Лето, поле и сцена.

Лето. Душное марево назойливой жары сковало Йокогаму. Город, обычно бурлящий жизнью, неожиданно затих, погрузившись в зыбкую полуденную дрему. Тишина воцарилась и в рядах Портовой Мафии, что, признаться, не могло не радовать. Каждый новый день был подарком спокойствия, редкой передышкой в череде кровавых будней. Но идиллия, как всегда, оказалась недолгой. Рыжеволосый Накахара Чуя едва переступил порог штаба, как его слух резанул взрыв девичьего щебетания. Хигучи и Гин, обычно сосредоточенные и собранные, сейчас напоминали взволнованных школьниц, что-то оживленно обсуждая, прикрывая рты ладонями в безудержном порыве хихиканья. Любопытство, чувство, обычно тщательно подавляемое в стенах Мафии, внезапно взыграло в Чуе. Проходя мимо, он невольно бросил взгляд на то, что так взбудоражило его подчиненных. В их руках красовались яркие, пестрые билеты. Куда же они собрались? Накахара приблизился, прищурившись, чтобы рассмотреть детали. Билеты на концерт группы с заковыристым названием "Бисектриса". О такой он никогда не слышал. На картоне плясали мультяшные зверушки: кислотно-зеленый попугай, нахально ухмыляющийся красный медведь, и, конечно, притягивающий взгляд рыжий лис, словно светящийся изнутри. — Что это? — невозмутимо спросил Чуя, стараясь скрыть растущее любопытство под маской безразличия. Он взял один из билетов, прокручивая его в руках, словно оценивая подделку. — Как что?! Чуя-сан, вы не слышали о "Бисектрисе"? — воскликнула Хигучи, ее глаза сияли восторгом. Гин лишь кивнула в подтверждение, скрывая улыбку за высоким воротником плаща. — Они сейчас невероятно популярны! Три солиста, три настоящих женских фаворита, но никто из них еще ни разу не показал свое лицо! Они всегда выступают в масках, это их фишка! — А самый популярный из них – "Лис"! — подхватила Гин, впервые за долгое время демонстрируя неподдельный интерес к чему-то, помимо работы. — Говорят, у него самый красивый голос! Он просто завораживает! Все девушки без ума от него! Хигучи, не умолкая, продолжала: — На их концертах всегда аншлаг! Все хотят хоть одним глазком взглянуть на загадочных солистов! "Лис" вообще стал настоящим феноменом! В интернете ходят сотни теорий о том, кто скрывается под маской! Чуя нахмурился. Феномен? Загадочные солисты? Все это попахивало дешевой сенсацией. Но что-то в этом, пусть и нарочито попсовом, увлечении его подчиненных зацепило его внимание. Рыжий лис… Почему-то это название эхом отозвалось в его сознании. Он машинально повертел билет в руках, рассматривая лукавую морду мультяшного лиса, словно пытаясь разгадать какой-то скрытый смысл. "Что ж, — подумал он, — посмотрим, что это за "Бисектриса" и почему они так взбудоражили умы моих подчиненных." Возможно, в этой популярной группе скрывается нечто большее, чем просто красивая музыка и загадочные маски. А может, это просто способ отвлечься от серых будней Мафии и почувствовать себя хоть немного нормальными людьми. В любом случае, это могло быть интересно. И, как ни странно, Чуе вдруг захотелось узнать, что же за чарующий голос у этого загадочного рыжего лиса. Чуя, молча забрав один из билетов, развернулся на каблуках и направился к выходу, оставив позади взволнованных девушек. Всю дорогу до дома он невольно рассматривал яркий клочок картона, словно пытаясь разгадать его тайный смысл. Концерт проходил за чертой города, в бескрайнем поле, утопающем в предзакатном мареве. Время начала – довольно позднее, девять вечера. Видимо, романтика музыки под звездным небом до сих пор привлекала ценителей. Дойдя до своей скромной квартиры, Чуя лениво открыл дверь, повесив ключи на крючок у входа. Пройдя вглубь, он небрежно бросил пестрый билетик на тумбочку, словно