя терпеть не могу, Альберт, — Майкрофт резко вздохнул, когда рука внезапно отпустила его. Он закашлялся и зажмурился, наблюдая цветные пятна перед глазами. — Я знаю, — он красноречиво посмотрел вниз, где под штанами уже образовался бугор. Его рука соскользнула с шеи и стала блуждать по широкой груди, скрытой за тканью рубашки. Дыхание Майкрофта стало глубже, и он зажмурился ещё сильнее, пытаясь не обращать внимание на сильное желание, которое начинает разгоратся глубоко внутри него. — Твоё разум может лгать тебе, однако тело никогда не скроет правду, — Алберт переместился вперёд, оперившись бёдрами о стол. Он стал расстегивать пуговицы рубашки Майкрофта одну за другой, постепенно обнажая его грудь. Холмс не сопротивлялся, нет. Как бы он не хотел это признавать, именно встреч с Альбертом он ждал больше всего. Это его персональный наркотик. Никакая женщина не может дать ему то, что даёт Альберт, никто не может удовлетворить его желания как он, и, к сожалению, он знает об этом. И именно поэтому Мориарти прямо сейчас садится на его стол и начинает так же расстёгивать свою одежду. Медленно и дразняще. И если сейчас Майкрофт потеряет терпение, то Альберт уйдёт, оставив его одного со своим возбуждением. Уже было, он знает. Он скользит ногой в ботинке выше, останавливая в опасной близости от его паха, чуть надавливая. Это заставило еле слышный вздох сорваться с губ Майкрофта. Альберт улыбнулся, продолжая дальше своё порочное шоу. Он медленно стянул галстук, небрежно обязав его вокруг своей шеи, затем ту же участь постиг и жилет, который остался лежать на столе. Изящные руки графа скользнули вверх и стали выпутывать пуговицы из плена ткани, обнажая белоснежную кожу. Альберт знал, что ледяные, словно осеняя буря, глаза сейчас следят за каждым его действием. Знал, что испытывая терпение своего начальника, он всё ближе к тому, чтобы тот просто выбросил, как из раза в раз обещал. Знал, что никогда не добьётся его снисходительности или симпатии. Знал, что тот всей душой ненавидит его. И он мог ответит тем же. Он знал все слабые стороны господина Холмса и переодически надавливал на них, дабы получить своё. Он прекрасно понимал характер их отношей, и оставался рядом с ним только потому, что только благодоря их встречам его до сих пор не упекли куда подальше. А шантаж братом... это для того, чтобы Майкрофту было чем оправдыватся. Рубашка заскользила по его плечам, оседая на сгибах предплечий. Он остановился, чтобы посмотреть на реакцию, и на мгновение застыл. Горячий взгляд был устремлён прямо на него, а сам Майкрофт выглядел так, будто ещё одно такое представление, и он сорвётся с цепи. Пусть внешне он пытался остаться спокойным, однако прерывистое дыхание и жар, исходивший от него, выдавал с головой. Кинув взгляд вниз, Альберт заметил весьма однозначное доказательство своей соблазнительности. Он усмехнулся и придвинулся вперед, садясь к нему на колени. — Всё нравится, господин директор? — Он стянул со своей шеи галстук и придвинулся ближе, уже ясно ощущение каменное возбуждение своего директора. Он наклонился и собрав его руки вместе, связал их галстуком сзади. — С учётом того, что ты просто используешь мой член для своего же удовлетворения, не совсем, — проговорил Майкрофт, вглядываясь в изумрудные глаза напротив. Он легко мог разорвать галстук, однако то было гарантия, что Альберт никуда не уйдёт, и он ни за что бы не допустил этого. — А по тебе и не скажешь, — Альберт просунул руку между их телами и с силой сжав его член сквозь ткань. Майкрофт зашипел и откинул голову назад, чувствуя как возбуждение и жар разливаются по всему его телу. Он хотел, чтобы им наконец-то занялись, однако Альберт, наверное, лишь ждал пока он слетит с катушек, что в нынешнем положении самое вероятное