The Sacrifice Ritual (Part One)
4 августа 2025 г., 04:39
Аделия сидела в кресле с прямой спиной, скрестив ноги, и медленно помешивала чай в тонкой фарфоровой чашке. Движения плавные, выверенные — никакой лишней суеты. Она наблюдала за Кэтрин, которая возилась с кофеваркой, и замечала, как вампирша то и дело бросает на нее быстрые, осторожные взгляды. Не просто любопытство. Что-то другое. Узнавание? Страх?
Кэтрин покосилась снова. Аделия перехватила взгляд и спокойно, без улыбки, чуть приподняла бровь. Вампирша тут же отвернулась, сделав вид, что очень занята кофе.
Клаус заканчивал разговор с Мэддоксом у двери:
— Поторопись. Ты знаешь, как я не люблю ждать.
Мэддокс кивнул и исчез.
— Он доставит твое тело, — произнесла Аделия ровно, без вопросительной интонации. Она опустила чашку на блюдце почти беззвучно. Фарфор она признавала только тонкостенный, английский. Привычка, которую Клаус когда-то счел забавной. «Ты пьешь чай так, будто родилась в Букингемском дворце, Лия».
— Да, дорогая. И тогда я наконец избавлюсь от этой нелепой прически. — Клаус с притворной досадой дернул прядь чужих волос.
Уголок губ Аделии дрогнул — почти улыбка, но сдержанная. Она редко смеялась в голос. Только с ним. Только когда никого больше не было.
Кэтрин, набравшись смелости, подала голос:
— Ты уверен, что это хорошая идея, Клаус? Проводить ритуал здесь?
Он бросил лунный камень на стол. Звук вышел резкий, неуважительный к полированной поверхности.
— Ведьма мертва, лунный камень у меня, двойник ждет своей участи. Я более чем готов.
— И зачем устраивать весь этот цирк здесь? Полным-полно мест, где никто не станет тебе мешать. — Кэтрин говорила осторожно, но в голосе сквозило сомнение. И снова ее взгляд метнулся к Аделии — словно она пыталась понять, какую роль та играет во всем этом. Советница? Сообщница? Или что-то большее?
— Потому что должен. Это место рождения двойника. Земля, пропитанная ее историей. — Клаус отрезал это так, словно объяснял очевидное ребенку.
— Я не знала, что это обязательное условие, — пробормотала Кэтрин.
— Разумеется, ты не знала. Ты предала меня и сбежала из Англии прежде, чем я успел посвятить тебя во все детали, Катерина. — Голос Клауса сочился старым ядом, копившимся пятьсот лет. — Но я нашел место твоего рождения и вырезал твою семью под корень. Так что, полагаю, мы квиты. Будем надеяться, что Елена окажется не такой глупой и трусливой, как ты.
— Елена не сбежит. Она скорее умрет, чем позволит кому-то пострадать. — В голосе Кэтрин прозвучала странная смесь зависти и уверенности.
— Именно на это я и рассчитываю. — Клаус усмехнулся, предвкушая скорую развязку.
Аделия поднялась плавно, одернула рукав светлого пальто и направилась к двери.
— Я пройдусь. Проверю периметр.
Клаус повернулся к ней. На секунду с его лица исчезла вся бравада — осталось только то, что он никогда не показывал при чужих. Сосредоточенное, почти тревожное внимание.
— Одна?
— Ты хочешь, чтобы ритуал сорвался из-за того, что мы не проверили фланги? — Она вскинула бровь. — Я быстро.
Он смотрел на нее еще мгновение, потом кивнул — коротко, отрывисто:
— Браслет?
Она коснулась золотого украшения на запястье, — На месте.
— Если что — сразу назад. Никакой самодеятельности.
— Я не ты, Ник. — В ее голосе мелькнула тень улыбки.
Он хмыкнул и отвернулся, но она заметила, как на секунду сжались его пальцы — единственный признак того, что он ненавидит отпускать ее одну, даже на десять минут, даже на разведку. Он никому не доверял. Кроме нее. И именно поэтому она всегда возвращалась.
Кэтрин проводила Аделию взглядом до двери. Когда та скрылась, вампирша выдохнула — едва слышно, но Клаус уловил.
— Что? — резко спросил он.
— Ничего. Просто... слухи не врали. Она действительно существует.
Клаус медленно повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то темное, древнее, опасное.