тот был не более чем случайным рекламным буклетом. Переодевшись в свой привычный домашний наряд – удобные спортивные штаны и бесформенную футболку, – Чуя устало опустился на диван перед телевизором. Достав из мини-бара бутылку недорогого вина, он ловко открыл ее, наполнив бокал рубиновой жидкостью. «Для того, чтобы развеяться», – мысленно оправдался он, зная, что эта вечерняя выпивка была скорее способом заглушить нарастающее чувство беспокойства, нежели насладиться вкусом благородного напитка. Взяв в руки телефон, Чуя с неожиданным интересом углубился в изучение информации о загадочной группе "Бисектриса". Фан-клубы множились в геометрической прогрессии, интернет пестрел восторженными отзывами и фанатскими теориями. Музыка, в целом, была довольно неплохая, мелодичная и легко запоминающаяся. Но именно песни, в которых солировал "Лис", цепляли что-то внутри Чуи, вызывая странное, необъяснимое чувство дискомфорта. Музыка представляла собой странную смесь попсы с дерзкими панковскими мотивами, словно тонкий шелк грубо сшивали с рваной джинсовой тканью. Он пролистал десятки комментариев, стараясь понять, что же так привлекает слушателей в голосе этого таинственного "Лиса". "Божественный вокал!", "Он поет прямо в душу!", "Его голос – словно бархат и сталь одновременно!". Чуя хмыкнул. Пафос. Слишком много пафоса. Но чем больше он читал, тем сильнее его затягивало в эту пучину фанатского восторга. Он прослушал несколько песен, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Голос действительно был необычным, сильным и эмоциональным, с легкой хрипотцой, придающей ему особый шарм. В нем чувствовалась какая-то надломленность, тоска, словно певец изливал свою душу в каждой ноте. Чем больше он слушал, тем сильнее крепло ощущение, что этот "Лис" что-то скрывает. Что его маска – это не просто сценический образ, а способ спрятать истинное лицо, защититься от окружающего мира. И это чувство отчего-то не давало Чуе покоя. Он откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Образ рыжего лиса, нарисованного на билете, всплыл в его воображении. Лукавый взгляд, хитрая ухмылка… Кто ты такой, "Лис"? И почему твой голос так тревожит мою душу? Вино слегка ударило в голову, расслабляя напряженные мышцы. Чуя открыл глаза и посмотрел на экран телевизора, транслировавшего какой-то бессмысленный сериал. Он выключил его одним движением пульта. В тишине комнаты отчетливо звучало лишь тихое тиканье часов. Чуя поднялся с дивана, подошел к тумбочке и взял в руки яркий билетик. Девять вечера. За городом. Под звездами. Возможно, стоит все-таки съездить и посмотреть на этого загадочного "Лиса". Возможно, он найдет ответы на свои вопросы. А может, просто хорошо проведет время, отвлечется от рутины и послушает музыку. В любом случае, хуже не будет. И Чуя, сам не зная почему, почувствовал легкое предвкушение чего-то необычного. Следующий день тянулся мучительно долго. Время, словно сговорившись, замедлило бег, растягивая каждую минуту в бесконечную пытку. Чуя, словно дикий зверь, мечется по своему кабинету, то и дело бросая тоскливые взгляды на настенные часы. В голове, как заезженная пластинка, крутились мелодии "Бисектрисы", а образ рыжего лиса, нахально ухмыляющегося с билета, преследовал его неотступно, словно назойливая муха. Он никак не мог понять, что именно так его зацепило в этой, казалось бы, обычной поп-панк группе. Желание увидеть их выступление вживую росло с каждой минутой, превращаясь в навязчивую идею. После полудня, когда до начала концерта оставалось еще невыносимо долгих шесть часов, Чуя принял решение. Хватит страдать! Он вызвал к себе Хигучи и Гин, стараясь спрятать за маской строгого начальника кипящий внутри вулкан