развитие событий. Он прикрыл глаза, и фантазия подкинула ему картину, от которой внутри него всё перевернулось от возбуждения. Альберт, медленно опускается вниз, становясь на колени перед ним. Он, растегнув ширинку вбирает его целиком. Майкрофт мог почувствовать пухлые губы, сколбзящие по стволу, и то, как головка упирается прямо в горло. От этих мыслей он издал гортанный стон, что конечно не соталось незамеченным. Альберт, как будто прочитав его мысли, сползает вниз и становится на колени перед ним, расстёгивая ширинку штанов. Его губы находятся так близко, что горячие дыхание опаляет головку, а сам он лишь смотрит прямо в его глаза. — Как бы тебе, в таком случае, хотелось бы меня видеть? — продолжает Альберт, медленно водя рукой туда-сюда, — Может когда я вберу твой член в себя до конца, буду водить по нему губами, пусть твоя головка будет упираться мне в горло, а я буду глотать твоё семя. Альберт нежно огладил головку, стерев с неё предэякулят, и этими же пальцами мазнул себе по губам, затем облизывая каждый, смешивая его со своей слюной. Майкрофт не мог отвести взгляд от него. Его руки как не кстати оказались связаны сзади, а фантазия ловко заменяла изящные пальцы на член. Он еле слышно застонал, от подкинутого фантазией ощущений, когда в то же время Альберт слегка дунул на головку, дополнив картину. Холмс хотел было посмотреть вниз, однако граф поднялся и опрёрся бёдрами на стол позади. — Может тебе бы хотелось меня видеть когда я лежу прямо пред тобой, — он откинулся назад, — Обнажённый, — он вынул из кармана масло и расстегнул брюки, медленно снимая их вместе с бельём, предусмотриьельно оставив лишь рубашку, — И с сильным желанием вобрать тебя, — он развернулся опёрся локтями о стол, и смазанными пальцами нащупал свой вход, принявшись кружить пальцем вокруг него. Ему нравилось ощущать на себе этот пристальный возбуждённый взгляд этих глаз. Он знал, что Холмс смотрит, смотрит не отрываясь, как он постепенно растягивает себя пальцами, представляя на их месте кое-что другое. — Ах, Май... Майкрфот, — застонал Альберт когда нащупал внути ту самую точку. Он стонал его имя так громко, что наверное, если бы в здании были люди, то они непременно услышали бы их. Он погружал пальцы глубже, уже сам стараясь на них насаживатся. Его грудь уже полностью опустилась на холодный стол, не в силах справится с таким удовольствием. Он чувствовал как, тот, чьё имя он стонал из раза в раз, смотрел на него. И кажется у него уже кончалось терпение. Майкрофт же как бы ни пытался всё равно его взгляд приковывала растянутая пальцами дырочка. Её розовые края так растянулись, что наверное было больно, одно то, с каким рвением Альберт растягивал себя у него на глазах, можно было предположить, что ему чертовски хорошо. Постепенно к двум пальцам добавился третий, растягивая дырочку ещё больше. Майкрофт прикрыл глаза и откинулся назад в кресле. Он уже не мог этого выносить, его член требовал внимания, а он ничего не мог с этим поделать, так как единственный что мог что-то с этим сделать, сейчас слишком увлёкся собой. Внезапно Альберт остановился, посчитав подготовку достаточной, и развернулся чтобы посмотреть на реакуию Майкрофта. Когда он это сделал, то внутри всё резко перевернулось: взгляд Холмса потемнел до оттенка глубинного моря, а сам он напрягся всем телом, пытаясь сохранить хотя бы частичку самоконтроля. На тот раз терпение кончалось не только у Майкрофта. Альберт резко придвинулся и внезапно впился нетерпеливым поцелуем в его губы, прижав его к себе за затылок. Этот поцелуй словно бы стал тем, через что они могли выпустить своё возбуждение. Альберт развязал галстук, освободив руки Майкрофта, которые тут же переместились на его бёдра. И тут Альберт не ожидал, что дав волю рукам