— Существует. И я надеюсь, ты достаточно умна, чтобы запомнить: она — не моя слабость, Катерина. Она — единственное, что удерживает меня от того, чтобы превратить этот жалкий городишко в братскую могилу прямо сейчас. Так что молись, чтобы с ней ничего не случилось.
Кэтрин побледнела и ничего не ответила.
***
Аделия вернулась через час. Бесшумно вошла, сняла легкое пальто, повесила на спинку стула. Клаус стоял у окна, глядя на улицу. Он не обернулся, но плечи едва заметно расслабились, когда она переступила порог. — Чисто, — сказала она, проходя к креслу. Клаус кивнул, все еще не оборачиваясь: — Я же говорил. Недооцениваешь. — Я перепроверяю. Это не одно и то же. Он наконец повернулся. Усмешка тронула губы: — И кто из нас кого воспитал? — Обоюдный процесс. — Она опустилась в кресло, поправила складки юбки. — Ты готов? — Всегда, дорогая. Всегда. В этот момент в квартире загремела музыка. Кэтрин снова выкрутила громкость до предела — то ли от нервов, то ли пытаясь заглушить собственные мысли о том, что она оказалась в одной комнате с самыми опасными существами, которых знал сверхъестественный мир. Клаус вошел в гостиную и с порога процедил: — Не могла бы ты сделать потише? Кэтрин торопливо убавила звук. — Что это ты такой ворчливый? — спросила Аделия, даже не глядя на него. — Это тело уже изжило себя. — Он потер переносицу чужими пальцами. Жест получился смазанным, не его. — Хочешь выпить? — предложила Кэтрин, пытаясь загладить вину. — Нет, Катерина, я не хочу пить. — У кого-то явно недотрах. — Аделия произнесла это ровно, без тени улыбки, но взгляд выдавал насмешку. Клаус бросил на нее раздраженный взгляд. Она выдержала его, не моргнув. Он отвел глаза первым. Всегда отводил — с ней. Единственной, кому позволял. Внезапно, с неконтролируемым гневом, он схватил стоящую на столе бутылку и швырнул ее в стену. Осколки брызнули по полу. Кэтрин вздрогнула. Аделия даже не шевельнулась. Она сидела с той же прямой спиной, сложив руки на коленях, и смотрела на него с легким прищуром — как смотрят на расшалившегося ребенка, которому давно пора бы знать меру. Клаус шагнул к Кэтрин, приблизившись почти вплотную, заглянул ей прямо в глаза и использовал внушение: — Я хочу, чтобы ты села и заткнулась. Кэтрин, словно марионетка, послушно опустилась на стул и замолчала. — Точно недотрах. — повторила Аделия. Он резко обернулся к ней. Она встретила его взгляд спокойно, с тенью улыбки. Клаус выдохнул, покачал головой. Почти рассмеялся. В этот момент вошел Мэддокс. За ним двое крепких мужчин несли большую, обитую бархатом коробку. — Мэддокс, почему так долго? — недовольно спросил Клаус. — Были... задержки, — уклончиво ответил ведьмак. Аделия поднялась, одернула манжеты, подошла ближе и встала рядом с Клаусом: — Пора, Ник. Надеюсь, ты не слишком привязался к этому лицу. Она замерла напротив коробки — прямая, собранная, развернув плечи. Заклинание полилось ровно, без запинок. Голос звучал уверенно, почти лениво — так говорят те, кто делал это сотни раз и давно перестал считать магию чем-то особенным. Браслет на запястье засветился мягким алым. Свечи вокруг мерцали, отбрасывая тени на ее сосредоточенное лицо. Аларик дернулся, открыл глаза, прошептал «Елена?» и рухнул без сознания. Мэддокс открыл коробку. Клаус вышел сам — в своем теле, с привычной хищной грацией. Потянулся, хрустнул шеей и одарил Аделию широкой улыбкой. — Вот это другое дело. — Неплохо выглядишь. — Она произнесла это нейтрально, но он услышал одобрение. — Только неплохо? — Не хочу, чтобы ты зазнался. Он рассмеялся — искренне, по-настоящему, как смеялся только с ней. Потом шагнул ближе, взял ее за подбородок — короткий, почти отеческий жест — и заглянул в глаза: — Спасибо, Лия. Она чуть склонила голову, принимая благодарность. Ничего не ответила. Не нужно было.***