нетерпения. — Вы собираетесь на этот… концерт? — спросил он, стараясь придать голосу непринужденный тон, словно речь шла о каком-то совершенно незначительном событии. Хигучи, как всегда, вытянулась в струнку, словно глотая аршин, а Гин, чуть более расслабленно, обменялась с ней красноречивым взглядом. — Так точно, Чуя-сан! — с энтузиазмом ответила Хигучи, искорки предвкушения заплясали в ее глазах. — Мы планировали выехать сразу после окончания рабочего дня, чтобы успеть занять хорошие места. — Понятно, — кивнул Чуя, стараясь скрыть растущий интерес. — В таком случае, я поеду с вами. Удивление, отразившееся на лицах девушек, было настолько очевидным, что Чуя едва сдержал торжествующую улыбку. Хигучи на мгновение лишилась дара речи, что случалось с ней крайне редко. — С… с нами, Чуя-сан? — запинаясь, пролепетала она, пытаясь скрыть замешательство за маской профессионального хладнокровия. — Но… зачем? — Просто любопытно, — небрежно пожал плечами Чуя, делая вид, что с особым интересом рассматривает свои начищенные до блеска ботинки. — Хочу понять, что это за "феномен" такой. Гин молча наблюдала за разворачивающейся сценой, и Чуе показалось, что в ее глазах мелькнула едва заметная усмешка. Казалось, она единственная понимала истинную причину его внезапного увлечения поп-музыкой. — Как скажете, Чуя-сан, — быстро взяла себя в руки Хигучи. — Тогда мы выедем из штаба ровно в шесть вечера. — Нет, — возразил Чуя, решительно качнув головой. — Я поеду раньше. Хочу понаблюдать за подготовкой к концерту. На этом разговор был окончен. Чуя отпустил девушек, чувствуя, как нарастающее волнение сдавливает грудь. Он прекрасно понимал, что ведет себя как одержимый фанат, но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было увидеть этого "Лиса", разгадать его загадку, понять, почему его голос так сильно тронул его душу. Оставшиеся до вечера часы пролетели в лихорадочной суете. Чуя, то и дело отвлекаясь от работы, лихорадочно просматривал фотографии и видео с концертов "Бисектрисы" в интернете. Он жадно выискивал хоть какие-то детали, которые могли бы хоть немного пролить свет на личность загадочного солиста. Но "Лис", словно заколдованный, всегда оставался за маской, скрытый за ослепительным светом прожекторов и густой завесой искусственного дыма. Наконец, наступил долгожданный час. Чуя, тщательно продумав свой наряд – узкие черные джинсы, облегающая кожаная куртка и удобные кеды, – выехал из штаба задолго до условленного времени. Он намеревался прибыть на место как можно раньше, чтобы увидеть все своими глазами, пока сцена еще не была залита кислотным светом прожекторов, а безликая толпа фанатов не заполонила все вокруг, превращая происходящее в банальное шоу. Достигнув поля, Чуя был поражен размахом мероприятия. Огромная сцена, словно гигантский корабль, возвышалась посреди бескрайнего пространства, освещенная лишь несколькими одинокими рабочими прожекторами. Вокруг царил организованный хаос: техники, словно муравьи, копошились с оборудованием, рабочие спешно устанавливали ограждения, а организаторы, сжимая в руках рации, бегали туда-сюда, что-то оживленно обсуждая. Чуя припарковал свой автомобиль на обочине и, стараясь остаться незамеченным, направился в сторону сцены. Ловко воспользовавшись всеобщей суматохой, он спокойно смог подойти близко к сцене, рассматривая её. Чуя, окинув взглядом это бурлящее море людей, стал лихорадочно выискивать хоть какой-то намек на присутствие "Лиса". И вдруг его взгляд зацепился за одинокую фигуру. Парень в яркой маске лисы, стоял посередине сцены, настраивая микрофон под себя. "Лис" оказался на удивление высоким, даже выше, чем он предполагал. В руках у него была необычная гитара, выполненная в