Майкрофт так резко изменит своё поведение. Он резко встал и опрокинул его на стол, нависнув сверху. Альберт, хоть это и не в его вкусе, не стал сопротивляется, а даже наоборот, обвил ноги вокруг бедёр любовника, подстврекая поскорее приступить к дейтсвию. Однако такого не последовало. Мориарти недовольно застонал и прервал поцелуй. — На самом деле, я готов видеть тебя любым, — прошептал Холмс прямо ему в губы, — И мне не важно как ты собраешься принимать мой член. — Майкрофт резко поднял его бедро и вошёл, так что Альберт выгнулся назад от боли. Альберту одновремено перечило чувство, как его подчиняют, однако в тоже время, он испытал скачок удовольсвия, когда Майкрофт его грубо взял. Эти противоречивые чувства вылилися в громкий выкрик, когда директор резко сжал его бёдра и с силой шлёпнул по заднице. Он громко вскрикнул, с ужасом обнаружив, что ему понравилось. Это так же не осталось незамеченым для Майкрофта, который лишь порочно усмехнулся. Он подозревал, что Альберт специально испытывал его, чтобы в конечном итоге он сорвался. И это злило как никогда прежде. — Как ты себя теперь чувствуешь, м? — Майкрофт наклонился ближе, глубже вонзаясь и попадая прямо по нужной точке, — Ты доволен тем, что довёл меня? — Ещё как, — прошептал Альберт, усмехнувшись. Однако усмешка тут же сошла с его лица, когда Майкрофт с силой толкнулся внутрь и снова ударил по ягодице, заставив волну удовольствия прокатится по телу графа. — Так ты ещё и мазохист, — Альберт заскулил. Он наконец-то перешёл к своей самой любимой части. Не зря он чёрт знает сколько времени измывался над бедным господином директором. Свободной рукой он попытался достать до своего члена, однако Холмс не позволил. Он отпустил бёдра Альберта и зафиксировал его руки на его головой. — Майкрофт, — еле слышлно прошептал Альберт, — Пожалуйста И он сорвался. Он сорвался от только лишл двух слов произнесённых Альбертом, которые подчинили его волю. Граф застонал, чувствуя, как растягиваются стенки ещё сильнее, как член упирается прямо в простату, как с силой его бёдра встречаются с чужими. Он привстал на локтях и снова упал на стол, когда Майкрофт стал с силой водить по его члену. Холмс чувствовал жуткое удовлетворение от этого момента, смешанного с гадким чувством безвыходности. Он знал, что его специально подчинили себе и каждое его действия, как и в постели, так и в обычной жизни контролируется и направлется именно им. И это злило засставляя ещё яростней толкатся внутрь, словно бы только это могло помочь справится с бушующей внутри злостью. Альберт стонал так громко, что казалось у него уже связки скоро не выдержат. С каждым толчком внутрь он всё сильнее терялся, а на губах запечалилось лишь одно имя. То, как этот человек прижимал его сильней к многострадальному столу, то, как он умело попадал каждый раз по нужной точке, то, как он умело обращался с его членом, подливало масло в огонь его возбуждения, отключая мозги. Первым кончил Альберт. Когда Майкрофт снова шлёпнул его по ягодице, он не выдержал, долго изливаясь в руку Холмса. Тот сделал ещё пару толчков, продлевая оргазм, и со стоном вышел, излившись ему на живот. Он поискал в ящике стола салфетки и вытер себя, затем усаживаясь в кресле, наблюдая за Альбертом. Тот всё ещё приходил в себя после такого марафона, оперившись руками на стол. На его румяном лице отражалось смятение. Он принял от Майкрофта салфетки и также вытерся, не проронив ни слова. Они разошлись вскоре после этой ночи и более не встречались. Альберт притворял в жизнь план Мориарти, а Майкрофт всё это время ничего не делал. В один из дней Альберта, как того и хотел господин директор, увели под конвоем в Лондонский Тауэр, отбывать заключение. Однако почему-то именно в тот день, Холмсу стало особенно одиноко.