В Мистик-гриль они вошли вместе. Аделия держалась рядом — ни шага позади, ни шага впереди. Она скользнула взглядом по помещению: выходы, лица, оружие. Привычка, въевшаяся за десять лет рядом с тем, кого боялся весь сверхъестественный мир. Клаус уверенно направился к стойке, за которой сидели Сальваторе и Аларик: — Джентльмены, что такие мрачные? Дэймон обернулся и уставился на Аделию. Узнал. В его глазах мелькнуло раздражение пополам с чем-то еще — интересом, который он не успел вовремя погасить. — Ты работаешь на него? — спросил он, и в голосе смешались злость и разочарование, что не раскусил. — Я на него не работаю. — Она даже не посмотрела на него, разглядывая бар. — Мы работаем вместе. Разницу чувствуешь? — Знаешь, если бы ты не была заодно с врагом, мы могли бы неплохо провести время. — Дэймон ухмыльнулся, растягивая слова. Клаус напрягся — едва заметно, только Аделия уловила, как дернулся уголок его губ. Она опередила его взрыв: — Каким образом? Исчезнешь? Клаус расхохотался. Громко, искренне, на весь бар. Дэймон сверкнул глазами, но смолчал. — Спасибо за одолжение, приятель, — небрежно бросил Клаус Аларику, отсмеявшись. — Зашел поздороваться? — Дэймон поднялся со стула. — Мне сказали, что вы с братом в восторге от моего двойника. Просто решил напомнить, чтобы вы не сделали ничего, о чем потом пожалеете. — Голос Клауса звучал почти дружелюбно, но под ним клубилась угроза. — Ха. Спасибо за совет. Не думаю, что смогу уговорить тебя отложить ритуал, а? — В голосе Дэймона прозвучала наглая надежда. Аделия чуть приподняла бровь. Они правда думают, что его можно уговорить. — Ты шутишь? — Клаус уставился на него, словно на сумасшедшего, затем повернулся к Аларику. — Он ведь шутит, да? — Не совсем. — Аларик пожал плечами. — Да ладно, что такое один месяц по сравнению со всей этой историей? — настаивал Дэймон. — Позволь мне прояснить. — Голос Клауса упал до опасного шепота. — У меня есть мой вампир. У меня есть мой оборотень. У меня есть всё, что мне нужно. Ритуал состоится сегодня ночью. Так что, если ты хочешь дожить до завтрашнего дня, советую не переходить мне дорогу. Аделия молчала. Она стояла чуть в стороне, прямая, собранная, и смотрела на эту сцену с выражением человека, который видел подобное сотни раз. Они не понимают, с кем имеют дело.***
В квартире Кэтрин встретила их тревожным взглядом: — Всё в порядке? Аделия молча опустилась в кресло, положила ногу на ногу. Взгляд спокойный, руки расслаблены. Она ждала. — Чем ты занималась? — Клаус прищурился, и в его голосе послышались подозрительные нотки. — Варила кофе. Хочешь? — Кэтрин старалась казаться невозмутимой. — О, а я хочу! — подала голос Аделия. Клаус быстро подошел к Кэтрин и, схватив ее за руку, потребовал: — Расскажи, чем ты занималась на самом деле. — Варила кофе. — Голос вампирши дрожал, она боялась смотреть ему в глаза. Он отпустил ее, но тут же снова схватил за запястье: — Подожди, сними браслет. Кэтрин дрожащими руками стянула украшение и протянула ему. — А теперь я хочу, чтобы ты подошла к окну и встала на солнце. — Клаус произнес это с наслаждением, растягивая слова. — Но я сгорю. — Кэтрин прошептала это обреченно, словно не веря, что это происходит с ней. — У тебя нет выбора. Вампирша, словно приговоренная к казни, подошла к окну и закричала от нестерпимой боли. Кожа начала дымиться на солнце. Клаус с дьявольской улыбкой наблюдал за ее мучениями. Аделия смотрела спокойно. Без жалости. Без удовольствия. Просто наблюдала, как Кэтрин Пирс горит в солнечном свете. Она не испытывала к ней ничего — ни злобы, ни сочувствия. Кэтрин знала правила игры. Знала, что нельзя вставать между Клаусом и его целью. — Хватит. — Голос Клауса прозвучал почти лениво. Кэтрин, спотыкаясь, отшатнулась от смертоносного света. Кожа дымилась, но уже начинала затягиваться вампирской регенерацией. — Похоже, я ошибся. Ну да ладно. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.***