форме звезды, но пока еще без подключения к усилителю. Завороженный зрелищем, Чуя застыл, не сводя глаз с "Лиса", возившегося с микрофоном. Высокая фигура в маске излучала какую-то странную ауру – смесь уверенности и скрытой нервозности. Чуя не мог оторвать взгляд от этого парня, словно завороженный змеей кролик. Внутри боролись противоречивые чувства: любопытство, раздражение, и, что самое странное, какое-то смутное предчувствие. Время тянулось медленно, как патока. Рабочие продолжали суетиться вокруг сцены, музыканты разогревались, а Чуя все стоял, словно приклеенный к месту, наблюдая за "Лисом". Он ждал. Ждал Хигучи и Гин, ждал начала концерта, ждал момента, когда сможет увидеть этого загадочного парня в маске в действии. Наконец, издалека послышался знакомый звук автомобильного двигателя. Чуя прищурился, пытаясь разглядеть в сумерках фары приближающейся машины. Вскоре, к сцене подъехал знакомый автомобиль Хигучи. Из него, словно по команде, выпорхнули Хигучи и Гин, оживленные и взволнованные. Они огляделись вокруг, и, заметив Чую, удивленно переглянулись. — Чуя-сан! — воскликнула Хигучи, подходя к нему. — Вы уже здесь? Мы думали, что опоздали! — Все в порядке, — небрежно ответил Чуя, стараясь скрыть свое нетерпение. — Я просто хотел посмотреть на подготовку. Гин молча кивнула в знак приветствия, и, как всегда, заняла позицию немного позади Хигучи, словно ее тень. — Ну что ж, раз вы здесь, давайте займем хорошие места! — предложила Хигучи, расплываясь в широкой улыбке. — Концерт скоро начнется! Они направились к зрительской зоне, уже заполненной возбужденной толпой фанатов. Повсюду царила атмосфера предвкушения и восторга. Люди кричали, смеялись, обнимались, словно готовились к какому-то священнодействию. Вскоре, девушки вытащили из своих сумочек несколько ярких световых палочек. — Чуя-сан, выберите себе одну! — предложила Хигучи, протягивая ему разноцветный пучок светящихся предметов. — Нужно поддержать своего любимого солиста! Чуя нахмурился. "Любимого солиста"? Он никогда не думал об этом в таком ключе. Он просто хотел увидеть "Лиса", разгадать его загадку. Но выбирать между солистами… Это было как-то глупо. — Я не знаю, — пробормотал он, неуверенно рассматривая светящиеся палочки. — Какую выбрать? — Ну, это зависит от того, кто вам больше нравится! — объяснила Хигучи, словно ребенку. — У каждого солиста свой цвет! У "Попугая" – зеленая, у "Медведя" – красная, а у "Лиса" – рыжая! Чуя замер, словно громом пораженный. Рыжая. В знак "Лиса". Он не мог этого отрицать. Он был одержим этим загадочным парнем в маске. Он хотел увидеть его выступление, услышать его голос, понять, что он скрывает. Не раздумывая больше ни секунды, Чуя выхватил из пучка светящуюся рыжую палочку. — Эту, — сказал он, уверенно сжимая ее в руке. Хигучи и Гин переглянулись между собой, и Чуе показалось, что в их глазах промелькнула какая-то загадочная улыбка. Они, казалось, знали что-то, чего не знал он. — Хороший выбор, Чуя-сан! — сказала Хигучи, подмигивая ему. — "Лис" – самый лучший! Чуя ничего не ответил. Он просто крепче сжал в руке рыжую световую палочку и устремил взгляд на сцену, ожидая начала концерта. Внутри бушевал ураган эмоций: предвкушение, волнение, любопытство… И какое-то странное чувство, похожее на надежду. Надежду на то, что он наконец-то сможет разгадать тайну рыжего лиса. С первыми аккордами музыки зрительская зона взорвалась ликующим криком. Свет погас, и сцену залили яркие лучи прожекторов, выхватывая из темноты силуэты музыкантов. Концерт начался! Толпа, словно обезумевшая, прыгала, кричала, размахивала световыми палочками, создавая калейдоскоп красок и звуков. Хигучи и Гин, словно растворившись в этой стихии, восторженно подпевали каждой песне, пританцовывая и энергично взмахивая своими светящимися палочками. Чуя, обычно не терпящий подобной шумихи, стоял немного отстраненно, наблюдая за происходящим с легкой усмешкой. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, но, несмотря на это, не мог отрицать, что атмосфера концерта была заразительной. Энергия, исходившая со сцены, проникала в кровь, заставляя забыть о проблемах и просто наслаждаться моментом. "Бисектриса" играли свои самые популярные хиты, вызывая бурю восторга у фанатов. "Попугай" и "Медведь" выкладывались на полную катушку, демонстрируя свои вокальные данные и танцевальные навыки. Но все взгляды были прикованы к "Лису". Высокий, стройный силуэт в маске, двигался по сцене с грацией хищника, завораживая публику каждым своим жестом. Его голос, сильный и эмоциональный, проникал в самые глубины души, заставляя трепетать сердца и забывать обо всем на свете. Чуя, словно загипнотизированный, не отрывал глаз от "Лиса". Он всматривался в его движения, вслушивался в его голос, пытаясь уловить хоть какие-то намеки на его истинную личность. Он чувствовал, что за этой маской скрывается что-то большее, чем просто талантливый музыкант. Что-то темное, загадочное и притягательное. Время летело незаметно. Концерт шел своим чередом, песня за песней, вызывая все больше и больше восторга у публики. Ближе к полуночи, когда напряжение достигло своего пика, "Лис" взял в руки микрофон и обратился к толпе. — Спасибо вам, ребята! — сказал он своим бархатным голосом, заставляя сердца девушек замереть от восторга. — Вы просто невероятные! Толпа ответила ему оглушительным криком. — Сегодня особенный вечер, — продолжил "Лис", загадочно улыбаясь. — И мы решили сделать вам небольшой сюрприз. По залу прокатилась волна возбуждения. — Один из нас сегодня снимет маску! — объявил "Лис", делая драматическую паузу. — Но кто это будет — решать вам! — добавил "Лис", хитро прищуриваясь. Толпа взорвалась криками. — Мы посчитаем, какого цвета световых палочек больше в зале, — пояснил "Лис". — И тот солист, чей цвет победит, снимет свою маску! Свет погас, и на сцене остались лишь три фигуры в масках, освещенные тусклым синим светом. — Готовы? — спросил "Лис", и его голос прозвучал громче и отчетливее, чем когда-либо. Толпа ответила ему неистовым ревом. И в этот момент зал превратился в бушующее море света. Тысячи рук взмыли вверх, держа в руках светящиеся палочки всех цветов радуги. Зеленые, красные, рыжие… Каждый цвет боролся за свое превосходство, создавая невероятное зрелище. Чуя, крепко сжимая в руке свою рыжую палочку, смотрел на происходящее с замиранием сердца. Он понимал, что сейчас решается судьба не только "Лиса", но и его собственная. Он хотел увидеть его лицо. Он жаждал узнать, кто скрывается под этой маской. Он был готов на все, чтобы разгадать эту загадку. В зале царило напряжение, которое можно было потрогать руками. Все ждали, затаив дыхание, когда же будет объявлен победитель. И вдруг, свет снова вспыхнул, заливая сцену ослепительным белым сиянием. "Лис" подошел к микрофону. — Ну что ж, друзья, — сказал он своим бархатным голосом. — Подсчет окончен. И у нас есть победитель! Зал замер в ожидании. Каждое сердце билось в унисон с гулким молчанием, словно время остановилось, застыв в предвкушении неизбежного. "Лис" стоял в центре сцены, освещенный ярким светом, казавшийся нереальным, словно мираж. Он медленно поднял руку к маске, и в этот момент казалось, что весь мир затаил дыхание. — Победителем… — провозгласил "Лис", его голос звучал громче и четче, чем когда-либо, словно раскат грома, предвещающий бурю, — …становится… рыжий цвет! Зал взорвался восторженным криком. Тысячи рыжих световых палочек