Клаус и Аделия направлялись к дому Сальваторе. Вечерний воздух был прохладным, пахло осенью и приближающейся грозой. — Ты меня так нервируешь. Я уж было подумал, что ты натворил какую-нибудь глупость, — бросил Клаус через плечо, но в голосе не было настоящего раздражения. — Ты готова, дорогуша? Они вышли к крыльцу, где их уже ждали. Елена стояла бледная, но решительная. Стефан держал ее за руку, не желая отпускать. — Да. — Голос Елены не дрожал. — Нет. — Стефан шагнул вперед, заслоняя ее собой. — Я бы не стала. — Аделия произнесла это негромко, но веско. Она даже не пошевелилась — просто посмотрела на Стефана, и в этом взгляде было достаточно льда, чтобы он замер на месте. — Нет причин умирать и тебе, — добавил Клаус. Елена повернулась к Стефану и, взяв его лицо в ладони, попыталась успокоить: — Стефан, всё хорошо. Я пойду. Никто не должен пострадать. Тебе незачем страдать. — Она нежно поцеловала его. Аделия перевела взгляд на Клауса. Тот едва заметно закатил глаза. Она чуть качнула головой — да, знаю, невыносимо. — Я люблю тебя. — Голос Стефана прозвучал сдавленно. — Я тоже тебя люблю. — Елена улыбнулась сквозь слезы. — Сейчас меня стошнит. — брезгливо прокомментировала Аделия. Клаус толкнул ее локтем в бок, заставив надуться от обиды. Жест был почти братским, совершенно не вязавшимся с образом древнего чудовища. — Закрой глаза. — попросила Елена Стефана. Он закрыл. Когда открыл — их уже и след простыл.***
Лес встретил тишиной и сыростью. Клаус исчез куда-то вперед, оставив Аделию с Еленой. Они шли в полной темноте по лесной тропе. Елена спотыкалась, цеплялась за корни, но Аделия двигалась уверенно — она изучила эту тропу еще днем, запомнила каждый поворот, каждый выступающий камень. — Куда мы идем? — Голос Елены дрожал. — Заткнись и просто следуй за мной. — резко ответила Аделия. — Ты дружишь с Клаусом? — не унималась Елена. В ее голосе звучало искреннее непонимание. — Я не просто дружу с ним. Ник — моя семья. — отрезала Аделия. — Почему? — Елена не могла понять, как можно испытывать хоть какие-то теплые чувства к такому чудовищу. Аделия остановилась. Развернулась. Смерила Елену долгим, спокойным взглядом, от которого той стало не по себе. — Давай сразу проясним. Я не обязана тебе отвечать, и, судя по тону, которым ты задала этот вопрос, ты испытываешь к нему отвращение. Я не позволю тебе оскорблять Ника. Ему нужна только твоя кровь. О сломанных костях речи не шло. Пока что. Ты меня поняла? Елена сглотнула и кивнула. В ее глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее осознание. Она смотрела на Аделию иначе, чем на Клауса. Клаус был древним злом, чудовищем из легенд. Аделия была... другой. Живой. Настоящей. Молодая девушка с рыжими волосами и голубыми глазами, которая говорила о Клаусе как о семье. И от этого становилось еще страшнее. Потому что если такая, как она, выбрала быть с ним, значит, в Клаусе было что-то, чего Елена не видела. И это пугало больше всего. Они пошли дальше. Через несколько шагов Елена снова споткнулась о торчащий из земли корень: — Боже, я ничего не вижу! — пожаловалась она. Аделия вздохнула и взмахнула рукой. Вокруг них вспыхнуло кольцо пламени, осветив тропу и лежащую на земле Дженну. — Дженна?! Боже мой! У нее нет пульса! — Елена рухнула на колени рядом с тетей. Слезы текли по ее щекам. — Почему она мертва? Я сделала всё, что он просил! — Она в переходном состоянии. — небрежно бросила Аделия, даже не взглянув на рыдающую девушку. — Что? — Елена подняла заплаканные глаза. — Нику нужен был еще один вампир для ритуала. Твоя тетя станет последним элементом. Не драматизируй. Елена смотрела на Аделию, и в ее глазах читался ужас пополам с непониманием: — Как ты можешь быть такой... холодной? Это Клаус внушает тебе? Ведьма наконец посмотрела на нее. В свете магического огня ее рыжие волосы казались почти алыми, а голубые глаза — ледяными. — Холодной меня сделали задолго до него. Он просто... не дал мне умереть.– на мгновение в голубых глазах вспыхнула эмоция, которую не удалось разглядеть двойнику. Что-то очень похожее на боль...