взмыли вверх, словно маленькие солнышки, освещая лица фанатов, ликующих от радости. Хигучи и Гин радостно завизжали, обнимая друг друга и поздравляя с победой. Чуя же стоял неподвижно, словно прикованный к месту, не в силах оторвать глаз от "Лиса". Под гром оваций и ликующие крики, "Лис" медленно, словно в замедленной съемке, снял маску. И в этот момент мир для Чуи перевернулся с ног на голову. За маской рыжего лиса скрывалось лицо… Дазая Осаму. Зал затих, словно кто-то выключил звук. Тишина была оглушительной, словно взрыв, разорвавший реальность на куски. Чуя стоял, словно парализованный, не в силах поверить своим глазам. Дазай? "Лис"? Это не могло быть правдой. Это был какой-то абсурдный сон, кошмар, от которого он никак не мог проснуться. Лицо Дазая, обычно такое лукавое и насмешливое, сейчас казалось серьезным и даже немного грустным. Он окинул взглядом зал, словно пытаясь найти кого-то в толпе, и его взгляд задержался на Чуе. Дазай слабо улыбнулся, и эта улыбка пронзила сердце Чуи, словно ледяной клинок. Он не мог понять, что чувствует. Шок, гнев, разочарование… И какое-то странное, смутное восхищение. — Сюрприз! — произнес Дазай, его голос эхом разнесся по залу. Зал взорвался новой волной криков. Одни ликовали, другие были в шоке, третьи просто не могли поверить своим глазам. Неразбериха после концерта захлестнула Чую, словно бурный поток. Толпа, словно обезумевшая, ринулась к сцене, пытаясь прорваться к своим кумирам. Хигучи и Гин, радостно переговариваясь, тоже двинулись вперед, увлеченные общим безумием. Чуя же остался стоять на месте,словно приклеенный к земле, все еще не в силах осознать произошедшее. Он чувствовал себя так, словно его окатили ведром ледяной воды. Дазай… "Лис"? Как он мог не заметить? Как мог поверить в эту маску? Его голову заполонили противоречивые мысли, смешиваясь в хаотичный вихрь. Злость на Дазая, за обман, перемешивалась с невольным восхищением его талантом и ловкостью. Очнувшись от оцепенения, Чуя отступил в тень, подальше от обезумевшей толпы. Он решил задержаться и понаблюдать за Дазаем со стороны. Ему было интересно, как тот поведет себя после разоблачения, как будет взаимодействовать с фанатами. Из-за кулис доносились обрывки разговоров, смех и возбужденные крики. Чуя терпеливо ждал, прислонившись к стене, словно призрак, наблюдающий за чужой жизнью. Вскоре, на сцене появился Дазай, уже без маски, но все еще в сценическом костюме. Он методично собирал свою гитару в форме звезды, аккуратно протирая ее поверхность мягкой тряпочкой. Лицо его было спокойным и сосредоточенным, словно он не только что раскрыл миру свою тайну. К нему начали подходить фанаты – в основном девушки, с горящими глазами и трепещущими сердцами. Они просили автографы, фотографии, пытались сказать что-то, но слова застревали у них в горле, заглушенные волнением. Дазай улыбался, приветливо отвечал на их вопросы, охотно фотографировался и раздавал автографы. Он вел себя непринужденно и дружелюбно, словно всегда был открыт для своих поклонников. Чуя наблюдал за ним с удивлением. Дазай умел очаровывать людей. Он словно излучал харизму, притягивая к себе внимание, как магнит. Чуя, знавший его как наглого и самовлюбленного придурка, с трудом узнавал в этом обходительном и дружелюбном музыканте своего давнего напарника. Одна из фанаток, самая смелая, приблизилась к Дазаю и протянула ему фотографию. — Дазай-сан, — пролепетала она, краснея от смущения, — можно вас попросить… расписаться здесь? Дазай взял фотографию, внимательно посмотрел на нее и улыбнулся. — Конечно, — ответил он, доставая из кармана маркер. — Как тебя зовут? — Сакура, — прошептала девушка, не отрывая от него восхищенного взгляда. — Приятно познакомиться, Сакура, — сказал Дазай, быстро написав что-то на фотографии. — Вот, держи. Сакура, словно зачарованная, забрала фотографию и, пробормотав слова благодарности, отошла в сторону, сияя от счастья. К Дазаю продолжали подходить фанаты, и он терпеливо уделял внимание каждому из них. Он подписывал фотографии, отвечал на вопросы, обменивался шутками, словно никуда не спешил. Чуя, наблюдавший за этой сценой из тени, чувствовал, как в нем нарастает раздражение. Дазай был в своей стихии, купался в лучах славы и обожания. Он нравился людям, и это бесило Чую больше всего. Он не понимал, что такого особенного в этом самовлюбленном идиоте, что все от него без ума. Он сжал кулаки, чувствуя, как в нем закипает злость. Он хотел подойти к Дазаю, схватить его за шкирку и вытащить из этого балагана. Он хотел высказать ему все, что думает о его двойной жизни, о его обмане, о его… таланте. Но вместо этого Чуя просто развернулся и ушел, оставив Дазая в окружении его поклонников. Он не мог больше этого выносить. Ему нужно было побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы понять, что делать дальше. Толпа фанатов липла к Дазаю, как мухи на мед. Автографы, восторженные визги – привычный кошмар. Дазай улыбался, раздавал дежурные комплименты, но его взгляд скользил по толпе в поисках знакомой рыжей макушки. Он заметил Чую за кулисами. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Дазая с выражением лица, как будто тот только что украл его шляпу и вылил туда отравленное вино. Их взгляды пересеклись, и Дазай увидел смесь раздражения, скуки и… чего-то еще, чего он не мог сразу разобрать. Чуя развернулся и пошел прочь. Дазай нахмурился. Нельзя было позволить этому идиоту просто так уйти, не поиздевавшись напоследок. Выскочив со сцены с дежурными извинениями, Дазай бросился за ним. Лавируя сквозь толпу кричащих фанаток, он выбежал на парковку и увидел, как Чуя направляется к своей машине. – Эй, коротышка! Куда это ты так спешишь? – заорал Дазай, нагоняя его. Чуя резко обернулся, его лицо исказила гримаса. – Чего тебе надо, суицидальный маньяк? – прорычал он. Дазай картинно вздохнул. А после сложив руки на груди, поплелся вслед за рыжим. – Просто хотел поболтать. Узнать, как там у нашего любимого напарника дела? – Не прикидывайся идиотом, – огрызнулся Чуя. – Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Дазай прищурился. – А что такого? Я, видите ли, решил попробовать себя в роли поп-идола. Что тут такого предосудительного? Ты, между прочим, мог бы порадоваться за своего товарища! – Порадоваться? – Чуя фыркнул. – Ты обманывал меня! Ты ни разу не обмолвился об этом! – Ну и что? Я не обязан перед тобой отчитываться за каждое свое хобби! – Дазай пожал плечами. – Тебе-то какое дело? Ревнуешь, что ли? Чуя побагровел. – Заткнись, ублюдок! Я просто… мне просто противно, что ты так мелочно врешь! – Мелочно? Да ладно тебе, Чуя! – Дазай ухмыльнулся. – Ты просто завидуешь моей популярности! Рыжий сжал кулаки. – Да пошел ты! – Ой, как грубо, – притворно ахнул Дазай. – Ты меня сейчас разобьешь мое хрупкое сердце! Чуя злобно посмотрел на Дазая, затем отвернулся к своей машине. – Пошел ты к черту, Дазай. Я не собираюсь тратить на тебя свое время. Сам же Дазай, улыбаясь такому ответу, саркастично продолжил. – а можно хотя бы попросить о помощи? Ты же вроде на машине сегодня? Подбросб меня до детективного агенства, м? Накахара, не побоюсь того слова, ахеревая от наглости "Лиса", изумлённо поднял брови. Но все же, ответил. – хорошо. Но скажешь хоть слово - выкину тебя прямо на дорогу. Доехав до агенства, Дазай помахал ему рукой и ушел, закрывая за собой дверь. А в телефоне Чуи, после этого, появился новый контакт «Суицидальный лис».